Глава 40

Вода оказалась жесткой и холодной. Я влетела в нее и потеряла верх и низ, все это исчезло, сменившись давящей темнотой, в которой не пошевелиться и не спастись.

Паника накрывала, сколько бы я ни пыталась с ней бороться. Только и могла, что задержать дыхание и не наглотаться воды, но и без того понимала, что счет пошел на минуты. И то, если кто-то меня вытащит, сама не могу пошевелить ни пальцем.

Внезапно до моих ушей донеслось истошное мяуканье. Будто кто-то отмотал время к тому злополучному дню, когда я спустилась к реке, чтобы спасти котенка. Но здесь-то ему откуда взяться? И разве может быть такой ясный звук под водой? Или у меня уже галлюцинации от кислородного голодания?

Темнота впереди ненадолго сгустилась, затем вспыхнула золотом и собралась в силуэт кошки, беспечно болтающей ногами в воде. Та плавала напротив меня и заглядывала в лицо, ожидая чего-то.

– Мяу-у! – донеслось до ушей.

– Брысь, – отмахнулась я и поняла, что могу не только двигаться, но и говорить. Еще я не чувствовала холода и удушья, а тело стало легким и невесомым.

– Мяу-у-у-у!

– Знаешь, перед смертью хотелось бы увидеть что-то кроме твоей кошачьей морды, – заметила я. – Ты, конечно, мистический зверь и все такое, но я бы предпочла кого посерьезнее. Пусть не святую Фанасию лично, но…

– Ну держи Фанасию, – раздался ехидный смешок, а кошка вдруг превратилась в девушку со светлыми волосами и в сиреневом платье. Она тоже расслабленно держалась в воде и глядела на меня с интересом. – Хотя кошкой мне удобнее.

– Отец Небесный! – воскликнула я и зажал рот рукой.

– Обжилась ты уже у нас, Софья, освоилась. Правильно я тебя выбрала.

– Для чего? – не поняла я.

– Чтобы со всем этим разобраться, – пожала та плечами. – Полина просила меня о помощи, говорила, что не справляется, хотела оказаться подальше отсюда. А до того – Тася умоляла присмотреть за ее семьей, помочь им в тяжелый час. И вот оно как-то сложилось. Хотя найти подходящего для этого человека было непросто.

– Так только ради Ильи…

– Нет, – Фанасия мягко улыбнулась, – ради детей. За мужчинами я не присматриваю, это ты сама в него втрескалась. Захочешь уйти – я держать не стану, тем более теперь и ты под моим присмотром.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, пусть и не ожидала, что почитательницы Фанасии не просто круг взаимоподдержки, а нечто большее. Это как-то чересчур для моего усталого мозга. – Полину жаль, такая молодая еще.

– Ты всплывай давай, потом о Полине поболтаем.

Она рассмеялась и снова распалась золотым сиянием, а я поняла, что вокруг уже обычная река, несущая меня вперед. Но в этот раз меня вполне слушалось тело, на автомате сделав несколько гребков.

Вдохновившись, я продолжила плыть, пока меня вдруг не подхватили под мышки и не дернули вверх. Вода отпускала медленно и нехотя, будто жалея о недополученной крови. И потом, стоило показаться над поверхностью и глотнуть воздух, как меня снова потянуто и закружило. Дело наверняка было в платье, слишком тяжелом для плавания, но и стащить его в такой суматохе не получалось.

Но кто-то крепко держал меня и не давал уйти на глубину, а потом снова дернул, утаскивая за собой. И так продолжалось, пока мои ноги не коснулись дна. Я закашлялась, не могла надышаться, но упорно продолжала идти вперед, к заросшему берегу.

Только когда выбралась по пояс и отдышалась, заметила, что мою руку все еще сжимает какой-то парень. Половинка луны давала маловато света, крала цвета и детали, но и из обрывков складывалась чужая внешность.

– Алеша? – спросила я.

Тот обернулся и дернул головой, затем почти сразу застучал зубами от холода. Я же с удивлением поняла, что не мерзну, а над кожей расползается золотистое сияние. Амулет! Он до сих пор работал и защищал меня, пусть и весьма своеобразно.

Парень обернулся ко мне и кивнул, стуча зубами.

– Т-ты в п-орядке, Поля? – произнес он, затем резко согнулся и упал на колени.

– Да чтоб тебя! Бедоносец, а не человек!

Пока говорила, я успела подскочить к нему и подставить плечо, чтобы не повалился в воду, а потом потащила его дальше на берег. Алеша при этом все сильнее стучал зубами, а по его рубашке расползалось красное пятно крови. Неужели успел поймать пулю?

