Глава 15

Дальше день пошел своим чередом. Домочадцы позавтракали, разбрелись по своим делам, а Лизавета пока еще не вставала. Помня ее наставления, я собрала на тарелку блинов и отправилась с ними в домик Ивана, где обитала и неуловимая Зоюшка. Это тоже странно: почему она живет вместе с мужчиной? Но вдаваться в тонкости местного этикета я не стала, вдруг ночевать под одной крышей с прислугой мужского пола куда правильнее, чем с хозяевами? В конце концов, моя миссия – кормить, а не следить за добродетелью. У нас для этого есть сестра Элия.

На стук открыл хмурый Иван, пробурчал что-то, похожее на приветствие, забрал блины и захлопнул дверь прямо у меня перед носом. Ну и ладно, не слишком-то я и стремилась ворваться в его домик, только хотела проследить, чтобы Зоюшка была накормлена.

Но и за широкой спиной Ивана я успела заметить чью-то шубку, висящую на вешалке у входа. Значит, наш угрюмый сыч принимает гостей? Интересно, знает ли об этом Илья? Или я вообще зря себя накручиваю, и шубка принадлежит таинственной Зоюшке? Вдруг это была ее давняя заветная мечта, на которую горничная откладывала деньги? Или подарок от Ильи в благодарность за идеальную чистоту дома?

Я покачала головой и отправилась к себе. Потом разберусь с горничной. В комнате сделала зарядку, почитала книгу, посмотрела на часы, проверила, не пора ли готовиться к обеду и есть ли все необходимое для яблочного пирога… Еще немного почитала. Нет, благородное ничегонеделание занятие не по мне. Нужно срочно искать себе работу, иначе сойду с ума. Буду, как Лизавета, мастером пассивной агрессии.

Хотя кому я вру? Обычной агрессии. Лизавете же первой и достанется.

Поэтому мне срочно нужно какое-то занятие. И посерьезнее готовки на всю семью. Она, конечно же, заполняет день, но не голову. А в нее от безделия лезут всякие странные мысли.

Плохо, что я пока не представляла, куда именно могу трудоустроиться. Даже примерное направление. К детям меня без диплома не подпустят, а чтобы получить его, придется немало потрудиться. Пока же у меня и обычных документов не было, какая тут работа? Хоть ты святой Фанасии молись, с просьбами поспособствовать.

Пока думала над этим, я делала заготовки для обеда и яблочного пирога для Ксении. Жаль, она не уточнила, какой именно любит. Шарлотку? Из дрожжевого теста? Песочного? Или ей вообще хотелось штрудель?

С другой стороны, какой приготовлю, такой пусть и ест. Поучится смирению и важности выражать мысли яснее.

Из бесконечного тасования продуктов меня выдернул звонок в дверь. Это было удивительно, потому как гостей я не ждала, даже Валерию. Она сама рассказывала, что занята сегодня с младшей дочерью.

На пороге внезапно оказалась Настя в компании одной девушки, которая также держала на руках младенца.

– Софья, здравствуйте! – произнесла она и опустила взгляд, будто стеснялась своего визита. – Мне дико неудобно, но, понимаете, мне не к кому обратиться за советом…

– Проходите, – я отступила назад, пропуская их в холл.

Затем перехватила детей, пока девушки раздевались и устраивали верхнюю одежду в гардеробной. Нет, все же сложно с горничной, которая вечно прячется. Начинаю тревожиться, не вампир ли она?

Я проводила девушек в гостиную, предложила им чай, но они дружно отказались. Потому тоже уселась в кресло и поинтересовалась, зачем они пришли.

– Понимаете, Софья, – начала Настя, – наш детский врач – очень серьезный мужчина.

– И злится, если мы задаем вопросы, – поддержала ее подруга, представившаяся Тамарой. – А больше спросить не у кого. Подруги говорят каждая свое, наши старшие родственницы тоже не слишком компетентны, да и советы дают устаревшие.

– Вот моя матушка на полном серьезе предлагала отвезти Сашеньку в деревне к бабке-знахарке. Чтобы там его завернули в тесто и отправили в печь. У меня аж сердце выпрыгивает при мысли об этом!

– У меня тоже, – поддержала я Настеньку. Понимаю, что вряд ли малыша запихнут в горячую печь, но все народные методы лечения – страшная штука. Особенно когда к ним прибегают без всякой осторожности.

– Моя вообще запрещает ходить к докторам, – вздохнула Тамара. – Говорит, что мы у нее были здоровыми. А дети болеют только у плохих матерей, которые о них не заботятся.

– Ах если бы.

Да, в каком прекрасном мире мы бы жили, завись детское здоровье только от родительской заботы. Конечно, свою роль она тоже играла. Все же ряд болезней возникает в том числе и из-за родительского разгильдяйства. Здесь дали неподходящую пищу, здесь не обратили внимания на плохое самочувствие, здесь решили полечить непроверенным средством несуществующие симптомы. Но в большинстве случаев болезни приходят сами по себе, независимо от наших действий.

– Но ко мне вы почему пришли? – все же спросила я.

– Вы меня выслушали! – встрепенулась Настя, отчего малыш у нее на руках капризно оттопырил губу и зажмурился, собираясь кричать. – И помогли. Я стала кормить чаще, и Сашенька теперь сладко спит! Но у меня появилась другая, крайне деликатная проблема.

