Глава 13 · Дорога на Запад

Суматошные два дня, наконец, закончились, и Петя смог расслабиться в купе. Снова первый класс взял, так что определенный комфорт ему гарантирован.

Орден свой, в просторечии называемый «клюквой», он получил буквально перед отходом поезда. Но получил. Странный орден. Необычный. С одной стороны, самый младший среди всего немаленького списка орденов, в другой, присуждается только за боевые заслуги, и получить его молодому офицеру очень престижно. Он и выглядит необычно — покрытый эмалью небольшой кружок, на которой нитками перегородок выделен крест. Но цвет эмали у креста и фона — одинаковый. Красный. Издалека — как капля крови. (Или ягода клюквы.) Носится он тоже необычно, не на груди, а на эфесе оружия. Пете теперь, что ли, на торжественных построениях шашку цеплять надо будет? Целитель с шашкой! Но, все равно, очень приятно. И даже денег не жалко. Орден — это уже заметный шаг по карьерной лестнице.

К тому же Чумейкин просветил Петю, что к ордену еще и дополнительный пенсион полагается. Сорок рублей в год. Потраченные триста рублей за восемь лет отобьются.

Вот с Георгиевским крестом (тоже четвертой степени) ситуация менее понятная. Унтер-офицеру жалование должно на треть увеличиться. Но у него не жалование, а стипендия. И не унтер он, а кадет. Как Академию закончит, офицером станет. Могут и вовсе дополнительных денег не дать. Но попытаться получить надо будет. Лишние тридцать три рубля в месяц лишними не будут. Так или иначе, завидовать все будут однозначно. Кавалер орденов! Звучит. Надо будет Левашова специально за назначение на практику поблагодарить. Пусть порадуется!

В купе никого постороннего не было, так что Петя позволил себе похихикать не про себя, а вслух.

От Чумейкина он вернулся слегка контуженым от собственного транжирства. Но довольным. И с пониманием того, что умению давать взятки тоже учиться надо. На самом деле — очень полезное умение. Особенно для таких, как он, чье происхождение никак не позволяет рассчитывать на особое или хотя бы уважительное отношение. Одним талантом карьеру не сделаешь. То есть, конечно, целитель первого разряда будет генералом, только где он и где первый разряд? Да что там первый. Его предел мечтаний — пятый. К зрелым годам. Академию, дай бог, шестым закончить. Оно, конечно, тоже «ваше высокоблагородие», но поручик гвардии или армейский майор — чин небольшой. Для молодого человека — очень неплохо, но вот встретить старость подполковником — не впечатляет. Надо свои способности в магическом зрении и волевой магии максимально использовать. И здесь умение заводить связи очень понадобится.

Видимо, все еще пребывая в заведенном состоянии, на очередной вопрос очередного дежурного о девочках, неожиданно для самого себя спросил:

— Сколько?

Оказалось, три рубля за час или пять за ночь. Петя решил ограничиться часом. Даже не столько из соображений экономии (какая тут экономия), а оттого что чувствовал себя неловко. Не было у него опыта общения с продажными женщинами. Если честно, с другими тоже не было. Имелись только небольшие теоретические знания. Самого общего плана, так как не брать на веру все, о чем говорили между собой старшие приказчики в лавке Куделина о женщинах, здравого смысла у него хватало.

— Вы бы, ваше благородие, ужин в номер заказали, — благожелательно посоветовал дежурный.

Петя не возражал. Его, неожиданно, накрыло. Наверное, так с очень многими мальчишками бывает в их первый раз, только они никогда в этом потом не сознаются.

Вроде, и умение трезво рассуждать не пропало, понимает, что ничего такого особенного впереди не ждет, и за все заплачено, так что претензий гарантированно не будет. А он уже в серьезных передрягах бывал. В него стреляли, могли убить. Сам стрелял и убивал. Ведь почти спокойно все это пережил. И вел себя достойно. А тут в ожидании какой-то проститутки он как будто весь в густом тумане, в котором гулко стучит его собственное сердце, глуша все остальные звуки. Не частит, не выпрыгивает из груди, а просто стучит. Но так громко…

Петя отчаянно пытался взять себя в руки. Он же маг жизни, в конце концов! Может и здоровье подправить и заклинание «недопущение беременности» знает.

Возможно, внешне ему это удалось (хотелось бы верить), разве некоторая заторможенность осталась. Но когда пришедшая в номер девушка взяла инициативу в свои руки, бороться с этим он не смог.

Девушка была молодой, но не совсем, чтобы юной. И уж совсем не девушкой. В смысле, не девственницей. Круглолицая, с крепкой фигурой, волосами неопределенного цвета, в общем, самая обычная. Среди крестьянок средней полосы таких много.

— О, а вы совсем еще молоденький, — констатировала она: — Но уже герой.

Это она китель заметила, который Петя успел снять, но так никуда и не убрал.

На самом деле все прошло, можно сказать, хорошо. Для первого раза так даже почти отлично.

Девушка очень по-деловому расставила на небольшом столе, бывшем в номере, тарелки с едой. Сама же почти все и съела, так как Пете кусок в горло не лез, к тому же он был занят рассказом о своих стычках с чжурчжэнями, объясняя, откуда у него Георгий. Надо будет над историей еще поработать (но это он смог только потом, на ясную голову, осознать).

В дальнейшем девушка инициативу из своих рук так и не выпустила. После часа еды и разговоров сама пересадила Петю на кровать, сама разделась до сорочки, легла рядом.

А Петю опять заколотило. Не полностью опозорился он исключительно благодаря магии и накопителю, который у него теперь все время висел на груди. Так что с помощью «малого исцеления» ему удался третий заход за пятнадцать минут, который и был более или менее успешным. Про первые два лучше не вспоминать.

Оплаченный час давно прошел и он, хоть и не без колебаний, вручил девушке пятирублевую ассигнацию.

— И то верно, — сказала она: — Хоть высплюсь нормально.

