Глава 20

Несмотря на странный выбор места, свидание определенно удалось. Они с Софьей побродили по музею, попробовали те самые блинчики, а потом успели разок прокатиться на колесе обозрения перед закрытием парка на ночь. Странное дело, Илья почти каждый день проезжал здесь, но никогда не думал зайти. Казалось, что это детское развлечение, не подходящее серьезным алхимикаам.

Но Софья уверенно потащила его к колесу, сказав какую-то глупость про то, что нужно радовать своего внутреннего ребенка. Еще и купила себе по пути огромный леденец-петушок, который теперь с увлечением грызла. При этом тем самым ребенком совсем не выглядела, просто светилась счастьем и улыбалась всему вокруг.

В дрожащей и поскрипывающей кабинке она тоже с восторгом осматривала город, уже подкрашенный вечерними огнями. С высоты было заметно, насколько велик Снежеград. Улицы расходились лучами от царского дворца и переплетались переулками, делаясь похожими на паутину. Кое-где та прерывалась массивами парков и темными лентами рек, а вдалеке, где все тонуло во мраке, тянулся лес. Илья его не видел, но твердо знал, что он там есть, о чем и рассказал Софье. Еще – о толстых, корабельных соснах, удивительных березах и том, другом лесе, прятавшем всю восточную часть континента.

Пока говорил, сам увлекся и даже размахивал руками, как мальчишка. А Софья слушала его и задавала вопросы, ей было интересно все происходящее вокруг. Какой где район, кто основал столицу, когда, где живет царь…

Это странное сочетание серьезной медицинской подготовки и отсутствия малейших знаний о мире иногда обескураживало Илью. Оно сидело внутри и скреблось, мешая целиком отдаться моменту. Казалось бы, первый по-настоящему теплый весенний вечер, рядом красивая девушка, ходи и радуйся, но нет. Что-то в Софье казалось ему неправильным. А может быть просто еще не сталкивался с такими женщинами? Открытыми, яркими и независимыми. Такими, по лисьи хитрыми. Когда она вроде бы благосклонно принимает комплименты, но при этом ясно дает понять – перейдешь границу и мы попрощаемся.

Если бы рядом был Макар и выслушал все его мысли, то непременно бы ехидно ухмыльнулся и заметил, что он, Илья Андреевич, не на шутку заинтересовался своей фальшивой невестой. И даже спорить с этим было глупо.

И все равно что-то не давало ему покоя.

После парка они отправились домой. Софья сразу же упорхнула к себе в комнату, а Илья отправился на кухню, где заварил чай. Алевтина Юрьевна давно ушла, оставив после себя идеальную чистоту и блюдо пирогов с разными начинками. Илья выбрал себе пару и хотел перебраться в кабинет, но в гостиной наткнулся на Лизавету и Элию. Если монахиня тихо сидела в углу и читала книгу с выражением «раз ничья добродетель не страдает, то меня здесь нет», то маменька была настроена весьма решительно. Она подскочила, перегородила ему дорогу и произнесла трагическим шепотом:

– Илья, нам срочно нужно кое-что обсудить!

– Денег не дам, – отрезал он.

– Ты так говоришь, будто меня интересуют только они!

– Да, – легко согласился он. – Извини, но мы не первый день знакомы. Даже не первый год. А за три с половиной десятка лет можно досконально изучить человека.

Лизавета побагровела, насупилась, наверняка решала не упасть ли ей в обморок, но потом передумала.

– Дело вообще не во мне! – взвилась она. – А в твоей Софье. Но если тебе не интересно, то я, конечно же, не буду ничего говорить.

– Отлично, – ответил Илья, развернулся и собрался уходить. Тем более чай остывал, а пироги пахли так, что хотелось откусить от одного немедля, наплевав на приличия.

– Да, не буду настаивать. Только не жалуйся потом, что я не предупреждала, – прилетело в его спину.

Пришлось развернуться и поставить пироги на комод. Если на Лизавету нападало такое настроение, то лучше правда выслушать. Быстрее и безопаснее.

– Рассказывай, – как можно ровнее произнес он.

