Глава 19

До обеда ко мне успели заглянуть еще двое обеспокоенных мамочек с детьми. Одну я отправила прямиком к настоящему доктору с четким списком, на что стоит обратить внимание, другую просто успокоила и попросила зайти через несколько дней, если симптомы не уйдут сами по себе.

Но чем больше пациентов у меня было, тем сильнее ощущалась нехватка настоящей практики: больницы, кабинета, анализов, официальных назначений. И хотя бы какого-то контроля за их исполнением. Знаю, что часто переступив порог, мамочки тут же выкидывают из головы все врачебные советы. Хлопотно, дорого, «а ведь мы росли без всего этого – и ничего!». Еще бывают советы бестолковых подруг или бабушек-дедушек. При этом они не задумываются, что выросли не благодаря тому, что не пили назначенных лекарств, а скорее вопреки. И климат был другой, и питание, и вообще, сработавшее один раз не обязательно будет работать вечно. Поэтому многим прямо-таки показан стационар, хотя бы на несколько дней, вывести ребенка из кризиса. Но таких полномочий у меня не было. Да что там! Не было даже нормальных знаний о том, как работает местная медицина.

И взять эти знания тоже неоткуда. Конечно, я пыталась читать книги, но дело пока не двигалось и это раздражало. А должность монастырской целительницы меня не устраивала. Не для того столько цвела моя ягодка в стенах медицинского института, зарабатывала себе стаж и проходила квалификации!

Потом из гимназии вернулись дети в сопровождении Ульяны, пообедали и разбежались по комнатам, делать домашнее задание. Я прихватила печенье и тихо отправилась вслед за Ксенией, помогать той с арифметикой. Не от большого желания, если честно, просто надоели Ульянины крики. Как будто от ее децибелов в голове девочки сами собой выстроятся все теоремы и формулы.

А еще мне нравилось изучать разницу между уровнем науки здесь и у нас. Схожего было много, что не удивительно, мир во многом похож, разница только в очертаниях континентов и магии. Так что квадрат, он и в Руде квадрат. Но и различий тоже набралось порядком. Забавно было читать знакомые с детства теоремы и законы, но под чужим авторством, так что шуточки про пифагоровы штаны оказались не уместны, а вот крыса-биссектриса вполне прошла.

Ксения с благодарностью кивнула мне и подвинулась, освобождая место за столом. Затем ткнула пальцем в номер задания в учебники, и мы стали его вместе разбирать. Я старалась не решать за нее задачи, а растолковывать систему. Не всегда все шло гладко, все же арифметика младшей Гордеевой давалась тяжеловато. Но она старалась, как и я старалась нормально объяснить правила.

– Сложно, – призналась она со вздохом и стащила со стола печенье. – А еще завтра контрольная, надо шпаргалки написать и спрятать от Ульяны.

– Она пока Федора гоняет, садись и пиши, – рассеянно произнесла я и только тогда заметила, как недоверчиво сощурилась девчонка.

– И ругать не станете?

– Не-а. Во-первых, пока пишешь шпаргалки, многое запоминаешь, во-вторых, списывать – тоже искусство. У меня были подруги, которые только на нем и вытягивали некоторые предметы. Что поделать, если спрашивают все одинаково, а способности к наукам выдают неравномерно.

Ксения недоверчиво прищурилась, затем стащила печенье из вазочки и громко им захрустела. Знаю, Ульяна ругала ее за еду в комнате, но я уже убедилась, что с печеньем арифметика у нее идет куда лучше, чем без него, поэтому не спорила и даже сама его приносила.

– Одного не пойму, – она налила себе воды в стакан, – почему вы такая вся такая умная и хитрая до сих пор таскаете Лизаветино платье. Это ж жуткая жуть.

– Потому что принимать подарки – тоже искусство, – я подмигнула ей и снова вернулась к задачкам.

***

О свидании Илья не забыл. Действительно вернулся домой пораньше и вместо ужина утащил меня на прогулку. Лизавета провожала нас крайне недобрым взглядом, как и Ульяна, неизвестно зачем отиравшаяся в гостиной. Ксения равнодушно пробежала мимо и заказала себе коробку пирожных. Я посчитала это если не добрым знаком, то негласным разрешением выгулять старшего Гордеева.

Место для свидания он предложил выбрать мне. Но почему-то изумленно вытаращился, когда я назвала музей истории медицины. Ну а что поделать? Театры и рестораны от меня никуда не денутся, а вот чем быстрее освоюсь здесь и начну нормально работать, тем лучше.

