Глава 8 · Поезд идет на Восток

Из аптеки Петя вышел в несколько пришибленном состоянии, но контроля над собой не потерял. Хотя действовал немного как сомнамбула. Однако по лавкам прошелся и все (будем надеяться) необходимое в дорогу купил. Дальнюю дорогу, между прочим. Потом серьезно опустошил свой шкаф, собирая вещи, а остатки отнес на склад. Больше он на это место не вернется, в конце лета сюда будущие первокурсники заселятся. А второкурсники свои комнаты еще не освободили. Похоже, Петя на практику уезжал самым первым.

Приехал он в Академию, помнится, с одним сидором и небольшим саквояжем, сейчас у него вещей существенно прибавилось. Одной формы пять комплектов взял, так что для нее уже не саквояж, а целый чемодан понадобился (купил во время похода по лавкам). Сидор тоже сохранился, но теперь в нем лежали только вещи, которые в дороге понадобиться могут. Распаковывать в пути чемодан Петя не собирался.

Чемодан с вещами, хоть и довольно объемный, был у него не единственным. И далеко не самым ценным по содержанию. Петя потратил все оставшееся до отъезда время на то, чтобы пограбить собственную Академию. Начал с неплохо относящегося к нему артефактора Трегубова. Отловил его в лаборатории и попросил войти в положение. Все-таки его одного в зону боевых действий направили, а с его размером хранилища много он не навоюет. Точнее, не налечит. Одно «малое исцеление» и полсуток надо ждать, пока хранилище наполнится.

— И чем же я могу вам помочь? — Несколько недоуменно спросил преподаватель: — Готовые амулеты с лечилками я вам выдать не могу. Во-первых, они все подотчетны, а во-вторых, все, что были сделаны кадетами в эту сессию, я уже сдал для отправки в воинские части.

Возникла было мысль попросить выдать ему на руки те, что для Ханки предназначены, но пришлось ее отбросить. Не факт, что туда много чего шлют в этот раз (если вообще шлют, военных городков много), и даже если удастся их получить, по приезде, все равно, отберут. Не такая Петя важная птица, чтобы ему что-нибудь оставили.

— Может быть, просто заготовки под амулеты остались? Я бы тогда сам…

— Где? В дороге? — Забраковал идею Трегубов, но вдруг задумался: — Ладно. Сам не понимаю, почему я такой добрый, но посылать кадета после первого курса в реально опасные места тоже неправильно. Пожалуй, я могу вам дать с собой переносной артефакт записи амулетов. Сложные заклинания он не потянет, но вы их и не знаете. И берегите его, как зеницу ока! Если поломаете, убить не убью, но расплачиваться вам за него придется еще очень долго. Поняли меня?!

Петя, естественно, рассыпался в благодарностях. Так у него еще один чемодан появился. Относительно небольшой, но тяжелый. В комплекте с ним удалось выпросить десяток заготовок под амулеты. Бесплатно, хотя Петя даже был морально готов отдать за них по три рубля. Но Трегубов только рукой махнул, сказал, что спишет, как испорченные курсантами. На радостях Петя еще полдюжины спер уже без спроса. Тут главное было внимание вопросами отвлечь и быстро руками работать. На самом деле, ничего сложного. Он бы и больше прихватил, но совсем оголять полку побоялся.

Дальше, сгибаясь под тяжестью чемодана, Петя пошел в лабораторию зельеварения. И тут повезло, Фонлярский тоже был на месте. С ним отношения были напряженные, но, увидев у кадета такой чемодан в руках, сразу преподаватель его гнать не стал.

Петя снова запел свою песню о том, что его единственного с курса посылают на Дальний Восток, но теперь делал акцент не на опасности, а на том, что там всякие редкие травы растут, которые он не сможет правильно обработать. Что там, в действительности, растет, он не знал. Но Левашов, вручая ему направление, о чем-то таком говорил. Вот он и повторил. И попал в яблочко.

— Вот оно как, — Тон Фонлярского не предвещал ничего хорошего: — Я три года требую организовать в те места научную экспедицию, а вместо нее туда на практику одного кадета посылают. Или ты и есть научная экспедиция?

Сказав это, зельевар надолго замолчал и глубоко задумался. Петя уже начал бочком пробираться к выходу, но был остановлен:

— Значит так, — Фонлярский не произносил, а как будто вырубал слова: — Я тебе дам походный набор оборудования. Завтра зайдешь с утра за списком того, что тебе там надо будет сделать. Считай это заданием на практику. Вернешься, проверю. Ты меня понял?!

Как-то преподаватели заканчивают свои речи одинаково. Петя, естественно, с готовностью покивал. В результате утром его багаж увеличился на два чемодана. В одном был упакован «походный набор зельевара», а в другом — многочисленные склянки и магически обработанные коробки и пакеты для сохранения ценных ингредиентов. И даже для консервации семян и растений, чтобы их живыми можно было до Академии довезти. После чего Пете пришлось бегом мчаться на вокзал и нанимать там телегу и грузчиков. Самому дотащить все это до поезда было нереально.

Дороги до Пронска Петя, практически, не запомнил. Была небольшая суета при пересадках, но и в Путивле, и в Пронске грузчиков на вокзалах хватало, а нужные ему поезда уже стояли у перрона. Еще он несколько раз выходил из вагона на промежуточных станциях — справить естественные потребности, то есть посетить сортир и поесть в станционном буфете или прямо на платформе. Как правило, ограничивался чаем и пирогами. В купе предпочитал не есть. Попутчики, что до Путивля, что до Пронска почему-то большую часть времени проводили за столом, за которым не столько ели, сколько употребляли горячительные напитки. До тех пор пока не отрубались.

Петя предпочитал эту стадию подготовки ко сну пропускать, и за стол с соседями не садился, сразу перебираясь на верхнюю полку. Где почти сразу засыпал, не обращая внимания на попутчиков, которые вели себя отнюдь не тихо. Да, заклинание «здоровый сон» Петя не только освоил, но и научился его на себя накладывать. В результате в дороге прекрасно отдохнул. И только после этого, сравнив ощущения, понял, насколько же он вымотался к концу семестра.

