Глава 27

Утром я почему-то никак не могла проснуться, голова будто прилипла к подушке, а еще запершило в горле. Наверное, сказался целый день в педиатрическом отделении. Полина послабее меня прежней, ее тело легче цепляет инфекции.

Но, как оказалось, у скучной безработной жизни есть свои преимущества. К примеру, если приболела, можно не вставать, а спокойно завернуться в одеяло и дремать хоть целый день. Чем я и воспользовалась, умостив под бок Мотю. Пусть излучает свои лечебные кошачьи волны, я в них, конечно, не верю, но все равно приятно, когда она греет и мурчит под боком.

Кошка будто осознавала свою миссию, потому как спокойно спала рядом, даже не просилась на прогулку. Вышла она куда позже, когда в комнату заглянул Илья. Еще и потерлась о его ноги, будто говорила: что могла, сделала, теперь ты за ней приглядывай.

– Софья, извините за беспокойство, – произнес он, тактично оставшись на пороге, – вы не спустились к завтраку. Я хотел убедиться, что с вами все в порядке.

– Нормально все, – хрипло ответила я, высунувшись из-под одеяла. – Простудилась, наверное, теперь все тело ломит, не хочу вставать.

Он тут же оказался рядом и ухватил мою руку. Я хотела возмутиться, что температуру измеряют совершенно не так, но тут же услышала, как Илья бормочет себе под нос заклинание. И от этого над моим запястьем расцветали светящиеся браслеты с непонятными символами. Ого! А о таких методах диагностики он мне не рассказывал! И в лечебнице их не практиковали. Наверное, редкие или сложные, потому и не массовые.

Илья нахмурился, произнес что-то на другом языке, отчего я будто начала светиться, особенно в районе грудины. Такой повод для шуток, а проклятая болезнь отняла все силы! Да и обычных слов не получилось, я зашлась в приступе кашля.

– Похоже, вы не так давно перенесли воспаление легких, – заметил Илья. – Но сейчас все не так плохо, просто тяжелая простуда. Отдыхайте пока, принесу вам зелье.

– Снова вашу медовую воду?

– Нет, обойдемся чем полегче.

На этом он заботливо укрыл меня одеялом и ушел, я же обессиленно упала на подушку.

… – Где она ухитрилась простудиться? – раздался совсем рядом знакомый голос.

Говорившего я не видела, мешала тонкая дверь в палату. Я, то есть Полина, лежала на узкой кровати и пыталась повыше натянуть одеяло. Меня колотило от озноба, а глаза сами собой закрывались, так хотелось спать. Я и сама не поняла, почему вынырнула из забытья, видимо, услышала что-то.

– Ваша учительница танцев вчера пришла на занятия простывшей, а у Аделин дурная привычка выстуживать им спальню, – отозвался злой голос. – Сегодня у нас минус две заготовки и кукла. Одна еще держится на ногах в обычной палате, эта вот свалилась, приходится лечить.

– Вот и занимайся ей. Еще не хватало, чтобы обычная простуда сорвала наш аукцион. И убери это от меня, противно смотреть.

Я впервые услышала в его голосе столько брезгливого недовольства. Доктор, видимо, тоже, потому как засуетился и впихнул кого-то в палату. Я с трудом повернулась на бок и заметила одну из своих сестер по несчастью, сидящую на соседней койке. Она не двигалась, смотрела прямо перед собой и даже не попыталась вытереть текущую из носа жидкость.

– Аля, – тихо позвала я. Девушка не шелохнулась.

– Аля, ты в порядке?

На второй вопрос тоже не было ответа. Она вообще, казалось, не замечала ничего вокруг. Даже не пыталась прикрыться, хотя вместо форменного платья на ней была одна нижняя юбка и лиф.