Но обещание он выполнил, честно отвез меня в музей, где исправно водил по залам, знакомя с тем, как развивалась местная медицина. Следы древних эпох походили на наши: те же иглы, пилы, ступы и пестики, потом почему-то пошли загадочные свитки.

– Тогда почти все лечили магией, – пояснил Илья. – Сейчас большая часть тех заклинаний утеряна, некоторые мы пытаемся восстановить, но с переменным успехом.

– Имели свое заклинание на каждый случай? – удивилась я. – Тогда бы обычному лекарю пришлось запоминать целые тома. Или же пускали все на самотек, в духе: «На все воля Отца Небесного, помер от простуды, туда ему и дорога».

– Некоторые считают, что тогда болели куда меньше. Или же зачитывали над младенцами ряд заклинаний, укреплявших организм. По крайней мере в летописях хвори или эпидемии прошлого описаны весьма скудно.

– Этакий магический аналог прививок, – заметила я, склонившись поближе к стеклу. Те самые обрывки заклинаний выглядели очень старыми, но все равно не понимаю, как можно было потерять столь необходимые знания?

– Про прививки тоже у Животворовой прочитали? – недоверчиво спросил Илья.

– Ага, – легко соврала я.

– В каком выпуске? Знаете, я тут на досуге просмотрел подборку «Зорей» за этот и прошлый год, и не нашел там ничего из озвученных вами теорий.

– Значит, они были в старых выпусках. Я же все подряд читала, не смотрела на даты.

Эх, Василиса, Василиса, не сторонница ты прогрессивных методов лечения! Но кто же знал, что Илья решится проверить мои слова и в самом деле прочитает ее заметки?

– Но даже если бы и нашел, – продолжил Илья, – Василиса Животворова – не самый надежный источник! Это же обычные статьи для скучающих домохозяек, а не серьезные научные публикации.

– А вы пробовали вести домашнее хозяйство? – я повернулась к нему и приблизилась настолько, насколько позволяли приличия. И все равно дышала куда-то в грудь, а для того, чтобы заглянуть в серые глаза, приходилось задирать голову. Не просто давить авторитетом при такой разнице в росте, но я попробую. – Много ли там заскучаешь? Приготовь, убери, постирай, приготовь снова, опять убери, выучи с детьми уроки, приготовь снова… И, могу поспорить, Василиса – это псевдоним, под ним скрывается вполне реальный медик. Советы у нее пусть и поданы в странной манере, но вполне жизненные.

– Зачем бы настоящему медику вести колонку в газете под выдуманным именем?

Я развела руками, признавая свою неосведомленность. И вообще, не нравилась мне эта тема. К чему разговоры о Василисе и моих познаниях? Этак Илья Андреевич может дойти до очевидной мысли, что взять мне их просто неоткуда. А там недалеко до разбирательства и уютной комнаты психиатрии или же неуютной тюремной камеры. Смотря как здесь относятся к попаданкам в чужие тела. Потому мне нужно было срочно отвлечь Илью. Я чуть склонила голову набок, похлопала ресницами и погладила лацкан его пиджака, будто стряхивала оттуда невидимую пыль.

– Интересный у вас досуг, Илья Андреевич, занимательный даже.

– Это все потому, Софья Павловна, что никак не падаете вы напротив моей спальни.

– Так я уже пробовала, столько было негодования, у-у-у, – я шутливо вытянула губы трубочкой, резко развернулась и отправилась в следующий зал.

Здесь экспозиция была куда ближе к нашему девятнадцатому веку. Я разглядывала инструменты и образцы таблеток и пыталась их запомнить. Все же загадочно, откуда такие колебания в уровне медицины?

– Это после мировой войны, – пояснил Илья. – Тогда в большинстве стран сменилась ведущая религия, с ней в ход пошли другие заклинания и запустился технический прогресс. Потом оказалось, что так магия работает хуже, а без нее нас зажимают феи. Через триста лет царь осознал ошибки и первым приказал вернуть магические разработки прошлого, а вместе с ними и веру в Отца Небесного и Мать Землицу, а за ним подтянулись и другие правители. Многие знания оказались утеряны, но мы работаем в этом направлении.

– А с медициной как же? Вы не лечите магией?