За почти трое суток сна, которые он урвал по дороге в Пронск, отдохнул и выспался он прекрасно и чувствовал себя полным сил. Было очень обидно, что до отправления его поезда оставалось всего два часа. Как-то очень уж «удачно» было согласовано расписание. Или удачно без кавычек. Путешественнику, вроде него, не надо было беспокоиться о ночлеге и о том, как потратить время. Но Петя такой заботе рад не был. В первый раз в столице, а кроме вокзала ничего не увидел. Не говоря о достопримечательностях, в баню бы тоже не мешало сходить. Пропылился он изрядно, а ему еще неделю ехать. Как-то все это не продумано. В его купе уже и так жуткое амбре было, но пока больше сивухой воняло. А если к этому еще застарелый пот добавится…

Петя вздохнул и поменял билет на первый класс, благо такие места в уходящем на Дальний Восток поезде еще были. Семьдесят рублей своих кровных отдал, зато будет в купе теперь один. В вагоне «каретного» типа, то есть разделенном на купе с индивидуальными входами. Шесть купе на вагон. Довольно большие, внутри помещался стол, широкая кровать и диван. А еще — персональный умывальник. Не слишком удобно, но хотя бы как-то помыться можно будет. И распаковать артефакт записи амулетов. На всю дорогу занятия хватит. Денег жалко, но, пожалуй, это тот случай, когда лучше не экономить. Кстати, надо будет билет сохранить, вдруг удастся за него в Академии деньги вернуть. Или в Ханке. Должны же в военном городке понимать, как это «приятно» больше недели в поезде провести. А Петя, хоть и кадет, но все-таки маг.

Сказано — сделано. Почти весь стол занял артефакт для записи амулетов. Теперь за ним лучше не есть, но Петю это не смущало. На станциях в буфетах можно перекусить. Или даже в ресторан сходить, если время стоянки позволяет. Так, наверное, даже лучше будет. Дорога долгая, питаться всухомятку надоест.

Заняться амулетами очень хотелось, и с работой артефакта Петя разобрался быстро. Создал еще одну лечилку, даже уже заряженную, и полностью опустошил свое хранилище. Все равно, был очень доволен. Еще недавно между записью заклинания в амулет и его зарядкой ему бы пришлось паузу в полдня делать. А сейчас запаса энергии хватило на оба действия. Правда, частично за счет накопленного в ауре, но, все равно, хранилище у него немного подросло. Неужели за счет того, что отоспался? Кажется, «здоровый сон» на него хорошо повлиял.

Все это было замечательно, но больше ничего серьезного Петя делать не мог. Только медитировать. С пустым хранилищем даже построение заклинаний тренировать бесполезно. Поэтому, когда уже довольно поздно вечером поезд остановился в первом по пути уездном городе — Переславле, отправился посетить вокзальный ресторан. Стоянка — целых два часа, а нормально он уже несколько дней не ел. Может, хорошая еда на развитие хранилища тоже влияет? Как и здоровый сон?

Ресторан оказался отнюдь не дешевой забегаловкой. Судя по публике, в нем не столько обитатели поездов собрались, сколько местная публика. Причем явно небедная. Странно, но похоже, что это место — одно из популярных в городе. Петя с грустью подумал, что счет окажется раза в два больше, чем он рассчитывал, но разворачиваться не стал. В конце концов, деньги у него пока есть, а на практике ему, помимо стипендии, должны еще жалование платить. Неизвестно какое, правда, от должности зависит, но на несколько походов в рестораны должно хватить.

В результате меню читал очень вдумчиво, выбирая как бы максимально сытно и вкусно поесть за минимальные деньги.

Задача оказалась неожиданно непростая. И не только потому, что не были указаны размеры порций. Ресторан явно претендовал на то, что его шеф-повар француз. К сожалению, на иностранных языках Пето только несколько слов знал. Вроде «бонжур», «аревуар» и «белиссимо». Кажется, последнее слово уже из итальянского? Итак:

— Консоме протаньер[12], — с трудом проговаривая слова про себя, прочитал Петя: — Что бы это могло быть? А, нет! Это из супов. Этот раздел, вообще, лучше пропустить. Наесться, все равно, не наешься, а цены кусаются.

— Аспези сандр[13]…тоже нет, это рыба. И этот раздел не то, что нужно. Наесться рыбой трудно, не ресторанными порциями.

— Цвибель-клопе[14]… Вот что это такое и чем отличается от шнель-клопе[15]? Эскалоп Африкен[16]. Надеюсь, они не негра зарезали?

— О, что-то почти понятное — жиго баранье. Хотя бы ясно, из чего приготовлено. А то даже когда по-русски написано, например, котлеты охотничьи, догадаться из чего котлеты сделаны довольно трудно. Из дичи что ли[17]? А что такое котлеты марешаль[18]?

В этот момент Петя почувствовал на себе чужой взгляд. С развитием ауры у него это само собой стало получаться. Шерсть его ауры на взгляды, как на прикосновения реагировала. Он даже научился не обращать на это внимания, мало ли кому в голову взбредет его разглядывать? Все-таки ходит он в форме, на груди значок магической Академии, так что взгляды зевак вполне может привлекать. Но тут на него смотрели как-то странно. Не пристально, а, вроде, скользяще, но с такими эмоциями, что «шерсть» как будто ветерком обдувало, то туда, то сюда.

Петя сделал заказ как раз подошедшему половому. Или тут официанты? Или, вообще, гарсоны? Впрочем, обращаться к ним было необязательно, достаточно взглядом подозвать. Заказал, в результате, жиго, доверившись интуиции. Как выяснилось впоследствии, не прогадал. Ему целую баранью ногу принесли с гарниром из тушеных овощей. Не слишком большую ногу, но мяса на ней всяко больше, чем в паре биточков.

После чего аккуратно постарался отследить, кто же на него так смотрит. И с трудом сохранил нейтральное выражение лица. За три столика от него сидела Анна с каким-то очень уверенным в себе хлыщом. Так вот как этот граф Шувалов выглядит! Действительно, он. Одет в гражданскую одежду, но на пальце перстень мага заметен. Трудно предположить, чтобы Анна за это время себе уже другого кавалера-мага найти успела.

И что с этим делать? Наверное, ничего. С Анной у него так ничего толком не началось, и сбежала она с Шуваловым сама. Так что Петя здесь лишний. Можно заметить, что на своего графа девушка смотрит с нежностью, а на Петю косится с опаской. Скандала опасается, что ли? Скорее, не хочет давать повода для ревности. Ну, и совет им, да любовь. Петя сосредоточился на принесенной еде, хотя настроение оказалось испорченным. Обидно. Такие деньги на еду потрачены, а вкуса он совершенно не ощущает.

