Глава 31 · Учебный год в разгаре

Следующая пара дней прошла относительно спокойно. Впрочем, Петя и не лез никуда. Более того, специально старался никому из начальства на глаза не попадаться. Только на занятиях проводящим их преподавателям. Но и тут ему повезло с расписанием. Не было у него в эти дни пересечений ни с Левашовым, ни Фонлярским, ни даже с Трегубовым. То есть ни с кем, кто хоть какое-то отношение к шаманской книге и Родзянко имел. Только Новиков (целитель), Игумнов (оранжерея) и Хлунов (магические технологии), а со всеми ними у него сложились нормальные уважительные отношения.

А потом Родзянка с Шиповым уехали и книгу с собой увезли. Даже не попрощались. Хотя, кто такой Птахин, чтобы государев целитель и генерал с ним специально прощался. Оно и к лучшему.

Впрочем, оказалось, что прощальный привет ему Родзянка все-таки передал.

Когда на следующей неделе, полностью восстановив и укрепив все энергетические каналы, Петя отправился в давилку во время сеанса первого курса, его неожиданно не пустили в лабораторию. Куратор первого курса, Виктор Семенович Чарский, которого Птахин, естественно, знал, но на занятиях не пересекался, неожиданно преградил ему дорогу:

— Вы куда, Птахин. По поводу вас пришло указание — больше с вами сеансы не проводить. Их вам и предоставили только по ходатайству его превосходительства Родзянки, и обязательно вместе с Ульратачи, а теперь ни его, ни шамана в Академии нет. Так что возвращайтесь на свои занятия в соответствии с расписанием, здесь и без вас народу полно.

Спорить Петя не стал. Не Чарский такие вопросы решает. В прошлом году с ректором (или Натальей Юрьевной) договаривался. А сейчас, может, и в самом деле лучше перерыв сделать. Прогресс после последнего сеанса у него получился значительный, результаты закрепить надо. И других занятий, действительно, выше крыши. Чем их вечерами наверстывать, лучше в обычное учебное время их посетить. Тем более, что ни один преподаватель прогульщиков не любит.

Выходя, все-таки успел посмотреть, кто в лаборатории собрался. Чарский, как куратор курса, артефактор Трегубов и Трубный в качестве дежурного целителя. Хотя он больше в зверинце работает, но для перваков — самое то? А еще заметил там Волохова с Селивановой. И почему-то Дивееву с Павловой и Левашова, которые, совсем непонятно, что здесь забыли. Дивеева же с третьекурсницей Павловой (кстати, из той же Путивльской губернии, что и Петя) раньше, вроде, не ладили. И ни одна из них повышенного интереса к давилке не проявляла. Какие-то интриги начались.

Для некоторых старшекурсников, получается, исключение все-таки сделали. Мысли по этому поводу были разные, но не так уж важно, кто о нем «позаботился». Хотя спрашивал ли кто-нибудь о нем Родзянку специально, или тот сам так свое неудовольствие выразил, хотелось бы знать. Но задать этот вопрос можно только Наталье Юрьевне, остальные точно не ответят. Хотя и ее спрашивать можно только деликатно и при случае. Но это не к спеху. Сам же решил обойтись некоторое время без давилки.

Вечером навестил сестру и удивился, обнаружив у нее в гостях полдюжины окрестных кумушек. Именно кумушек, а не девушек. Все были старше Клавы чуть ли не вдвое. Селиванова-мать, видимо, хозяйка дома, где арендован флигель и четверо смутно знакомых теток. Мещане, но не из самых бедных.

Появлению Пети старшая Птахина обрадовалась:

— Петенька, заходи, присоединяйся. Не кормят тебя в Академии домашними разносолами. А мы тут, как раз, по-соседски вечерять стали.

— По какому поводу праздник?

— Какой праздник. Обычное застолье. Забыл уже, что сестра у тебя хорошая хозяйка? Я тут как раз только обживаться стала, посудой обзавелась. Чем не повод?

Для Пети отдельный стул нашелся (остальные на лавках сидели), который Клава торжественно поставила во главу стола.

Странное сборище, но сестра с готовкой явно расстаралась. Не соседки же, в самом деле, еду с собой принесли. Максимум, бутыль наливки, да и то, скорее, Клава сама ее купила.

Хотя, надо отметить, что еда была простой. Горшок со щами, горшок с кашей, горшок с тушеным мясом и целых два больших пирога — с капустой и визигой. Еще были миски с солеными грибами и квашеной капустой, но это уже явно не Клавиного приготовления. Не сказать, чтобы пир горой, но изрядно. И чего она так расстаралась?

Впрочем, Петя ненужными вопросами не задавался, а навернул всего со стола с большим удовольствием. Кроме наливки. Не пьет. Магам не положено, если они хотят успеха в своей профессии добиться.

Разговор за столом шел неспешный, солидный и, в общем-то, ни о чем. Так, о городе, кое-каких слухах, о соседях. Заодно и Клаву периодически похваливали, как хорошую хозяйку, и, неожиданно, Петю. Просто так. За то, что брат и маг.

В то, что это просто соседские посиделки, верилось с трудом. Чего-то сестра этим добивалась. С соседями знакомилась? Как-то все слишком торжественно. Или она так себя представляет и цену свою показывает? Возможно. В семьях же не только девки-невесты, что за кадетами бегают, есть. Парней тоже хватает. И для них домовитая Клава, да еще с братом-магом, вполне может оказаться желанной партией. Если сама сестра выше не метит. Но кадеты для нее уже слишком молоды, а местных дворян можно по пальцам пересчитать. Вот собравшиеся за столом к друг другу и приглядываются. И Петин визит тут очень к месту пришелся.

Впрочем, маловероятно, чтобы Клава с замужеством спешить стала. Пете еще больше полугода тут учиться. А там, с нее станется, вместе с ним на место распределения податься. Не зря же она холостыми офицерами на Дальнем Востоке интересовалась. Но если в Баяне достойный вариант подвернется, может и здесь остаться.

Молодец, сеструха. Не теряется!

