Глава 11 · Старатель

Некоторый опыт при заштопывании унтера Прохорова Петя приобрел, но сейчас подстреленных было трое. Еще двое получили неглубокие резаные раны, но там — ерунда. Пока сами друг друга перевяжут, а потом, если силы останутся, Петя им края ран волей соединит. А не останутся, просто зашить можно. С огнестрельными ранениями дела гораздо хуже обстоят. А возможностей у молодого целителя не прибавилось. Пока были спокойные дни, все амулеты он зарядил, но не так много у него этих амулетов. Три «малых исцеления», одна «малая регенерация» и одно «обезболивание». Ну и собственных сил максимум на пару «малых исцелений» хватит. Хотя, лучше их на волевое залечивание ран пустить. Дольше, но больше сделать можно.

Ранеными Петя занимался следующие два часа. Выбрал такой порядок. Сперва подключался к энергетическим каналам раненого и исследовал повреждения, причиненные пулей, стараясь по-быстрому соединить края наиболее крупных разорванных энергоканалов. К сожалению, сквозное ранение было только одно, две пули пришлось руками извлекать. Точнее, специальными щипцами из медицинского набора, который у него был с собой вместе со скальпелем, бинтами, нитками, иголками и прочими инструментами обычного хирурга. А также небольшим набором зелий. Кстати, набор был казенный, из Академии, и Петя помянул добрым словом Новикова, который ему его вручил.

К сожалению, если с наличием инструментов все обстояло хорошо, то навыка их использования не было совсем. Все-таки их магией учили работать, а не руками. Но, благодаря магическому зрению, все-таки справился. И даже руки не дрожали, хотя внутренне Петю изрядно потряхивало.

Затем Петя капал в рану немного зелья и накладывал «малое исцеление», целясь в место наибольшего повреждения. Занимало все это пять-десять минут. Затем повторял все это со следующим казаком. Обработав так всех трех снова перешел на «волевое магиченье», стараясь исправить то, с чем не справилось заклинание. Окончательно исцелять даже не пытался. Сейчас его задача была бойцам жизнь сохранить и сделать их пригодными к транспортировке.

После попаданий пуль, хоть и отраженных аурным щитом, самочувствие у него было откровенно хреновое. Чтобы как-то привести себя в чувство «малую регенерацию» на себя потратил. На голову. Действительно, через некоторое время она стала меньше гудеть, и работа пошла легче.

Казаки тем временем обиходили коней и собрали все трупы вместе. Со своими все было понятно, надо тела обратно на прииск привезти. А вот убитых противников тщательно обыскали, собирая все ценное. В законности добычи, взятой в бою, казаки не сомневались. Однако возникли проблемы с ее количеством. Несмотря на напряженность работы, Петя все-таки прислушивался к их разговорам, поскольку, как выяснилось, они касались и его. Стало интересно. Он даже потратил на себя амулет с заклинанием «обострение чувств». И для работы полезно, и чужой шепот издалека слышен.

— Старшой, что с золотом делать будем? Неужели купцу сдавать? Тут его пуда три, не меньше. Такие деньжищи!

После долгой паузы старшина сказал:

— Давай с золотом после решим.

— Когда после? Когда на прииск вернемся? Поздно будет, — к разговору подключились и другие.

— Полсотни тысяч! А нам по сто рублей платят.

— А девать золото куда? К чжурчжэням? Так нам спасибо скажут, что через границу перенесли, и в расход пустят.

— Можно просто припрятать и забрать, когда служба закончится.

— И через всю страну везти?

— Довезем, своя ноша не тянет.

— Как раны объясним?

— Ерунда. Догнали, храбро бились, но взять не смогли. К бандитам подкрепление подошло, еле ушли.

— А за убитыми позже вернулись?

— Погоди, а что с магом делать?!

Петя почувствовал на себе оценивающие взгляды, но сделал вид, что ничего не слышит и не видит, так поглощен работой. Однако аурный щит снова развернул. Вот ведь ***! Ему энергия на лечение ран нужна, а не на поддержание щита. Хотя, какое лечение, если тут решают, что с ним делать?

Конкретных предложений Петя не услышал. Видимо, жестами показали. Это какие такие жесты могут быть? Скверно, пистоль так и не зарядил. Правда, подобрал, на месте боя не бросил.

В подтверждение нехороших мыслей раздалось:

— Да нет, братцы! Как-то не по-людски будет. Парень первым в бой полез, половину пуль на себя собрал, троих завалил. Сейчас наших лечит…

— И сдаст нас с потрохами.

— Долю предложить?

Эта мысль Пете понравилась больше. Вот только стоит ли игра свеч? Пятьдесят тысяч — большие деньги, но делить их на девять человек, а то и на одиннадцать, если семьям погибших долю предоставят. То если уже около пяти тысяч. Тоже много, но, если узнают, можно и под трибунал попасть. Украденное бандитами золото под снятую с тел добычу плохо подходит. Это казакам на все плевать, вольные птицы, а Петя хочет карьеру мага делать. И загубить ее ради пяти тысяч? Нет, не резон. Разве что сделать все так, чтобы никто не догадался. Но тогда где гарантия, что казаки ему долю, вообще, выдадут? Подстроят какой-нибудь скандал, уйдут из отряда, а он об этом и знать не будет. В общем, надо все аккуратно обдумать.

К такой же мысли пришли и казаки. Сначала остальное поделить, а про золото уже потом думать. Но и здесь возникли трудности. Как делить? И опять проблема была в Пете.

— Мажонок троих порешил, в том числе и их командира. А на том одном добыча больше стоит, чем со всего отряда.

— Кошельки можно в общую кучу…

— При чем тут кошельки? На нем кольчуга дорогущая, два пистоля, меч с кинжалом непростые, но, главное, вот!

Пете самому было ужасно интересно, что такое «вот», но настолько отвлекаться, чтобы посмотреть, он не мог. К тому же казаки сгрудились в кучу, закрыв все спинами. Следуя логике, это должен был быть именно тот амулет, благодаря которому он и заметил чжурчжэней так далеко. Напомнить казакам, что ли, что вся магическая добыча по праву принадлежит магу? Или они на него сразу кинутся, не дожидаясь окончательного исцеления товарищей? Вот ведь разбойничье племя! Уж сколько лет на службе у Великих князей, а все повадки не меняют.