Но заставил себя все съесть через силу. После чего сразу же ушел, хотя первоначально собирался еще кофе с пирожными заказать и музыку послушать. В ресторане оркестр играл. Думал расслабиться по-полной. А тут такое…

Однако этот удар был не последним. В своем купе Петя сидел и тупо пялился в окно. И с изумлением заметил, что Анна с другим Петром тоже идут по перрону. К его вагону. И заходят в соседнее купе. Они что, тоже на Дальний Восток едут? Где конкретно служит Шувалов, Петя не выяснял. Вот будет номер, если тоже в Ханке! Хотя, может, по дороге раньше сойдут? Но, все равно, перспективы встречаться с этой парочкой на каждой остановке совершенно не радовали. И ведь никуда от этого не деться. Выходить-то придется. Так что делать? Продолжать их «не замечать»? Глупо. В одном вагоне едут, на каждой станции встречаться будут. Шувалов его тоже не заметить не сможет. Придется подойти, познакомиться. Замечательная поездка наметилась…

Ночь Петя провел скверно. Хранилище никак не желало заполняться, так что на «здоровый сон» банально не хватало энергии. Может, и к лучшему. Тратить ее на себя было жалко. С его нынешней скоростью восстановления, Петя мог бы изготавливать три амулета за два дня. То есть до конца поездки все заготовки, все равно, не успел бы использовать. Но хотя бы десяток заряженных амулетов его возможности сильно увеличит. А спать и без магии можно. Если бы мысли всякие в голову не лезли…

Кое-как забылся под утро, но тут поезд сделал остановку. Пришлось вставать. Умывальник в купе, конечно, хорошо, но Петя еще настолько не опустился, чтобы писать в раковину. Пошел искать на станции сортир.

По закону подлости, около него и встретил эту парочку. Они как раз оттуда входили, когда он подходил. Менять маршрут было поздно, хорошо хоть на встречных курсах шли. Приветствовал легким поклоном и пошел дальше. Вроде, за спиной раздался вопрос:

— Кто это?

И ответ:

— Кадет, из твоей же Академии, первокурсник из мещан. Волочиться за мной пытался, пока тебя не было.

Ответной реплики Шувалова Петя уже не услышал, скрылся за дверью.

Искать буфет не пошел. Прямо на платформе выпил сбитня (теплого, хотя обещали горячий), купил сразу полдюжины пирогов и вернулся в купе. Где постарался уже в спокойной обстановке проанализировать ситуацию. Которая ему совсем не нравилась.

Сначала — успокоиться самому! Непонятно, на что он надеялся, и чего хотел, но когда девушка выбирает другого, это крайне неприятно. А когда при этом выказывает тебе свое презрение — то просто больно. И неважно, что тут виной, раздавленные чувства или уязвленное самолюбие.

Но Анна хороша! Сразу Шувалова против него настроила. А если они тоже в Ханку едут? Есть у него такое нехорошее предчувствие. Хотя тут многое от характера тезки зависит. Может, она сама больше подставилась.

Дать себе команду — успокоиться, просто. А вот ее выполнить… Мысли почему-то все время возвращались к Анне и Шувалову. Почему-то раньше он о ней мог по несколько дней не вспоминать, Вообще-то, вспоминал по нескольку раз в день, но вспоминал безо всякого надрыва. Ну, есть такая симпатичная девушка, с которой он был бы не прочь провести свободное время, но мысли сделать это вместо занятий магией никогда не возникало. Теперь же у него даже медитация толком не получается, и хранилище заполняется медленнее, чем обычно.

Однако когда энергии стало хватать для превращения очередной заготовки в амулет, Петя это сделал. Аккуратно и точно. Все-таки к магии он относился слишком трепетно, чтобы халтурить при формировании заклинаний. Только, поддавшись настроению, не стал делать очередную лечилку, а записал в амулет заклинание «расслабление мышц». В книге начальных лекарских заклинаний их было всего десять. И все он выучил, хотя перечислил Трегубову не все из них. Не все он успел натренировать так, чтобы быть в себе полностью уверенным. Вдруг преподаватель попросит предъявить, а у него не получится? Тем более что и половина списка была лучшим результатом среди первокурсников.

Но, в целом, его багаж состоял из следующих заклинаний: малое исцеление, здоровый сон, обезболивание, ускорение роста, малая регенерация, недопущение беременности, расслабление мышц, отвердение мышц, обострение чувств, диагностика.

Все заклинания были ограниченного действия, то есть влияли не на весь организм, а на площадь не более двух ладоней. И не очень сильно. Например, чтобы срастить перелом, надо было «малое исцеление» накладывать два-три раза, в сложных случаях — больше. Тогда как «среднее исцеление» справилось бы с ним за раз. Но, во-первых, первокурсники таких заклинаний не проходили, а во-вторых, у Пети на него энергии бы не хватило. Его хранилище позволяло только однократно «малое исцеление» применить, но с помощью амулетов этот вопрос решался. Не полностью, так как зарядить он мог только два амулета в день, но, все равно, его возможности существенно расширялись.

Единственное исключение — диагностика. Оно, в принципе, весь организм пациента исследовало и выделяло цветом подозрительные места. Но чтобы получить точную картину, его надо было накладывать на ограниченную область.

«Расслабление мышц», которое записал в амулет Петя, было полезным заклинанием, но, как и «диагностику», его следовало применять вместе с другими. С тем же «малым исцелением» или «малой регенерацией». Расслабленные мышцы срастались быстрее, и шрамы оставались меньше.

Но Петя сейчас думал не о лечении. Если нацелить «расслабление мышц» куда-нибудь в область таза пациента, у того с большой вероятностью случится недержание. А уж описается он или обделается, это уже как повезет. Может и то и другое сделать, тем более, что заклинание минут пять будет действовать.

В общем, Петя представил себе Шувалова, и заклинание как-то очень легко сформировалось и легло в амулет. На улице такое заклинание лучше не применять, проблем не оберешься, а вот если подловить удачливого соперника, когда тот будет в сортире, он, поди, и не поймет, что с ним случилось. Но скоро не выйдет, а когда выйдет, будет иметь бледный вид.

Инструмент мести появился, настроение заметно улучшилось, а вместе с ним вернулась способность рассуждать.