Еще несколько дней прошли относительно спокойно. С учебой Петя не позволял себе расслабляться, так что был занят с подъема до отбоя очень плотно. Да и по ночам старался урвать у сна часок-другой на медитации. Все равно, с его скромными способностями, в отличники не выбился, но и в худшую сторону тоже не выделялся. Можно сказать, все шло, как он и хотел.

В общем, когда подошло время очередного занятия танцами, которое он (в соответствии с им же принятым графиком) собирался посетить, пошел в Дом собраний даже с некоторым энтузиазмом. Отдохнуть от бесконечного напряжения мозгов и энергоканалов. К тому же, хоть ни о какой влюбленности в Галю речи не было, определенную симпатию упорная и скромная девушка вызывала.

Только вот, войдя в зал, Петя обнаружил там одних юных учеников и их учителя. Ни Гали, ни Маши с Михаилом не наблюдалось. Не слишком приятный сюрприз. Ему что, снова с Шильдом танцевать? Может, лучше сразу уйти? К сожалению, его уже заметили. Слишком вызывающе будет, а зачет все-таки надо получить.

Вдруг все взгляды сместились мимо Пети на входную дверь. Обернулся и он. К его удивлению, там стояла Дивеева. И тоже смотрела. Не конкретно на кого-то, а оценивая, куда это она попала?

— Что же, могло быть и хуже, — буркнула она себе под нос, после чего уже громче обратилась к мусью: — Я сегодня тоже решила у вас позаниматься. Тем более, партнер есть.

Партнер? Кого она имеет в виду? Вроде, рядом с ней никого нет.

Как выяснилось, Петю. Спокойно подошла и встала рядом:

— В прошлое наше с вами посещение этого Дома, между нами возникло некоторое недопонимание. Виноваты мы оба, но, раз вы не спешите приносить извинения, первый шаг я решила сделать сама.

— Вы решили извиниться?

— Я УЖЕ извинилась. Если вы этого не поняли, дальнейший разговор бессмысленен.

Окончательно бить с княжной горшки в Петины планы никак не входило.

— В таком случае, я тоже приношу свои глубочайшие извинения…

В это время заиграла музыка, и они самым естественным образом исполнили первое па танца. Некоторое время перемещались молча. Петя попытался осмыслить происходящее. Могла ли Дивеева прийти на танцы просто так? Очевидно, нет. К тому же отсутствие Маши и Гали тоже, скорее всего, не случайно. Решила восстановить с ним более или менее приятельские отношения? Разве что в качестве дополнительной цели. Не того полета он птица.

На последней мысли Петя хмыкнул про себя. Все-таки он Птахин. Ему летать положено. И запнулся в танце.

— Петр Григорьевич! У меня такое чувство, что вы танцуете еще более неуклюже, чем год назад. Чем вы тут занимаетесь?

— Думаю.

— ?

— Что делать дальше…

Ясное дело, Петя имел в виду не танец, но Дивеева сделал вид, что его не поняла:

— Во время танца думать о том, куда следующий шаг сделать, противопоказано. Тело само должно двигаться. А если думать, то только о том, что бы своей даме приятное сказать.

— Что бы вам было приятно услышать?

— Птахин! Вам же Левашов не только танцы, но и курс этикета выучить велел.

Все она знает. Вроде, куратор с Петей на эту тему говорил уже после того, как Екатерина ушла. Задержалась подслушать?

И чего она хочет, совершенно очевидно. Только вот надо ли это Пете? Точнее, что для него будет хуже — окончательно рассориться с княжной (и, наверное, ее родней) или дать ей возможность использовать себя в ее (или ее деда) играх? Хотя… Если наместник Дальнего Востока захочет раскопать его историю — обязательно раскопает. Может быть, не со всеми подробностями, но когда большой чиновник знает, что он ищет, он найдет. Так что особого прока от его молчания не будет, а ему, так точно, один вред.

К тому же Родзянка повел себя с ним, как последняя свинья, и работать на опричников нет никакого желания. Клятв, тем более магических, о неразглашении информации он не давал. В общем, сами виноваты. Так секретные работы не ведут. (Как их ведут, Петя не знал, но явно не так.)

— Хорошо, — Наконец, решился Птахин: — Я вам все расскажу. Но с двумя условиями. Во-первых, если у меня из-за этого будут неприятности, отбиваться от них мы будем вместе.

— А во-вторых?

— Во-вторых, вы десять раз подумаете, прежде чем решитесь с кем-нибудь еще этой информацией делиться.

Хорошим признаком стало то, что после этого целый круг по залу они прошли молча. Пока княжна не сказала:

— Признаю, это будет справедливо.

— Обещаете?

— Обещаю.

Последнее опять было сказано после паузы. И потом Екатерина добавила:

— Но если ваш рассказ окажется неинтересным, я на вас серьезно обижусь.

На это Петя только усмехнулся. Как он думал, многозначительно.

Сам же разговор состоялся после окончания занятия в карете, на которой Дивеева, как выяснилось, приехала. И на которой они вместе поехали к арендуемому княжной флигелю. Кстати, куда большему, чем сняла Клава. И дом был не приют каретника, а вполне приличный дворянский особнячок.

— Ехать медленно. И не подслушивать! — Распорядилась княжна кучеру.

Похоже, он у нее тут постоянный. Вроде, с собой с Дальнего Востока его не везла. В прошлом году при ней только компаньонка (представленная, как дальняя родственница) и служанка были. Здесь наняла? Или летом из поместья прихватила?

От Дома собраний до дома княжны было совсем близко, но ехали они довольно долго (не иначе, как круги по центру городка наворачивали), и Петя успел рассказать, в общих чертах, все. Только придерживался версии, что украденный у Ульратачи амулет он якобы купил на рынке в Тьмутаракани (где на самом деле купил кинжал, про который предпочел промолчать). Естественно, про то, что устроил «обморок» брату Государя, тоже не рассказал.

— Подведу итоги, — Очень серьезным тоном сказала княжна:

— Первое. Вы, Птахин, помимо «жизни» обладаете способностями к шаманской магии, видите их тип энергии, но использовать ее можете только с помощью непривязанных к владельцам артефактов. Накапливать энергию самостоятельно вы не можете или не научились. Но даже так, при наличии соответствующих артефактов, ваши способности могут быть очень эффективны, как при противостоянии с другими магами, так и при лечении энергетических каналов.