В результате Петя вместо трех рублей потратил десять (девушка успела утром заказать в номер завтрак и опять больше половины съела сама) и получил далеко неоднозначные впечатления. Но уже после того, как девушка ушла, подумал и решил особо себя не ругать. Главное, опыт он приобрел. Убедился, что на самом деле ничего «в этом» такого сложного нет. В следующий раз уже будет действовать гораздо увереннее. Только будет следующий раз уже не здесь. Снова приглашать эту девушку ему совсем не хотелось. Ее подружек тоже. Небось, кости ему хорошо перемоют. Хорошо хоть успел на нее перед уходом «недопущение беременности» наложить. И даже на «малое исцеление» расщедрился. Хотя она, похоже, и так себя неплохо чувствовала.

На себя «малое исцеление» тоже наложил. Два раза. На всякий случай. Теперь можно быть уверенным, что никакой заразы не подцепил.

И все. Хватит об этом!

До полудня Петя медитировал, восстанавливая энергию в хранилище и просто успокаивая собственные нервы. Первое удалось полностью, второе — относительно.

Добрался до губернского дома. Только забыл, что сегодня выходной случился, в своих походах он счет дням недели совсем потерял. Но нарождающуюся панику успокоил дежурный чиновник. Один на все присутствие, но совсем без присмотра здание и народ тут не оставляли. Вот через него Чумейкин и передал, что Петиным делом занимаются. И завтра все будет готово. До отхода поезда все получить успеет.

Про выходной Петя забыл, но чего-то такого ожидал. Завтра, так завтра, ничего страшного. Он даже был готов ради такого дела следующим поездом ехать, не убили бы его в Академии за опоздание, но теперь со спокойной душой вернулся на вокзал и купил, наконец, билет. В первый класс. Опять траты, но уж больно путь долгий, больше недели. В конце концов, кавалеру орденов ехать в общем вагоне просто неприлично.

Что дальше делать? Можно было бы посетить цирк или зоосад. Или и то, и другое. А вечером в театр сходить. Когда он еще столько всего развлекательного посмотреть сможет? В Баяне ничего такого нет. Вместо цирка — заезжие скоморохи, а в качестве зоосада — зверинец в Академии. Хотя, вроде, в Доме собраний иногда любительские спектакли ставили. Только его туда раньше не приглашали. А здесь — настоящий театр есть, заманчиво звучит…

Но Петя взял себя в руки и зашел на почту. Надо Сула-Петровским о себе напомнить.

В гости он приглашен не был, да и не знали в семье прокурора, когда он в Дальнем будет. В таком случае напрашиваться на прием не принято. Достаточно визитную карточку в прихожей оставить.

Визитных карточек у Пети не было, но он купил за три копейки почтовую. С рисунком симпатичного пупса в гимназической форме и с ранцем за плечами. Видимо, к началу учебного года напечатали.

Там же, на почте, небольшой текст написал, воспользовавшись казенным пером. Что, мол, кадет-целитель Петр Григорьевич Птахин, возвращаясь с практики в Академию и будучи проездом в Дальнем, пользуется случаем выразить свое глубочайшее почтение и передать наилучшие пожелания. Число, подпись. Даже без клякс обошелся.

Открытку можно было прямо здесь же, на почте, и отправить. Внутри города доставка быстро работает, к обеду получат. Но Петя все-таки решил занести лично. Во-первых, младшим по положению именно так и положено делать, а во-вторых, не стоит пренебрегать шансом личной встречи. Небольшим, надолго застревать в прихожей неприлично, но если у хозяев есть к гостю интерес, они могут успеть его пригласить.

Прокурорский дом оказался довольно симпатичным особнячком, но никак не дворцом. Пожалуй, аптека Фроловых в Баяне побольше будет. Но там, главное, торговля, а здесь — жилье. Аккуратный чистенький двухэтажный домик с крохотным палисадником между домом и набережной и маленьким садом на задах дома. Этакая небольшая городская усадьба.

В прихожей обнаружился уже знакомый Пете Прохор, который принял открытку и небрежно положил ее в ящичек, стоявший на небольшом столике в углу. И столик, и ящик были украшены резьбой и изготовлены явно не из простого дерева. Судя по всему, кто-то из хозяев (скорее всего — хозяйка) любит все некрупное, но изящное. «А сама-то она дама немаленькая» — вспомнил Петя.

К сожалению, продолжения его визит не имел. Прохор, не переходя на грубость, но довольно решительно его выпроводил. Вот ведь! Невзлюбил он Петю, хотя, тот ему повода, вроде, не давал. К хозяевам приревновал? Или к хозяйке?

Ну, не вышло повидать, так не вышло. Письмом отметился, вежливость проявил, в гостиницу возвращаться не хочется, лучше город спокойно посмотреть. Тем более, что погода хорошая. Немного жарковато, но на набережной это почти не чувствовалось, сказывались близость реки и легкий ветерок.

Петя шел вдоль ряда дворянских особняков, с интересом их разглядывая. Так и дошел до порта. Причалы далеко вдавались в реку, а вдоль них, как мозаика, сплошным ковром покрывали водную поверхность лодки, корабли и кораблики самого разного вида. Интересно, но в кораблях Петя совсем ничего не понимал и плыть никуда не собирался. Так что он повернул в сторону и отправился к зоосаду. В гостинице он успел узнать, что там были выставлены исключительно дикие животные Дальнего Востока. Надо же посмотреть, с кем ему повезло не встретиться.

Зоосад оказался отнюдь не садом, а огороженной каменистой сопкой, разделенной металлической сеткой на неправильной формы участки. И дорожки-тропинки между ними.

Гривенник за вход Петя отдал совершенно спокойно (привык уже деньгами сорить, когда отвыкать начнет?) и пошел вдоль вольеров.

Тигр. Спокойно лежит на плоской крыше собственного деревянного домика и лениво покусывает зажатую между передних лап четвертинку коровьей туши. На публику внимания не обращает, хотя несколько мелких детей буквально прилипли к сетке ограждения. Вообще-то нет уверенности, что если бы тигр захотел, он не смог бы перелезть через это ограждение. Только смысла не видит. Где еще так кормить будут.

Или там какая-нибудь магия наложена? Наверное. Больно уж беззаботно взрослые на своих детей смотрят.