– Частично – да, но алхимические эликсиры оказались куда эффективнее. Быстрее в применении и проще, пользоваться ими может и не маг.

Я задумчиво прикусила губу и еще раз оглядела набор зажимов и расширителей. Вроде как у нас, значит, и я смогу освоиться. Тем более хирургию трогать не собираюсь, только свою терапевтическую часть.

– А что у вас с диагностикой? – спросила я. – Как проверяете анализы? Обследуете внутренние органы? Просвечиваете ли кости?

Илья внимательно оглядел меня, затем подался вперед и тоже поправил воротник моего платья, заодно доверительно шепнул на ухо:

– Ваш досуг, Софья Павловна, куда интереснее моего.

– Совместим?

Я без всякой опаски задрала голову и заглянула ему прямо в глаза. Вышло даже слишком вызывающе, но Илья не отпрянул, а только посмотрел на меня как-то странно: тяжело, изучающе, с невысказанным вопросом. И поцеловал бы, наверное, не будь здесь так много народу.

Какая-то стайка студентов в самом деле облепила стенд со шприцами разных размером, но при этом косились они в нашу сторону. Илья заметил их и тут же посерьезнел и выпрямился.

– Мои, – шепотом пояснил он.

Те в самом деле начали наперебой здороваться с ним и интересоваться завтрашней лекцией. Илья заверил их, что все в силе, подставил мне локоть и медленно повел к другому залу, наполненному образцами одежды для медиков. Взглянуть любопытно, но не настолько, чтобы я отвлеклась от расспросов.

– Так что с диагностикой?

Илья тяжело выдохнул, видимо, собирался с мыслями, прикидывал, как подступиться к этой теме.

– Жалеете, что не настояли на ресторане? – я улыбнулась ему. – Затратно, зато хлопот меньше.

– А здесь рядом как раз есть один небольшой, можем совместить, – он вернул мне улыбку. – Там такие блинчики с икрой, что со всего Снежеграда народ съезжается, чтобы попробовать.

Я глядела на Илью и понимала, что его фигура расплывается, сменяясь другой, уже знакомой мне.

… Тетушка решила побаловать нас и нажарила блинов. Тонких, кружевных, пахнувших маслом и сдобой. Горка их на тарелке упорно росла, а она кружилась у плиты, переворачивая их сразу на трех сковородах.

Я-Полина пока еще не попробовала ни одного: помогала тетушке на кухне, заодно обдирала мясо с вареной курицы. Если постараться, то получится отличная начинка для блинов, заодно и завтрашний обед. Целая курица – вообще невероятное везение, я купила ее по дешевке, как раз хватило отложенных со стипендии денег.

Алешка ворвался в квартиру, принося с собой запах зимы и почему-то табака. Неужели начал курить несмотря на все запреты матушки? Спрашивать-то бесполезно, он от чего хочешь отговорится.

На ходу он чмокнул мою тетушку в щеку, вручил ей настоящую шоколадку и забросал комплиментами. Дуся, которая на самом деле была всего-то лет на десять меня старше и приходилась двоюродной сестрой отца, вспыхнула, потрепала его по вихрастой белой голове и пригласила за стол.

– Дусь, дай нам с Полинкой парой слов перекинуться, – умоляюще попросил он. – Я вам и икорки принес.

Алешка в самом деле выставил на стол небольшую банку, доверху набитую янтарными крупинками. Я смотрела на них, как завороженная, и не представляла, что могу вот это съесть. Последний раз я пробовала икру в те годы, когда были живы родители, а наш дом не забрали за отцовские долги. Сейчас это казалось очень далеким и почти нереальным, будто происходило не со мной. Казалось, что я всегда жила с Дусей в ее крохотной комнатке коммунальной квартиры, помогала пожилым соседям носить продукты и штопала старые вещи, потому что на новые не хватало денег.

– Украл где? – Дуся свела светлые брови к переносице.

– Обижаешь! – не слишком искренне ответил Алешка. – Дядя Петя дал, сказал, подкорми своих девок, уж слишком тощие.

А вот его брови сложились жалостливым домиком, украв у Алешки десяток лет. Отчего Дуся сразу смягчилась: ну мальчишка же, что с него взять?

– Сам ты тощий. И смотри мне, – строго произнесла она, – втянешь куда Полинку, найду и шкуру спущу. А где сама не достану – расскажу твоей мамке, уж она постарается.

