"Тайный ребенок от ректора. Оттенки прошлого" · Близость (Глава 39)

Милена

— Вадим, — выдыхаю его имя прямо ему в губы. — Я… — прикрываю глаза и мотаю головой, чувствуя, как кружится голова. То ли от резкого движения. То ли от недостатка сна. То ли от аромата мужчины, который сводит меня с ума.

— Маленькая, — шепчет он в ответ и проводит рукой по моей щеке, вырывая из меня тихий и влюблённый ураган чувств, который изливается в аккуратный полустон, полувздох.

Открываю глаза и долгие секунды смотрю ему в глаза, пытаясь понять, не совершаю ли ошибку. Но он так смотрит на меня в ответ, что я не могу думать ни о чём другом, кроме как о том, что хочу быть с этим мужчиной. Может быть, всего одну ночь. Но в идеале… я хочу быть с ним всегда. Ради себя. Ради него. Ради нашей дочери, о которой мне предстоит ему сказать.

Никогда не верила в судьбу и родство душ, но рядом с ним я становлюсь наивной девочкой. Которая верит в то, что его встреча с Алёной была не случайностью. Что то, что я за все эти годы так и не нашла себе мужчину, было правильной паузой в любви. Что судьба намерено нас держала, чтобы однажды мы вновь встретились и поняли, что созданы друг для друга.

Да, глупость. Но такой меня делает он. Мужчина, который стоит передо мной, сжимая меня в своих объятиях. И мне хочется быть идеальной! Лучшей! Рядом с ним!

— Я понимаю, что это быстро, — начинаю говорить и, заметив то, что он открывает рот, чтобы возразить, прикладываю палец к его губам, который он опаляет дыханием, чуть не заставив мои ноги подкоситься. — Я понимаю, что если мы сейчас переспим — это неправильно. Слишком быстро. И ты решишь, что я… ужасная, слишком легкомысленная. Но обычно я так себя не веду.

Обычно я сразу в постель лезу. Точнее, так было всего один раз. И с ним же.

— Нет правильного и неправильного, Милена, — заговаривает он, взяв мою руку и поцеловав её. — Делай то, чего тебе хочется. С тем, с кем хочется.

— Тогда я хочу, чтобы ты поцеловал меня, — произношу, улыбнувшись. Но, опомнившись, добавляю: — И чтобы ты сам этого хотел.

— А что, если я этого не захочу? — с улыбкой интересуется, рождая между нами ту атмосферу и любовь, которая меня привлекает и о которой я всегда мечтала.

Рукой проводит по моей груди, заставляя меня забыть, как дышать и говорить. Он точно знает, что и как нужно делать, чтобы вскружить девушке голову.

— Тогда мне придётся позвать Алёну, и она тебя заставит, — шучу, чувствуя себя такой дурочкой, но отчего-то очень счастливой.

— Запрещённый приём, — тянет он, покрепче обняв меня за талию.

— Я девочка. Мне можно, — цитирую Сару, которая так оправдывает почти каждую свою нелепость.

И завершаю всё её же приёмчиком. Расстёгивая верхние пуговицы своей ночной рубашки, демонстрирую вид на грудь, которая в такт моему дыханию вздымается и явно волнует мужчину. Оголяюсь медленными, дразнящими движениями и таким же неторопливым темпом, зная, что это делает со всеми мужчинами.

— Так прокатит? — спрашиваю его, подняв взгляд на отца своей дочери. Инстинктивно облизываю пересохшие от волнения губы, и этот жест не укрывается от мужчины.

— Так нет, — мотает головой. — Надо больше пуговиц расстегнуть.

— С этим могут возникнуть проблемы, — произношу и указываю на эту проблему, которая не оставила ни сантиметра между нами, чем затрудняет дальнейшее оголение.

— Ну, ради такого я готов тебя отпустить, — шепчет и, украв ещё один поцелуй, высвобождает.

— Сейчас как-то неловко, — признаюсь, но от задуманного не отхожу. — Садись на кровать, — предлагаю ему, а сама скидываю с себя халат, чтобы остаться в одной лишь пижаме.