По большому счету, претензий к Шувалову у него быть не должно. Выпустился человек из Академии, прослужил год в какой-то дыре, где сколько-нибудь приличной подружки себе не нашел, и вспомнил о прежнем увлечении, то есть Анне. О Пете он до давешней встречи на платформе, наверное, и вовсе не знал.

Хорошо ли он по отношению к Анне поступил? Гулял с ней, пока учился, потом уехал, не попрощавшись. За это его точно не Пете осуждать. Сам так поступить собирался. Если бы большой любви не случилось, но теперь-то уж точно не случится.

А тезка? Год его не было, теперь появился. Не свататься, магу и графу скромный аптекарь не отказал бы, наоборот, счастлив бы был. На что Анна рассчитывает?

Не его это дело. Свое отношение к нему девушка очень наглядно показала. И, очевидно, в ближайшее время его не изменит. Что, наверное, к лучшему. Быть запасным вариантом непочетно и неприятно. Так что лучше от этой пары держаться подальше. По службе они особо пересекаться не должны, специализации разные, а навязывать свое общество он им точно не будет. Ему свои магические силы развивать надо, и еще как-то задания Фонлярского выполнять. Там такой список растений… Где их только искать?

Очередная долгая стоянка снова случилась вечером, и в ресторан Петя пошел уже почти полностью спокойным. И старательно игнорировал соседей, ибо Шувалов с Анной сидели совсем рядом.

Вышли они тоже одновременно. Петя собрался ускориться, чтобы побыстрее вернуться в свое купе, но был неожиданно остановлен.

— Петр Птахин? — Шувалов говорил, вроде, вполне корректно, но, что называется, «ледяным» голосом: — У меня сложилось впечатление, что ты преследуешь мою девушку.

— С какой стати? Я еду на практику в Ханку.

— Ты знал, что я там служу?

— В первый раз слышу. Я, вообще, в Тьмутаракань надеялся поехать, у меня там брат служит. На Дальний Восток меня Левашов отправил.

— Тогда больше вопросов не имею! — Громко объявил Шувалов. После чего похлопал Петю по плечу и следующие фразы прошептал ему на ухо доверительным тоном: — Ну-ну. Тьмутаракань. Самое место для таких, как ты. Тараканов. И запомни. Держись от Анны подальше, а не то я тебя сам, как таракана, раздавлю.

Наверное, лучше было бы промолчать, но прямые оскорбления спускать не хотелось. Так что Петя тоже наклонился к уху графа:

— Я еду служить туда, куда меня послали на практику. И очень надеюсь, что офицеры в Ханке служат отечеству, а не собственному раздутому самомнению. Анна твоя мне не нужна, но ты тоже помни, что ссориться с целителями — не самая хорошая идея.

— Ха-ха-ха! — Снова в голос засмеялся Шувалов: — А ты шутник. Надеюсь, ты меня понял.

До вагона они дошли как бы веселой компанией втроем. Правда, Анна при этом так прижималась к Шувалову, что любому со стороны было заметно, что Петя здесь лишний. Впрочем, тому на это было наплевать. Знакомых больше нет, а что о нем подумают посторонние люди, совершенно неважно. Тем более, что они, скорее, девушку могли осудить за вызывающее поведение, чем скромно держащегося молодого кадета.

Уже в вагоне Петя, как мог, проанализировал ситуацию. К сожалению, его тезка оказался представителем золотой молодежи. Не совсем, конечно, так как едет служить в отдаленный гарнизон, но по замашкам и воспитанию. Ко всем, кто ниже его по происхождению и магической силе — отношение презрительное. Но Пете дружба с ним не нужна, лишь бы жить и проходить практику не мешал. А с этим могут быть проблемы, подгадила-таки ему Анна. И хуже всего то, что Шувалов вполне может оказаться его начальником. Вряд ли непосредственным, у целителей своя служба должна быть. Но маг четвертого разряда приравнен к общевойсковому полковнику. А много в Ханке полковников? В пограничном дивизионе? Вопрос риторический. Хорошо, если еще один имеется, который комендант всего городка. Дивизион не такая уж большая воинская часть, фактически батальон. Тысячи полторы бойцов, и то только потому, что регион неспокойный. Так что комендант может и майором оказаться, а Шувалов — старшим офицером на весь гарнизон. «Замечательная» перспектива!

К сожалению, ничего с этим сделать Петя не мог, поэтому продолжил путь в прежнем режиме. Медитировал, доводил до автоматизма формирование заклинаний, превращал заготовки в амулеты. Во время остановок на станциях старался не задерживаться, с Шуваловым при встречах здоровался, но старался рядом с ним не задерживаться. Тот тоже в разговоры больше не вступал. Судя по всему, среди попутчиков нашлись люди более близкие к нему по положению. Дальневосточный губернский прокурор с семьей из отпуска возвращался. Вот с ними Шувалов теперь в ресторанах по большей части и сидел. Петя от них держался в стороне, но с некоторым злорадством наблюдал, что супруга прокурора, дама, лет тридцати пяти с претензией на светскость, очень мило беседует с его тезкой, а вот Анну как будто и не замечает. Кстати, дама довольно крупная, но даже довольно красивая блондинка, с правильными чертами лица и большими серыми глазами.

Петю эта самая супруга прокурора заметила. Не сразу, но через пару дней общения с Шуваловым, спросила и про него. Тот явно высказал что-то нелестное, но все-таки его представил. Немного пренебрежительно. Просто прислал к его столику официанта с требованием подойти к ним. Официант, правда, был вежлив, да и самому Пете конфликтовать еще и с прокурором не хотелось совершенно. Оказалось, что прокуроршу, Софью Федоровну Сула-Петровскую, заинтересовали возможности начинающего целителя:

— Хранилище у меня маловато, — честно признался Петя: — Только на уровне седьмого разряда пока. Но все начальные целительские заклинания знаю и в волевом магическом воздействии был лучшим на курсе.

— Совсем неплохо, — снисходительно улыбнулась Софья Федоровна и даже вроде как глазками в него стрельнула. Пристрелочно: — У вас есть возможность продемонстрировать свои умения. Сереженька, бедный, заскучал в купе тесном сидеть, где ничего для игр совершенно не приспособлено. Вот и набил себе синяк на коленке.