Мать у Алешки действительно была строгой и не гнушалась рукоприкладства. Правда, вся ее наука шла мимо беспечного сынка. Он каялся, соглашался, обещал завязать, а потом с тем же невинным выражением лица снова влипал в неприятности.

– Обижаешь, Дусь! – уверенно ответил он. – Мы правда пару словечек и все.

Она строго покачала головой, но все же вышла из кухни. Из соседей у нас было двое стариков, почти не выходивших из комнаты, даже еду им носила я, и еще вечно занятый где-то студент, питавшийся в городе. Поэтому мы с Дусей безраздельно властвовали на кухне.

Алешка дождался, когда за тетушкой закроется дверь, затем стащил блин, быстро прожевал его и подался ко мне.

– Есть верное дело, Полинка, на две тысячи рудов.

– Нет, – сразу отрезала я. Знаю эти верные дела, особенно на такие суммы.

– Ты не подумай, – продолжил он, – ничего такого. Появился один мутный тип, проворачивает дела на территории Пьера. А он такое не любит. Вот и хочет, чтобы ты там немного разведала. Не даром, конечно.

– Мне мертвой эти две тысячи не нужны.

Хотя деньги, конечно, были немыслимыми. Я столько еще не держала в руках. И плохо представляла, что стала бы с ними делать, но Алешка и здесь пришел на выручку.

– Да нет там опасности, тип этот девушек набирает, вроде как на курсы. А потом пристраивает к таким людям, к которым бы и Пьер не сунулся. Надо только проверить, что такого там происходит. Риск, конечно, есть, но и получишь ты немало. А мы рядом будем, вытащим тебя в случае чего.

– Если вы такие могущественные, то и шли бы сами.

– Не выходит, они девок ищут чистеньких, аккуратных, при манерах. Из наших никто не подходит. Ты другое дело.

– Вот именно поэтому я не хочу во все это лезть, – резко сказала я. – Алешка! Мы с тобой столько знакомы, и ты мне предлагаешь в распутные девки пойти?

– Да нет там никакого распутства, Поль, – с привычным честны-честным взглядом проговорил он. – Потому Пьер и тревожится, не любит неизвестности. Что там такого с девками делают, что они по всему свету разъезжаются?

– А ты не боишься, что после этого «такого» мне никакие деньги не будут нужны?

– Боюсь, – внезапно серьезно ответил он, – но тебе надо выбираться отсюда. Поль. Получить нормальную профессию, найти работу, а то так и пропадешь на этом заводе, куда после колледжа зазывают. С нормальными знакомыми у меня не срослось, а у Пьера вся работенка такая, сомнительная.

– Завязывал бы ты, – уверенно сказала я, – и меня не втягивал. На заводе тоже люди прекрасно живут. И я смогу учиться на вечерних курсах при институте, для рабочих там дополнительные баллы при поступлении. Стану инженером, а это уже другой уровень. Пускай дольше, зато без рисков.

Алешка покачал головой. А через несколько дней он приполз к нам с Дусей, избитый до крови. Объяснил, что должен много денег Пьеру и не знает, где их взять…

***

Софья вдруг застыла и будто выпала из реальности. Илья забеспокоился и хотел ее одернуть, но потом задумался. На приступ это не походило, обычное замешательство скорее. К тому же Софья крепко сжимала его руку и не двигалась.

Поэтому Илья решил немного подождать. Он кивал редким знакомым, извинился перед пожилой парой, которой они с Софьей загородили проход к экспонатам, и обещал, что совсем скоро подвинутся. А пока можно осмотреть соседний стенд.

Очнулась Софья также резко, как и застыла. Растерянно поморгала пару мгновений, с надеждой посмотрела на Илью и вдруг провела рукой по лицу, смывая тяжелое воспоминание.

– Призраки прошлого? – понимающе спросил он.

– Не понимаю толком, – она уже взяла себя в руки и медленно пошагала прочь. – Какие-то обрывки воспоминаний, без особой конкретики, что-то связанное с Пьером. Вроде бы он бандит. Еще я сегодня встречалась с Верой Яковлевной Баташевой, и у той пропала студентка. Может быть это все и не связано с той самой девушкой в платье, как у меня, просто решила рассказать.

Илья кивнул ей, решив потом заехать к Ахметову и все тому пересказать. Связано или нет, пусть сами разбираются. Он больше всего хотел защитить Софью, тем более сейчас она выглядела такой растерянной и побледневшей.