Сто раз проклинаю Сару и её подарок. Соблазнять мужчину в пижаме с мороженым не такая уж и хорошая идея, но менять что-либо времени нет.

Лучше уж один раз её снять. И не мучиться.

Да и такое соблазнение он точно запомнит на всю свою жизнь. Хотя бы ради смеха.

Кивнув на мою просьбу, мужчина садится на край кровати и с глуповатой улыбкой на губах ожидает моего выступления. Я же нервничаю, боясь сделать что-то не так.

— Алёна! — восклицаю, неожиданно вспомнив о дочери, которая может войти в комнату в любой момент. Поэтому иду к двери и запираю её на ключ. — На всякий случай, — произношу, обернувшись к Вадиму обратно. Но тут же врезаюсь в мужчину, который беззвучно подошёл сзади.

— Ты чего-то боишься? — догадывается он так, словно мы давно знакомы, и он понимает, с чем связано моё поведение.

— Немного, — признаюсь. — Мне нравится быть с тобой. Ты мне нравишься. Но всё это, кажется, для меня слишком быстро. Я боюсь, что ты подумаешь что-то не так обо мне. И ещё… У меня давно не было близости. И мне страшно…

— Страшно? Что я обижу?

— Нет. Что… — замолкаю, не решаясь сказать, что боюсь, что утратила всю свою сексуальность. Поэтому замолкаю. — Мне просто страшно.

— Не переживай, Милена, — шепчет он моё имя тихим гортанным шёпотом. — Просто будь собой. И пошли со мной, — тянет он и, взяв за руку, ведёт к моей же кровати. — Мы можем остановиться, если тебе, правда, неловко. Но если ты хочешь, то…

— Ты со мной из-за Алёны или из-за того, что я тоже тебе нравлюсь? — прерываю его, не давая договорить.

— Поначалу из-за Алёны, но пробыв с тобой вчера целый день, я понял, что меня… Я, кажется, влюблён в вас двоих. Вы словно одно целое. Только одна взрослая, а вторая — мини-копия. Одинаковые во всём. И даже в своём поведении.

— Наша мини-копия, — произношу тихо и тянусь к нему для поцелуя.

Кажется, я влюбилась! В отца своей дочери! И это… не лечится таблетками. Только поцелуями, взаимной любовью и страстными, громкими стонами, которые мне дарит Вадим Громов. Мужчина, ставший одновременно моим первым и единственным любовником.

Доведя меня до кровати, Вадим тянется руками к пуговицам моей рубашки. Поднимает взгляд на моё лицо и им же интересуется, можно ли ему продолжить. Не решила ли я отступить.

Киваю, и он, поняв меня, тут же опускается взгляд вниз, на мою рубашку. И принимается аккуратно её расстёгивать, словно если он сделает что-то не так, я дам заднюю и попрошу его остановиться.

Я же смотрю на него и на его выражение лица, с которым он это делает. Внимательно, уверенно и нежно. Но главное во всём этом — его глаза, которые выдают хозяина целиком. Он взволнован и еле сдерживается. Боится напугать меня. Спугнуть.

Хмыкнув на своё умозаключение, иду ва-банк и стягиваю с себя ещё не расстёгнутую на две пуговицы рубашку через голову, представ перед мужчиной обнажённой.

И это второй случай в моей жизни, когда кто-то, а точнее он, видит меня голой. Поэтому мне ещё слегка неловко и стыдно. Отчего мои щёки краснеют. И это нравится Вадиму. Он с улыбкой смотрит на них и наслаждается тем состоянием, что вызвал во мне.

Улыбнувшись от моей выходки, он стягивает с себя футболку, которую мы выдали ему из папиных новых запасов. С вызовом смотрит мне в глаза, и во мне появляется какой-то странный азарт.

Наклоняюсь и снимаю шорты, оставшись в одном нижнем белье. Поднимаю глаза на мужчину и ловлю в нём тот взгляд, которым он смотрел на меня тогда, в клубе. С желанием и страстью.