С большим трудом я встала, подошла к ней и взяла за руку. Та горела огнем, даже сильнее моего, но страшнее всего то, что Аля снова никак не отреагировала. Так и сидела натуральной куклой, словно не видела и не ощущала ничего вокруг.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать, затем шмыгнула в кровать, отвернулась к стене и натянула одеяло повыше. Притворюсь, что ничего не видела и не слышала, и вообще, лежу в беспамятстве от жара. И буду думать, как бы поскорее сбежать отсюда…

Когда я снова проснулась, рядом уже сидел Илья с кружкой какого-то странного напитка. От того шел слабый лимонный запах, довольно приятный, поэтому я без вопросов согласилась выпить. Все равно травить меня у Ильи резона нет, где он еще найдет себе такую невесту?

Пока пила, размышляла над новым воспоминанием. Значит, у Полины были вполне серьезные причины и сбежать, и прыгнуть с моста. Не знаю, как и почему на ее месте оказалась я, главное, что где-то остались еще девушки, с которыми в любой момент могут сделать то же, что сделали с Алей.

– Илья Андреевич, – заговорила я, – у вас есть знакомые в полиции? Я кое-что вспомнила о том, почему оказалась в воде, не слишком четко, но это важно кому-то рассказать.

Он выслушал с самым серьезным выражением лица, затем помог устроиться на подушках и ушел. От зелья или от слабости я опять уснула, в этот раз – крепко и без видений. Кажется, ко мне кто-то заходил, пробовал лоб и приносил воды. Я даже ощущала уверенные прикосновения Ильи и запах его одеколона, но никак не могла проснуться. Казалось, что и незачем. Организму нужно восстанавливаться, а за мной есть кому приглядеть, что расслабляло и грело.

Правда, когда все же открыла глаза, заметила не Илью, а Лизавету с книгой в руках. Она сосредоточенно читала «Лекаря волшебных тварей» от той же Джули Крейн и дернулась от скрипа моей кровати.

– Вы как здесь? – спросила я и тут же закашлялась.

Честно признаться, дорогая не-свекровь – последний человек, которого я ожидала увидеть. Зачем бы ей сидеть у моей постели? Придушить подушкой в случае, если начну выздоравливать? Или вычитать: «Ах, моя дорогая, только вы могли подхватить столь глупую и несуразную болезнь! Поглядите на себя: нос красный, глаза-щелочки, чахоточный кашель! Приличная барышня может позволить себе только тщательно выверенный обморок!». Вообще ей положено держаться подальше от больной меня, чтобы не заразиться и не испортить внешность.

– Я собиралась насовсем покинуть этот ужасный дом, – известила она. – Но до меня донесся слух о вашей болезни.

Все-таки подушка, решила я. Просто глава в книге попалась слишком интересная, не оторваться. А тут и я проснулась, испортила момент.

– А вы вторая безумная, готовая сойтись с моим сыном, – продолжила Лизавета. – Третий раз ему может и не повезти, поэтому я решила приглядеть за вами и помочь встать на ноги.

– Да не стоило беспокоиться, не настолько мне и плохо, – заметила я.

– Вам определенно просто ужасно, если до сих пор валяетесь в кровати неумытой, нечесаной и в несвежей рубашке! – вычитала она. – Сейчас же позову Феклу с Настькой, они помогут вам привести себя в порядок. И еще Илья оставил вот тут зелье.

Я покосилась на флакон с опаской, тем более выглядел он странно: такой большой и с нечитаемой этикеткой. И это у педантичного и аккуратного Ильи, который о своих алхимических наработках заботился куда сильнее, чем обо всем остальном.

– Ох, – Лизавета заметила мой взгляд и закатила глаза. – Моя милая, если бы я решила кого-то отравить, то нашла бы кандидатуру получше. Ту же мегеру Баташеву. Вы и за сто лет не сотворите мне столько зла, сколько сотворила она. Давайте, пейте три глотка без всяких капризов.

На этом она встала и поднесла мне злосчастный флакон, пришлось взять его в руки и повертеть. Не из лаборатории Ильи, аптечный. Но это ничего не значит, возможно, этот эффективнее его разработок. Смущало то, что давала его Лизавета.

– Пейте-пейте, – поторопила она. – И займитесь уже собой. К вам собирался зайти господин Ахметов, друг Ильи из специального управления. Не хочется, чтобы он видел вас в таком растрепанном виде. Будет потом думать, что моя родственница – настоящее чучело, а это удар по репутации! Так что пейте!

