Глава 26

Мартина – Ты меня не узнаешь? – прокашлявшись, уточняет Гоша. – Реально не узнаешь?! Мартина, это же я. – Не спорю, что вы – это вы. Но не понимаю, кем мне приходитесь. – Я… Твой муж. – Бывший? – Настоящий! – отвечает Гоша возмущенно. – Твой первый и единственный мужчина. Любимый тобой… – делает паузу. – Надеюсь, что любимый. Как ты уже поняла, у нас с тобой в браке сложности, но я намерен их разрешить так, чтобы у тебя не осталось ни малейшего сомнения в моих чувствах. Я тебя люблю, Мартиш. У нас с тобой сын есть. Я виноват. Затеял… хуету какую-то, иначе не скажешь! – рубанул рукой воздух. – Но я на все готов, чтобы тебя не потерять. На все. Признаюсь, в этот момент мне было сложно держать невозмутимое лицо человека, который не помнит ничегошеньки. И надо было отдать должное честности Декабрина. Он мог бы соврать, услышав о моей амнезии. Мог бы сказать, что у нас в браке все гладко, воспользоваться ситуацией и представить все в более выгодном свете. Но он этого не сделал и сказал, как есть: у нас проблемы. Нельзя махнуть рукой и притвориться, будто сложности меньше, чем они есть на самом деле. Это было так по-мужски, что я испытала сильнейший прилив желания поговорить с ним по душам. Рассказать мужу обо всем, о чем думала в эти дни и не рассказывала, держа в себе. О том, что частично в этой ситуации есть и моя вина. Отношения – движение с двух сторон. Это домик, в котором без стен крыша держаться не сможет, и в то же время без крыши нет смысла в одних лишь стенах. Это гармония, взаимное дополнение. Если каждый будет тянуть упряжку на себя, ничего хорошего не выйдет. Мы с мертвой точки не сдвинемся… Но я этого не сделала. Ничего не сказала. Слишком сильно он меня обидел… Даже если не изменял, то зачем были эти гадкие слова, смех, разговоры с Людкой… Почему, если у него в ней были лишь деловые отношения, нельзя было сразу об этом сказать?! Все так сложно… Я бы и хотела его простить, но не могу сотворить чудо сию же секунду. Это будет велением ума, но не сердца, а сердце мое еще не было восстановлено и валялось в дымящихся руинах наших отношений. – Извините, – качаю головой. – Надеюсь, я вас не очень расстроила. – Не очень? – переспрашивает. – Ты мне в голову в упор этим своим «не помню» выстрелила, сердце, на хрен, из грудной клетки выбила! Я тебя не виню. Это лишь последствия травмы. Я просто свои ощущения описываю. Гоша уронил лицо в ладони, сгорбился. Мне стало так тоскливо. Я видела, что он страдал неподдельно, мучился чувством вины. Когда он поднял на меня взгляд, его глаза были красными, воспаленными и блестели от влаги. – Знаю, я виноват. Прости. Даже если ты меня не узнаешь, то запомни… Я тебя люблю. Всем сердцем. Каждой клеточкой души и тела люблю. Ты безумно дорога для меня. Я не устану повторять, что зря все это затеял… Прости. Гоша растер ладонями лицо и стремительно встал. Я вздрогнула от неожиданности, но он расценил мою реакцию иначе и отступил на шаг. – Я тебя пугаю? – Нет, – замотала я головой. Но, кажется, муж не поверил и решил, что напугал меня до полусмерти. – Черт… Черт-черт-черт-черт-черт! Декабрин сжал пальцы в кулаки и вышел из палаты быстрым шагом. Если ему хотелось проораться или поколотить что-то, то в моем присутствии он этого делать не стал. Еще один штрих заботы обо мне. * * *Позднее в палату принесли огромный букет пионов. Мои любимые цветы. На открытке было написано почерком Гоши «Декабрин». Но я бы и без этой пометки догадалась, что цветы – от него. Чуть позже пришла медсестра и сказала, что меня записали на дополнительные обследования, и начнутся они завтрашним днем. Под ложечкой засосало. Я винила Декабрина, что он мне врал, а сама… Чем я лучше него, если стану изображать из себя больную, с амнезией. Спрятавшись за ширмой беспамятства, решила не говорить о своих чувствах. Хлипкая преграда перед лицом проблемы. Как ни скрывайся, догонит и хищно укусит. Мне нужно было что-то решить. И