— Второе. Опричники и сотрудничающий с ними Родзянка крайне заинтересованы в использовании шаманской магии в своих целях, давно проводят исследования в этой области и, кстати, забрали себе купленный вами артефакт. О ваших способностях им известно.

— Третье. Приглашение в Академию Ульратачи было осуществлено в рамках проводимых исследований, но пока к положительным результатам не привело. Ни одного шамана на службе у опричников, как не было, так и нет.

— Все правильно, — Подтвердил Петя.

— Тогда, должна признать, это все, действительно, очень интересно. И рассказывать об этом людям, которые в силу своего положения об этом не знают, не стоит. Но с дедом я на каникулах посоветуюсь. Не возражаете?

Петя прекрасно понимал, что вопрос был задан исключительно из вежливости, так что спорить не стал.

— Какие-нибудь еще идеи, как накапливать шаманскую энергию, кроме совместного нахождения с одним из них в давилке, у вас есть?

Петя чуть не ляпнул про дымку вокруг черного ореха, но вовремя одумался. Те применения шаманской магии, которые он видел, хорошо подходят шпионам и диверсантам, но никак не целителям. Заниматься же темными делами в интересах опричников или сильного боярского рода — разница не велика, и совершенно его не привлекало. Так что лучше промолчать.

Вместо ответа пожал плечами.

— Вполне возможно, что такие способы существуют, только мне о них ничего не известно. Меня же никто ничему в шаманской магии не учил, и я не вижу желающих записаться в учителя. Возможно, что-то ценное содержится в книге, которую привозил Родзянка, но, как вы знаете, ни прочитать, ни скопировать ее пока не удалось. И из своих рук ее опричники не выпускают. Равно как и все шаманские амулеты, о которых только узнают, себе отбирают. У них в столице их несколько десятков хранится. На третьем этаже под землей. Но мне только три активировать удалось. Какой-то «щит», что-то лечебное и вот эту книгу. Остальные, как я понял, специальной привязки к хозяину требует, которую никто, кроме шаманов, проводить не умеет.

После чего добавил:

— У вас же дедушка — наместник Дальнего Востока. Там этих шаманов не то, чтобы очень много, но они есть. Неужели никого на службу переманить не удалось?

— Наверное, нет, раз к вам такой интерес.

— Не такой уж сильный. Без энергии я ничего не могу, как ее добывать не знаю. Иначе бы меня опричники не отпустили. Да и не привлекает меня все это, я целителем стать хочу. Выдающимся мне не стать, но до пятого разряда дотянуться должен. К тому же у меня острое магическое зрение и способности к силовой магии. Генеральши ваши вам, небось, рассказали, как я им бородавки и растяжки сводил. Да и у вас, в Дальнем, во время прошлой практики, довелось продемонстрировать свои умения прокурору Михаилу Сергеевичу Сула-Петровскому и главному таможеннику порта Алексею Леонидовичу Давыдову. Очень одобрили.

— Так! С этого места поподробнее, пожалуйста.

Вообще-то, в общих словах Петя о своих дальневосточных знакомствах Дивеевой рассказывал, когда они прошлой осенью в Академию в одном вагоне ехали. Но, видимо, тогда она его не очень слушала. Можно и повторить.

Карета все продолжала кружить по центру городка.

На следующий день Петя вернулся к своему обычному режиму. Учеба, учеба и еще раз учеба. Хотя, для него вернее было бы сказать не учеба, а работа. По шестнадцать часов в день, да еще с часовыми медитациями после отбоя и перед подъемом.

Из событий — во время работы в оранжерее посетил «свой» Черный орех. За год деревце подросло, но, если честно, размерами не впечатляло. Довольно жалкий росток с аршин высотой при десятке листочков. Плоды еще долго ждать придется.

А вот легкая дымка темной энергии вокруг растения была. Петя аккуратно попробовал ее в себя втянуть. Даже получилось. Только объем какой-то мизерный, почти незаметно. А вот ореху эта операция на пользу явно не пошла, на глазах поник. Нехорошо.

К тому же Петя, как привезший сюда орех, из которого это растеньице выросло, чувствовал себя за него до некоторой степени ответственным. В результате не только тому всю темную энергию вернул, но и из своих скромных запасов добавил. Вместе с энергией жизни. На всякий случай.

Результат сразу стал виден невооруженным глазом. Деревце не только оправилось, но и новую веточку с парой листочков выдвинуло. Пока маленьких, но симптом замечательный.

Тут как раз подошел начальник над оранжереей Игумнов. И опять завел разговор о том, что Пете надо на флоре специализироваться. Если на него даже такие сложные растения так реагируют.

Рассказывать ему про темную энергию Петя не стал. Может, тот и сам знает, на занятиях в маготроне в качестве целителя, когда там Ульратачи был, не раз присутствовал. Но если не посвящен, то не Петино это дело. Только посоветовал шамана, когда тот в Академию вернется, привлечь к ухаживанию за Черным орехом. От его старшего коллеги получен, должен уметь с такими обращаться.

Заодно с интересом узнал, что Ульратачи, оказывается, вполне успешно обычную магию осваивает. Причем по всем специализациям сразу. Полный универсал. Петя знал, что молодой шаман все виды энергии видит, но что тот со всеми ими управляться может, как-то не задумывался.

— Так он что, и огнешарами с молниями кидаться может?

— Нет, конечно. Боевые заклинания только на третьем курсе дают, а как будет с ним, вообще, неизвестно. Все-таки шаманы Государю магическую присягу не приносили. Непонятно, почему этот вопрос до сих пор не решен. Но от нас с вами здесь мало что зависит. А с Магаде я поговорю. Странный юноша, но с растениями он, действительно, неплохо ладит. Хотя как раз про Черный орех выражал недоумение, как это вам его подарили.

— Хорошо, в воровстве не обвинил.

— Гм…

Судя по реакции Игумнова, может, и обвинял. Но здесь все проверить несложно. Наверняка шаманы между собой связь держат, и не станет Петин знакомый скрывать, что отдарился в благодарность за сведенные шрамы.

