Глава 9 · К месту службы (или начало прохождения практики)

Городок Ханка оказался конечной станцией Петиного маршрута. Но не поезда. В Дальнем состав был переформирован. Его вагон и еще несколько других отцепили, перегнали на другую платформу и прицепили к совершенно другому паровозу.

Понятное дело, он в это время в вагоне не сидел, провел на вокзале. Сначала попрощался с Сула-Петровскими. Естественно, без объятий и поцелуев, но хотя бы улыбки получил от всего семейства, а от Софьи Федоровны еще и пару фраз. Вроде как с намеком на возможность протекции в будущем, но как-то неопределенно. Вполне могла быть просто вежливость.

Заодно раскланялся и с остальной «чистой публикой», но тут обошлись без разговоров. Вот и думай теперь, правильно ли он себя вел в поезде. Денег ни копейки не заработал, наоборот, обедая в привокзальных ресторанах, потратил больше, чем собирался. С другой стороны, в губернской столице, городе Дальнем, о нем теперь знают. Правда, не как о великом целителе, а как о кадете Академии, который растяжки и бородавки без следа сводить умеет. Не сказать, чтобы великое достижение. Но, похоже, местные целители этим предпочитали не заниматься. Знать бы еще, почему? Хотелось бы верить, что это у него такие способности уникальные, но, возможно, серьезным магам просто лень возиться было. Сидеть часами, сохраняя предельную концентрацию, или наложить «среднее исцеление» и за час излечить пациента от болезни? Это у него сил только на «малое исцеление хватает», вот и приходится усердием брать.

Впрочем, что гадать? Жизнь покажет. А ему еще задание на практику выполнять надо.

При отправлении из Дальнего оказалось, что Петин состав состоит всего из пяти вагонов, причем пассажирских среди них всего два. Его и еще один — общий. Интересно, а если бы он так и продолжал ехать по билету второго класса, выданному ему в Академии, куда бы его дели? Пересадили в первый? Или оставили один вагон второго класса?

Три других вагона были почтовым и какими-то грузовыми. В принципе, логично. Снабжение Ханки тоже надо обеспечивать.

Впрочем, оказалось, что военный городок Ханка много меньше, чем думал Петя. Пограничный дивизион, чуть ли не полторы тысячи одних бойцов… На деле же оказалось, что дивизион состоит из шести погранотрядов, пять из которых разбросаны вдоль границы совершенно в других местах. А здесь — только один отряд и штаб. И службы всякие (интендантская, оружейная, конно-ремонтная и другие). В том числе магической поддержки из трех магов. С Шуваловым во главе. В подчинении у него еще маг земли пятого разряда и маг воздуха, вообще, шестого. Все трое еще огнем владеют, так что считаются довольно грозной силой. Была и медицинская служба. Петя, как он понял, именно к ней и прикомандирован.

Городок с виду был самым обычным, разве что забором обнесен, но довольно хлипким. Никак не крепостная стена. И будка с часовым у вокзала стояла. На въезде в город, кажется, тоже. Дома одно-двух этажные самого разного размера. И было их где-то с десяток-полтора. Академия где-то такую же территорию занимает.

Кстати, никакого озера в пределах видимости Петя не обнаружил. Вот речка какая-то вдоль забора протекала. Не слишком широкая, саженей десять, но на ней даже пристань была оборудована, к которой было причалено довольно много лодок и два кораблика покрупнее. Интересно, что и куда отсюда по воде возят?

Начальником медицинской службы оказался маг жизни и воды четвертого разряда — Неласов Михаил Павлович. Довольно колоритная личность, но не от природы. Так то был Михаил Павлович внешности самой обыкновенной — Среднего возраста, среднего роста, средней полноты, невыразительными серыми глазами, коротко стрижеными волосами неопределенного цвета. Скользнет по такому взгляд и не заметит. Видимо, почтенному магу это не нравилось, поэтому носил он классическую «профессорскую» бородку (первый маг с бородой, встреченный Петей) и очки в золотой оправе. Очки! Маг жизни! Которому зрение себе исправить ничего не стоит. Впрочем, стекла были без диоптрий, но слегка дымчатые, что ли. Глаза за ними совсем терялись.