Белобрысый (в мать) Сереженька был единственным сыном и наследником прокурора (Михаила Сергеевича), лет примерно семи. Была еще и дочка, Татьяна. Рыжеватая блондинка, на самом деле, всего на пару лет моложе Пети, лет четырнадцати, но находившаяся в стадии перехода от подростка к девушке. С присыпанными пудрой последствиями этого самого перехода на лице, чего она явно стеснялась и сидела, по возможности прячась за маму. От Шувалова. Пете присесть не предложили, он, вроде как, только познакомиться подошел.

Дело было в конце дня, и растраченное утром на создание очередного амулета хранилища уже наполнилось. Тратить запас энергии зря было обидно, но ситуация не предполагала возможность отказа. К тому же, действительно, хотелось показать при Шувалове, что он на что-то годен. Жаль, амулетов при себе не было, можно было бы и диагностику провести. Такое заклинание он уже успел записать. А так пришлось спрашивать:

— Левая или правая ножка?

Мальчик с готовностью развернулся вместе со стулом и задрал правую ногу чуть не выше стола.

— Серж, mon fils[19]! Такой шалунишка…

Петя с самым серьезным лицом подошел к мальчику, наклонился к его колену, сделал пасс рукой и сформировал «малое исцеление»:

— Вот и все, молодой господин, болеть больше не должно, а минут через пять и следа не останется.

Мальчик потрогал колено рукой и потянулся было задрать штанину, но был остановлен взглядом матери.

— Вроде, не болит… — Сказал он неуверенно.

— В вагоне посмотришь, — строго сказала прокурорша: — У тебя там еще и ссадина была, так что сразу все будет видно.

Петя понял, что оценку за «экзамен» ему поставят позже и собрался откланяться, но был остановлен до этого скромно державшейся дочкой. Она явно стеснялась, но выдавила из себя:

— А гладкость коже вы можете вернуть?

Она что, прыщи имеет в виду? В принципе, Петя с ними справляться умел. На себе пришлось тренироваться. Все-таки у юноши созревают немного позже девушек, так что подростковые угри не миновали и его. Против них заклинания помогали, но не до конца. Само воспаление проходило, но оставались следы. Не как от оспы, слабее, но что-то близкое. Чтобы сделать кожу действительно гладкой, на ее энергетическую структуру волевым образом воздействовать надо было. У Пети это получалось, наверное, лучше всех (среди кадетов), вот только область такой обработки у него была невелика. Свести прыщик-другой без следа — нет проблем, а вот на большее энергии может и не хватить.

Сразу признаваться в своей слабости и пускаться в пространные объяснения ему не захотелось. Поэтому ответил:

— В принципе, могу. Но лучше это делать при свете дня, чтобы быть уверенным в результате. Заодно и мою работу с коленом Сергея Михайловича успеете оценить.

Получилось немного резко, но в меру. Должны понимать, что сами только что выразили недоверие его профессиональным способностям. Имеет право обидеться, но пока только напоминает, что он, хоть и начинающий, но маг-целитель.

Кажется, его поняли правильно, так как Софья Федоровна улыбнулась вполне дружелюбно и сказала:

— Тогда до завтра. Надеюсь увидеть вас во время утренней остановки поезда.

Петя поспешил откланяться. Первым порывом было, вообще, покинуть ресторан, но, вспомнив, что платить, все равно придется за все заказанное, вернулся к своему столику. Не спеша доел и еще раз поклонился, когда уходил.

Жаль, совсем энергии не осталось. Иначе бы на себя «обострение чувств» наложил и послушал бы, как его Сула-Петровские с Шуваловым обсуждают. Есть опасение, что ничего хорошего про него тезка не скажет. Хотя особо плохого тоже не может. Только подчеркнуть его слабосильность и выразить сомнения, что он за первый курс он успел многому научиться. Говорить про Анну точно не будет.

Кстати об Анне. Петя с удовлетворением отметил, что за всеми переживаниями она перестала быть для него предметом мечтаний. Нельзя сказать, что он о ней больше совсем не думал, но теперь она для него как-то резко превратилась для него из девушки, с которой неплохо было бы замутить, в девушку, беспричинно сделавшую ему гадость и могущую сделать еще.

Утром Петя с сожалением посмотрел на артефакт записи заклинаний в амулеты, но даже подходить к нему не стал. Вместо этого до остановки поезда медитировал, стараясь не только восстановить хранилище, но и в ауру запасти побольше энергии. Для чего он так старается? Ведь семья прокурора до Ханки с ними не доедет, сойдут, наверное, в Дальнем. Так что в военном городке они ему вряд ли чем-нибудь помогут. И не факт, что за работу ему хоть что-нибудь заплатят. Можно, конечно, самому напомнить, но он этого делать не будет. Хотя бы потому, что расценок не знает, а тыкать пальцем в небо, только позориться.

И тут до Пети дошло, почему ему так хочется произвести на Сула-Петровских хорошее впечатление. Он авторитет нарабатывает. Далеко не последние люди в губернии наверняка приемы проводят, сами в гости ходят. Разные разговоры ведут. И о нем обязательно другим расскажут, не так уж много новых тем для разговоров в провинции. И станет Петя Птахин не безвестным кадетом, приехавшим в дальний гарнизон на практику, а молодым целителем, который, пусть еще только учится, но уже многое умеет.

А если честно, очень хочется Шувалову нос утереть. Наверняка про него гадости говорил, и будет теперь выглядеть не в лучшем виде.

В общем, когда поезд остановился, Петя вышел на платформу во всеоружии — с полным хранилищем, насыщенной аурой и карманами, набитыми амулетами. Заодно и свою магически размеченную колоду карт взял. На всякий случай.

Чуть ли не первым с подножки соскочил и кинулся в сортир, приводить себя в порядок. После чего отправился в станционный буфет. Завтракать в нем дороже, чем просто пирогов купить на перроне, но вид более солидный и позволяет ждать семейство прокурора с независимым видом.

Дождался. Довольно скоро, что было неудивительно, так как стоянка поезда была всего полчаса. Только вот появились Сула-Петровские не одни, а в сопровождении еще какого-то господина лет пятидесяти. Видимо, еще один дальневосточный туз. Петя его раньше видел, но их пути никак не пересекались.