Судя по беглому взгляду, выплыли мы далековато от моста, на помощь рассчитывать глупо. Да и как Илья один против целой банды? Что сможет им противопоставить?

***

Мужчина несся на Глашу, на ходу замахиваясь кулаком. Илья успел в деталях представить, как он бьет ее в висок, устраняя единственную преграду у себя на пути.

Ее, и котика, точно. Черный снова возник из темноты, став рядом со своей подругой, будто мог ее защитить. Между тем мужчина добежал, замахнулся и… ударил по воздуху. Глаша сделала неуловимый шаг в сторону и огрела нападавшего по голове какой-то палкой, укладывая на землю. Затем лихо крутанула ту рукой и уже сама двинулась вперед, нашептывая что-то себе под нос.

Илья тоже не отставал. Пусть он не мог так эффективно желать врагам всего недоброго, зато боевых заклинаний знал в избытке. Правда, в этот раз он выбрал кое-что иного действия. Еще бы зачитывалось оно побыстрее, а не состояло из трех куплетов.

Люди Игоря на него не обращали внимания, кто брел через мост, откашливаясь после черного алхимического дыма, кто ринулся на Глашу. Илья только пару раз отмахнулся от нападавших, не перебивая магию лишними звуками.

Тем, что пытались через мост сбежать ко второму мобилю, перегородил дорогу черный кот. Вздыбил шерсть, ощерился и завопил на одной ноте. Ближайший бандит замахнулся ногой для смачного пинка, и тут же полетел на землю, сбитый на землю здоровенным темнокожим феем. Затем тот кровожадно ухмыльнулся и пошел на бросившихся в рассыпную бандитов.

Илья пару секунд думал откуда здесь взялся фей, пока не сообразил, что именно имел в виду Макар, называя кота «ценным сотрудником». Но как такое возможно? Никто не превращается в животных, если он не святая Фанасия! Надо будет прижать друга к стенке и расспросить, а пока – лучше сосредоточиться на более насущных проблемах.

Последняя строчка второго куплета – и жгучая вспышка боли в том месте, где его подстрелили. Илья сжал челюсти, чтобы не вскрикнуть, и одновременно повернулся к ударившему.

Игорь стоял напротив и улыбался, покручивая в руках трость.

– Что, Илья Андреевич, вот мы и остались вдвоем?

Здесь он был прав, остальные или уже лежали на земле, или все еще сопротивлялись Глаше с Котиком, но уже было понятно, кто победил. Как и то, что Игоря просто так не отпустят.

Он хищно ухмыльнулся и затараторил заклинание. Знакомое, смертоносное. И короткое. Те же ледяные стрелы, что так любила Ксения, только куда мощнее, все же сил у Игоря была побольше.

Пять оставшихся Илье строчек, против трех у него. Использующееся второй раз, против оттачиваемого годами.

Ох, глупо было экспериментировать, надо было тоже брать знакомое, хоть те же огненные хлысты, что так впечатлили Софью. Но на середине строки заклинание не меняют, поэтому Илья продолжил говорить свое.

Игорь растягивал последние гласные на старорудском, отчего вокруг него густела и светилась магия. С последним звуком она сорвется потоком ледяных копий, направленных в Илью. А его защитный амулет почти истощился, может быть отведет одно-два, но остальные точно достигнут цели.

Потому Илья, не позволяя себе задуматься, вытащил из кармана флакон с зельем, откупорил пробку и плеснул в лицо Игорю. Тот задохнулся от жидкости и проглотил окончание последнего слова. Магия тут же схлынула, растворяясь в окружающем пространстве. Илья же скороговоркой закончил свое заклинание и шумно выдохнул, а затем потер лицо. Только потом огляделся. Глаша и Кот заканчивали пеленать поверженных бандитов, где-то вдалеке уже завывали сиренами полицейские мобили, а значит все закончилось.

Игорь застыл на месте и смотрел на Илью все с тем же изумленным выражением лица, не двигался и ничего не говорил.

– Да, остались мы вдвоем, Игорь Сергеевич, вдвоем, – устало произнес Илья, а затем сдернул с шеи платок, чтобы перетянуть рану на бедре. – Только я и ваше зелье. Признаться, разработка непростая, я с ней повозился. И слегка улучшил в процессе, теперь снять чары будет сложнее, если Софья не спасется, то и вовсе невозможно. Такова наша натура: тянет все улучшить. То эликсиры, то женщин. А вы слушайтесь людей из управления, а пока расслабьтесь, чувствую, долго еще вам тут стоять.