И тогда мы оба были нескромны. Я под алкоголем. Он… А он просто был страстным и уверенным в себе.

Тогда было проще! Поэтому мы должны вернуть прежних себя.

— Со штанами помочь или ты сам? — спрашиваю его, когда устаю ждать от него ответа.

— Что?.. Помочь? Что? — поднимает взгляд на меня, и я понимаю, что этот мужчина явно потерял связь с реальностью.

Медленно опускаюсь на колени, провоцируя и наталкивая его на совершенно иные мысли. Тянусь руками к ремню на брюках и тут же ощущаю под своими руками выросшую гору эрекции, которая то и дело теперь упирается мне в край ладони.

Краска покрывает моё лицо новым слоем, но я не отступаю. Расстёгиваю ремень, после чего принимаюсь за ширинку.

— Милена… — хрипит он моё имя.

— Внимательно слушаю, — щебечу, спустив его штаны до колен. — Дальше сам? Или тебе помочь, — веду рукой по эрекции, вмиг почувствовав себя роковой соблазнительницей из фильмов для взрослых.

— Сам, — кивает, сделав шаг назад, и быстро освобождается от одежды.

Я же выпрямляюсь и подхожу к нему практически вплотную, не давая ему пространства и времени прийти в себя.

Смотрю в его глаза и тайно надеюсь на то, что он меня вспомнит. Посмотрит сейчас и поймёт, что я одна из тех девушек, с которой он был. Да, давно. Но… что-то должно же ёкнуть в его груди. Он ведь был у меня первым мужчиной.

— Ты удивительна, — шепчет он и пробирается руками на мою талию, но лишь для того, чтобы через пару секунд опустить их на мои ягодицы и сжать их. — Какая же ты… — наклоняется к моей шее и прикусывает её, после чего целует. —… сладкая. Хочу тебя всю.

— Бери, — разрешаю и, отстранившись от него, опускаюсь на кровать. И медленно подползаю вверх, к подушкам.

Мужчина ползёт следом за мной, но на половине пути останавливается, чтобы стянуть с меня последнюю вещь, отделяющую меня от состояния в чём мать родила.

Откидывает трусики куда-то назад, и я уже надеюсь на то, что через пару минут он поцелует меня. Накроет мои губы своими. Но он решает покрыть поцелуями другую часть моего тела. Начиная с живота, прокладывает дорожку поцелуев вниз, туда, где от его прикосновений горит пожаром.

— Вадим… — хватаю его за волосы и притягиваю к себе вверх. — Не надо. Это… слишком, — говорю и тяну его для поцелуя, чтобы отвлечь и он забудет о том, что собирался сделать.

— Это то, чего хочу я, Милена, — произносит он и отвечает на мой поцелуй, пока руками спускается к тому, что совсем скоро коснётся губами и языком.

В своей жизни я всегда считала близость, а тем более оральные ласки, чем-то, что происходит между людьми, когда они знают друг друга долгое время. Когда любят настолько, что описать словами свои чувства не могут. Когда любовь берёт верх над всем.

Но мы с Вадимом… Мы не подходим ни под одну из этих категорий. Мы знакомы официально всего один день. С позавчера, когда он пришёл на мой день рождения. Он две ночи ночует в моём доме. Два дня подряд мы проводим вместе и… Разве этого достаточно, чтобы он сделал то, что планирует?

— Меньше думай, — шепчет он, отстранившись от меня.

— Что?

— Ты напрягаешься, когда думаешь, — объясняет он своё поведение. — Меньше думай. Больше чувствуй.

— Летать как кисть над холстом?

— Летать как кисть над холстом, — повторяет, согласившись. И поцелуями опускается ниже и ниже, чтобы продолжить то, чего я не дала ему сделать.

Я слишком зажата. Слишком… трезва. В прошлый раз я была под градусом. И мне это было жизненно необходимо. Стать его. Стать нужной. Желанной. Любимой. Хотя бы на недолгое время.

Но… сейчас? Я просто хочу быть с ним. Это не необходимость, это жизненно важная потребность.