Но это философия. Что делать-то? Срываться и в чащу бежать? Проводник-охотник как раз один из двух убитых, могут не поймать. Хотя для самого Пети лес совсем не «дом родной».

Лучше все-таки подождать.

— Что? Догнали-таки супостатов? — Раздался вдруг голос откуда-то сверху.

Петя никогда не думал, что когда-либо обрадуется Вознесенскому, как родному. А тот с кислой физиономией завис над ними в воздухе.

— Как видишь! Догнали и золото отобрали! — Петя прервал лечение и заорал даже громче, чем это было нужно: — Три пуда взяли! Лети, скорее, нашим сообщи! Вот обрадуются! И не забудь сказать, что путь ты нам указал!

Такого эмоционального мата, который раздался со стороны казаков, Петя раньше не слышал.

— Эй, вы чего? — Николай был явно удивлен приему. Как и расстроен тем, что приписать себя к делу можно только косвенно: — Покажите добычу.

Тут уже выругался Петя:

— Лети скорее, дурак! Тут еще чжурчжэни рядом, того и жди, что нападут. Подкрепление зови!

Упоминание о возможном бое остудило пыл воздушника. Не сказав ни слова, он развернулся и полетел прочь. Какая радость, что, увлекшись дележом добычи, казаки ружья тоже не перезарядили.

Петя посмотрел в сторону казаков магическим зрением. Все точно. Что-то магическое сияет.

— Раз уж отвлекся, хочу напомнить вам, что все взятое в бою магическое по всем законам принадлежит отрядному магу. То есть мне. Так что передайте, что там с командира чжурчжэней сняли. Амулет там или камень. Остальное можем поделить поровну.

Вместо ответа один из казаков уныло протянул тихим голосом:

— Напрямки полетел мажонок. Хрен его теперь догонишь…

И сразу же оживился старшина Нечипоренко. Как будто не обсуждали только что, не стоит ли своего целителя убить:

— Вы, ваше благородие, не отвлекайтесь. Бой был, хорошего друга потеряли. Сами едва уцелели, вот ребята и переживают. И шуткуют от дури. К сердцу не принимайте. Степан, передай магу алмаз.

Последовал обмен красноречивыми взглядами, и упомянутый казак подошел к Пете и протянул ему необработанный, слегка желтоватый камень размером с фалангу мизинца. Неужто и вправду алмаз?!

Впрочем, в драгоценных камнях Петя совершенно не разбирался. А камушек-то довольно тяжелый!

Но сказал он уверенным голосом:

— Какой алмаз? Накопитель энергии это. Жаль, почти разряженный, сейчас бы мне очень пригодился.

И добавил после паузы.

— Сам перенервничал. Думаешь, приятно пули животом да башкой ловить? Хоть и магический щит, а бьет больно. Голова до сих пор гудит. И спасибо, что не подвели. А про шутки — забыли. Но помните, что я тоже пошутить могу. Например, заклинание у меня есть, после которого человек неделю срет непрерывно. Выучил, а испытать не на ком…

— Хорошее заклинание! — Немного ненатурально рассмеялся казак: — Часовых таким снимать хорошо. Со спущенными портками.

Раздались неуверенные и не слишком искренние смешки. Ладно, вроде, резать его больше не собираются. Можно к раненному вернуться.

Подлатал кое-как. Самому не нравится. Но до донышка опустошать хранилище не рискнул. На хороший аурный щит энергии, все равно, не хватит, но если удирать придется, хотя бы спину им прикрыть получится.

Раненых все-таки усадили на коней, но рядом с каждым поехал более здоровый товарищ, чтобы поддержать, если что. Добычу свалили в общий мешок, и ее приторочил к своему седлу старшина.

— Потом поделим, — сказал он: — Тут много чего продать надо, и все в разную цену. Проще потом будет деньги поделить. Или вы, ваше благородие, чего себе выбрать хотите?

Петя внутренне поморщился. Так-то он с удовольствием взял бы себе оружие убитого им командира. Тем более, что по всем писаным и неписаным правилам мог на него претендовать. А там и пистоли неплохие, и клинки с камнями в навершиях рукоятей. Но еще раз испытывать казаков на жадность не рискнул. Магический камень взял, а остальное сам в общий котел предложил отправить. Лучше сколько-то деньгами потом получить, чем сейчас головой рисковать. И даже если ничего больше не получит, переживет. Деньги у него пока есть, тратить их на еду и постой не надо, и даже девушки у него нет, чтобы на местных шелках разоряться. А закупать что-либо дорогое для зельеварения на собственные средства он не собирался.

Но в разъезды с казаками лучше больше не попадать…

Кстати, убитых противников хоронить не стали. Зато частично раздели, не побрезговали. С командира так и вовсе все сняли, одежда на нем, вроде, дорогая оказалась. Ремни для крепления оружия сняли все, еще две кольчуги и трое жилетов, укрепленных металлическими пластинами. Даже пару сапог поновее прихватили. А похоронами пусть местные озаботятся. Или звери. Должны же они здесь быть. По слухам, даже тигры водятся, только редко на глаза попадаются.

Спорить Петя не стал. Неправильно это, но казаками он не командует (ха-ха, даже смешно!), а самому магу рыть могилы при наличии нижних чинов — себя не уважать. Да и, вообще, чем дольше он тут задерживается, тем больше шанс здесь остаться. Навсегда.

От сердца отлегло только тогда, когда на обратном пути им встретился отряд из пары десятков всадников во главе с одним из приказчиков Карташова. И с магом земли Микулиным в составе. Обниматься не кинулся, но с огромным облегчением включился в общий гвалт, предупреждая, что с ранеными надо осторожнее.

Сумки с золотом приказчик немедленно забрал себе, а Микулин еще и казаков на предмет сокрытия ценностей проверил. В тюк с добычей не полез, а вот десятка два небольших мешочков, вроде того, что и сам Петя когда-то зажал, изъял.

Приказчик даже ругаться не стал, только удовлетворенно покивал головой.

— Вот дурные люди, — закончив проверку Карп Прокопьевич пристроился рядом с Петей: — Знают же, что Карташов — мужик справедливый и не крохобор, а сами себе премию вдвое срезали. Тебя-то как, поучаствовать в воровстве не подбивали?