– Их ваших рук хоть царскую водку, дорогая мама, – прошептала я и сделала глоток. Зелье оказалось противным, но знакомым. Кажется, Полина его уже пила раньше и не чувствовала по этому поводу тревоги.

– Уже жалею, что там не яд, – вздохнула Лизавета, затем повернулась к двери и прикрикнула: – Фекла! Фекла, подойдите сюда!

***

Ну службу Илья уезжал с тяжелым сердцем. Софья выглядела плохо, ей определенно нужен был присмотр, но и не настолько она разболелась, чтобы переправлять в лечебницу. Остаться с ней Илья тоже не мог, и так за последние дни отпрашивался чаще, чем следовало.

И если в академии можно договориться о замене с Голубицким, то работу в лечебнице бросать не на кого. Тем более обещал Стеше побеседовать с ее кандидаткой в старшие сестры, а это дело нужное и ответственное.

Но Фекла и Настька обещали приглядывать за Софьей, и в случае чего – срочно вызвать Илью или лекаря из городской больницы. Он и сам заглянул к невесте в обед, убедился, что все в порядке, потом отправился искать Макара, чтобы поделиться с ним новостями.

Затем – в академию, и к вечеру обратно домой. Там было непривычно тихо и пусто, будто с болезнью Софьи все остальные тоже затаились и замерли, прислушиваясь к ее самочувствию. Даже запахи еды, плывущие из кухни, показались слабыми и не вызывающими никакого аппетита. Хотя Илья толком не ел за сегодня, только пил чай с сердобольной Стешей, позже было не до того.

И сейчас не рвался прямиком на кухню, хотел вначале удостовериться, что с Софьей все в порядке. А еще лучше – получить от нее отповедь за неправильное лечение и прочие промахи. Утром-то ей было так плохо, что даже на это сил не хватило.

Но стоило ему сделать несколько шагов по лестнице, как навстречу выплыла Лизавета. Как всегда сияющая и великолепная, правда, бледнее, чем обычно.

– Ты как здесь? – невежливо спросил Илья. Вообще-то он надеялся, что матушка съехала раз и навсегда.

– Не собираюсь разговаривать с человеком, выставившим моего друга.

Илья пожал плечами и попытался пройти мимо нее, но взгляд Лизаветы так и прожигал в нем дыру. Пришлось замедлиться и продолжить разговор.

– Выкладывай, – произнес он, – надоели эти театральные паузы и расшаркивания.

– Ты должен поговорить с Макаром насчет Саввы. Он не выживет на Пламенном.

– Я обещал ему помочь с адвокатом, а у Макара в этой области нет влияния.

– Смеешься? У специального следственного управления? Попроси о содействии, это не сложно, тем более столько раз ему помогал. А я пока присмотрю за домом и Софьей.

– Уже присмотрела раз, до сих пор разгрести не могу. И, постой, – он дернулся от догадки, – ты была у Софьи? Как она?

– Требовала водки, – скривилась Лизавета.

Это было еще удивительнее, чем предлагающая свою заботу матушка. Софья бы могла попросить вина, медовухи, но водки? Глупость какая-то!

– Неужели?

– Так и сказала, мол, дорогая мама… Ты слышишь, сколько здесь неуважения и неприкрытой издевки? – Лизавета патетично всплеснула руками. – «Из ваших рук я бы выпила и царской водки!». Хотя я принесла ей обычный укрепляющий настой из аптеки, не понимаю, откуда эта тяга к спиртному?

Илья с трудом удержал ухмылку, но матушка заметила это и нахмурилась еще сильнее, поэтому пришлось пояснить:

– Царская водка – это смесь концентрированных кислот, растворяет даже золото. Софья просто пошутила.

– И про матушку тоже? Кому только придет в голову нести подобную чушь! Ведь мы практически ровесницы.

– Ты ведь понимаешь, что не можешь быть ровесницей девушке, которая младше твоего сына?