А вот медведь к самой сетке подошел и еще на задние лапы встал. Какой же он громадный! А когти? У Пети пальцы чуть не вдвое короче.

Медведей и тигров было несколько, еще имелся леопард и много всякого зверья помельче. Но тоже, в большинстве своем, опасного. Видимо держать каких-нибудь копытных вблизи такого количества хищников вредно для их нервов.

В том, что опасными могут быть и самого обычного вида коты, Петя понял по поведению служителя, пришедшего их кормить. Тот сначала бросил пару рыб вглубь вольера, а когда все зверьки урча и шипя устроили вокруг них кучу-малу, бегом подбежал к корыту, высыпал в него остальных рыб из ведра и также бегом вернулся к калитке. Которую потом тщательно запер.

Странно. Зверьки не выглядели грозными, хотя явно обладали скверным характером. Но если руки-ноги когтями исполосуют, приятного тоже мало.

Волки, вроде, вели себя прилично. Более или менее равномерно распределились по отгороженной им площади и, вроде как, охотно демонстрировали себя публике. Агрессии не проявляли, скорее, любопытство.

Только вот у одного из них, находившегося совсем недалеко от сетки было разорвано плечо. Странно так разорвано. Петя такого ни разу раньше не видел. Впрочем, он с животными дела почти не имел. Разве что в зверинце Академии. Но хотел бы он посмотреть на того, кто бы смог грифону или мантикоре шкуру повредить!

А у этого волка на шкуре был разрез ладони в две-три длиной. И сквозь него торчало голое плечо. Или как назвать то розовое мясо, точь в точь, как у той четверти туши, что тигр ел. Только на той шкуры не было вообще.

Кровь из прорехи не текла, но вид был жутковатый.

— Иди-ка ты ко мне, — Неожиданно для себя обратился Петя к волку, подбираясь к самой сетке.

Для начала — «малое исцеление». Рану не зарастит, но хотя бы продезинфицирует. Потом — волевая магия. Пете уже не надо было накладывать руки непосредственно на больное место, манипуляторы из его ауры вытягивались уже чуть ли не на сажень. Правда работать на расстоянии более аршина ему было тяжело, и энергии тратилось много больше, но волк как будто почувствовал, что его лечить собираются, и подошел совсем близко.

Где-то на полчаса Петя завис. Эх, если бы швы наложить, все гораздо проще было бы. Но нитки с иголкой у Пети с собой не было, да и не смог бы он шить сквозь сетку.

Но основные энергетические линии в поврежденном месте ему удалось восстановить. Рана не совсем закрылась, но прореха стала заметно меньше. Теперь — «малая регенерация», и:

— Смотри, больше в драки не лезь, пока не заживет, — Строго сказал он волку: — И вообще, побереги плечо.

Неизвестно, понял ли его волк, но ребетня, которая, оказывается собралась вокруг, была в восторге:

— Дядя волка лечил! — Звучал разноголосый хор.

Впрочем, называли его и «дядей», и «господином», и «целителем» (хоть кто-то правильно назвал!), и даже «доктором Мазь-Перемазь». Кажется, был такой персонаж в детском иллюстрированном журнале.

Подошел и более солидный господин, видимо, один из родителей, представился коллежским советником Давыдовым Алексеем Леонидовичем. Солидный чин. Еще не генерал, но близко. Шестой класс. Не меньше, чем начальник отделения в каком-нибудь местном учреждении или министерстве, а то и его начальник. Потому и подошел, наверное. Чувствует себя в праве незнакомых людей на улице останавливать.

Петя со всем почтением поклонился в ответ.

— Заинтересовали вы меня, молодой господин, — благодушно улыбаясь произнес Алексей Леонидович: — Мундир на вас какой-то странный, но с крестом святого Георгия. А сами волка лечите. Целитель, стало быть?

— Кадет Академии в Баяне, ваше высокопревосходительство. Проходил летнюю практику в Ханке, сейчас обратно возвращаюсь.

Видимо, в провинциальном городе, даже столице губернии, не так много новостей, и господин коллежский советник оживился:

— А поведайте-ка вы нам вашу историю! — Попросил он, но так, что отказаться было бы сложно. Впрочем, Петя этого делать не собирался.

Оказалось что господин Давыдов выгуливал в выходной день в зоосаде своих двоих отпрысков — мальчика лет десяти и девочку лет семи-восьми. Не один, конечно. В сопровождении гувернера и служанки супруги. Сама же супруга куда-то по своим женским делам убыла.

— Посплетничать с подругами, — заговорщицким тоном сообщил Алексей Леонидович: — Теперь завидовать будет!

Уселись в расположенном перед входом в зоосад кафе, взяли, действительно, кофе. С бисквитами. Детям еще мороженое досталось.

А дальше Петя говорил почти без перерыва все три часа. Алексей Леонидович устроил ему форменный допрос. А ведь такой милый, улыбчивый человек. Явно довольный собой и жизнью. Еще нестарый, но того типа, чей возраст определить затруднительно. Может быть как тридцать, так и сорок пять. Судя по детям, ближе к сорока. Среднего роста, слегка полноват, но не толст, с кустистыми бровями и роскошными бакенбардами. Одет в хорошо пошитый гражданский костюм. И должность у него оказалась тоже хорошая — главный таможенник порта. Петя ему даже позавидовал. Впрочем, у него — другой путь.

Выпытано было все. И как сюда вместе с Сула-Петровскими ехал, с которыми Давыдов ожидаемо оказался очень хорошо знаком. И то, что Прохор Петю дальше прихожей не пустил, Алексея Леонидовича очень порадовало:

— Будут теперь ваши истории в пересказе моей супруги слушать!

Карташова он также прекрасно знал:

— Очень успешный делец, нигде своего не упустит. И вас хотел к себе прибрать, пока цена не выросла. Но вы правильно сделали, что взяли время на размышление. Пусть и он подумает. Ему полезно. Да и в Дальнем вы вполне неплохо могли бы устроиться. Так-то у нас целитель есть, Сергей Сергеевич Иванов, возможно, слыхали. Хороший целитель, четвертого разряда. Губернскому городу, конечно, лучше бы третьего разряда иметь, но, может, еще дорастет. Но и ваши таланты здесь были бы востребованы. И два целителя в городе лучше соответствовали бы его статусу.