— Вроде, нет, — Петя вспомнил о своих переживаниях и все-таки решил немного казакам подгадить: — Хотя, вспоминая сейчас разговоры, намеки, наверное, делали. Только я не понял.

И решил уточнить после некоторой паузы:

— Еще долю от снятого с врагов обещали. Это как, законная добыча? Или тоже сдавать надо?

— Если отбирать то, что с боя взято, — рассмеялся маг: — у Карташова вся дружина разбежится. А казаки еще и сожгут что-нибудь на прощанье. Так что не переживай.

Некоторое время ехали молча. Потом Петя решился:

— Я в качестве своей доли камень взял. Он у главного в отряде чжурчжэней был. Магией фонит сильно. Я по нему и определил, где враги.

— Что за камень?

Петя, скрепя сердце, вытащил свою добычу.

— Ух ты! Алмаз. Повезло тебе, паря! Еще и магический. Лучший камень для целителя. Алмазы единственные камни, что жизнь накапливать могут. Хотя, нет. Кварцы для всех видов энергии подходят, но что накопители, что амулеты из них слабые получаются.

Петя, амулеты которого как раз и были из кварца, скромно промолчал.

— Для земли топазы идеально подходят, — продолжил Микулин: — Для огня рубины и сапфиры. Для воды — аквамарины и изумруды…

Потом подмигнул:

— Смотри, Неласову свой камень не показывай, отберет.

— А вы мне из него накопитель сделать сможете? — Наглеть, так наглеть…

— Могу, конечно, но недаром же. Сто рублей, и то только за то, что ты у нас герой. Как я понял, казаки тебя вперед выпустили, чтобы ты все пули на себя собрал? Не ожидал, что у тебя такой крепкий щит. Обычно у жизнюков он не очень.

— Щит у меня, можно сказать, эталонный получается, — Петя решил, что немного похвастаться будет к месту: — Новиков меня всему курсу в пример ставил.

И добавил:

— А, может, вас самого что из добычи заинтересует? Там с главаря кинжал и меч были с камнями в навершиях. У кинжала — желтый, у меча красный. Я в них магии не почувствовал, но я, кроме жизни, ничего и не ощущаю.

— Ну-ка, ну-ка, — Оживился Микулин и поискал взглядом старшину Нечипоренко, точнее притороченный к его седлу мешок: — А ведь и правда, какая-то магия имеется. Как это я сразу не заметил? Настроился на золото, а про камни не подумал. А почему сразу себе не забрал?

— Так я магии в них не почувствовал, — Сделал невинные глаза Петя: — Вот они в общий котел и отправились.

— Что же ты такой наивный? — Удивился маг: — Главаря ты убил? Значит, все с него — твоя добыча. Надули тебя казаки.

— Ну, что уж теперь делать, — Петя развел руками. Говорить о том, что его убить собирались, он не стал. Обещал молчать, значит, слово надо держать. Даже если его дал в таких обстоятельствах. Сам испугался, сам и виноват. Или, наоборот, мудро поступил?

— Надо будет Карташову сказать, чтобы он всю добычу сам выкупил. А вам потом деньгами выдал.

— Вот за это — спасибо! — Обрадовался Петя: — Если казаки сами продавать будут, могут цену честную и не назвать и, вообще, деньги прикарманить.

— Ерунда. Сочтемся. Я, пожалуй, себе эти твои кинжал с мечом стребую. Зря я, что ли, за вами вдогон поехал?

От чувства безопасности, настроение у Пети поднялось до великолепного. Хрен с ними, казаками и зажатой добычей. Главное, жив. С работой справился. С Микулиным отношения наладил. И теперь у него накопитель будет! Это же такая ценность. Какие там сто рублей? Они меньше, чем по тысяче не бывают. А тут ему такая удача привалила. Если же Карташов еще премию даст и за прочую добычу чего-нибудь добавит, то накопитель ему и вовсе бесплатно достанется.

От радостных мыслей даже голова полностью прошла. Или это «малая регенерация» окончательно подействовала?

Пользуясь благодушным настроением мага земли, рассказал ему о выданном напрокат походном наборе артефактора. И о том, что сам в дороге амулеты сделал. Заодно спросил, нельзя ли еще заготовками под амулеты разжиться? За деньги, естественно. Отказа не получил. Жизнь-то налаживается!

Возвращение на прииск особо триумфально обставлено не было. Тем более, что вернулась только их половина казачьего отряда. Искать другую половину полетел Шувалов.

Суетились приказчики, к кабинету Карташова выстроилась целая очередь, так как приглашал (или вызывал?) он к себе по одному. Микулин, кстати, первым проскочил.

Петя же оказался предоставлен самому себе. День клонился к вечеру, он очень устал, но надо было сделать еще два дела.

Прежде всего, нормально поесть. А то утром он толком не позавтракал (спросонья не особо хотелось), а вместо обеда дрался с чжурчжэнями и лечил раненых. В общем, надо было поужинать и, желательно, плотно.

Вторым же делом было решение хозяйственных вопросов. Палатка в качестве жилья его не то, чтобы вполне устраивала, но это можно было пережить. А вот в качестве лаборатории она никуда не годилась. И Петя отправился искать, кто тут главный по зданию конторы.

Поиски оказались не самыми простыми. Не сознавался никто. То есть понятно, что самый главный на прииске Карташов, но неужто он каждой комнатой лично распоряжается?

Похоже на то. Пришлось и Пете занять очередь в приемной. Точнее, сообщить секретарю (?) о своем желании видеть местного хозяина, после чего занять место на лавке. Принцип, по которому секретарь — сурового вида бородатый дядька лет сорока — запускал народ внутрь кабинета, остался Пете непонятен. Никаких видимых сигналов от Карташова к этому церберу не проходило.

Через полчаса ожидания из кабинета довольно улыбаясь вышел Микулин. Небрежно окинул взглядом скопившуюся очередь и заметил Петю.

— О, Петр Григорьевич! Как удачно, что ты здесь оказался!

И, подхватив молодого коллегу под руку, вернулся вместе с ним обратно в кабинет.

Кабинет был обставлен чрезвычайно просто. Куда проще, чем квартира второго командира погранотряда Малышенко. Мебель исключительно самодельная — стол, несколько лавок, шкаф. Впрочем, Карташов на своем прииске не жил. Насколько понял Петя, в основном, он в Дальнем обитал. А сюда приехал исключительно с целью наведения порядка.