чем скорее я решилась бы на что-то, тем лучше для всей нашей семьи. На месте мне не сиделось. Головокружение меня больше не донимало, но легкая тошнота так и осталась. Она лишь усилилась после того, как я поела… Мне не хотелось сидеть в палате. Я вышла и огляделась. Частный медицинский центр, его стены мне были знакомы. Здесь мы обслуживались всей семьей, наблюдались у семейного доктора. Я решила немного прогуляться и вышла в коридор, едва завернула за угол и притормозила, услышав знакомые голоса. Говорил Декабрин, обсуждал мое состояние с врачом. – Я не нашел ничего такого, что способствовало бы амнезии. Травма головы не такая серьезная… – задумчиво произнес врач. – Если настаиваете, то, конечно, мы все проверим. Но учтите, в первом триместре беременности некоторые обследования проводить нельзя. Это может нанести вред плоду. – Да, я помню, – сказал Гоша. Что за бред?! Хотела воскликнуть я. Я не беременна. Не беременна же! Неужели Гоша повелся на липовый тест? Я же сказала, что просто пририсовала две полосочки и все! – Тем более при многоплодной беременности, – сказал врач, чем убил меня совершенно! Какая, к черту, многоплодная?! Беременность?! Да вы там белены объелись! Новости были невероятными, почти фантастическими. Хотела бы я посмеяться над дуралеями, которые поверили в липу, но врач… неужели бы он соврал?! Очевидно, когда я попала в больницу, врачи провели множество анализов и выявили беременность. В голове заскакали мысли… Я готовилась к беременности, у нас был секс… Всегда ли в защите?! Большой вопрос… Кажется, многоплодную беременность можно определить при УЗИ-осмотре на качественном датчике примерно с пятой недели. Думай, Мартина, думай… Я начала вспоминать и зашипела: гостевой домик! Е-мое… Мы были в гостях у одного из друзей Гоши. Остановились за городом, нам выделили гостевой домик, с одной комнатой и крошечной ванной. Сынишка спал на кровати, а Гоша, бывший чуть-чуть пьяненьким, вошел в ванную и начал ко мне приставать. Помню, день был муторный, я – уставшая, решила, что проще сексом заняться, чем отказываться. Дала, как говорится. Видимо, от души… Вот и результат! Я беременна! Беременна… Боже! От радости и одновременного шока хотелось кричать. Просто орать во всю глотку! Я так давно хотела второго малыша… Готовилась к беременности, зная, что в первый раз было множество попыток, прежде чем тест показал две полоски. Беременность была не из легких, но такой желанной. Мирон подрос, и я хотела еще детишек. Гоша тоже всегда хотел большую семью. В этом наши желания совпадали. Пожалуй, он даже больше меня хотел, чтобы в семье был не один ребенок. Его позиция была твердой, он говорил, что одному – плохо, невыносимо даже… Сейчас я беременна! Мама дорогая… Мама! Е-мое… Вот кто оказался прав! Я бы еще долго стояла, внутренне беснуясь, волнуясь и сходя с ума от невероятного коктейля радости и шокирующего ужаса от новостей, если бы шаги врача не двинулись в мою сторону. Тогда я предпочла юркнуть обратно в палату, забраться под одеяло и притвориться спящей. Я беременна. Кто бы мог подумать… Песец подкрался незаметно, набросился и просто меня клочки разорвал. Беременность – еще и многоплодная. Многоплодная – это сколько? Два? Три?! Что, если их там… три! Боже! Вдруг во мне три живых человека уже живут, а я об этом даже не знала! Не догадывалась… Шок. Шок. Шок… Спасите… Разумеется, ни о каком аборте и речи быть не может. В другой раз так легко может не получиться забеременеть. Но, боже, почему именно сейчас? Почему?! Сейчас все сложно, в подвешенном состоянии. Я на развод подать хотела, а теперь что?! Все?! Гоша мне развод точно не даст. И вообще разводят ли беременных! Я же не юрист, таких тонкостей не знаю. Вдруг не разводят?! Тогда, даже если адвокат Волка сможет все устроить в лучшем виде, Гоша непременно выложит козырь: жена беременна, и все! Нет, так гадать нельзя… Надо наверняка узнать, ведь затеяли мы это все