Неожиданно пригодился и давешний опыт общения с проституткой. Про схватки с чжурчжэнями Петя рассказывал уже не запинаясь и припомнив (и присочинив) куда больше подробностей. Тут даже гувернер со служанкой заслушались, а дети так и вовсе усидеть не могли и периодически перебивали его возгласами и вопросами.

— Нет, пистоль в номере остался, — Разочаровал молодежь Петя: — Ходить с оружием по мирному городу как-то неправильно. Я и шашку там же оставил, хотя похвастаться темляком, честно скажу, хотелось.

— Вот, Николаша, — Назидательным тоном обратился к сыну Давыдов: — И среди целителей храбрецы бывают. Помни, но не завидуй. Ты до орденов тоже дорастешь.

— У меня Владимир с мечами будет! — важно объявил мальчик.

— Обязательно. Но сначала до Станислава дорасти, — засмеялся отец.

Про Академию Петю тоже расспросил. Явно материал для будущих разговоров набирал. Но был очень благожелателен. Кстати, сообщил, что от их губернии тоже кто-то в Академию едет, но он только краем уха об этом слышал. Этим опричник занимался.

В целом же, хорошо поговорили. На прощанье Алексей Леонидович вручил Пете свою визитку и взял обещание, что тот к нему обязательно зайдет, когда в следующий раз в Дальнем будет. На самом деле, это никого ни к чему не обязывало, но еще один маленький шаг на пути к признанию Петя сделал.

Целительские умения даже не пришлось демонстрировать. Прыщей, в силу возраста, у детей пока не было, а без синяков и ссадин они сегодня обошлись. Но для закрепления хорошего впечатления Петя даже отцепил от своей цепочки одну «лечилку» и подарил Давыдову. Может, и зря. Тот даже не знал, что это такое. Зато гувернер и служанка явно были в курсе, только девушка оказалась шустрее и схватила первой. Таможенник взирал на это с довольной улыбкой и напомнил не забыть отчитаться перед супругой. Предложил Пете денег, но тот не взял. В аптеке такие по десять рублей продаются (или это только в Баяне?), а ему так и вовсе бесплатно достались. Он уже решил, что после появления накопителя амулеты ему уже не так нужны. Если что, еще себе сделает. А так есть надежда, что память о нем дольше останется.

Перекус в кафе был так себе, но прошедшая беседа заразила Петю энтузиазмом. Будущее стало казаться близким и успешным, а Дальний вполне себе привлекательным местом.

В результате в гостиницу он не вернулся, а продолжил блуждания по городу. Которые закончились тем, что поел он в ресторанчике рядом с театром, а потом и пьесу смотреть отправился. Какой-то водевиль, вроде как, из восточной жизни. С песнями и плясками.

История была неожиданной, что ли? Какая-то капризная принцесса загадывала очередному жениху три загадки, и если тот ошибался в ответе хотя бы на одну из них, его казнили. Странно, но поток желающих не иссякал. Петя не понял. Тем более, что принцесса ему особенной красавицей не показалась. Еще и накрашена так, что лица почти не видно. Разве что голос непривычного тембра.

И вообще. Петя помнил из разговоров приказчиков, что водевиль — это нечто веселое. А что смешного в том, что очередного претендента полдюжины мало одетых бугаев, танцуя, казнить ведут. И почему их «евнухами» называют? Вон, сквозь трико причиндалы выпирают.

Вот то, что служанки принцессы тоже танцевали и тоже были мало одеты, Пете понравилось больше. Даже жалко, что он завтра уезжает. Хотя, не время ему еще по театрам с барышнями знакомиться. Вот закончит Академию, встанет на ноги… И будет он тогда, скорее всего, женатым человеком, которому на всяких там танцовщиц смотреть не захочется. Или захочется?

Закончилось все хорошо. Очередной жених все загадки разгадал, но видя, как расстроилась принцесса, предложил ей самой уже его загадку разгадать. Та с заданием справилась, и поженились они уже по любви. После чего принцесса стала его любимой третьей женой в гареме. И все ее служанки туда же пошли. То-то она счастлива была.

В общем, возвращаясь в гостиницу Петя думал о том, хотел бы он иметь гарем? Решил, что, пожалуй, нет. Хлопотно, и мира в семье никогда не будет. Ну его. Даже хорошо, что ему еще два года жениться нельзя.

В гостинице его неожиданно ждала визитка Сула-Петровской с приглашением зайти уже прошедшим вечером. Надо будет зайти на почту, еще открытку написать и послать. С извинениями, что на месте его не было, так что получил приглашение слишком поздно. Идею нанести визит утром сразу отбросил. Только к Чумейкину. И ждать до победного, пока орден не получит. А там уже и на поезд пора будет. Ему еще грузчиков нанимать, чтобы багаж в вагон доставить. Надо надеяться, что это можно прямо из гостиницы сделать.

* * *

В поезд Петя загрузился чуть ли не самым последним. Но успел. При полном параде примчался и при оружии, хорошо, в вагон пустили без придирок. И сидел теперь, слушая стук колес, поглаживая эфес шашки и любуясь на повешенный напротив китель с Георгиевским крестом на груди.

Кавалер, однако. Дважды кавалер.

До следующего крупного города поезд шел больше суток с двумя короткими остановками вечером и утром. Петя их использовал для отправления естественных нужд и закупки свежей еды. Пироги, калачи, свежие булки, соленую рыбу и икру, орехи и ягоды к поезду подносили местные жители. А вот те же яблоки были только в начале пути. Климат резко континентальный, летом арбузы вызревают, а зимой привычные плодовые деревья вымерзают. Хорошо, что практика летом проходила.

Еще Петя водой запасался. Теперь он небольшим чайником со спиртовкой обзавелся, так что кипяток на станциях ему уже не был так необходим. А вино в буфетах его не интересовало. Энергоканалы — не кровеносные сосуды, от алкоголя не расширяются. А вот контроль ухудшается. Так что магам лучше не пить. Прямого запрета нет, все мы — люди, и обстоятельства бывают разными. Но если для Пети из лавки вино было недостижимо по деньгам, то в Академии у него приоритеты сменились.