Сейчас купец сидел не за столом, а на лавке у окна. А на столе была навалена куча всякого разного, в чем Петя с изумлением признал его с казаками трофеи.

При появлении магов неожиданно встал:

— О, Петр Григорьевич! — Голос купца неожиданно был приветлив и даже интимен, как будто они с молодым магом если не старые друзья, то хотя бы старые знакомцы: — Наслышан о ваших подвигах. Вот уж никак не ожидал найти в молодом целителе столь героическую личность!

Петя немного растерялся. Оно, конечно, всегда приятно, когда тебя хвалят. И благорасположение купца-миллионщика ему никак не помешает, но для первого разговора (а раньше, что здесь, что в поезде доводилось им только формально здороваться) как-то уж слишком резво.

Но Карташов продолжил в той же манере. Подошел к двери, чуть приоткрыл ее и кинул в щель, немного повысив голос:

— Архип Иванович! Распорядитесь-ка вы нам чайку подать. На три персоны. И пришлите кого-нибудь на столе прибраться. А то сесть некуда.

Как по волшебству, в комнату впорхнули две девушки. Или тетки? Определять возраст местных ульта на вид Петя пока не научился. Лица круглые, гладкие, глаза — щелочки, да еще нарумянены, и волосы платками укрыты. Может им быть, как двадцать, так и сорок лет. Вот если старше, там морщины проявляются, но у вошедших их не было заметно.

Тетки (все-таки пусть будут «тетками», раз никакого интереса, как объекты противоположного пола, они у Пети не вызвали) очень шустро сложили все вещи в мешок, но немного замешкались с оружием.

— Киньте все в шкаф пока, — Распорядился Карташов и пояснил, видимо, для Пети: — Сохраню на всякий случай. Вещи приметные, нездешние. Я тут с чжурчжэнями разные дела веду, могут пригодиться на переговорах предъявить.

После чего повернулся к Микулину:

— Вы, кстати, Карп Прокопьевич, кинжальчик свой тоже далеко не девайте. Он ваш, не претендую, — немедленно уточнил купец: — но, возможно, сюда в течение месяца господин Уясу Канцзун приедет, может пригодиться для разговора.

То есть Петину добычу уже частично оприходовали. Впрочем, ни на что другое он не рассчитывал. Интересно, а что с мечом?

Как будто услышав его мысли, Карташов пояснил:

— Меч, пожалуй, придется Шувалову отдать, если он сам ничего более интересного не добудет. Сами знаете, какой он.

— Да, — покивал Микулин: — Еще почувствует себя обделенным, а мне с ним тут еще почти два года работать.

И пояснил, отвечая на вопросительный взгляд Пети:

— А ты думал, такие люди, как Шувалов сюда навечно служить приезжают? Три года отработает и в столицу вернется. Это я — человек скромный, мне и тут хорошо, хотя, конечно, в Дальнем было бы лучше. Что скажете, Фрол Игнатьевич?

— Да говорили мы уже с вами, Карп Прокопьевич. Помню, — Карташов, вроде, и пообещал поддержку, но все-таки от прямого ответа ушел. Петя это заметил. Непросто тут у них все…

— Не расскажете, чем кинжал с мечом интересны оказались? — Петя решил включиться в беседу, вроде как, вполне естественным вопросом.

— Заклинания в них встроены, молодой человек, — Микулин не стал настаивать на более четком ответе и, похоже, сам был рад сменить тему: — Со встроенным накопителем, так что даже несколько раз без подзарядки использовать можно. Только вот, незадача. В кинжале энергия огня, он не просто вонзается, а прожигает. А в мече — энергия земли, многократно удар усиливает. Да только ни к чему мне меч. Это Шувалов может в драку полезть, а я — человек мирный. Я лучше в землю закопаю или на каменный шип насажу, чем мечом махать стану. А кинжальчик мне поможет собственный огонь немного усилить, слабоват он у меня. Так что придется мне графу нашему накопитель подзаряжать, пока он тут проживать будет. Ты ему, кстати, про кинжал не говори. Казаков-то он сам спрашивать не будет, не того полета птица, а с тобой, кто знает…

— Меня тоже не будет. Не нравлюсь ему я.

Во взгляде купца мелькнул легкий интерес. Ничего он сам спрашивать не стал, но, видимо, простимулировал этим Микулина на дальнейшие расспросы:

— Это я тоже заметил. Только не понимаю, что вы могли не поделить.

Петя на секунду задумался. Личные отношения они потому и личные, что других не касаются. Но, с другой стороны, на Анну он больше не претендует, так почему бы и не сказать. По оговоркам можно было понять, что отношение окружающих к Шувалову не самое благоприятное. А самому Пете хуже, все равно, не будет:

— Честно говоря, сам не понимаю. Он сейчас сюда с собой Анну Фролову привез, дочь аптекаря из Баяна. Пока он сам учился, вроде, у них любовь была. Потом его год не было. И за это время Анна с другими гуляла, в том числе и со мной.

Прозвучало не очень убедительно, о чем свидетельствовал хитрый взгляд мага земли. Петя зачем-то стал оправдываться:

— Да не было у меня с ней ничего. Погуляли по городскому саду несколько раз, и все. Я, правда, в аптеку несколько раз заходил, но там даже не с ней, а с ее отцом и дядей общался. По зельеварению.

— О! — Засмеялся Микулин: — Ты и влип! Уже с отцом переговоры вел…

— Да ей отец жениха из местных подобрал, — начал было Петя, но, наконец, сообразил, что ведет себя совершенно несолидно. И замолчал. В отличие от старших собеседников, которые откровенно посмеивались.

— Спасибо, Петр Григорьевич, — вступил в разговор Карташов: — Повеселили старика. Эх, молодость, молодость! Вы, главное, в голову не берите. Маг — зверушка ценная, целый соболь. Будут вам еще невесты и получше, чем эта аптекарша. Впрочем, за Анну эту тоже можете не переживать. Шувалов, понятно, на ней не женится и в столицу с собой не возьмет. Но не пропадет. Русских девушек у нас тут не хватает, за кого-нибудь замуж выскочит. В приличные дома ее конечно не примут, но мало ли всяких чиновников или офицеров, которым высокие чины уже не светят, а годы идут… Среди ссыльно-переселенцев тоже попадаются, кому в люди выбиться удается. Даже в купеческое сословие некоторые проходят. Так что найдутся женихи. Тем более что невестам-переселенкам из казны полтораста рубликов приданого дают. А может окончательно в куртизанки пойти. Тогда, глядишь, и побогаче покровителя найдет. Как-нибудь устроится.