Теперь же он отчетливо понял, что в поезде с ним ехало не так уж и мало представителей местного «высшего света». Потому как прокурор с супругой (и их спутник) по дороге к столику успели обменяться приветствиями еще с одной семейной парой и тремя господами без спутниц. А ради еще одного семейства (муж, жена и подросток лет двенадцати), отклонились от прямого маршрута и прошли мимо их столика. Появившийся уже позже них Шувалов (с Анной) их маршрут, фактически, повторил, но сел за другим столиком, чтобы не мешать беседе. Интересно, сам так решил, или Софья Федоровна его взглядом остановила? Глаза у нее очень выразительные, жаль, с Петиного места не видно.

Раз Шувалов сел отдельно, то Пете подходить тоже не резон. Вот только стоянка у поезда недолгая. Он-то поел, а вот Сула-Петровские до самого звона колокола просидеть могут. Так что ему делать?

Оказалось, прокурорша все предусмотрела. Неожиданно, к Пете за стол уселся его давешний пациент — Сережа. С пирожным в одной руке и чашкой в другой. Судя по цвету жидкости — кофе с молоком.

— Бонжур, Петр Григорьевич, — Тут мальчик не выдержал и откусил сразу половину пирожного, так что дальнейшие фразы говорил с набитым ртом:

— Маман велела передать, что она после завтрака вас в наш вагон приглашает.

Петя чуть привстал из-за стола, обозначая поклон:

— С благодарностью принимаю приглашение. А как ваша нога?

Остатки пирожного исчезли во рту Сережи. Секунду он колебался, отвечать ли так, потом все-таки сделал несколько жевательных движений:

— Все прошло. Так ты действительно маг? А что еще можешь показать? Летать умеешь? — Глаза у мальчика загорелись.

— Летать не умею. За этим к Шувалову обращайся, — Раз Сережа перешел на «ты», то «выкать» ему в ответ будет смешно: — Я маг жизни. Болячки лечу, урожаи поднимаю. Сугубо мирная специализация.

— И ничего никому сделать не можешь?

— Почему же, могу рог на лбу вырастить. Хочешь?

— А, давай! Только потом уберешь.

— Давай в другой раз. Твоя мама меня не просто так в гости позвала, наверняка мне свои целительские умения демонстрировать придется. А я много магичить не могу, сил не хватает. Так что, извини, в другой раз.

— Совсем слабый?

— Я только первый курс Академии закончил. По силам — седьмой разряд. Вот Шувалов полностью отучился, у него четвертый разряд.

Мальчик с важным видом покивал:

— Ну, учись. Вот нас обычно целитель Иванов лечит, так у него пятый разряд.

Разговор продолжился минут пять, но Петя за его время услышал массу полезных вещей. Что чин у Сережиного батюшки — коллежский советник, то есть шестой класс и формально они с Шуваловым равны. Но связей у прокурора в губернии явно побольше будет. Что важный господин за их столом вообще не служит, а является купцом первой гильдии и гласным городской думы Дальнего. Зовут его Фролом Игнатьевичем Карташовым. Миллионщик-золотопромышленник. Имена остальных дальневосточников, с которыми здоровались Сула-Петровские, Петя тоже узнал и постарался запомнить. Не факт, что за время практики встретиться придется, но вдруг пригодится.

Семейство Сула-Петровских, действительно, занимало целый вагон, то есть шесть Петиных купе были превращены в анфиладу из четырех комнат. Или даже пяти, так как последнее было разгорожено на две каморки для слуг — Лизы, горничной Софьи Федоровны и Прохора — лакея Михаила Сергеевича. На вид оба были лет двадцати, причем Прохор окинул Петю почему-то ревнивым взглядом.

Разместились в комнате (если отсек вагона можно считать комнатой), видимо, выполнявшей роль гостиной. Хозяйка, ее дети, в уголке Лиза. Прокурор в свой вагон не вернулся, они с Карташовым что-то к нему дальше обсуждать отправились.

— Рада вас видеть Петр Григорьевич, — благожелательно улыбнулась прокурорша: — Должна вас поблагодарить. Колено у Сереженьки вы полностью вылечили.

— Благодарю вас, вы очень добры, — Петя поклонился и улыбнулся самой обаятельной улыбкой из своего репертуара. Степень радости и благодарности он уже в буфете наблюдал. К кому-то сама подошла, а кому-то издалека слегка кивнула. Но хотя бы не сделала вид, что не заметила. Не считает Софья Федоровна первокурсника из мещан себе ровней. Сама-то, небось, потомственная дворянка, как и супруг ее. Так-то Михаилу Сергеевичу до генерала (бригадира) еще на один классный чин подняться надо, но на прокурорской должности это уже недоступно. В вице-губернаторы переходить надо. А для губернского прокурора коллежский советник — потолок. Тут уже в обер-прокуроры прорываться надо, что нереально. Или реально? Петя связей Сула-Петровских не знает. В губернии — точно не слабые, а вот в столице…

Впрочем, Пете до генеральского чина и потомственного дворянства не дослужиться. Его магический потолок — шестой разряд, максимум — пятый. До третьего, надо быть объективным, ему никак не допрыгнуть. Но личного дворянина он вместе с дипломом об окончании Академии получит. Тоже неплохо.

Так что Софья Федоровна с ним еще очень любезна. Сама не подошла, но сына поблагодарить прислала. Ребенка. Так что умаления ее чести никакой не было, и вежливость соблюдена. Молодец.

А как Пете с ней себя вести? Наглеть точно нельзя. Но и чересчур стелиться — тоже. Не приказчик в лавке, а начинающий маг. Кадет. Так что ничего выдумывать не надо. Студенты во все времена как бы вне чинов проходят. Молодые люди, подающие надежды. Вот это надо и изображать.

Петя расправил плечи (форменный костюм с утра был приведен в идеальное состояние), улыбнулся еще приветливее и при этом потупил глаза. Само олицетворение обаяния и скромности.

Прокурорша непроизвольно улыбнулась. Нужный эффект был достигнут.

— Теперь же я хотела обратиться к вам с более деликатным поручением…, - Софья Федоровна сделала многозначительную паузу.

— Не извольте беспокоиться, — правильно понял ее Петя: — Наш преподаватель целительства, его высокоблагородие Семен Семенович Новиков объяснил нам, что такое врачебная тайна. Я никогда не буду говорить с посторонними об особенностях здоровья доверившихся мне людей.

Красиво сказал. Даже сам удивился. Неужели он так в лавке научился клиентов убалтывать? Наверное. Больше негде было.