Весь вечер первого дня пути Петя просто отдыхал. Медитировал, конечно, но ничего больше. А утром следующего дня внезапно понял, что больше делать ему и нечего. Амулеты изготавливать — заготовок нет. То есть камней как раз куча, но надо, чтобы их первоначально маг земли обработал. Так что только тренировать заклинания, которые у него и так от зубов отлетают, да качать энергоканалы и магическое зрение. Ну и накопитель заполнять, а то в последние дни он его изрядно опустошил.

Довольно резкий переход получился. От ничегонеделанья (в смысле вольготного режима) Петя совершенно отвык. Поэтому в привокзальный ресторан на первой же большой станции вечером следующего дня отправился одним из первых.

Вагон первого класса, в котором он ехал, снова был каретного типа. То есть разделенным на купе с отдельным выходом в каждом. И заполнен вагон был хорошо если наполовину. Со всеми Петя раскланивался, но не подходил. Люди были незнакомые, но небедные, раз в дорогих купе едут. Как правило, ему отвечали кивками. Попутчик. При орденах и со значком Академии на груди, хоть и без перстня мага. Зато с шашкой на боку. В общем, на него осторожно посматривали, стараясь не афишировать интерес.

Идти в ресторан с оружием было глупо, но Петя еще не наигрался своей наградой. Понимал, что ведет себя, как ребенок, но очень уж хотелось орден поносить. Георгиевский у него крест почему-то меньше эмоций вызывал, хотя был не менее заслуженным, а в обществе даже более уважаемым. Возможно потому, что крест ему исключительно из-за письма Карташова дали, а «клюкву» он сам выбил. Так что логика отдыхала вместе с Петей.

Ресторан и вправду был неплохой. Косвенно на это указывало немалое количество публики, помимо его попутчиков с поезда.

Местные жители Петю не интересовали. Стоянка поезда — час, а потом с этими людьми он может больше никогда и не увидеться. А просто поболтать со случайным встречным он никогда желания не испытывал. Он и болтать-то не очень любил, только если взамен что-нибудь интересное и полезное узнать можно будет. Да и чин у него не тот, чтобы можно было просто так к кому-нибудь подойти. Только если самого пригласят.

А вот одна пара попутчиков привлекла его внимание. В смысле, не пара, а двое пассажиров. Солидный (скорее, важный) господин, поглядывавший на всех свысока и с гримасой легкой брезгливости на лице. И при нем — совсем еще молодой ульта в национальной одежде. Одежде чистой и даже, наверное, дорогой — много вышивки и даже какие-то камни кое-где пришиты. Как бы не драгоценные, хоть и почти необработанные. Шаман, который ему Золотой корень и прочие редкости подарил, беднее одевался. Взаимоотношения юноши и господина тоже вызывали вопросы. Оба сидели с каменными лицами и почти не замечали друг друга. Что же их за один стол привело?

Любопытно было не только Пете, прочие попутчики тоже бросали на странный столик быстрые взгляды. Но, по-видимому, господин был важной шишкой. Раскланивались с ним все, а вот подойти никто не решался.

Кто это такие выяснилось только следующим вечером, когда поезд снова сделал долгую остановку в очередном большом городе. Петя снова отправился в ресторан и опять при шашке, решив про себя, что делает это в последний раз. Хватит. Все дальневосточники его ордена уже видели, сам — наигрался, а носить оружие было не слишком удобно. Или надо тренироваться?

Оказалось, что на прошлой большой станции на поезд села еще одна группа пассажиров. Еще один солидный господин, а при нем юноша и девушка, не являющиеся ему родней. Со значками на груди. Петя мысленно хлопнул себя по лбу. Мог бы и сразу догадаться. Опричник и будущие кадеты Академии. И ульта, получается, тоже в Академию едет.

Сейчас оба солидных господина уединились за отдельным столиком, оставив молодежь за другим. Всех трех.

Девушка подозвала к себе официанта и что-то ему сказала. После чего тот прямиком отправился к Пете:

— Княжна Екатерина Львовна Дивеева приглашает вас к своему столу.

Княжна? Не факт, что знакомство окажется полезным, больно гордо девушка смотрит на все вокруг, но игнорировать не стоит. Да и не теряет он ничего. Уже почти поел, а десерт на тот стол подадут.

Так что Петя быстро отправил в рот последние кусочки бифштекса с яйцом, промокнул губы салфеткой и неторопливо пошел, куда позвали. Дожевывая на ходу и стараясь делать это не слишком заметно. Дожевал. Подошел. Общий поклон всему столику:

— Кадет второго курса Академии Баяна Петр Григорьевич Птахин к вашим услугам, — И под требовательным взглядом добавил: — Екатерина Львовна.

Княжна слегка кивнула каким-то своим мыслям. Чуть нахмурилась. Все-таки Птахин фамилия совсем не дворянская. Но потом скользнула взглядом по орденам и улыбнулась почти приветливо:

— Присоединяйтесь к нам, Петр Григорьевич.

Под ее взглядом сидевший справа от нее юноша чуть привстал:

— Позвольте представиться. Сергей Юрьевич Тенешев. Тоже кадет Академии, только еще первого курса.

После чего посмотрел на ульта, ожидая, что тот тоже представится. Не дождался и продолжил:

— А это наш нечаянный товарищ. Магаде Удабович Ульратачи, — слегка запинаясь выговорил он: — Уф! Язык сломаешь. Самому представляться надо, Мага!

Ульта только улыбался и пару раз поклонился все так же сидя за столом. А фамилия у него интересная, если это фамилия. Шаман означает. И парень, похоже, не из бедных. Даже княжна смотрит на него, хоть и снисходительно, но без пренебрежения. А вот Тенешев, хоть и из дворян, видимо, не слишком богат. Очень уж лицо у княжны выразительное. Столько по нему сразу прочесть можно!

— Не очень удачное сокращение имени, — Улыбнулся Петя: — Магой в Академии называют «Магическую практику». Это учебный курс такой.

— Какие еще курсы есть? — Требовательным тоном вмешалась Дивеева.