Нельзя сказать, что разговор этот Пете был приятен, но переживал он уже больше из-за того, что растерялся. Лучше контроль надо иметь. Ведь при волевой магии у него контроль лучший на курсе, почему же в обычном разговоре поплыл?

К Петиной радости, те же тетки вновь появились в комнате — уже с двумя подносами. На одном стояли чашки и большой фарфоровый чайник, на другом, похоже, какие-то местные сладости. Очень вовремя.

На этом положительный эффект от чаепития закончился. Непринужденного разговора не получилось. Да и непонятно, зачем все это Карташову понадобилось. Показное радушие проявить?

Беседа, действительно, сменила тему, но не стала от этого более приятной. Купец попросил показать ему алмаз.

— Н-да, — глубокомысленно изрек Фрол Игнатьевич, внимательно осмотрев со всех сторон Петин трофей: — Неплохой камушек. Видно, что долго в воде был. Такое бывает. Довольно часто алмазы и золото вместе идут.

Последовала пауза. Петя напрягся, ожидая, что купец скажет, что река его, значит и алмаз его. Но не сказал. Наоборот подытожил:

— И вот, что интересно. Не в нашей речке, не в Улахе его нашли. И нашли недавно.

Как Карташов это определил, Петя спросить не решился. Может по тому, что «свою» реку уже сотню раз проверили, а, может, пыль какая на камне осталась. Или царапинки характерные. Непринципиально. Главное, камень отобрать не пытается. Или все впереди? Но это уже совсем беспредел будет. Не пойдет на такое купец, претендующий на право назваться справедливым. Просто до сих пор Пете, за исключением артефактора Трегубова, не встречались люди, которые бы ему добро делали. Наоборот, все хотели у него что-нибудь отобрать или хотя бы заставить его работать на себя.

На сей раз — обошлось. Купец алмаз вернул и выступил с неожиданнвм заявлением:

— Раз такое дело, господа маги, придется нам планы поменять. Я первоначально планировал ближайшие окрестности поподробнее исследовать, но теперь придется более дальнюю экспедицию организовать. Только разведать первоначально надо у местных, кто этот камень чжурчжэням принес, и где он хотя бы примерно его нашел. Вы как, Карп Прокопьевич, готовы потерпеть немного походную жизнь? В накладе не останетесь.

Видимо опыт сотрудничества у мага земли с купцом уже был, причем положительный, так что согласился он без особых колебаний. Только попросил решить вопрос с начальством в Ханке и с Шуваловым. Судя по реакции Карташова, большой проблемой тот это не счел.

— Ну и вас, Петр Григорьевич, я бы тоже попросил присоединиться. Помимо того, что целитель может понадобиться, ваша зоркость и везение на меня произвели впечатление. Вы этот алмаз за сколько почувствовали? За пол версты? Очень нам такое чутье пригодиться может в наших поисках.

— Тоже не обидите? — Решил вставить свои пять копеек в переговоры Петя.

— Не обижу, — согласился купец и, как будто спохватился: — Вам же и за сегодняшнюю героическую погоню награда положена. Сто рублей я прикажу Архипу вам выдать. И еще. Карп Прокопьевич сказал, что вы его просили из алмаза вам накопитель сделать? Сделает. За мой счет, не беспокойтесь. А также Кириллу Александровичу письмо напишу, чтобы вас наградой не обошли. Не каждый день целитель чуть ли не в рукопашную с врагом идет. И уж, тем более, трех противников побеждает.

Кирилл Александрович, это кто? Наверное, командир дивизиона. Или комендант? Как-то Пете до сих пор его имени слышать не доводилось. Надо запомнить.

Естественно, Петя не возражал и поблагодарил Карташова совершенно искренне.

Кажется, на этом можно было откланяться, но купец никуда не спешил. Ожидающие в приемной люди его мало волновали, а вот чай надо допить и сладости тоже все перепробовать.

Сладости, кстати, были необычные. В основном, из рисовой муки. А больше всего Пете понравились обычные яблоки, облитые расплавленным сахаром, что ли? Замечательная конфета получалась. Внутри кусочек печеного яблока, снаружи корочка карамели. Вкусно.

К тому же Петя, наконец, сумел и свои вопросы решить. Попросить запирающуюся комнату, можно небольшую, где бы он мог хранить свои походные наборы из Академии.

Тут все просто. Сказать Архипу, выделит.

Еще спросил, что с ранеными делать. В принципе, немного он их подлатал, насколько сил хватило. Дальше могут и сами поправиться при нормальном уходе. Но в строй вернутся еще нескоро. Можно их в госпиталь в Ханку отправить. Там их Неласов за день на ноги поставит. Но везти надо аккуратно, чтобы раны не разошлись.

Здесь купец ненадолго задумался. Но потом решил, что отправлять все-таки не стоит. Хлопотно, да и гарнизонный целитель дорого возьмет за лечение. В экспедицию идти еще не завтра, так что у Пети еще будет время за ними здесь проследить.

Не сказать, чтобы это решение Петю обрадовало. Ему энергия нужна, чтобы разряженные амулеты зарядить. Может с помощью Микулина еще несколько сделать. А возиться с казаками не хотелось совсем. Тем более, бесплатно. Ему никакого дополнительного гонорара предложено не было. Но спорить не стал. Как-нибудь справится.

Пока чаевничали, появился еще один персонаж. Шувалов. Шумный и самодовольный. Как оказалось, второй десяток казаков своих чжурчжэней тоже догнал, но был совсем не так удачлив. Побили их бандиты. Точнее, добивали к тому моменту, как Шувалов их нашел.

Бандитов он спалил, но и из казаков никто не уцелел. И что самое обидное, не весь отряд в заслоне стоял. Двое убежали. С золотом. У оставшихся никаких подозрительных сумок маг не обнаружил.

Попытался врагов догнать, изрядный кусок леса спалил, но никого не нашел. Разве что крестьяне какие-то под руку попались. Под горячую руку.