– Нет, не буду. Извини, что потревожила. Возможно, я все не так поняла и только наговорю на нее.

– Лизавета!

От его злости матушка приободрилась, воспряла, расправила плечи и задрала подбородок. Ну точно упырь, хлебнувший крови. Но она никогда и не скрывала, что подпитывается вниманием и чужими эмоциями. А с тем и другим после появления Софьи стало худо. Та ухитрялась гасить все конфликты одной короткой фразой или взглядом, при этом особенно не зацикливалась на Лизавете. Поэтому матушка и страдала от своеобразного голода.

– Если ты так настаиваешь… И только потому, что ситуация сложная, а я должна заботиться о тебе и детях…

Ее хотелось разок встряхнуть, чтобы наконец перестала ломать комедию. Но Илья держался. Во-первых, трясти женщину – никуда не годится, во-вторых, Лизавета от этого придет в еще больший восторг. Потому что получит повод попрекать и пилить его вечность. Она и отца точно также провоцировала. Наверняка надеялась, что тот однажды не сдержится и стукнет ее. И под этим соусом из него можно будет веревки вить. Но Андрей Гордеев был на редкость спокойным и уравновешенным человеком, потому только качал головой на ее выходки.

– Твоя Софья – аферистка! – наконец выдала Лизавета и с сочувствием поглядела на Илью.

Она будто призывала: давай, страдай, покажи, как тебе больно! Выгони эту профурсетку, не стоит тратить на нее деньги, когда у тебя есть мать. Но Илья продолжал стоять и смотреть на ее. Подумаешь – аферистка! И что же она получила в результате своих афер? Пару платьев и карамельного петушка?

– Назвалась монастырской целительницей и принимает пациентов прямо в нашем доме! – тут же охотно пояснила Лизавета.

От такой новости Илья в самом деле растерялся. Пациентов на дому? Это же немыслимо!

В первое мгновение он хотел развернуться и броситься в спальню к Софье. Пусть сама расскажет, какая она целительница. Но потом взял себя в руки и обеспокоенно спросил:

– А плату хотя бы берет достойную?

– Откуда мне знать! – взвилась Лизавета. – Это твоя жена, сам разбирайся с ней. Мое дело – не допустить падения нашей семьи!

– Так она на высоких доходах поднимется еще больше, – внезапно отозвалась сестра Элия, не отвлекаясь от книги.

– Илья, я не ожидала от тебя такой меркантильности, – матушка сокрушенно покачала головой. – Ведь она позорит наше честное имя! Я просто поражена твоей корыстью!

– Ну а как иначе? Вдруг нам еще один котенок понадобится?

На это Лизавета вспыхнула, бесцеремонно пихнула разлегшуюся на ковре Мотю и скрестила руки на груди. Кошка притворилась студнем и просто перетекла на другой бок, и теперь дурашливо поглядывала на всех вокруг, приподняв лапы.

И вот за такое безобразие они отдали пятьсот рудов? Матильда Августина сладко потянулась, разом увеличившись в длину, затем также лениво достала до ближайшего кресла и поточила об него когти. Ну вот. Еще и оббивку нужно будет менять. Сплошные убытки!

Кошка снова поглядела на него, будто читала мысли, затем встала и подошла к Илье, чтобы потереться о ноги. При этом она мило заурчала, напевая: «Ах ты ж мой любимый хозяин! Как ты хорош! Как любим! Злые женщины тебя обидели, но я-то уж не брошу, я не подведу!». Он в самом деле не выдержал, взял ее на руки и погладил по рыжей голове. Мотя заурчала еще сильнее, сотрясаясь всем телом, и ткнула его влажным носом в ладонь.

Илья невольно улыбнулся. Да, Лизавета тогда, конечно, учудила. Но без ее денег несчастного лысого котенка бросили бы умирать где-нибудь под забором. А так Мотя нашла свой дом и любящую семью. Софья в ней души не чает, Ксения постоянно подкармливает и жалеет, даже угрюмый Федор смастерил дразнилку и гонял с кошкой по первому этажу.