— Еще на первом курсе, вас ведь именно это интересует? — Петя взял инициативу в свои руки: — Преподают «Общую теорию магии» или «Термаг», «Философию магии» или «Филмаг», а также большое внимание уделяется физическому развитию или физкультуре. Но в двух словах обо всем не расскажешь. К тому же я не в курсе, что вам про Академию уже известно.

— Пожалуй, есть смысл пригласить вас в свой вагон, — не совсем уверенно произнесла княжна.

— Мы и так в одном вагоне едем, только в разных купе, — Решил немного осадить ее замашки Петя: — В принципе, я не против часть пути проехать вместе, но лучше это делать днем. Так что если вы договоритесь со своими опричниками, вернемся к этому разговору завтра утром.

При упоминании опричника девушка откровенно поморщилась. И дернула плечом, но ничего не сказала.

Как-то немного жестковато получилось, и Петя счел необходимым смягчить впечатление улыбкой:

— Для меня большая честь познакомиться с вами.

После чего предпочел вернуться за свой столик. Там еще кое-чего от салата осталось, да и десерт ему пока не подали. А деньги, все равно, возьмут. Так что лучше закончить свой поздний обед спокойно.

Утренняя остановка была немного позже, чем обычно, Петя едва ее дождался. Не потому, что так уж хотел вновь с княжной пообщаться, а потому, что ночным горшком он так и не привык пользоваться. Организм молодой, терпеть может долго. Впрочем, радость после облегчения лишние часы ожидания компенсировала не полностью. Так или иначе, выскочил из поезда Петя еще на ходу, и времени ему хватило не только на гигиенические процедуры, но и на то, чтобы основательно затариться продуктами питания.

В буфет тоже заглянул. Из вежливости. Чтобы туда проходила Дивеева или Тенешев, он не заметил, но надо же было удостовериться. Убедился, что был прав. Опричники были, а вот их подопечные — нет. Вспомнив, как пил кофе с бисквитами Трифонов, а его угостил крохотным и исключительно невкусным пирожком, взятым на сдачу, решил к этим господам не подходить.

Нахлынувшие воспоминания привели к тому, что Петя тоже взял чашку кофе с двумя бисквитами и скромно сел в уголок, навесив на себя «обострение чувств».

Неожиданные ощущения. Не сказать, чтобы приятные. Раньше ему это заклинание только в лесу применять доводилось. Тогда настроиться на человеческие голоса, отсекая всякое там шуршание листвы, у него получилось легко. К тому же стрессовое состояние после боя сказалось. А тут…

Сначала он чуть не оглох. Народу в буфете было довольно много, и все разговаривали. Не особо громко, но, слушать голоса избирательно Петя не умел, и ему казалось, что все кричат ему в ухо. В оба уха. Чтобы приспособиться вычленять нужный голос, потребовалось минут десять. Которые он выдержал в этой какофонии ора с большим трудом. Добавить к этому голосу второй, чтобы послушать разговор опричников, он так и не сумел. Времени до отправления поезда не хватило. Не то, чтобы Петя надеялся услышать что-либо интересное, но исключать такую возможность было нельзя. Хотя основной его целью была именно тренировка навыка подслушивания чужих разговоров. На самом деле, пригодиться может.

Вторым неожиданным и неприятным эффектом стало то, что поданный ему кофе отвратительно вонял. Вообще-то запах кофе Петя любил, но в этот раз к нему отчетливо примешивался аромат горелой пробки и еще какая-то кисловатая вонь, которую ему не удалось идентифицировать. Видимо, кофе был дрянной и скверно приготовлен. Получить хоть какое-то удовольствие от употребления заказанного напитка не получилось. Юноша его, вообще, выпить не смог.

Бисквиты тоже оказались с привкусом прогорклого молока и несвежего свиного сала. Бррр… В общем, деньги на лакомство оказались потрачены зря. Никакого удовольствия, одно расстройство.

Снимать наложенное заклинание Петя не умел, но игнорировать неприятные ощущения и посторонние шумы научился. Так что из буфета вышел спокойно, и ударом колокола, предупреждающего о скором отходе поезда, его с ног не свалило. Разве что чуть пошатнулся.

Около вагона его перехватила незнакомая женщина:

— Господин Птахин! Княжна Дивеева приглашает вас в свой вагон.

Идти Пете не очень хотелось. Княжна в буфет не пошла, и он решил, что встреча не состоится. Сколько еще «обострение чувств» будет действовать? Час? Два? И, вообще, что это за тетка? Кадетам в Академии прислуга не положена, они сами в наряды ходят. Или, пока не доехали, можно?

Ладно. Неприятные ощущения можно перетерпеть. А посмотреть на реакцию княжны, когда он сообщит ей, что той самой полы в казарме тряпкой мыть предстоит, было интересно. Его ведь ради информации об Академии из первых рук зовут. Больше не для чего.

То, что Дивеева называла «своим вагоном», оказалось обычным двойным купе. Места вдвое больше, чем у Пети, но так она и не одна едет. Хотя, кем княжне приходится пригласившая Петю тетка, он так и не понял. Скорее всего, компаньонкой. Или Екатерина Львовна (странно к девушке моложе себя так обращаться, но та задала формальный тон общения) очень уж вежлива с прислугой.

Оказалось, что эта женщина, Софья Сергеевна, какая-то дальняя родственница. А служанка Капа (Капитолина) имеется сама по себе.

— Что-то вы не спешили, Петр Григорьевич, — вместо «здравствуйте» княжна начала с замечания.

— Не хотел быть навязчивым, Екатерина Львовна, — Виноватым Петя себя не чувствовал совершенно: — Формулировку «пожалуй, следует вас пригласить» я не смог с уверенностью воспринять, как официальное приглашение.

— Вот как. А вы, оказывается, знаток этикета. И где только вы с ним успели ознакомиться? Ведь вы же из мещан, да еще и в лавке работали. Я не ошибаюсь?