Карташов выслушал все это спокойно, хотя рассказ Шувалова был довольно долгим, не меньше получаса вещал. Купец эмоций не проявил. Петя ему даже посочувствовал. Очень хотел уйти сам, но не решился. Совсем уж демонстративно выйдет. Так что тоже сидел с каменным лицом.

Наконец Карташов спросил:

— Что, Петр Павлович, трофеев тоже никаких собрать не удалось?

— Какие трофеи. Остались какие-то оплавленные куски металла, но точно не золото. А остальное — пепел.

Петя поежился. А если бы Шувалов не Вознесенского послал, а полетел с ними с самого начала? Он, похоже, казаков вместе с чжурчжэнями сжег. А Петин аурный щит выдержал бы или нет? Проверять не хочется.

— Я к чему спросил? — Ласковым голосом пояснил Карташов: — Первый десяток более удачлив был. И догнали, и побили, и золото отобрали, и кое-какие трофеи привезли. Вот, от чистого сердца, примите этот меч. Он, правда, на магию земли завязан, но, думаю, найдется кому вам амулет в его рукояти подзаряжать. Зато рубит знатно. Лезвие укреплено, удар чуть ли не в десять раз усиливается. Врага в доспехах пополам перерубить можно.

Шувалов меч принял, повертел в руках. Кажется, остался доволен:

— Спасибо, Фрол Игнатьевич, занятная вещица. Не уверен, что мне пригодится, но родни у меня много, маги земли найдутся. Вы ведь не возражаете, если я этот меч кому-нибудь передарю.

Не похоже, что купцу понравилось такое отношение к его подарку, но протестовать он не стал. Молча кивнул, на чем тема была закрыта.

Далее поговорили о том, что Карташов решил экспедицию организовать и об участии в ней Микулина.

— Все-то вам золота не хватает, — вроде как пошутил Шувалов: — Поди уже девать деньги некуда, а вы все новые доходы ищете.

Но возражать против отъезда в экспедицию мага земли не стал.

— Я же вам уже обещал, что на месяц отпускаю. А будете ли вы на прииске сидеть или куда еще сунетесь, не так важно.

Про Петю все забыли, беседа велась минуя его, и он, наконец, решился попросить разрешения их покинуть и выйти к Архипу Ивановичу.

В приемной народу меньше не стало. Сидели на лавках вдоль стены со скучными лицами. Ясно, просители. Ну, бог им в помощь.

Архип посмотрел на Петю оценивающим взглядом, но к хозяину уточнять не сунулся. При упоминании ста рублей еще раз посмотрел оценивающе. Но потом все-таки отвел его куда-то в боковое помещение, отпер здоровенный несгораемый шкаф, в нем — небольшой ящик и достал пачку мятых купюр. Сто рублей рублями и трешками. Петя не поленился пересчитать.

Еще получил ключ от каморки, больше напоминающей кладовку. Окна не было, но был небольшой стол и при нем стул. Если лампу принести, может даже лаборатория получиться.

Чемоданы с оборудованием Петя сюда сразу и перенес. Две ходки пришлось делать, там ведь не только походные наборы артефактора и зельевара были, но и всякие там склянки и пакеты для упаковки образцов. Немного зелий и реагентов тоже имелось. Надо будет в этом хозяйстве разобраться и к экспедиции кое-чего подготовить. Надо бы много чего, да он мало что может и умеет. Но хоть какое-то подспорье будет.

Пока же Петя пересыпал в одну из пустых склянок найденное золото, плотно ее закрыл и сунул к реагентам и зельям. Оттуда какой только магией не фонит. Маловероятно, что Микулин его проверять придет, но так спокойнее. А мешочек сжечь надо.

Время уже было совсем позднее, но лечь спать Пете не дали. Вернулся единственный выживший из казаков. Пешком. С громадным ожогом во всю спину. Он, по его словам, через лес пробирался, хотел чжурчжэням в тыл зайти, когда на дороге и вокруг дикое пламя заполыхало. Геройствовать не стал, рванул вглубь леса, но потом его и там пожаром накрыло. Спасло, что к дереву прижался, но все равно, обгорел сильно. Дерево, кстати, тоже загорелось.

Ожоги — штука очень скверная. И с повреждениями такого размера люди не выживают. Если маг-целитель не спасет. Беда была в том, что заряженных амулетов у Пети не осталось, накопитель ему пока только обещан, а собственное хранилище успело заполниться только наполовину. Как раз на одно «малое исцеление», которого будет явно недостаточно.

В результате всю ночь сидел рядом с пострадавшим и лечил его волевой магией. В ход пошла не только накопленная энергия, но и вся, которую он за время работы успел поднабрать. Энергоканалы пришлось не только восстанавливать, но и новые выращивать. И все мази и эликсиры, которые могли помочь, извел. Но, вроде, процесс умирания организма удалось повернуть вспять.

Вот где теперь прикажете израсходованные зелья восстанавливать? Сам он большинство делать не умеет. У Неласова попросить? Надо надеяться, Карташов поймет важность закупки и раскошелится.

Пока лечил, рядом перебывали все знакомые Пете казаки, и, вообще, чуть ли не весь отряд. Что людям не спится? Но хотя бы не мешали. То есть несколько раз с ним пытались заговорить, но целитель-недоучка был настолько погружен в себя, что этого не замечал. А за плечо никто не тряс.

Уже утром, когда Петя, наконец, поплелся в свою палатку, не имея ни физических сил, ни магической энергии, его перехватил старшина Нечипоренко и спросил: «Как?». Ответом, что поправляться будет еще долго, но помереть, вроде, не должен, удовлетворился. Спасибо, правда, не сказал. Вот и пойми этих казаков.

Следующие дни (Петя не считал, но было их больше недели) прошли, можно сказать, спокойно.

Лечил казаков, но хранилище до донышка не вычерпывал. Обязательно один амулет в сутки заряжал. Хотя иногда для этого приходилось еще вечером медитировать, чтобы добрать необходимое количество энергии.

Наложил на казаков по «малой регенерации», но, в основном, волевую магию использовал. Долго по времени, зато удавалось хоть что-то сделать на тех крохах энергии, что он успел накопить. Так что дни были заняты, и уставал он страшно. Иногда ловил себя на мысли, а что, собственно, он так старается? Казаки эти ему отнюдь не друзья, достаточно было просто проверять, идет ли заживление, и вмешиваться только в случае крайней нужды. Немного подумав, нашел две причины.