Но за что же его Магаде-то так не любит? Вроде, при первом знакомстве в поезде нормально общались, пока сюда ехали. Видимо очень его раздражает, что кадет-целитель тоже шаманской энергией управлять может. Или, наоборот, потому что Птахин шаман неполноценный, сам энергию не производит. Может, у них таких убивают? Совсем ничего о шаманских внутренних порядках Петя не знает. Есть опасение, что в этом вопросе и опричники не разбираются.

Зато с Дивеевой, даже неожиданно, отношения наладились. Не то, чтобы они стали лучшими друзьями, но при каждой встрече в Академии княжна, если не обменивалась с ним парой ничего не значащих, но благожелательных фраз, то хотя бы кивала ему и улыбалась вполне приветливо. На Петю некоторые кадеты-аристократы стали поглядывать с подозрением. Но молчали, так что это было даже забавно.

Впрочем, Петя не обольщался. Просто он из категории мага, с которым княжна вместе училась (то есть знакомого), был переведен в категорию мага, который может для чего-нибудь пригодиться. Не совсем понятно для чего, но совсем терять не стоит.

Обучение кадетов, тем временем, на месте не стояло. На Магтехе завершился вводный курс простейших манипуляций с растениями. Помимо прививки одного растения к другому с сохранением свойств обоих поэкспериментировали с изменением их внешнего вида, роста, глубины корневой системы и т. п. Естественно, с цветами и плодами тоже поиграли. Но тут оказалось много подводных камней. В принципе, маг жизни может управлять любым растением. В том числе, укрепить, например, куст малины и заставить его все лето ежедневно давать по фунту крупных и сладких ягод. Только тогда это маг все лето рядом с этим кустом провести должен. Чтобы эти свойства остались с растением навсегда, маг должен тонко чувствовать, что оно готово принять, а что нет. У Пети это, кстати, получалось. Точнее, он просто видел, когда энергоканалы развивались «правильно», а когда за ними не поспевали выходящие из них капилляры. Жаль, не интересовало его сельское хозяйство. Разве что когда-нибудь фруктовый сад при собственном доме разведет.

Начали аналогичные манипуляции с животными, но пока на самом примитивном уровне. Когти, там, подстричь или оттенок шерсти поменять. До человека Хлунов (преподаватель) обещал добраться только ближе к концу обучения. Когда же они что-нибудь путное освоить успеют?

А вот на одном из обычных занятий по целительству произошло далеко не рядовое событие. Кадетов на нем в этот раз было не много, всего пятеро. Второго и третьего курсов, перваки в первом семестре только прокачкой хранилища и каналов занимались.

В Академии практиковалась индивидуально-групповая форма обучения. Совсем не так, как у Пети было в школе, но определенные достоинства эта система имела. Занимающихся по одной специальности не разделяли по курсам. То есть все целители, с первого до последнего годов обучения, собирались в одной аудитории. Где уже получали индивидуальные задания от преподавателя. А слушали его выступления все вместе. Именно выступления, а не лекции. Причем преподаватели старались не повторяться, и даже для новичков каждый год готовили новый материал. Учитывая, что специальностей было много, и большинство кадетов владели двумя направлениями магии, а некоторые даже тремя, то и состав занимающихся одновременно одним предметом все время менялся.

В общем, в аудитории собрались только те кадеты, которые рассматривали целительство, как свою основную профессию.

Новиков немного задержался, а когда, наконец, появился, предложил кадетам вместо аудиторного занятия пройти вместе с ним в лазарет.

— Сегодня в маготроне выгорело сразу несколько первокурсников, — Объявил он: — Пока времени прошло мало, рекомендую посмотреть, что это за феномен. Поторопитесь. Изменения протекают довольно быстро.

Все заторопились. Выгорание молодых магов — событие неприятное, но рядовое. Чуть не половина первого курса таким образом отсеивается. Остаются только те, кто к концу первого года обучения гарантированно достигнут хотя бы самого младшего, седьмого разряда. То есть реально станут магами. С меньшим хранилищем ни одно заклинание толком исполнить не получится.

Неудачников жалко, но, грубо говоря, гордому имени мага надо соответствовать. И слабым среди них не место. А вот посмотреть, как происходит превращение мага в обычного человека, для начинающих целителей может быть интересным. Не с практической точки зрения, шансов на восстановление магических способностей у выгоревших почти нет, но для лучшего понимания взаимосвязи хранилища и энергоканалов. Как они раздуваются в давилке каждый может посмотреть на себе сам, а вот как усыхают… И как быстро это происходит… В общем, все поспешили почти бегом.

По дороге к их компании присоединилась Дивеева. Как она умудряется всегда быть в курсе всех событий — отдельный вопрос, но сейчас, формально, она тоже имеет дар «жизни», хоть и более слабый, чем «вода» и «воздух». Или просто меньше внимания уделяет этой специализации.

Кто там среди пострадавших, Пете было, в принципе, все равно. Он и из старшекурсников ни с кем близко не сошелся, а перваков в лицо, конечно, запомнил, но даже их имена учить не старался. Зачем, если половина из них скоро отсеется?

Каково же было его удивление, когда среди трех тел, неподвижно лежащих на койках, одно оказалось Маши Селивановой.

— Она-то как тут оказалась? — Невольно вырвалось у него.

— Потому, что дура, — Неожиданно ответила на риторический вопрос Дивеева. И добавила после небольшой паузы:

— Тут Павлова в последнее время слишком много о себе воображать стала. В давилку напросилась, грозилась по силе меня обогнать. Ну я ей между делом про ваш опыт рассказала. О том, что в давилку есть смысл только под большое давление ходить и с накопителем, чтобы лишнюю энергию сбрасывать. А то либо развития не будет, либо выгореть можно. И что больно при этом будет очень. Заодно пообещала с Волоховым договориться, чтобы им вместе идти. Так она сразу же расхотела в маготрон ходить. Мол, лишняя сила девушкам необязательна.

— Селиванова-то тут при чем?

— А эта дура, видимо, подслушала, или ей Павлова пересказала. Купила себе самый дешевый накопитель из кварца и сразу в камеру вместе с Волоховым полезла. Почему ее никто не остановил, не понимаю. Вот теперь здесь лежит. А завтра домой отправится. Благо недалеко.