Однако. Когда это она успела про Петю столько всего выяснить? Опричник про него справки навел? С какой стати? Трудно предположить, чтобы опричники таскали с собой досье на всех кадетов Академии. Хотя, если это не досье, а краткие выжимки из них на полстранички, почему бы нет. Сколько всего будущих магов в Академии учится? На двух старших курсах? Ведь всего ничего. Меньше сотни. Даже меньше восьмидесяти, наверное. Не такая уж толстая папка получается.

В принципе, своего прошлого Петя не стыдился. Точнее, не считал нужным скрывать. Да и не смог бы, наверное. Все маги состоят на государевой службе, и сведения о них у тех же опричников должны иметься. Но то, что они этими сведениями с посторонними людьми делятся, как-то не слишком приятно.

Ответил без эмоций:

— Кое-что на «Филмаге» преподают, а так будущим магам с самыми разными людьми общаться приходится. Стараюсь соответствовать.

О том, что приказчикам в лавке тоже со всеми сословиями работать надо, он промолчал.

— Вид у вас какой-то не очень, — Продолжала допытываться девушка: — Вы, часом, не больны?

— Маги жизни болеют крайне редко и, как правило, справляются с любыми недугами быстро и собственными силами.

Потом, вспомнив, как кривилась княжна при упоминании опричников, решил добавить:

— Прошу меня извинить. Не подумал о последствиях и наложил на себя в станционном буфете заклинание «обострение чувств». Хотел послушать, о чем опричники между собой говорят. Но слишком много энергии в заклинание влил. Теперь приходится все чувства в себе глушить, чтобы не ослепнуть и не оглохнуть. Через час должно пройти.

Дивеева снисходительно рассмеялась и посмотрела на Петю еще более свысока:

— Хоть что-нибудь вы услышали? Обо мне, часом, не говорили?

— А вы знаете, говорили, — Что-то такое Петя, действительно, разобрал: — Тот, который повыше ростом, собирался с вами побеседовать. Если я правильно понял, будет нотации вам читать.

— Да как он смеет! — Вспыхнула княжна: — Во все времена основой государства были боярские роды!

Потом посмотрела на Петю и решила не продолжать. Кажется, она и опричников к худородным относит, хоть те, как правило, и из дворян. Но мещан такие разборки, видимо, не касаются. С ее точки зрения, по крайней мере.

Поэтому заговорила о другом:

— Я, хоть еще в Академии не училась, но кое-какие заклинания уже знаю. Из стихии воды. Наверное, могла бы сразу на второй курс поступить. Почему-то не берут.

Петя пристально посмотрел на княжну магическим зрением:

— К сожалению, я только «жизнь» видеть могу. Но она у всех живых есть, поэтому ваши энергоканалы я вижу. Для первого курса очень неплохо развиты. Хранилище тоже довольно большое. Но сколько конкретно энергии «воды» оно может вместить, судить не могу. Концентрация «жизни» не слишком высокая, но больше, чем у обычного человека. Наверное, вы и «жизнью» магичить можете?

— Да, у меня две силы.

Сказано было громко, но вот с «жизнью» у Пети дела обстояли все-таки заметно лучше, чем у Дивеевой. Хотя он и считался слабосилком.

— Все равно, силу развивать надо. Этим, в основном, все первое полугодие и занимаются. Те, кто к его концу до седьмого разряда не дотягивает, отчисляются. Скверно отчисляются. Они при этом магии лишаются, с очень малым шансом на ее восстановление. Но вам беспокоиться нечего. У вас есть шанс сразу шестого разряда достичь.

— Шестого! — Презрительно фыркнула девушка: — Сколько-нибудь приличные маги с пятого начинаются. А я собираюсь не ниже третьего стать.

Спорить Петя не стал. Как говорится, хотеть не вредно. Может, и станет, но пока это кажется маловероятным. Способности у девушки довольно средние. Если он правильно понимает.

Он уже было собрался рассказать о «давилке» и особенностях поведения в ней, но тут княжна решила похвастаться своими магическими способностями.

— Я «водяной заряд» освоила. Могу показать.

Вагон — не самое подходящее место для демонстрации заклинаний, но вода все-таки не огонь и не молния. Особых разрушений нанести не должна. Но, на всякий случай, Петя отсел немного подальше, поближе к стоящему в углу шкафу.

— Вот! — Важно заявила девушка и сосредоточилась.

За первой минутой пошла вторая, потом третья.

— Поезд сильно шумит, — недовольным голосом, наконец, произнесла Екатерина: — Никак не могу сосредоточиться.

Банальную истину, что это достигается долгими тренировками, Петя вслух не произнес. Зачем с девушкой ссориться?

— А наложите-ка вы и на меня «обострение чувств». Мой учитель иногда так делал. С ним легче сосредоточиться, и линии заклинания ровнее выводятся.

Петя мысленно вздохнул. С накопителем его возможности заметно возросли, не в плане сложности заклинаний, а их количестве. Но ведь накопитель заполнять надо. А в последнее время он у него только разряжается, хоть он и сливает в него регулярно всю накопившуюся энергию. Но спорить не стал. Только постарался активировать заклинание на самом минимальном уровне. Тут и энергию жалко, и княжну не хочется контузить.

Впрочем, та побочных результатов работы заклинания, похоже, не заметила. Видимо, привыкла с учителем и научилась отсекать лишнее. Петя даже позавидовал и решил, что будет тренироваться, чтобы достичь похожего результата. Тем более что раньше он это заклинание, как средство скорейшего освоения заклинаний не рассматривал.

Теперь заклинание у княжны получилось, и в Петину сторону сорвалась капля воды, размером с хорошее ведро. Если не два. Действительно, сильна девушка!

Если бы на нем самом не было «обострения чувств» мог бы и не успеть среагировать, а так вовремя заметил и увернулся. Только чуть-чуть брызгами задело. Сам же водяной заряд вынес внутрь дверцу шкафа и расплескался внутри.

— Ай! Мои платья! — Вскричала княжна: — Ну что вы сидите?! Сделайте что-нибудь!