Во-первых, он свою работу не таит, и то, что отдает лечению все силы, не халтурит, весь прииск знает. И отношение к нему даже простых рабочих стало уважительным. Знают об этом и те немногие начальники, которые могут быть полезны ему в качестве карьеры.

Во-вторых, такая интенсивная и при этом осмысленная работа оказалась хорошей тренировкой. Магическое зрение, кажется, еще немного улучшилось (хотя казалось, что лучше уже некуда). По ощущениям немного подрос и объем хранилища. Ну и большая практика в волевой магии тоже привела к тому, что чувствовал себя в ней Петя все более уверенно. Быстрее каналы соединял, быстрее новые отращивал и тратил на это все меньше энергии. В общем, реальная практика, которая дает профессиональный рост.

Была ли еще третья причина в том, что он просто любит доводить дело до конца и, вообще, ответственный работник, Петя так и не решил. Вроде, это тоже было стимулом, но стимулом слабым. Если бы сейчас его практика закончилась, сбежал бы он от недолеченных казаков со спокойным сердцем и чистой совестью. И в экспедиции о них тоже беспокоиться не будет. Но все-таки сам факт, что он делает свою работу хорошо, сердце грел.

За это время произошло только одно приятное событие. Его каморку посетил Микулин и таки сделал из алмаза накопитель. На Петином походном оборудовании. Получилось меньше, чем Петя ожидал, но, все равно, чтобы заполнить полученный объем, ему потребуется десять дней сливать всю энергию только в этот камень. Серьезное подспорье. Вот только когда накопитель заполнять? И чем? У него вся энергия на зарядку амулетов и лечение казаков уходит.

В качестве неожиданного и приятного подарка Карп Прокопьевич сделал для алмаза оправу. Видать, Карташов его, и вправду, хорошо так «не обидел». Из совсем небольшого золотого самородка, который принес сам! О наличии у него самого золота Петя промолчал.

Цепочки, правда, Карп Прокопьевич не делал, ограничился петелькой. Но, может, и к лучшему. Не надо чувствовать себя должником, а шнурок найти несложно. И шею он меньше трет.

Еще два раза за время ожидания отряд (дружина) Карташова срывался к расположенным неподалеку деревням, но обошлось без боев. А также без чжурчжэней и без золота. Наверное, окрестные крестьяне давно уже все в лесу прикопали. А радиус обнаружения у Микулина оказался совсем небольшой. Всего саженей двадцать. Петя сначала даже не поверил. А как же он со своей половиной версты? Ведь чувствует же! Правда, только магию. Людей сквозь деревья распознавать так далеко не получается. Хотя, похоже, за сотню саженей что-то начинает ощущать. Он что, особенный? Мысль приятная, но озвучивать ее не стоит.

Наконец, местные охотники были опрошены, и примерное место нахождения Петиного алмаза определено. И отмечено на карте с точностью «плюс-минус лапоть», как пошутил Микулин. Карта, кстати, тоже была очень приблизительная. Короткие сборы, и отряд двинулся куда-то на Северо-Запад. Сначала по тропам, которые здесь дорогами называют, а потом уже по звериным. Ехали, естественно, верхами. Никакие телеги с собой протащить было нереально.

Несмотря на такие дороги, шли довольно бойко. Карташов толкового проводника из местных нанял. Правда, вел он их отряд не к алмазным копям, а к какому-то известному (у аборигенов) отшельнику. Чуть не сто лет в самой глуши живет, с духами разговаривает, про все знает. И хижина его как раз в подозрительных местах расположена. Вроде, нашедший алмаз охотник как раз к этому шаману за чем-то ходил, по дороге и нашел.

Шаман на столетнего никак не тянул, от силы вдвое меньше, но был откровенно плох. Проводник и все бывшие в отряде Карташова ульта, вокруг него забегали, забыв о начальстве. Но купец воспринял это как должное. Более того, вызвал Петю и отправил к болящему — помощь оказывать.

— Вы уж постарайтесь, очень нужно, — напутствовал он его: — Раз уж нам так повезло, нельзя случай упускать.

— Странно, — подумал Петя: — Вообще-то этот мильонщик всегда свои эмоции хорошо прячет, а тут чуть ли не пританцовывает. Получается, если не справлюсь, все мои предыдущие труды насмарку пойдут? Несправедливо. Значит, надо справиться. Знать бы с чем.

Оказалось, частые приходы непрошеных гостей прогневали духов. И один из них шамана порвал. Судя по следам когтей, был он никак не меньше рыси. Хорошо хоть, что не тигром, тогда бы уже лечить некого было.

Раны были скверные, но, как ни странно, чистые. Похоже, в целебных травах шаман не хуже преподавателей Академии разбирался и всяких там эликсиров имел куда больший запас, чем Неласов Пете из Ханки прислал. К тому же был чрезвычайно живуч, раз сам себя лечить умудрялся. Но от помощи отказываться не стал, хотя, по-видимому, ждал от целителя больших возможностей.

Но тут Петя сразу предупредил, что он только ученик и в силу не вошел, но стараться очень будет. Разговаривать, правда, с шаманом было непросто. Русского языка он не знал. Пришлось одного из местных ульта толмачом назначить. Тот был ужасно горд поручением, но сам по-русски говорил из серии «твоя-моя понимай». Вот и у Пети после недели такого общения тоже проблемы с падежами и склонениями начались.

Впрочем, основные беседы вел не он, а Карташов, который лично сидел рядом почти все это время и развлекал шамана разговорами. Ну как, «развлекал». Странная у шамана была манера речи, но купец очень ловко к ней подстроился. Между фразами были интервалы, иногда по десять минут, но нить беседы не терялась. Хотя, какая «нить». Разговоры были ни о чем. О жизни, о лесе, о погоде, о мудрых духах и коварных людях, о хороших людях и злобных зверях и, наоборот, о благородных зверях и плохих людях. О делах ни слова не было сказано. Но оба, похоже были довольны. Особенно на фоне того, что определенные успехи в целительстве у Пети все-таки были.