Крепче сжав пальцами мои бёдра и разведя ноги в стороны, Вадим наклоняется к лону. Всего секунда и горячее дыхание обжигает всё там, где и так всё пылает. Ещё не успев коснуться моих половых губок, мужчина посылаю всему телу рой бодрящий мурашек, несущих возбуждение в каждый уголок моего тела. С моих губ срывается громкий выдох, заставляющий мужчину прорычать и со звериным рвением напасть на чувствительные нижние половые губы.

К моменту, когда он губами обхватывает клитор, я уже мечтаю лишь об одном — чтобы он продолжил. Чтобы он ласкал меня там, чтобы я вновь испытала всё, что чувствовала тогда с ним в клубе.

Но когда он подключает к мягким ласкам поцелуями ещё и язык, и пальцы, мне кажется, я начинаю понимать выражение «Летать как кисть над холстом». Потому что я, правда, начинаю летать.

Мои мысли и слова уплывали от меня как ручеёк. Своим приёмчиками мужчина делает со мной то, чего я никогда не испытывала. Даже тогда, хоть и считала, что та ночь была самой страстной и горячей. Даже Сара, которая знает все подробности, заявила мне, что да. Это было круто.

Чтобы громко не стонать, накрываю голову подушкой, приглушая звуки, но мужчина, заметив это, стягивает её и укоризненным, выработанным годами в академии взглядом, запрещает мне вновь это делать. Наоборот, говорит, что хочет слышать мои стоны вновь и вновь, и что они его возбуждают.

— Вадим, — шепчу его имя. — Я больше не могу! Правда, не могу! Возьми меня! Молю!

— Рано, — отвечает и продолжает мучить меня дальше и в голос озвучивать то, как я желаю о том, чтобы он вошёл в меня. Хотя бы пальцами. Хочу чувствовать его. Внутри всё пульсирует и пылает с такой силой, которую я никогда не испытывала.

Долгие минуты, а может, часы, я мечусь по кровати и, сдерживая себя, сжимаю одеяло. Ломаю себе ноготь, но впервые мне плевать на это. Сделаю новые. Всё сломать готова, лишь бы он оказался во мне.

Вадим доводит меня до финала вначале оральными ласками, а когда я красная и счастливая после мощного оргазма, тянусь к нему, чтобы поцеловать его и сделать приятно уже ему, меня грубо толкают обратно и припадают к моим грудям, принявшись ласкать соски со звериным рыком и напором. Он будто бык, которому показали красную тряпку.

Прикусывает твёрдые соски, ласкает их языком, оставляет на ключице несколько засосов и лишь после этого поднимает на меня взгляд.

— Хочу съесть тебя всю, — тянет он, облизнувшись.

Устроившись между моих ног, помогает себе рукой направить налитый и возбуждённый член в лоно. И с одного толчка, кажется, входит на всю длину. Не могу сказать точно, потому что меня разрывает от острой боли.

Мои глаза округляются от столь резкого движения мужчины, но Вадим тотчас извиняется поцелуем. А может, лишь отвлекает, потому что стоит мне расслабиться, как он начинает двигаться во мне с каждым разом всё грубее и быстрее.

Лёгкий дискомфорт и боль пропадают довольно быстро, оставляя в крови лишь адреналин и огонь.

Подмахивая бёдрами, включаюсь в его ритм, погружаясь в крышесносный, наш личный с ним обоюдный мирок, в котором можно заблудиться. Потеряться. От того, что я чувствую сейчас.

Такой правильный, спокойный и вежливый ректор академии искусств и такой грубый, ненасытный и эгоистично страстный мужчина в моей постели. Разве так бывает?

Наш первый заход длится всего несколько минут, но они кажутся вечностью. И с каждым разом, меняя позы и желания, мы увеличиваем время наших подходов и раскрепощаемся.

Пока в какой-то момент я не оказываюсь сверху на нём, скачущей так, словно нет и никогда не было той скромницы Милены. Я будто бы стала его полностью. Словно и нет между нами границ и времени. Мы только здесь и сейчас…