По интонации Екатерины понять, сочувствует ли она Маше или нет, было сложно. Конкурентку на место поставила, а Селиванова сама виновата. Но, похоже, такой поворот событий был ей все-таки неприятен.

Во время этого разговора Петя, как, наверное, и другие кадеты-целители, смотрел на пострадавших магическим зрением. Вид был не слишком приятный. Все бледные, осунувшиеся и дышат прерывисто. Но главное не это, а их энергосистема. На месте хранилища — вообще ничего. Пустота. Как будто все взрывом разметало. А вокруг — какая-то мешанина из порванных каналов, которые пока еще ярки, но на глазах тускнеют.

— Обратите внимание на этого юношу, — Подал голос Новиков: — Из этих троих он был самым слабым. У него первого каналы и начинают восстанавливаться. Только уже не как у мага, а обычного человека. Уточню, ослабленного обычного человека, но через несколько месяцев чувствовать он себя будет уже вполне прилично.

Действительно, если приглядеться, можно было заметить, что в обход пустого места, появившегося от взрыва хранилища, начинают проявляться некоторые каналы. Кривые и тонкие. А остальные все больше тускнеют.

А вот у Маши и пустое место было больше, и каналы вокруг еще не начали исчезать. Хотя назвать каналами эту перепутанную мешанину не пойми чего было трудно.

Поддавшись какому-то внезапному порыву Петя подошел к девушке и попытался подключиться к ее энергосистеме своими каналами-манипуляторами.

— Хотите попробовать ей помочь? Думаете, до вас никто не пытался? — Раздался голос Новикова: — Рекомендую всем посмотреть, что из этого выйдет. Птахин обладает исключительными способностями в волевой магии и, возможно, ему даже удастся соединить разорванные края нескольких каналов. Но восстановить хранилище так, к сожалению, нельзя. В лучшем случае он поможет ей быстрее прийти в себя. В худшем — помешает. Но при любых условиях большого вреда не нанесет. Так что смотрите, и не будем ему мешать.

Сказанное Петя услышал. К его огорчению, похоже, преподаватель знал, о чем говорит. Если постараться, он мог бы по одному протянуть несколько каналов через «пустое место» и даже соединить там их концы между собой. Что, кстати, совсем не тривиальная задача, но он должен справиться. Но это не будет хранилище, а только несколько пересекающихся каналов. Не факт, что самых основных, которые необходимы любому организму.

Хотя… У него же есть козырь в рукаве. С помощью шаманской темной энергии распутывать каналы получалось много легче. А что будет, если поместить эту энергию на место хранилища? Посреди «пустого места»? А потом уже подтягивать к нему все, что уцелело вокруг…

Как бы не навредить, однако. Темная энергия каналы не только выпрямляет, она их еще и закупоривает. Так человека и убить можно. Хотя, маловероятно. Тут такая мешанина оборванных каналов, из которых через некоторое время останется совсем не много, что сделать хуже будет трудно. И не будет он много темной энергии использовать. Малую капельку, которую в любой момент обратно в себя втянуть сможет.

Выпущенная на место исчезнувшего хранилища капля темной энергии форму сохранить не пожелала, а стала расширяться в виде тусклого облачка, занимая чуть ли не все «пустое место». Однако. Утешало только то, что никто, кроме Пети, этого не видит. А то, наверняка, Новиков уже забил бы тревогу.

Так. Теперь выделить оборванный канал и подвести его конец к «облачку» манипулятором. Ну, подвел. А как его там удержать? Разве что попробовать в него совсем крохотную каплю темной энергии добавить?

В том, что идея сработает, Петя никак не был уверен. Но она сработала! Когда темная энергия из канала соединилась с темной энергией облачка, канал застыл неподвижно, не пытаясь убежать. Более того, неровный край обрыва немного разошелся в стороны, охватывая краями бывшее место хранилища.

Теперь подсоединиться к следующему обрывку канала…

Петя старался действовать максимально быстро. О том, как умирали кадеты, у которых хранилище было заполнено темной энергией, он помнил хорошо. Там, правда, концентрация была не в пример выше, но убить Машу в его планы никак не входило.

Десять каналов, двадцать каналов…

— Что он делает? — Раздались голоса кадетов. Новиков молчал. Видимо, сам не знал ответа.

Каналы занимали свои места, но, к сожалению, состояние Маши на глазах становилось хуже. Сердце еще билось, но, похоже, девушка была в глубоком обмороке. Жаль, но надо срочно заканчивать.

Петя стал втягивать темную энергию в себя, одновременно сжимая присоединенные к нему каналы до тех пор, пока их края не стали соприкасаться. Теперь — заменить темню энергию на «жизнь». И попытаться залатать дыры в том небольшом хранилище, что ему удалось сформировать.

Да! Именно хранилище! Размером не впечатляет, но это именно оно.

Следующий час он уже в более спокойном темпе подтаскивал к хранилищу каналы по одному и пытался их к нему приживить. Опять без темной энергии не получалось. Но так, понемногу, он даже раза в два увеличил тот комочек жизни, что ему удалось сформировать вначале.

На каком-то этапе к нему присоединился Новиков. Тоже подключился к энергосистеме Селивановой и стал распутывать каналы, буквально продувая их энергией под большим напором.

— Как вы это сделали? — Спросил он Петю одними губами, видимо, не желая показывать кадетам свое недоумение.

— Я вам потом расскажу, — Так же одними губами ответил Петя: — А пока давайте считать…

Дальше он немного увеличил громкость голоса:

— У Селивановой ситуация была критической, но еще не фатальной. Небольшой фрагмент хранилища уцелел. Но в развитии ее отбросило назад очень прилично. Но снова в давилку ей пока лучше не ходить, пусть окончательно восстановится. Я бы, если позволите дать рекомендацию, ее снова со следующего года на первый курс отправил.

— Да, кадеты! — Подвел итог преподаватель: — Сегодня мы с вами наблюдали уникальный случай. Даже не припомню такого в своей практике. Надо будет его подробно описать.

— Семен Семенович! Птахин! Прошу вас срочно пройти к ректору!