«Дух» довольно сильно подрал шаману плечи, но, главное, нехорошо провел когтями по лицу, оставив почему-то три глубокие борозды. А зашить себя сам шаман не сумел. Или не умел в принципе. В результате правая бровь у него наползла на глаз. Глаз тоже был поврежден, но, к счастью, не вытек. Зато оказался полностью закрыт. Нос был рассечен кровавой бороздой на две части, так что, похоже, дышать (когда сможет) стал бы через новое отверстие. Губы и подбородок тоже были перепаханы и изуродованы. В общем, красавцем шаман стал писаным. Только духов пугать. Странно, что ульта не разбегаются. Прочие члены отряда старались в его сторону не смотреть, а случайно глянув, начинали истово креститься.

Да, так как в хижине было довольно темно и душно, сидели они на свежем воздухе. И, кстати, никакие мошки им не докучали. Видимо, из-за шамана. Наверное, каким-нибудь зельем пользуется, рецепт которого Пете очень хотелось бы узнать.

Пока шло лечение, отряд разбил лагерь неподалеку, благо рядом с хижиной нашелся ручей и довольно ровная и сухая поляна. Каждый день пара групп по десять человек отправлялась исследовать окрестности (меньшим составом боялись), остальные оставались на хозяйстве, так что от каких-либо бытовых проблем Петя был избавлен. Но особых успехов, судя по всему, не было. Пете об этом никто не докладывал, но оживление он бы наверняка заметил.

Лечение же шло обычным порядком. Сначала в дело пошли все амулеты с «малым исцелением» и «малой регенерацией». Это позволило окончательно закрыть все раны. А дальше Петя уже волевой магией стал пытаться сделать не такими жуткими на вид образовавшиеся шрамы.

Работа уже была, можно сказать, привычной. Трудной, кропотливой, муторной. И долгой. Но что-то получалось. Вкупе с ежедневно накладываемой «малой регенерацией» шрамы понемногу выравнивались, и на третий день глаз частично приоткрылся. На пятый уже нормально смотрел, только бровь над ним излишне нависала. Губы тоже ровными не стали, но уже не были рассеченными. Глядишь, за месяц и полностью все убрать удалось бы.

К счастью, подобного результата шаман от него не требовал. Наоборот, совсем убрать отметину духа — значит проявить к нему неуважение. Так что Петя от работы был отстранен.

— Человека молодой, — вещал толмач: — На одном месте сиди скучно. Ты вон туда гуляй.

Шаман задал рукой направление лично.

— Там река есть, гора есть, вот там и гуляй. Силы набирай.

Собрали Петю моментально. Карташов его буквально выпихнул из лагеря в сопровождении собственного приказчика (не Архипа Ивановича, тот на прииске остался, а другого) и полудюжины каких-то местных охотников. Знакомые казаки, правда, тоже изъявили желание примкнуть, но их оставили в лагере. Похоже, доверия они не вызывали не только у Пети.

Приказчик — Матвей Яковлевич — оказался из староверов, общины которых на Дальнем Востоке не редкость. К Пете не лез, но к своим обязанностям относился на редкость дотошно. И, кажется, совершенно замучил едущих с ними ульта. Лагерь ежедневно разбивался, хотя палатки ставились только для самого Матвея и Пети. Еда готовилась по расписанию, а караулы выставлялись круглосуточно, причем приказчик не ленился проверять, все ли в порядке ночью. Может, конечно, просто до ветра вставал, лет ему было около пятидесяти, так что вполне возможно, что это была естественная потребность. Но ведь не просто в кусты ходил, но и проверял, и отчитывал. На третий день все ульта совсем плохо по-русски понимать стали.

До реки (скорее, речки, спортсмен бы перепрыгнул) доехали без проблем. Разбили лагерь. Теперь, похоже, постоянный. Сам Матвей Яковлевич стал вдоль берега ходить с тазом, золотинки искал. А Петя, периодически переходя на магическое зрение, исследовал окрестности. И почти сразу обнаружил источник магии на склоне ближайшей каменистой сопки, склон которой как раз и подмыла река, превратив в берег. Интересно, это та гора, которую имел в виду шаман?

А вот дальше стало непонятно, что делать. Источник довольно сильный, но где-то в глубине. Самим прорубаться?

Приказчик написал письмо и отрядил двоих ульта его немедленно доставить в лагерь Карташову. Место пометили, хотя Петя его и так не перепутал бы. Магия-то никуда не девалась, издалека заметна.

После чего Петя тоже стал вдоль речки перемещаться. Отойдя на пару верст еще один источник. И тоже, можно сказать, на берегу. Матвей очень взволновался.

А вот с золотом дела обстояли не очень хорошо. То есть несколько золотинок они вдвоем намыли. Ульта предпочитали окрестности на глаз исследовать, за тазы не брались. А Пете интересно было. Но такое количество для промышленной разработки было недостаточно. Это так Матвей Яковлевич сказал. Бедняга разрывался меду желанием перенести место лагеря, чтобы и в других местах золото поискать, и необходимостью стеречь Петины находки. Он, кстати, убедившись в бесполезности (как он решил) ульта для геологических изысканий организовал из них два поста в обнаруженных Петей местах. Чтобы на них никто больше не покусился.

Никто и не покушался. Если не считать приходивших на водопой животных. Один раз Петя даже леопарда встретил. Оказывается, здесь и такие кошки есть. Обнаглел до того (Петя, а не леопард), что укрывшись аурным щитом, пошел знакомиться. Зверь обалдел и подпустил к себе близко. Было бы кому шкуру подарить, наверное, стал бы стрелять. А так только покрутил в руке свой пистоль и протянул руку, собираясь чуть ли не погладить. Здоровый кот решил не связываться и моментально исчез в кустах да так, что и следа не осталось. Это если магическим зрением не смотреть. Но, все равно, раз не хочет дружить, зачем гоняться…

А потом приехал еще десяток во главе с Микулиным. И сразу же отправился проверять, что там Петя углядел.

С магом земли все оказалось интересно и неинтересно одновременно. Он просто сел на землю (каменистый склон сопки), положил на нее руки, и через некоторое время на поверхность буквально всплыло каменное яйцо.

— Друза, — наконец пояснил Карп Прокопьевич, демонстративно вытирая рукавом пот со лба: — Похоже, аметистовая. Что же ты, Петя, сразу алмазов-то не нашел?

И засмеялся.