Глава 8

Удивительно, но второй день путешествия проходит легче, чем я предполагала. Благодаря напитку, что дал генерал, или интересному рассказу няни, но я ощущаю тяжесть поездки уже только перед самым ее концом. Всего за несколько минут до остановки на постоялом дворе, я начинаю ёрзать и тяготиться духотой кареты.

Только собираюсь еще что-то спросить, как земляная петляющая дорога сменяется ровной каменной и спустя десяток минут мы бодро въезжаем на территорию небольшого, но вместительного постоялого двора.

Ужинать, как и в прошлый раз, мне приходится одной и в своей комнате. Впрочем, я не возражаю. Учитывая насыщенный день и постоянное вынужденное соседство с тремя посторонними женщинами, я не против теперь побыть наедине с собой, расслабиться в горячей ванной и поесть хоть и простую, но очень вкусную еду.

Уже перед сном в мою дверь стучатся. Каким-то внутренним чутьем я сразу понимаю, что это генерал. Завернувшись в халат и накинув сверху вуаль, приоткрываю дверь совсем немного.

- Прошу прощения, что снова вас тревожу.

- Ничего, я еще не ложилась, - отвечаю.

- Надеюсь вам помог настой, который я вчера принес?

Реально. Слышу настоящую, не поддельную заинтересованность в голосе генерала.

- Очень даже помог. Благодарю вас. Я действительно сегодня чувствовала себя гораздо лучше, - отвечаю.

- Тогда позвольте дать вам еще такой же.

И в щель пролезают мужские пальцы, держащие бутылочку. Беру ее аккуратно, чтобы случайно еще раз не коснуться горячей кожи. Получается. С трудом.

- Доброй ночи, - говорю поспешно. И захлопываю дверь, закрывшись на замок.

Сердце стучит так, словно я не стояла в спальне, а кросс сдавала. Пытаюсь отдышаться и успокоиться. Да что со мной такое, блин?! Немилосердно чешется рука. Поставив бутылочку, внимательно рассматриваю внутреннюю часть запястья. Покраснело как-то странно… не пятнами, а… протираю глаза… знаками??

Что за…? Это какая-то местная болезнь? Становится немного страшно. А может… смотрю на бутылочку, которую мне дал генерал… может, это аллергия на какой-то компонент? До сегодня ведь у меня не было никакого покраснения.

С сожалением выливаю всю жидкость из бутылочки в умывальник и смываю водой. Накладываю тугую повязку на руку, чтобы ночью случайно не расчесать эту странную болячку. И ложусь спать. Но по понятным причинам заснуть долго не могу.

Только под утро забываюсь крепким, но коротким сном. Ясное дело, что завтракаю я плохо и в карету ползу улиткой. И, кстати, за ночь покраснение на руке меньше не стало. Наоборот – разрослось. И стало зудеть еще сильнее.

Попытки разузнать о болезнях и симптомах не дают ничего – фрейлины не дают нужной информации, только какие-то глупости. А няня начинает беспокоиться и задавать вопросы, поэтому я замолкаю и делаю вид, что просто спрашиваю ради интереса. А потом, учитывая, что ночью я очень плохо спала, засыпаю, укачавшись в карете.

И снится мне мой последний день на Земле. Тот самый ресторан, куда я пошла с парнем, которого «нашла» на просторах интернета. И неудачное свидание, во время которого Николай вел себя как жлоб, а потом еще нагло требовал продолжение банкета у меня дома, считая, что я теперь обязана его обслужить, раз съела целый салат.

И тот момент, когда я сбежала из ресторана и остановилась на красный свет, а потом меня толкнули в спину. И вот как в замедленной съемке я уже почти падаю на дорогу, под колеса автомобиля, когда меня кто-то хватает за руку и не дает упасть.

Вскрикиваю и прижимаюсь к мужчине, отмечая как вкусно он пахнет. Обращаю внимание на наши руки. У него и у меня одинаковые татуировки. Странные, словно живые. Они горят и стучат в такт, будто сердце. Поднимаю голову, чтобы увидеть лицо спасителя и… просыпаюсь.

Испуганно выдыхаю, увидев очень близко возле себя генерала. И его льдистые, голубые глаза, смотрящие слишком пристально.

От неожиданности не сразу понимаю, вуаль все еще на мне, или свалилась во сне. Поднимаю руку, чтобы проверить. На мне. По идее, она и не должна была упасть – няня ее на такие гвозди вбивает в мою голову, что та только вместе с черепушкой отвалится.

- Мы уже приехали, - говорит генерал. – Фрейлины решили вас не будить. Но мне эта идея не по душе, хоть тут и осталась охрана. Позволите проводить вас в комнату?

И подает руку. А мне что-то как-то не очень хочется подавать свою. После прошлого раза, когда были очень странные ощущения. Сомневаюсь. Генерал истолковывает по-своему.

- На мне перчатки, - говорит. И набрасывает на руку плащ.

Все еще сомневаясь, но подаю руку. Генерал помогает мне выйти и провожает в здание. Мы заходим в таверну, которая располагается на первом этаже постоялого двора. Генерал указывает рукой на лестницу, приглашая меня пройти в свою комнату. Но я задерживаюсь.

Весело тут у них. И уютно. Зал украшен какими-то венками и гирляндами из живых цветов. В воздухе разлит запах специй, мяса и меда. Мой рот моментально наполняется слюной. Зал совершенно пустой, если не считать нашей разношерстной компании. Фрейлины и няня чинно сидят за столом. О чем-то беседуют с воинами генерала. Одна леди заливисто смеется какой-то шутке собеседника.

Все радуются жизни и обществу друг друга. Одна я, как прокаженная, вечно одна у себя в комнате. Надоело! Резко разворачиваюсь, едва не уткнувшись носом в грудь генерала, идущего сразу за мной.

- Что такое? Что-то случилось? – спрашивает.

- Ничего не случилось. Хочу поужинать тут, в таверне, вместе со всеми.

Брови генерала подскакивают куда-то к линии роста волос.

- А вам разве можно? Я в том смысле, что у вас ведь какие-то традиции.

- Я поняла, о чем вы. Да, есть традиции. Но сегодня я хочу быть как все.

Наверное, в моем голосе звучит слишком рьяное желание. Или мольба. Или надежда. Не знаю. Но генерал внезапно отступает и говорит мне шепотом:

- Тогда давайте найдем вам самое лучшее место.

Мои губы сами собой растягиваются в широкую, очень довольную улыбку. И впервые мне становится жаль, что генерал не видит мое лицо. Но он ведь слышит голос… поэтому я говорю:

- Спасибо.

И он слышит мою улыбку. В ответ тоже улыбается. Не ртом. Глазами. Внезапно колючие льдинки в его глазах становятся синим небом. Удивительно. Весна среди зимы. От одного моего слова. Я стою, открыв рот. Нет, все-таки хорошо, что генерал не видит мое лицо сейчас. Пялюсь на него, как идиотка. Просто такой шикарный мужчина… оказывается. А я не замечала прежде. Возникает закономерный вопрос: а куда я вообще смотрела?