Когда к ним успела подойти Наталья Юрьевна, кажется, никто не заметил. А уж как она узнала, что это следует сделать, было совсем непонятно. Раньше она выгоревших кадетов в лазарете, вроде, никогда не навещала. Одно слово, магиня!

— Одну минуту, Наталья Юрьевна!

Новиков, похоже, полностью взял себя в руки. Еще раз внимательно осмотрел Машу. Судя по всему еще и пару заклинаний на нее наложил. Скорее всего, на регенерацию и «полное исцеление».

Петя завистливо вздохнул (про себя). Его сил на такие заклинания подряд совершенно недостаточно. Он и одно-то не факт, что потянет. Разве только с помощью накаченной под завязку ауры.

Целитель, тем временем, подвел итог:

— Да, жизни Селивановой больше ничего не угрожает. Мы можем идти.

Наталья Юрьевна пошла перед ними летящей походкой, но Пете шел, как в тумане, почти ничего не видя, хотя глаза сами собой и зафиксировались на ее пятой точке.

— Спалился по полной, — констатировал он.

Вот зачем он кинулся Машку спасать? Она же не помирала. Просто магии лишилась. Ведь от нее даже благодарности не дождешься. Хотя не очень-то ему ее благодарность и нужна. Как и она сама. С таким-то характером и такими претензиями. Но сделанного не воротишь. Теперь надо думать, что ректору говорить. И не мешало бы понять, чем ему это грозит.

Как-то незаметно дошли до приемной ректора. Наталья Юрьевна юркнула за дверь к начальнику и почти сразу появилась назад:

— Проходите!

И после небольшой паузы:

— А вас, Дивеева, никто не приглашал.

Но затем голос немного смягчился:

— Можете пока на моем месте в приемной посидеть и отгонять посетителей, чтобы никто посторонний не лез.

— Видимо, дружба с генеральшами и здесь сказывается, — Подумал Петя: — другого кадета пинками бы выгнала.

Впрочем, не это его сейчас должно было волновать.

— Садитесь! — Неожиданно ректор сделал приглашающий широкий жест рукой, смотря при этом почему-то на Петю: — Рассказывайте.

— Чай? Кофе? — Еще более неожиданно прервала паузу Наталья Юрьевна. Неужели здесь чем-то еще и угощают?

Петя сидел не то, чтобы совсем сжавшись, но на Новикова посмотрел с надеждой. Тот не подвел и заговорил:

— Александр Васильевич, сегодня во время сеанса в маготроне выгорело трое кадетов. Два первокурсника и одна второкурсница — Селиванова. Про нее, вообще, особый разговор. Я был против ее посещений, особенно под большой нагрузкой. Но сегодня вы нас сами на совещании задержали, так что занятие начал ассистент Трегубова — Берков.

— А Новиков тоже не дурак, — отметил про себя Петя: — Сразу подчеркнул, что ни в чем не виноват. А ассистент — он на то и молодой, чтобы все шишки собирать.

— Всех троих выгоревших перенесли в лазарет, где я лично убедился, что их жизни ничего не угрожает. После чего счел возможным пригласить кадетов со специализацией «жизнь»…

— Это все понятно, — перебил целителя ректор: — Наталья Юрьевна говорит, что Птахину удалось восстановить у Селивановой хранилище, что считалось невозможным в принципе.

Наталья Юрьевна в это время снова возникла в кабинете с подносом в руках. С четырьмя чашками! Петя чуть со стула не свалился.

— Теоретически восстановление магических способностей у выгоревшего мага возможно, — Не слишком уверенно произнес Новиков: — Описаны случаи, когда это произошло естественным путем.

— И сколько таких случаев было за всю историю? Я читал о двух.

— Ну, там, где два, там сами знаете…

— Но это не наш случай. Что конкретно вы делали, Птахин?

— Ваше превосходительство… — Почему-то промямлил Петя и попытался встать. Но в этот момент перед ним на столе появилась чашка с чаем, а в загривок слегка вонзились острые ноготки. Как ни странно, это помогло ему собраться.

— Ваше превосходительство, — Петя решился: — Вы, наверное, в курсе, что я обладаю некоторыми шаманскими способностями. К сожалению, очень ограниченными. Шаманскую энергию я не умею вырабатывать, но вижу ее, могу ее собирать и немного ею управлять.

В общем, рассказал практически все, что и произошло на самом деле. В конце концов, ректор Щеглов — генерал, его самый главный начальник на время обучения, а интересы опричников с его, Петиными, интересами, практически не пересекаются. Так зачем тень на плетень наводить?

Щеглов, наверное, и так о его способностях знал. Или сделал вид, что знал. Наталья Юрьевна — тоже. А вот Новиков, похоже, пребывал в шоке. Но предпочел промолчать.

— Семен Семенович! Вы поняли, что ничто вами услышанное за пределы этой комнаты выйти не должно, — Ректор заметил состояние целителя: — Вы поняли? Никому ни слова. Это и опричников касается. Для нас здоровье будущих магов важнее любых политических игр.

Сказано было веско, но Петя ему не очень поверил. Скорее, просто хочет придержать информацию. Не следует просто так делиться тем, что имеет ценность. И, в случае чего, может быть продано.

Некоторое время все молчали. Потом Ректор задумчиво произнес:

— Перспективы открываются интересные, но сразу так большой конкретной пользы я все-таки не вижу. Селиванова, как я понял, существенно потеряла в развитии.

— Да, ваше превосходительство, — Новиков почему-то молчал, а ноготки опять просигналили Пете, что надо отвечать: — Но все-таки ситуация у нее даже немного лучше, чем при поступлении в Академию. Основные каналы все-таки остались разработанными. Так что своего седьмого разряда она достигнет обязательно. Возможно, даже шестого. Хотя форсировать нагрузку я бы на ее месте поостерегся.

— Вот видите, — кивнул Щеглов: — Слабый маг из нее все-таки получится. Но что делать с первогодками? Они выгорают потому, что никак до седьмого разряда развиться не могут. Ну, восстановим мы им их слабые магические силы, а что толку? Они же только еще раз выгорят.

Ректор задумался. Остальные молчали. Сбивать его с мысли никто не рискнул.