Главное, прокурорша удовлетворенно кивнула и продолжила:

— В Дальнем за нашим здоровьем следит целитель четвертого разряда Иванов. Милейший человек, но он почему-то считает, что шрамы украшают не только мужчин, но и женщин. А для благородной дамы бородавка на носу может быть куда страшнее плеврита. Или вот Танюшенька… Красивый высокий лоб, и вдруг эта красная сыпь. Думаю, вы сами знаете, что это такое. Так что же говорит господин Иванов? «Здоровью не угрожает, через два года само все пройдет». Что же, девушке так и ходить ДВА ГОДА?! Это же ужасно!

— В чем-то ваш целитель прав. Вернуть коже гладкость можно, но это требует времени и больших энергетических затрат. К тому же появление сыпи, действительно, не болезнь, а издержки взросления организма, так что нет гарантии, что она снова не будет появляться.

— Вы не ответили, можете ли вы ее убрать.

— Думаю, что могу. Не уверен, что справлюсь за один сеанс, но за два-три раза — должен.

— Вот и сделайте это.

— Хорошо. Только лобик придется вымыть. Мне надо видеть, что там на самом деле творится, — Петя говорил вежливо, но твердо. Чуть подумав, добавил: — Вы уж меня простите…

Выполнять последнее условие девушке очень не хотелось. Она даже расплакалась. Софья Федоровна, Лиза и даже Сережа стали ее уговаривать и успокаивать. А Петя задумался, не перегнул ли он палку, изображая из себя лекаря. Те всегда на осмотре настаивают. Лучше полном, особенно если дело девушек касается. Но, похоже, женский пол устроен так, что собственных недостатков они стесняются больше, чем наготы. Или он поспешил с обобщениями?

На самом деле, видеть прыщики на лбу Татьяны ему необязательно. Толстый слой пудры энергетические каналы не скроет, а ведь работать именно с ними. Вот посмотреть на результат трудов своих «под штукатуркой» не получится. Но, так или иначе, давать задний поздно. Тем более, что девушку все-таки уломали.

Мыла лоб Татьяне Лиза. Потому, что ей самой неприятно или так принято? После чего девушка некоторое время смотрела на себя в зеркало и снова плакала. Затем села на диван, откинула волосы назад и произнесла с непередаваемым выражением:

— Вот. Смотрите!

Теперь Петя просто обязан справиться, наживать себе на ровном месте врага, ему совершенно не нужно.

Начал с того, что потратил (разрядил) одну лечилку. Возможно, зря. Но если прыщики не только красные пупырышки дают, но и воспаление, лучше подстраховаться. Кстати, похоже, Иванов на Таню «малое исцеление» тоже накладывал. Возможно, не раз. Зря его ругали. Лоб у девушки, конечно, далеко не гладкий, но свежих прыщиков не так уж много. Тем лучше.

Выжидая, пока подействует заклинание, Петя включил режим «убалтывания» и как бы невзначай сыпал барышне комплименты. О том, какие у нее замечательные пропорции лица, прямо как у египетской богини Исиды. Почему Исиды? Как-то в лавке в забытой хозяином газете успел прочитать заметку о фресках в пирамидах. Иллюстрации были жуткими (какие еще в газетах могут быть), но имя богини запомнил. Вот и блеснул эрудицией. Репортер тоже эрудицию демонстрировал и писал о том, что якобы в Древнем Египте эталоном красоты считалась девушка, окружность головы которой была ровно во сколько-то раз больше длины ее пальца. Полный бред, конечно. Девушка или красива, или нет, и чтобы понять это, длину пальцев ей мерить не надо. Но то, что Исида — эталон красоты, протестов не вызывало. Богиня все-таки. Или нет? Попы по этому поводу очень ругаются. Впрочем, не его это ума дело. А комплемент понравился, Софья Федоровна на него даже с каким-то интересом посмотрела.

Под воздействием «малого исцеления» прыщи немного подсохли, и Петя полностью переключился на магическое зрение, стараясь разглядеть мельчайшие отклонения в энергоканалах, пронизывающих кожу лба. Если бы не его способность видеть тончайшие капилляры, он бы вообще ничего не заметил. А так, да, есть какие-то искривления и, похоже, совершенно ненужные узелки на нитях.

Подключиться к чужой энергосистеме удалось легко. Все-таки в Академии успел немного потренироваться. А вот дальше… Искривленные нити выпрямлялись, а узелки развязывались сравнительно легко. Это если по энергозатратам мерить. А вот концентрация требовалась запредельная. Все-таки разглядеть что-то в микроскоп и преобразовать увиденное чутким манипулятором — совершенно разные задачи. А сейчас Петя именно и был таким микроскопом, совмещенным с манипулятором. Пришлось полностью от всего отрешиться, полностью сосредоточившись на ювелирной работе.

Где-то на половину лба его хватило, потом был вынужден запросить перерыв. Поддерживать концентрацию на прежнем уровне он просто уже не мог. О чем честно объявил вслух и устало распрямился. Все это время он стоял неподвижно, нависая над Татьяной. Интересно, сколько?

Оказалось, больше трех часов. Обитатели вагона сначала с интересом смотрели за процессом, но так как ничего, кроме «застывшей картины» не видели, стали заниматься своими делами. Разве что периодически подходили посмотреть на изменения.

Татьяне, наверное, пришлось хуже всех. Она так и сидела все это время на диване. Но, хотя бы в удобной позе. Петя, вообще, стоял. Впрочем, его состояние никого особо не интересовало. Девушка потребовала зеркало и долго придирчиво изучала лоб. Зрелище, действительно, было довольно забавное. Наполовину он теперь сиял гладкой кожей, а вот вторая так и осталась без изменения.

— А остальное?! — В возгласе девушки была совершенно сумасшедшая смесь эмоций, от восхищения до возмущения.

— Возможно, позже, — С трудом выговорил Петя, который, не дожидаясь разрешения, сам уселся на какой-то стул: — Но лучше завтра. Очень трудно сохранять столько времени концентрацию. Я все-таки еще не полноценный целитель, а только кадет, окончивший первый курс.

Прокурорша тоже придирчиво изучила лоб дочери. Наконец, вынесла вердикт:

— Неплохо, но доделать надо. Ваши возможности одновременно порадовали и огорчили. Как же вы раны залечивать будете? Они куда большего размера бывают.