– И у меня. В смысле, тоже другая и тоже деликатная.

Я обвела их обоих взглядом, затем подалась вперед.

– Но вы понимаете, что я не дипломированный врач? – по крайней мере в этом мире. Все мои дипломы и категории остались в другом, бесконечно далеком от этого. – И даже не смогу назначить лекарства. Мой предел – небольшие советы, куда лучше обратиться и на что обратить внимание.

– Мы заплатим, – тут же выдала Тамара. – Только помогите!

М-да, не думала, что святая Фанасия действует так эффективно! Только подумала о работе – и вот, пожалуйста, две платежеспособные пациентки. Но от денег я отказалась. Как-то это неправильно, тем более лечить их я не собираюсь.

– Давайте свои деликатные проблемы, но по очереди.

Подумав, я пригласила девушек в ближайшую гостевую спальню. Первой пришла Тамара с жалобами на «красное и ужасное, на ногах у моей Лялечки, помогите!». Я уложила кроху на застеленной чистой простыней стол, распеленала и полюбовалась на совершенно здоровую девочку месяцев трех от роду. Повертела ее со всех сторон, проверила складки, рефлексы, движения глазных яблок, даже в горлышко ей заглянула. Единственной проблемой малышки были небольшие опрелости в складках. Так что я успокоила Тамару и посоветовала использовать крем и почаще менять пеленки.

До подгузников здесь еще не додумались, детей кутали в пеленки и заворачивали в что-то похожее на клеенку. Я искренне посочувствовала всем рудским матерям. Сама растила сына в таких же условиях и успела намучаться.

Затем пригласила к себе Настю. Та пожаловалась на боли в груди. Это был вообще не мой профиль, но когда работала в перинатальном центре насмотрелось на всякое. Тем более Настя почти плакала от отчаяния. К мужчине-доктору она пойти не могла, а женщин не знала.

Как они живут в таком диком мире?

К счастью, ничего страшного с ней не случилось. Просто стала кормить чаще, молока прибывало больше, вот грудь и ныла.

Обе девушки благодарили меня и обещали привезти угощение. Но я попросила их лучше погулять с детьми, чем тратить на это время, затем распрощалась, а когда вернулась в гостиную, застала там крайне недовольную Лизавету и Элию, меланхолично листавшую газету.

– Софьюшка, милая, – дорогая не-свекровь приблизилась ко мне, в нервозности ломая пальцы, – неловко об этом говорить, все же вы так долго были оторваны от цивилизации. Жили в монастыре, не видели людей…

– Шутите? – отозвалась Элия. – Да в монастырях не протолкнуться! В женских островных постоянные толпы паломников. Все грехи замаливают и просят участия у Фанасии.

Я покивала с важным видом, потому как сама понятия не имела, какова жизнь в монастырях. Но в чем-то понимала этих паломников: вот я попросила Фанасию, и та сразу подкинула мне работу, чтобы не скучала. И Лизавету для тех же целей. Сработала, как фея-крестная!

– Так вот, – властно произнесла старшая Гордеева, – Софья, вам не следует общаться с женщинами, имеющими сомнительную репутацию. Понимаю, что для вас это не играет никакой роли. Но на правах родственницы, я должна заботиться об Илье.

– Да скажите уже прямо: «на правах мамки». А то мы не знаем, что господин алхимик выродился именно из вас, – Элия все же отложила газету и выпрямилась. – Хотя, конечно, умом он точно пошел в отца.

– В него, – внезапно согласилась Лизавета. – Иначе не совершал бы такие глупости! Жениться, в его-то годы и с его мизерными заработками. Отец Небесный, Илья даже меня не может как следует обеспечить, куда ему жена и новые дети? Побоялся бы позора!

Я на это благоразумно промолчала. На нищего Гордеев не тянул, скорее – верхушка среднего класса. Один дом чего стоит! Пусть не шикарный особняк, но вполне добротный, в самом сердце столицы. Я не слишком хорошо разбиралась в местных реалиях, но такое жилье всегда ценится. К тому же еды в доме было достаточно, имелась прислуга, а за наряды Лизаветы можно было приобрести еще один такой же домик.

Если это, по ее мнению, «не обеспечивает как следует», то тут только работать с уровнем притязаний.

– Я никогда не думала о деньгах Илюшеньки, – почти честно ответила я и сделала придурковато-влюбленное лицо. – Мне так хорошо с ним рядом!

Сущая правда. В те редкие минуты, когда он дома – хорошо. Бывал бы почаще, было бы еще лучше. Хотя весь мой житейский опыт и кричит об обратном. Это наверняка бестолковое молодое тело нашептывает странное, вроде: «Давай позовем его на свидание? Сам он в этом веке точно не додумается!»

– И вот чтобы всем было хорошо, вам следует прекратить общение с такой особой, как Настенька, – давила Лизавета. – Ее репутация, знаете ли, оставляет желать лучшего.

– Ложки ворует? – я притворно округлила глаза.

– Она живет с мужчиной без брака!

– С мужчиной без дома было бы грустнее, – заметила Элия.

– Или без работы, – поддакнула я.

– Ах да, я забыла, как вам важны материальные блага.

На этом Лизавета одарила меня презрительным взглядом и гордо удалилась. Ну и где у этой женщины потерялась логика? Только что вздыхала над бедностью Ильи, и тут же намекает, как мне важны деньги?