— Однако, как научное исследование… это была бы очень интересная тема. Да и с состоявшимися магами несчастья иногда случаются, особенно во время боевых действий. А ваша шаманская магия ведь не только целебными свойствами обладает. Не правда ли, Птахин? И, как я понял, именно эти, никак не связанные с целительством, возможности и интересуют опричников в первую очередь…

И снова после небольшой паузы:

— Птахин, а как вы смотрите на то, чтобы после окончания Академии остаться в ней работать? Для начала ассистентом? Тема для исследований у вас уже нашлась.

Ноготки явно намекнули Пете, что надо соглашаться, но он неожиданно заупрямился. Просто представил себе, какое место он будет занимать среди преподавателей, где просто нет магов меньше четвертого разряда. А ему никакая тема выше пятого подняться не позволит. В любом провинциальном городе он стал бы очень уважаемым человеком. Даже в столице мог бы заниматься целительской практикой, используя свои особенности, и для его клиентов важен был бы результат а не его разряд. И вот ему предлагают остаться работать чуть ли не в единственном месте в стране, где на него все будут смотреть, как на слабака. Даже если будут признавать важность его работы. Магов не переделаешь.

— Очень польщен вашим предложением, ваше превосходительство, — Петя говорил вежливо, но уверенно, не обращая внимания на ноготки: — Но в Академии от меня, при моих невеликих силах, может быть польза, только если мне удастся обзавестись стабильным источником шаманской энергии. Без нее я, кстати, и опричникам неинтересен. Но не будете же вы здесь вечно держать Ульратачи или другого шамана. Тем более, что Магаде к тому, что я за его счет энергию запасаю, относится крайне отрицательно.

Говорить о том, что лучшим вариантом было бы, вообще, переманить шамана к себе на службу, кадет не стал. Чай, не дураки тут сидят. Если бы могли, давно бы такого шамана завербовали. Хотя почему с этим возникли трудности, Петя искренне недоумевал.

Впрочем, на это частично ответил сам ректор:

— Согласен, тут могут быть сложности. Родзянка, хоть и выдающийся целитель и ученый, деликатностью не отличается. Привык, что по слову опричников все только под козырек берут. Но Государь ему верит и его ценит, так что воспринимайте его, как данность.

— Вот я и говорю. Даже если удастся у Ульратачи шаманской энергией поживиться, его превосходительство Родзянка всю ее на опыты с его книгой потратить заставит.

— Птахин, я не поверю, что вы не думали сам, как решить этот вопрос. И не говорите, что у вас нет никаких идей.

Врать на голубом глазу, Петя не рискнул. Щеглов — очень сильный маг. Кто его знает, что он может. Но про кинжал кадет старательно забыл:

— В принципе, вариант есть, но не уверен, что его возможно осуществить. Привезенный мною с Дальнего Востока Черный орех выделяет немного шаманской энергии, которую я, в принципе, могу собрать. Только росток в оранжерее Академии настолько еще хлипкий, что до сих пор я у него не брал энергию, а сам с ним делился, чтобы рос быстрее. Но если бы Черных орехов была целая роща… Только где ее взять?

— Интересно. А больше ничего подобного вы мне сказать не хотите? Вот почему я из вас ценные научные сведения чуть ли не клещами тянуть должен?!

— Ваше превосходительство! Да где же я мог вам об этом рассказать? Вы меня в первый раз в кабинет пригласили.

— Выкрутился, — Усмехнулся ректор: — Звонить в лишние уши о таком, действительно, ни к чему. Но к Наталье Юрьевне вы вполне могли подойти.

— Буду знать, — Ноготки уже больше когти напоминали. Петя чуть не взвыл.

— Черный орех, действительно, просто так в лавках не продается. Намекаете, что вас на Дальний Восток распределить надо?

Вообще-то лучше было бы денег на покупку найти, а не ждать, что молодой маг как-нибудь сам выкрутится. Но вслух Петя этого не сказал. Ясно, что такие траты бюджетом Академии не предусмотрены. Даже если на один орех денег удастся наскрести, проблему это, все равно, не решит. А Дальний Восток — не самое плохое место. И власть ректора туда не очень распространяется. Там свои начальники есть.

Ректор уже собирался закончить это внеплановое совещание, так ничего и не решив. Потребовал от всех (Пети и Новикова) думать. И докладывать все ценные мысли, которые придут в голову. Наталье Юрьевне.

Но тут Петя опять голос подал:

— А что с Селивановой делать? Продолжать ли ею заниматься или…

Ректор его прервал:

— Сами с Новиковым решите. Я вас больше не задерживаю.

Вышли. Дивеевой в приемной, кстати, не было. Петя срочно «малое исцеление» на загривок себе наложил. Ему показалась, или сзади рассмеялась Наталья Юрьевна. Оборачиваться не стал. Не слишком ему такой «знак внимания» понравился.

Так парой вместе с Новиковым они и вернулись в лазарет. Кадеты целители все еще были там и пытались утихомирить пришедшую в себя и бившуюся в истерике Машу. Остальные выгоревшие пока лежали тихо.

— Это все из-за тебя! — Приветствовала она Петю: — Целый год трудов псу под хвост пошел! Я даже «малое исцеление» на себя наложить не в силах!

Отвечать Петя не стал. Не потому, что сказать нечего было. Главное — незачем. Если ей другие кадеты почему-то не сказали, сама могла спросить, кто тут с ней возился. А обвинять его в том, что она сама за ним тянулась и не слушала советов, пусть обвиняет. Ему ее мнение не слишком интересно.

Впрочем, не промолчал Новиков:

— Вы, Мария Константиновна сами в своем срыве виноваты. Нечего было требовать себе нагрузку, как кадету, который вас на три разряда сильнее. А Петру Григорьевичу надо спасибо сказать. Если бы не его уникально острое магическое зрение, вы и вовсе магии лишиться могли.

Маша замолчала, но всхлипывать продолжала.

Новиков вздохнул и наложил на нее еще одно «полное исцеление». После чего сказал:

— Шли бы вы Селиванова, домой. Нечего тут себе и другим нервы мотать. Вам хотя бы пару дней отдохнуть от магии надо. А потом посмотрим, как у вас каналы восстанавливаются, и что можно сделать.