— Может, артефакт какой-нибудь, — подумал Петя: — Иначе носить такие совсем смысла нет. Только он о таком не слышал. Но почему бы нет? В принципе, форма артефакта не так уж важна, главное, чтобы заклинание принять сумел без искажения.

Уточнять, естественно, не стал. Вместо этого представился:

— Ваше высокоблагородие! Кадет магической Академии Баяна, Петр Григорьев Птахин, после окончания первого курса для прохождения практики прибыл.

Неласов промолчал, только очками блеснул. Петя решил уточнить:

— Специализация — маг жизни. Хранилище немного превышает уровень седьмого разряда. Владею десятью заклинаниями начального уровня, основами зельеварения. По «волевой» магии был отмечен, как лучший на курсе…

— Лучший на курсе, — Перебил его Неласов, не скрывая иронии в голосе: — седьмой разряд. И зачем тебя, такого красивого, мне прислали? Ни с насморком, ни с царапинами ко мне в медицинскую службу не обращаются, на месте лечат. А на что-либо более серьезное у тебя сил не хватит. Ты хотя бы сколько лечилок в день зарядить можешь?

— Две. Или пять за два дня. Но я их не только заряжать, я их делать могу, если заготовки будут.

— Заготовки…,- маг задумался: — Это с Шуваловым договариваться придется, чтобы тот Микулину поручил…

По тону было заметно, что договариваться с Шуваловым ему ни о чем не хочется. А Микулин, получается, местный маг земли, у того в подчинении. Это хорошо. Не то, что в подчинении, а то, что целитель с Петиным тезкой, похоже, не ладит. Но, все равно, провести практику, тратя все силы на изготовление и зарядку амулетов, как-то не прельщало.

— У меня еще большое задание от нашего преподавателя зельеварения, — Петя предъявил полученный от Фонлярского список.

— Ничего себе задание! — Бегло просмотрев первый лист, отреагировал Неласов: — Целый циркуляр. И губа не дура. Ишь, чего хочет! Хуан Лянь, Женьшень, Хэй Хуато, Цзянь, Янлэй, Сиванг Шу… Скромное такое начало списка. И все растения должны быть магическими. Цветок счастья, Золотой корень, Черный орех, Лотос забвения, Зерно света, Дерево смерти, если по-нашему. Все верно, растут они тут. Охочие люди в год бешеный урожай собирают, по десятку корешков или дюжине стебельков. И режут за них друг друга так, что признаться, что нашел, значит, до дома не дойти. Стоят они каждый больше моей годовой зарплаты раз этак в несколько. А твой преподаватель еще пометки делает, какие растения лучше брать, трехлетку или вековое. Не перевелись еще на свете ученые люди! Повеселил ты меня…

Целитель, действительно, пофыркивал, но назвать это смехом было трудно.

— Я далеко не все из твоего циркуляра на черном рынке и то по щепотке изредка покупаю, а твой, как его, Фонлярский, саженцы требует. Ну, зернышко света, ты, быть может, купишь, если денег хватит. Злак все-таки. Или он тебе и денег не дал?

— Не дал. Велено самому все найти.

Вот тут Неласов принялся хохотать. И делал это долго, сгибаясь и разгибаясь в талии. Чуть очки не потерял.

— Ой, молодец! Грешно такому препятствовать. Я, пожалуй, знаю, куда тебя послать, чтобы ты практику не провалил и, возможно, даже пользу принес. Во второй погранотряд. Они как раз за озером границу охраняют. Рельеф сложный, и горы, и речки, и болота есть. Так что чуть ли не все растения из твоего циркуляра встретиться могут. И скучать не будешь. Там охочие люди да контрабандисты табунами ходят. И почти все — с той стороны, то есть злостные нарушители границы. При попытке им препятствовать почему-то сопротивление оказывают. Что поделать, чжурчжэни, дикие люди. Стычки чуть не каждый день. Вот и будешь легкораненых на месте лечить, а тяжело — к транспортировке готовить и ко мне отправлять. Отличную практику получишь. Растений своих вокруг опорного пункта, конечно, не найдешь, но есть шанс что у контрабандистов что-нибудь конфискуете. Я Малышенко предупрежу, чтобы тебя трофеями не обделяли.