– Ты ведь понимаешь, что всегда был слишком огромным и несуразным для меня? – передразнила его Лизавета, точно какая-то школьница. – И, если я пришла просить о помощи, это не повод сыпать оскорблениями. Обещай поговорить с Макаром!

Илья кивнул ей и все-таки ушел. Стремление Лизаветы убрать из своей биографии тридцать с лишним лет впечатляло. Ну должна же она понимать, что молодись – не молодись, а возраст не скроешь. Она же не из феев! Вот те умели до глубокой старости скакать юнцами, но на людей их чары не ложились.

Хотя, глядя на Софью, в это слабо верилось. По словам, поступкам, а, главное, знаниям, ей было никак не меньше тридцати, а внешне – чуть за двадцать. И думай, не получилось ли у кого-то приручить фейские чары? Может быть, до падения в реку она в самом деле прожила озвученные пятьдесят семь?

Но стоило переступить порог ее спальни, как все мысли об этом вылетели из головы Ильи. Софья переоделась в другую сорочку и халат, волосы собрала в косу, но все равно выглядела несчастной. Точнее – просто обессиленно дремала на кровати, не отреагировав на его визит. Даже не отпустила ни одной шуточки, когда Илья сел рядом и взял ее за руку.

Неудивительно, ее мучал жар, а кашель будто стал еще хуже. При этом по ее щекам расползался болезненный румянец, особенно яркий на фоне общей бледности. Пока Илья раздумывал, не пора ли вызвать врача или подождать еще немного, Софья зашевелилась и попыталась сесть.

– Ваша матушка заходила, – хрипло произнесла она, пока Илья помогал ей устроиться на подушках.

– Знаю, она уже пожаловалась, что вы требовали у нее водки.

– Дорогая свекровь пришла поддержать меня в час болезни и уныния, чем не повод отметить?

Она скосила на него лукавый взгляд и тут же закашлялась. А Илья засуетился и налил ей ложку микстуры.

– И вы считаете, что в вашем состоянии уместно шутить на тему смеси кислот?

– Я-то поправлюсь, а ваше занудство, господин алхимик, не лечится! И, спорим, она куда больше возмущалась «дорогой маме», чем водке?

– Такое оскорбление Лизавета не скоро забудет!

Илья все же дал Софье лекарство, затем снова прочитал диагностическое заклинание. За этот день хуже ей не стало, но особенного улучшения тоже не наступало. У ее организма будто не хватало сил бороться с болезнью, что не радовало.

– Илья Андреевич, не томите! – она тут же с любопытством уставилась на светящийся магический рисунок. – Переведите мне с магического на человеческий!

– Похоже на бронхит, неприятно, но ничего серьезного. И это древнерудский. Просто удивительно, что зная о царской водке, вы не знаете о нем.

– Да есть у меня один знакомый алхимик, – томно произнесла Софья и похлопала ресницами. – Хотела его заинтересовать, вот и прочитала пару страниц в учебнике.

– Еще про Василису Животворову вспомните, – поддакнул Илья, затем вдруг включился в игру и наклонился ближе к невесте. – И вам, Софья Павловна, с вашей внешностью, для соблазнения не обязательно читать учебники.

– Подстраховаться никогда нелишне.

Она снова закашлялась, затем обессиленно упала на подушки. Видимо, даже такой короткий разговор ее утомил, а может быть и зелье уже подействовало, навевая сонливость.

– Хотите, перенесем разговор с Макаром?

– Нет, – она покачала головой. – Расскажу ему все, что вспомнила, вдруг это поможет спасти других девушек. К тому же Лизавета так тщательно помогала мне одеться, как будто ваш Макар уже в звании капитана. Вдруг это судьба? Он как, хорош собой? Стоит ли мне вытащить свою пижамку, чтобы гарантированно разбить его сердце?

– Вы его и так сразите, – Илья не удержался, поправил ей одеяло. Софья благодарно кивнула и натянула его повыше. – Только кто же вас отпустит к мужчине, в звании ниже полковника?

– Да и я вроде как здесь прижилась, – согласилась она, – уйдет ваш Макар ни с чем, бедолага.