Петя не стал ждать окончания их разговора и вышел из лазарета. Чтобы обнаружить рядом с собой Дивееву:

— Рассказывайте, что там у ректора было.

— Екатерина Львовна, ректор строго предупредил, что все сказанное за пределы его кабинета не должно выходить, — После чего тихо рассмеялся: — Так что, давайте, не здесь.

После чего был поцелован в щеку. На глазах пусть и случайно оказавшихся в этом районе кадетов, но можно было не сомневаться, что к вечеру об этом будет знать вся Академия.

Дивеева деловой походкой удалилась. А Петя тихо застонал ей вслед.

Зато на ближайших танцах в Доме собраний у Пети неожиданно оказалось сразу три партнерши. Причем невозмутимость сохраняла одна Дивеева, которая на него решительно и наложила лапу. Галя явно расстроилась, а вот Маша на нее почему-то еще и нашипела.

В результате, Машу подхватил в качестве партнера мусью Шильд. Галя так и вовсе ушла, а Екатерина с Петей прошли в танце один круг и отправились вслед за ней. Причем Дивеева неожиданно догнала расстроенную девушку и даже перед ней извинилась.

— Галя, тут так обстоятельства сложились, что не смогла тебя предупредить. Ты не обижайся. Мне Птахин срочно понадобился.

Эй! А самого Петю спросить?

В общем, конец года у Птахина получился веселый. В смысле взаимоотношений с девушками. Дивеева на танцы пришла еще только один раз. Поговорить о перспективах Петиного распределения после окончания Академии на Дальний Восток. Причем сама ничего конкретного не сказала. Ясно, что не сама решает, а хочет показать деду, что в Баяне она не только заклинания учит. И ее «знаки внимания», на самом деле, ничего не значат. Только почему-то после них у Натальи Юрьевны настроение стало портиться. К ней в приемную даже заходить стало страшно.

Зато она сама Петю находила. Почему-то стала контролировать процесс восстановления Селивановой, и стала появляться в лазарете всякий раз, как Новиков там Машу осматривал. И Петю с собой приводила, требуя, чтобы тот свои возможности в шаманской магии ей демонстрировал. Естественно, не произнося этих слов вслух.

Что она там могла увидеть, осталось загадкой. Темную энергию не видел никто, кроме Пети. «Жизнь» — тоже не ее специализация (у нее «вода» и «молния»). У Маши — «земля» и «жизнь». Вроде, никаких пересечений. Но зачем-то же она наблюдала и даже комментарии иногда отпускала вполне по делу. Загадка, а не женщина. Хорошо хоть, больше не царапалась.

На танцы в Дом собраний Маша стала ходить регулярно, но, неожиданно, каждый раз с новым партнером. С Бартеневым поругалась, что ли? Впрочем, сам Птахин на танцы ходил, в лучшем случае, один раз из трех, так что узнал об этом от самой Маши. Она, неожиданно, вместе с матерью и сестрами стала частой гостьей у Клавы. Всякий раз, когда Петя заходил к сестре, они оказывались у нее тоже. Хотя никакой системы в посещении родственницы у кадета не было. Разве что система оповещения от соседей срабатывала? Пройти по району незамеченным не было никакой возможности.

Впрочем, особых разговоров Маша не вела, больше молчала или отвечала односложно. Зато ее матушка, Настасья Павловна, заливалась соловьем.

— Ты с ними поаккуратнее, Петенька, — Призывала брата Клава, когда они оставались одни: — Настасья тебя явно в зятья наметила. Оно тебе надо?

Но при встречах была очень радушна и любезна. А разговоры старалась свести к возможной жизни на Дальнем Востоке. Кажется, ей эта идея понравилась больше всех.

Основной же партнершей при посещении танцев у Пети снова стала Галя. Такое впечатление, что девушка всегда была в полной готовности оказаться рядом с ним. Приятно, но немного напрягает. Интересно, а что она в другое время делает? Петя-то развлекается очень редко. С другими гуляет? Хорошо бы. Чувствовать себя обязанным кадету не хотелось.

Но Рождественский бал все-таки пошел вместе с ней. И, к счастью, обошлось без эксцессов. Скандалов не случилось, генеральши не приставали. Даже удовольствие получил.

Ульратачи появился в Академии уже только после каникул. Буквально за два дня до начала непонятной Пете зимней практики. Которая больше напоминала, как он понял, недельный поход по бездорожью в зимнем лесу. Причем каждый должен быть сам по себе, хотя, в случае встречи с сокурсниками, не возбранялось дальше идти вместе. А так их должны были забросить куда-то в дикие места, и всем надо будет добраться к общей точке сбора.

Какой во всем этом смысл? Ясно же, что кадеты окажутся в абсолютно разных условиях. Маги воздуха так и вовсе улететь смогут, маги огня, по крайней мере, мерзнуть не будут. У Пети же — никаких преимуществ. Разве что сам себя вылечить должен суметь, если заболеет.

Но правила устанавливал не он. Зато тщательно готовился. Палатку и теплые вещи он приобрел заранее, теперь тщательно отбирал, что возьмет с собой. На себе же все нести придется.

А вот появление шамана на его занятиях никак не отразилось. Родзянка тоже приехал и даже с командой в пять человек, но Петю в маготрон никто не позвал. Оказалось, что Ульратачи неожиданно согласился сотрудничать. То есть сам книгу энергией накачивал. Но только дважды в день. Больше, говорил, сил у него нет. А в давилку идти отказался категорически — дед запретил. И на уговоры не поддавался.

Зато заявил, что тоже в поход должен сходить. И это тоже задание деда. Если бы Родзянка сам не был целителем высокого разряда, его, возможно, при этом заявлении шамана удар бы хватил. Истерика точно случилась. Но Ульратачи никаких аргументов не слушал. Надо, и все.

Петя об этом узнал случайно. От Натальи Юрьевны. Которая сама к нему подошла на одном из занятий и поманила пальчиком за дверь.

— Учтите, Птахин, наш шаман почему-то обязательно хотел идти в поход вместе с вами. Именно с вами, а не вашим курсом. Не знаю, к чему это, но имейте в виду.