— Во-первых, до серьезных ран меня пока, наверное, не допустят, — скромно потупился Петя: — А во вторых, то, что я делал, относится к «волевой магии». Это как будто тончайшую сеть чинишь или перепутанную пряжу разбираешь. Энергия у меня, как раз осталась, а вот внимание на том же уровне поддерживать, тяжело стало. Чтобы рану обработать, требуется края соединить и срастить основные энергетические каналы. Сосуды и мышцы уже сами за ними потянутся. Вот для этого много энергии жизни требуется. А шрам убрать — это с мельчайшими капиллярами энергосистемы работать надо. Их, кстати, не каждый маг видит. У меня вот зрение хорошее, но сил пока мало. Но я тренируюсь.

С последней фразой Петя обезоруживающе улыбнулся. Кажется, образ пай-мальчика, вежливого и старательно студента удался ему на отлично. Прокурорша, по крайней мере, была довольна. Ее дочка — не очень, но была готова ждать до завтра. Даже лба своего меньше стесняться стала, хотя к зеркалу подходила каждые десять минут. Проверить.

За оставшееся до остановки время Петю даже напоили чаем с бисквитами, и Софья Федоровна довольно подробно его расспросила про прежнюю жизнь и жизнь в Академии. Надо сказать, гораздо более деликатно, чем Анин папаша.

Петя постарался припомнить некоторые забавные случаи из жизни приказчиков, но больше на Академию напирал. В лицах про «давилку» рассказал. Вроде, с шуточками, но жути постарался напустить. Дети, особенно Сережа, прониклись. А Софья Федоровна даже небольшую лекцию прочла о мудрости Государя и идеальном устройстве в Великом княжестве образования. Пришлось ее горячо поддержать.

Ну и мелко напакостил Шувалову. Как Петя и предполагал, некоторые байки майора Сорокина тот уже успел пересказать Сула-Петровским под видом собственных подвигов. Так что невзначай упомянутый их автор и главный герой — Паша Иванов заставили прокуроршу удивленно приподнять брови. А Сережа так и вовсе захотел было на эту тему поговорить, но был остановлен матерью. Петя сделал вид, что не заметил.

До карточных фокусов дело не дошло, хватило разговоров. Небольшая паника возникла, когда уже приближались к следующей станции. Татьяна даже из вагона думала не выходить.

Кстати, вопрос с туалетом во время перегонов решался с помощью ночных горшков. У Пети тоже такой был, только он им не пользовался, а Сула-Петровские иногда деликатно выходили в соседнюю комнату.

В общем, чтобы успокоить девушку Петя наложил ей на лоб повязку, которую уже Лиза прикрыла лентой и шляпкой. Немного странный вид получился, но как разовое мероприятие сойдет.

Как только поезд остановился, Петя сразу распрощался и вышел, а Софья Федоровна осталась ждать мужа, чтобы на обед идти всей семьей.

До утра следующего дня Петю оставили в покое, только раскланялся с Сула-Петровскими во время встречи на вечерней остановке. В ресторан не пошел, обошелся пирогами. Новых амулетов сделать не смог, но потраченных заряд лечилки восстановил.

Следующий дневной перегон снова провел в вагоне прокурорской семьи. В присутствии хозяина сумел-таки дочистить лоб Татьяны. Получилось вполне прилично, только оказалось, что помимо прыщей он еще и родинку убрал. Теперь девушка была в раздумьях, не лишилась ли она своего шарма. Вроде согласилась, что мушку всегда нарисовать можно, но, как говорится, осадок остался. Пойми этих женщин!

Зато Софья Федоровна аккуратно выспросила, может ли он также шрамы и растяжки сводить. О чем речь, Петя сначала не понял, чем очень рассмешил прокурора.

— Дорогая, ты их где свести хочешь? Я, пожалуй, остерегусь еще раз к Фролу Игнатьевичу в вагон переходить. Мне самому посмотреть интересно.

Оказалось, что на полных руках Софьи Федоровны есть какие-то небольшие дефекты, действительно похожие на растяжки. Видимо, не только на руках. Воображение услужливо нарисовало где, и Петя даже умудрился покраснеть. Чтобы скрыть неловкость предложил развлечь «почтенную публику» фокусами с монетой и картами. Получил одобрение, но Софья Федоровна, все равно, на него как-то странно посмотрела. А Прохор, подавая чай, попытался на ногу наступить.

В шутку предложил продемонстрировать на нем, как работают заклинания «отвердение мышц» и «расслабление мышц», объяснив возможные последствия. Все посмеялись, а Прохор, кажется, задумался.

В общем, время прошло неплохо, и фокусы, наконец, пригодились. Карты беззастенчиво метил магией, все равно, проверить некому. Но с монетой понравилось больше.

Остальные дни пути прошли по похожему сценарию. Полдня — в вагоне Сула-Петровских, где сначала проходили целительские процедуры, а потом просто совместно убивали время. Убрал не только растяжки на руках у Софьи Федоровны, но и две, не то бородавки, не то родинки, с лица Михаила Сергеевича. Больше не успел. Хотя полученная практика позволила несколько развить способности к концентрации. Но, все равно, «косметические процедуры» шли очень медленно. Может и к лучшему. Потому как неожиданно здороваться с Петей на остановках стало значительно больше народу, практически, все пассажиры первого класса. Ну как, здороваться… по крайней мере, кивать и улыбаться. Причем далеко не всем из них Петя был представлен.

Было подозрение, что ограничение круга знакомств было неслучайным, а организовано прокуроршей, которая явно обозначила на него свои права. Непонятно какие, но Петя не видел причин что-либо менять. Устраивать для всех бесплатные сеансы целительства было не в его интересах. И так на Сула-Петровских много сил и времени потратил. Зато, если и не стал «другом семьи» (все-таки не такое высокое у него положение), то в «свои» точно попал. И, вообще, среди важных персон Дальнего Востока, можно сказать, приобрел определенную известность.

Вот только Шувалову, похоже, возросшая Петина популярность совершенно не нравилась. Он сам стал заметно активнее вести себя на остановках, подсаживаясь в буфете то к одним, то к другим. При этом Анну брал с собой не всегда. То есть не в буфет (ресторан), а к попутчикам за столик, оставляя ее сидеть в одиночестве.

Ну да Петю это не касается. Обстоятельства сложились так, что в дороге он свои планы по изготовлению амулетов реализовал только наполовину. Зато получил большую практику в «волевом» целительстве. И некоторые знакомства приобрел. К сожалению, не в Ханке, а Дальнем. Будет ли от них прок, время покажет. Но он старался.