– Может, поедем домой? – осторожно предложил он. – Или все-таки сходим перекусить?

– Шутите? – она чуть повернула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – А как же методы диагностики? К тому же я не особенно голодна. Не знаю, как вы нашли эту кухарку, но руки у нее золотые. Давно так вкусно не обедала.

– Я ее украл, – честно признался Илья. – Теперь, возможно, меня выгонят из академии, но оно того стоило.

Софья широко улыбнулась, повисла у него на руке и попросила продолжить экскурсию. Потому они уверенно отправились в зал медицинской диагностики. Большая часть экспонатов здесь была в свободном доступе, поэтому посетители один за другим испытывали на себе фонендоскопы, дышали на артефакты и даже заходили в большой короб, просвечивающий кости и другие твердые ткани.

Аппарат был относительно недавней разработкой, почти полностью магической, как и движетель у мобиля или трамваев, но существенно облегчившей жизнь медиков. С ним можно было увидеть переломы, трещины в костях, вывихи или же другие повреждения суставов. Конечно, стоили такие аппараты немало, и стоявший здесь был маломощным выставочным образцом. Этакий аттракцион для желающих получить снимок своего скелета. Но и принцип работы подобных установок он демонстрировал весьма наглядно.

Сейчас внутри него крутилась неугомонная Софья, а Илья прилежно скармливал руды прожорливому агрегату. Тот в компенсацию выдал несколько нечетких снимков женского скелета, к которым Илья отнесся без всякого интереса. Во-первых, снаружи Софья была куда интереснее, чем изнутри. Во-вторых, на снимки ее костей он насмотрелся в больнице, когда подбирал ей лечение.

А вот сама Софья на листы уставилась с неприкрытым интересом. Вертела их в руках и хмурилась, даже зачем-то попыталась посмотреть на свет, хотя бумага для печати была непрозрачной. При этом все ее жесты были такими… профессиональными, что ли. Как будто для юной барышни привычно вертеть в руках изображения чужих костей. Более того, будто она в них разбиралась. Что было совсем уж глупостью, учитывая ее возраст.

– Четкости, конечно, никакой, – вздохнула она, когда они отошли чуть в сторону. – И вообще глупо просвечивать сразу все тело, лучше бы отдельную часть.

– Наоборот, очень удобно, – возразил Илья и подставил ей локоть. Софья тут же легко повисла на нем, но и от своего занятия не отвлеклась. – Видно все повреждения, которые когда-то получил человек. А это может о многом рассказать и помочь в лечении. Этот аппарат – выставочный, у больничных и четкость выше, и каждый участок тела печатают на отдельном листе.

– Ого, – одобрительно протянула Софья. – А не сводите посмотреть на настоящий?

При этом она умоляюще поглядела на него и похлопала ресницами. Ну чисто милая глупышка, которой любопытна большая и пугающая штука, на фоне которой можно покрасоваться перед симпатичным ей мужчиной. Только вот красоваться Софья не любила, и вообще, у нее для этого пижама есть! И не факт, что Илья ей так уж симпатичен.

На глупышку Софья тоже не тянула. Скорее – серьезно не договаривала чего-то о своем прошлом и образовании. Она как будто медицинскую академию закончила. Но это невозможно в ее возрасте. А фейские чары долгой молодости на людях почти не работали. Точнее, могли отодвигать старость, чем пользовалась та же Лизавета, но и свой эффект тоже оказывали. Тем более в лечебнице Софью обследовали со всех сторон, уж фею бы в ней распознали.

– Ваш интерес к таким аппаратам выглядит подозрительно, – честно признался он.

– Илья Андреевич, вам бы стоило беспокоиться о моем интересе к другим мужчинам, а не аппаратам, – лукаво ответила она. – Хотя вы такой ревнивец, что это и без моих советов можете.

– Я ревнивец?

– Ну а куда делся тот фарузский повар? – Софья откровенно посмеивалась над ним, но почему-то было не обидно. – Мне, знаете ли, нравилось, когда на моей кухне красивый мужчина взбивал сливки и отвешивал мне комплименты. Вот вы так сможете?

– Попробую. Но без сливок, у меня, после этого фаруза, их непереносимость. Хорошо он их добавлял в десерты, допустим – в мясные блюда, но вот в супах они определенно лишние! Ваши блюда были куда вкуснее, Софья Павловна.

– А вы быстро схватываете, – подмигнула она.