Такой же безмолвный Игорь стер с лица улыбку и переставил ноги, чтобы лучше держать вес.

– Из вас тоже хорошая вышла куколка, – криво ухмыльнулся Илья. – Красивая.

Игорь все стоял и смотрел перед собой, не в силах пошевелиться без команды, Илья же уверенно отвернулся и похромал прочь от моста. Где-то ниже по течению должна была выплыть Софья, если этот официантик не сплоховал и вытащил ее. А если нет… Сердце гулко ухнуло в груди и заныло, а Илья поморщился. Нет, об этом он думать не станет. Пока не станет.

Не так и много он прошел, как рядом возникла Глаша и молча протянула ему трость. Шагать, опираясь на нее, было куда удобнее, поэтому Илья гнал от себя мысли, что раньше та принадлежала Игорю. Пусть будет. Боевой трофей, чтоб его!

***

Подлец-Алеша оказался до безобразия тяжелым. О чем я успела сообщить ему несколько раз, пока тащила до берега и пыталась удержать в сознании. Мои туфли слетели, так что по илу и рогозу пришлось шлепать босыми ногами. Ощущения так себе, пусть амулет и защищал ступни от ран.

Алеша постоянно норовил упасть, хрипел кровью и вообще выглядел живым покойником. А внутри меня все рвалось и ныло от мыслей об этом. Чужая боль, Полинина, но оттого не менее острая. Да мне и самой было его жаль: такой молодой парень, а погибнет ни за что, ни про что. Точнее, за то, что прыгнул в воду вслед за девушкой, ушедшей много недель назад.

Ну же, святая Фанасии, ты столько сотворила сегодня, что тебе стоит совершить еще одно чудо?

На грани видимости действительно промелькнула кошка, блеснула глазами и исчезла в темноте, оставив после себя едва слышимый шепот: «Здесь хватает волошбы».

Наконец мы выбрались на сухое ровное место, и я позволила Алеше упасть. Сама тоже повалилась рядом, жадно ловя воздух, затем собралась и села, чтобы осмотреть Алешу. Тот все же потерял сознание, а кровавое пятно на его рубашке расползалось все шире и шире.

Я попыталась зажать рану, но видела, что дело плохо. Его бы в больницу, под капельницу и на операционный стол, а тут, в поле, чем смогу помочь? Пуля прошла навылет, наверняка прошила легкое и задела ребра. Не заткнешь салфеткой и не прижжешь каленым прутом, даже если бы у меня он был.

Тяжелое, гнетущее чувство, когда рядом умирает человек, а ты ничего не можешь сделать.

– Соня! – внезапно меня подхватили и вздернули на ноги.

Первым я почувствовала знакомый запах, затем подняла голову и со вскриком повисла у Ильи на шее.

– Ты в порядке? – он обеспокоенно вгляделся мне в глаза, но заметив уверенный кивок, облегченно стиснул.

– Потом расскажу детали, надо спасти его, – ответила я и снова опустилась к Алеше.

Илья тоже присел рядом, прощупал пульс, оттянул парню веко, затем обратился к кому-то у себя за спиной.

– Ваши с неотложкой?

Девушка, которую я раньше не замечала, выступила вперед и покачала головой.

– А вдруг стреляли бы? И куда врачей? Но стоит недалеко, вызову, через несколько минут подъедут.

Не успеют, поняла я. Алешка все больше бледнел, да и хрипел совсем уж плохо. Тем временем Илья похлопал по своим карманам и вытащил оттуда флакон, затем уверенно влил содержимое парню в рот.

– Медовая вода? – догадалась я.

– Рану не затянет, но должна поддержать до прибытия врачей. А у тех и артефакты, и растворы питательные, и зелья подходящие. Только бы подействовала.

– Ну же, Алеша, давай, – пробормотала я, плотнее затыкая его рану. – Ради Полины, и мамки своей. И вообще, глупо же так умирать! Уверена, ты можешь набедоносить куда больше!

– Вот, глупо, и сам он глупый, – пробормотала девушка. – Смазливый еще, взглянуть противно, фу.

Мне захотелось ее стукнуть и проводить отсюда. Тоже мне, слова поддержки! Но спорить сейчас не время, есть более важные дела.

– Чтоб ты помер дряхлой развалиной в попытках влезть на какую-нибудь девицу, придурок! – в сердцах выпалила она.

Внезапно Алеша закашлялся, выплевывая сгустки крови, приоткрыл глаза и шепнул:

– Вот такое мне нравится.