вместе и расхлебывать тоже вместе. Но для начала стоит решить, надо ли разводиться?! Гоша старается извиниться передо мной, рассказал о многом. Кажется, он говорил еще о записях, мол, свои слова подтвердить может. Пусть предоставит, решаю внезапно. Нет, дело сейчас не в Мироше и не в тех детишках, которыми я беременна. Я уже решила для себя, была готова сына растить вместе с родителями. Без изменника-мужа. Но когда он говорил со мной, когда смотрел мне в глаза и рассказывал, у меня душа была не на месте. Переворачивалась с места на место, а сердце шипело, словно его окунули в кипящее масло. Я просто хочу выяснить все для себя. Чтобы быть уверенной. Соврал мне Гоша или нет! Кажется, он обмолвился про доказательства. Так пусть предоставит их немедленно. Но вот беда, требовать доказательства и играть в амнезию одновременно не получится. Решайся, Мартина! Решайся немедленно, что для тебя важнее: Гошу немного помучить или выяснить правду?! Выбор не ахти, но, если так рассудить, я еще успею сыграть на нервах Гоши, если мы вместе останемся… Однако, если я выберу вариант «помучить его», то могу упустить шанс, когда все так хрупко, подвешенно и невесомо… Когда чаши весов застыли и одной пушинки хватит, чтобы перевесила одна или другая сторона. Играть в амнезию или не играть? Ох, черт побери! Не по мне актерская маска. Слетает то и дело… Не могу быть равнодушной сейчас. Правда важнее. Честность в отношениях. Гоша пообещал быть честным, так пусть выполняет обещания. А я… Моя амнезия… Подумаешь, поиграла маленько. Показала, что в крайнем случае заставлю его ужом на сковороде извиваться. Так… Осталось только Гошу дождаться… И пусть скажет, что ли, скольких ребятишек он мне зафутболил во время быстрого пятиминутного секса… Осталось только сказать Ритульке, чтобы не старалась перед Волковым. С Адвокатом пока отбой, значит. Не совсем отбой. На паузе. Да, так вернее! Пауза… Выясню, что к чему, а потом решу, как быть! Еще бы найти телефон, чтобы Рите позвонить. Обыскиваю палату от и до. Телефона нет. Нигде… Черт! Гоша, не будь дураком, телефон мне не оставил. Спокойно, Мартина! Еще раз все обыскиваю. Догадываюсь заглянуть в шкаф. Там висит моя одежда и сумочка. Телефон – в сумочке. На беззвучном, батарея вот-вот сядет. Но позвонить, надеюсь, хватит. – Отвечай же! Отвечай… – говорю шепотом, слыша, как батарея посылает сигнал о том, что телефон вот-вот отключится. – Алло? – голос Риты полон искр. – Мартиш, а ты куда пропала? – Долго объяснять. Рита. Главное, по Адвокату – пока на паузе. Ясно? Не ходи с Волковым никуда! Не ведись… – А что стряслось? – удивляется подруга. – Мамань, так-то я уже тут. Во всеоружии. – Ой, не надо, Рит… – восклицаю я. Рита говорит что-то удивленно, а следом я слышу голос Волкова, немного удивленный вскрик подруги и будто наяву вижу, что этот хищник к ней сзади подкрался и из рук телефон выхватил со словами: – Мадам, я весь – в вашем распоряжении и требую от вас такой же отдачи. Потом что-то забулькало. Как будто Волков запустил телефон подруги в стакан с водой. И мой телефон тоже… отключился. – Рита… Черт побери! Да что же ты такая шустрая! – воскликнула я в сердцах и дверь палаты распахнулась. На пороге стоял Гоша. – Мартина? Ты… Он посмотрел на меня. – Ты подругу помнишь?! Может быть, и обо мне тоже вспомнила? Если не вспомнила, то у меня есть идея: показать тебе места, где мы были, рассказать, как все начиналось! – заявил он с энтузиазмом, от которого загорелись его глаза. Он смотрел на меня с надеждой, я ощущала, что он был передо мной открыт. – Отбой, Гоша. Осмотр мест былой славы отменяется, – сказала я устало и села на кровать. – А теперь расскажи мне, дорогой, как ты собираешься и дальше жить в браке со мной, скучной тридцатилетней женщиной, в скором будущем многодетной мамочкой? Ну? Чего молчишь, снайпер! В распашонках утонем… Какое уж там веселье… Одной Ублюдкой не обойдешься… Надо будет целый гарем завести…