Если бы можно было сбежать, Петя обязательно бы это сделал. К сожалению, летать он не умел, а перебираться из одного купе в другое на ходу — не рискнул. Пришлось присоединиться к всеобщему бедламу. Служанка и тетушка суетились, извлекая вещи из поломанного шкафа, княжна тоже бегала и суетилась, но больше всем мешала. Заламывала руки, на всех кричала и топала ногами. В несчастном случае были виноваты все, кроме нее. Особенно Петя. Или служанка, которой доставалось больше всех.

Некоторый опыт по спасению подмоченных вещей у Пети был. В лавке Куделина приобрел. Так что пока все навалились на шкаф, подхватил выкатившийся оттуда моток шнура. Вопросом, откуда он у княжны, не задавался. В дороге и веревка пригодится. Так что молча полез на стены, выискивая, к чему бы его можно там привязать. К счастью, нашлось. По верху был карниз, прибитый к деревянным стенам гвоздями. Немного ловкости, и под потолком появилось несколько бельевых веревок, проходящих через все купе. На которые, с помощью стула и служанки, все вымокшее и было развешано. Ходить по купе, правда, стало совершено невозможно.

К сожалению, возмущение княжны от проделанной работы не утихло. Не видя ни гостя, ни своих спутников, она продолжала их распекать. А отсутствие видимой реакции ее, похоже, только больше распаляло.

К счастью, днем поезд сделал буквально пятиминутную остановку на каком-то полустанке. Самое время сбежать. Однако, когда Петя пробрался к двери купе, в нее постучали снаружи.

— Что такое? Кто там? Да посмотрите же, наконец! — Немедленно последовали указания.

Снаружи оказалась целая делегация. Оба опричника и оба будущих кадета первого курса. Или уже не будущих, а действующих? Значки Академии всем раздали, только юный шаман его не носил.

— Что здесь произошло? — Строго спросил один из опричников Петю, которому все-таки удалось выскользнуть наружу, разминувшись с частично перекрывшими проход кружевными панталонами. Длиной до колен, согласно действующей моде.

— Княжна решила продемонстрировать, как у нее получается заклинание «водяной заряд», — не стал скрывать Петя: — Вот и продемонстрировала.

Последние слова он произнес уже тихо, сообразив, что дальше его могут спросить, почему не воспрепятствовал этому безобразию. Он-то, как отучившийся год, должен был знать, где можно творить заклинания, а где не стоит. Но ведь запреты для того и нужны, чтобы их нарушать. Ему самому любопытно посмотреть было. Кто же знал, что «заряд» столь большим окажется.

К счастью, вопросов не прозвучало. На него, вообще не смотрели. Видимо, панталоны были интереснее.

— Гхым… — Несколько неуверенно нарушил молчание опричник: — Мы, вообще-то, хотели в гости напроситься, чтобы об Академии поговорить, но теперь, похоже, лучше вас к себе пригласить. Что скажете, Екатерина Львовна? А вы, Петр Григорьевич? Господам первокурсникам тоже было бы полезно узнать о порядках в Академии из первых рук.

Слово «порядках» он выделил и осуждающе покачал головой. Петя только молча развел руками. Этого хватило. Кажется, опричник с характером Дивеевой уже был знаком.

— И правда, госпожа… — Подала голос служанка.

— Хорошо, идем!

И из вагона вылетела, как раз Капиталина, судя по всему, получившая руководящее ускорение, а только за ней — Екатерина Львовна. С видом королевы или хотя бы Великой княжны. Слегка подмокшие рукава и подол платья ее совершенно не волновали. Порода, однако! Петя даже проникся.

Это не помешало ему, единственному во всей компании, за оставшиеся пару минут стоянки купить несколько больших кульков чего-то съедобного. Пирогов, жареной и копченой рыбы, тонкие полоски вяленого мяса и местных ягод вроде морошки.

— У вас, наверное, и на стол подать нечего, — сообщил он опричникам: — Два рубля потратил. Когда компенсируете?

— В Академии своей… — начал недовольным тоном один из них, но второй молча вынул из кармана два серебряных кругляша и протянул Пете. Первый недовольно скривился, но больше ничего не сказал.

В результате, до вечерней остановки доехали даже неплохо. На людях Дивеева вела себя более скромно, Капа заварила чай, остальные жевали и слушали Петю. Тот тоже не забывал жевать, но понемногу. Действие на него заклинания давно прошло, так что самочувствие и настроение были вполне приличными.

Рассказывал без подробностей, но по существу. Про казарменную жизнь первокурсников, утренние построения, наряды, большом отсеве. Особое внимание уделил давилке. Предупредил, что в ней главное — не паниковать, а гонять энергию по каналам, стараясь расширить их и хранилище. Успокоил, что на его взгляд, у всех троих новичков особых проблем быть не должно, если сами не напортачат.

Некоторое удивление вызвал шаман — Магаде Удабович Ульратачи. Даже не поведением, хотя оно временами было довольно странным, а своими каналами и хранилищем. Петя не видел других сил, кроме «жизни». И уже давно привык к этому, находя даже некоторое преимущество в чистоте своей энергии. У других магов каналы он тоже видел. Но как у обычных людей. То есть нити, слегка наполненные зеленым. У себя и других целителей — тоже зеленым, только много ярче. Так вот у Магаде зелень в каналах имела странный серый налет. Петя про такой цвет, вообще, не слышал. Сразу два вопроса возникали. Во-первых, что это такое? А во-вторых, раз Петя видит дополнительный цвет, не может ли он им тоже управлять? В смысле, соответствующей ему энергией. Жаль, спросить было не у кого. То есть у шамана он спросил, но тот понес что-то о духах.

Он, вообще духов чуть что поминал. Даже в давилке духа нашел. С именем Абасы. А вот в зверинце, по его мнению, Уерагынч живет, в оранжерее — Кугулугай, в окружающем парке — Техчюч, а в казарме всем должен заправлять Откамак. Ну, его боги ему в помощь. Может, и найдет кого. Только как он обо всем этом с отцом Паисием говорить будет? Тот человек добрый, но властью раздавать наряды вне очереди тоже располагает.

Сказал об этом шаману. Тот никак не прореагировал. Типа, мало ли какие боги есть? Духи к человеку ближе. Особенно к шаману. Маги — тоже шаманы, хотя и не совсем правильные. Но должны понимать.

Даже интересно стало.