Да, кошка – это хорошо, но вот Софья… Значит, монастырская целительница? Верилось, конечно, слабо, но после колонки Василисы Животворовой Илья бы ничему не удивился.

– Сколько нежности для бессловесной твари! – патетично вздохнула Лизавета.

– В этом ее неоспоримое преимущество, – согласился Илья.

– Ну если тебя так утомило мое общество, то я могу удалиться! – гордо ответила она и, не дождавшись ответа, действительно вышла из гостиной.

Илья поглядел ей вслед, затем сел на диванчик, устроив Мотю на коленях. Но та недолго терпела его общество: вывернулась и сбежала, чтобы улечься под столом.

– А я не могу удалиться, – произнесла Элия. – Слишком хорошо сижу, и книга интересная.

Она помахала обложкой, на которой затейливым шрифтом было выведено «Укради мою страсть. Я. Шинская». А на фоне пылкий мужчина пробирался к возлюбленной на увитый цветами балкон.

– Какой отчаянный герой, – заметил Илья.

– И, заметьте, никакая монахиня для защиты добродетели ему не понадобилась! – тут же отрезала Элия и вернулась к чтению.

На языке у Ильи вертелось ехидное замечание, что монахиням на страже той самой добродетели как-то не к лицу читать про украденную страсть. Да и вообще, не слишком обременительной вышла ее работа, чтобы попрекать Илью за это. Знай сиди себе, читай книги, вдоволь ешь, долго спи, ну и приглядывай за всеми вполглаза, если захочется. А если и нет, то ничего страшного. Все здесь люди взрослые и дееспособные. Но Элия не роптала и не высказывала недовольства, разве что его подкалывала постоянно, и обратно в монастырь не рвалась.

– Вы же Эльвира, да? – тихо спросил Илья.

Монахиня отложила книгу и с ухмылкой поглядела на него. И сразу же стало понятно, что темное платье на ней выглядит неуместно, плечи широковаты для скромной монахини, а движения слишком плавные и выверенные. Просто поразительная метаморфоза: мгновение назад ее образ смотрелся цельным и правильным, а потом что-то произошло, и Элия будто сбросила маску, став тем, кем и являлась.

Илья тоже хорош! Макар столько раз рассказывал ему о своей начальнице-командире, можно было бы и раньше догадаться.

– Эльвира, – легко согласилась та. – Но и в монастыре святой Фанасии тоже прожила пару лет, так что за добродетелью пригляжу как следует, уж будьте спокойны!

– Даже не пойму, чем вас так зацепила эта добродетель, я ее и не упоминал ни разу. Обычное беспокойство о репутации девушки, которая играет роль моей невесты.

– Не о том тревожитесь, Илья Андреевич. Вам бы побольше времени дома проводить, беседовать со всеми, заодно дать бедной женщине почитать ее книгу, раз уж выдалась такая возможность. А то я со своей службой скоро буквы перестану узнавать, если они в отчет не складываются.

– Надолго не отвлеку, – заверил он. – Просто хочу узнать, чем вызван ваш интерес к Софье?

– Уж больно внезапно она объявилась, – Элия покачала головой. – И в момент подходящий. Тут невольно начинаешь видеть чей-то умысел. А вы ж наш ученый светоч, который надо беречь. Но для шпионажа у Софьи Павловны многовато странностей, не уверена, что потянет.

– И она действительно принимает пациентов на дому?

Элия задумалась и кивнула, но потом решила пояснить:

– Денег с них не берет, хотя от благодарностей не отказывается, и не лечит, скорее – советует разное. Взрослых не трогает, только детей. Я не врач, верно оценить ее действия не могу, но судя по тому, что с каждым днем к ней приходит все больше встревоженных мамочек, плохого она не делает.

Тут в гостиную сбежала Ксения и попросила помочь ей с арифметикой. В другое время Илья бы отмахнулся, отправив дочь к Ульяне, но сейчас в ушах явственно звучали слова Элии, что стоит больше внимания уделять своей семье. И сама «монахиня» уткнулась в книгу, намекая на завершение разговора.