Записку Неласов написал прямо на каком-то медицинском бланке за пару минут. Вручил Пете:

— Вот. Будет твоим новым направлением на практику. Поедешь прямо сейчас. Караваны уже собирают, а следующий только через неделю будет. Ты заселиться не успел?

— Нет, вещи на вокзале оставил. Сразу к вам доложиться спешил.

— Вот и хорошо. Недалеко таскать будет.

В результате Петя, так и не распаковав вещи, отправился обратно на вокзал. Если, конечно, небольшой домик с будкой часового около него можно было назвать вокзалом. Почтовые станции, которые Петя видел по пути из Песта в Путивль и то больше были. Зато здесь была охрана.

На привокзальной площади тем временем формировались караваны в пограничные посты, в которые солдаты под руководством офицера и полудюжины унтеров грузили товары (тюки, ящики, мешки) прямо из вагонов поезда. Того самого, на котором Петя приехал. Ну как караваны? В каждом было по крытому возку и паре-тройке телег. А вот площадь неожиданно была именно площадью, а не просто пустырем. Непонятно, что на ней было за покрытие, может быть та же глина, что и составляла основу местной почвы, но обожженная до твердости кирпича. Судя по всему, маги поработали.

Погрузка шла споро, видно было, что подобное происходит здесь далеко не в первый раз, и процедура отработана. Что, впрочем, не мешало пятерым унтерам регулярно спорить о чем-то с шестым, который держал в руках толстую папку в твердой обложке и делал карандашом какие-то пометки, а иногда и записывал что-то. Офицер — белобрысый подпоручик лет двадцати с небольшим — большую часть времени стоял рядом и вмешивался только тогда, когда спор переходил на повышенные ноты. Когда просто стоять ему надоедало, он отходил к караванам или вагонам, наблюдая за погрузкой-разгрузкой. Кстати, у вагонов стоял еще один унтер, которого Петя сначала не заметил. Только в руках у него была не папка, а что-то вроде амбарной книги.

Петя подошел и представился офицеру. Строевого шага не изображал и козырять не стал, но встал перед подпоручиком более или менее ровно. В Академии, кстати, руку к конфедератке тоже не подносили, но по стойке смирно перед преподавателями периодически застывать приходилось. Тот же Левышов по другому не терпел.

Здесь же у подпоручика головного убора на голове не было, и ворот гимнастерки был расстегнут. Погода стояла довольно жаркая. Правда, подворотничок был чистым, это Петя заметил. Похоже, в действующей армии не так строго следят за внешностью военнослужащих, как в Академии. Хотя там, вроде, как раз не воинская часть, а учебное заведение.

— Разрешите обратиться. Кадет Академии Баяна, маг жизни, Птахин Петр Григорьев прибыл на практику. Отправлен его высокоблагородием Неласовым проходить ее во второй погранотряд. Велено примкнуть к каравану. Что мне для этого надо делать?

— Вольно, кадет, — усмехнулся подпоручик: — У нас здесь, слава Богу, шагистика не в чести. Парадов нет, делом заняты. Пограничнику гусиный шаг ни к чему, ему кошачий нужен.

Шутка была немудрящая, и не похоже было, чтобы именно подпоручик ее придумал, скорее, она уже давно по дивизиону ходит. Но то, что удалось ее применить к месту и с новым человеком явно подняло молодому офицеру настроение. Он широко улыбнулся и представился в ответ:

— Подпоручик Никольский. А за что тебя, если не секрет, на самую дальнюю заставу упекли? Там, конечно, целитель не помешает, но уж больно места дикие. Здесь условия все-таки много лучше и даже развлечений хватает. Клуб, гимнасий. А какая бильярдная! На шесть столов. Ты как, играешь? Ничего, быстро освоишь. Комендант у нас затейник, соревнования разные организует. Борьба, скачки, стрельба. И звание обеды регулярно проводит. С танцами. Хвостовы музыкальные вечера устраивают. И даже веселый дом есть, где мадам Nina девочек содержит. Некоторые так даже очень ничего.

Петя широко улыбнулся в ответ, стараясь соответствовать манере разговора подпоручика:

— Задание на практику мне дали, разные растения искать. Неласов сказал, что там больше шансов будет.

— Так ты сам, что ли, напросился? Ну, твоя воля, — Никольский как-то резко потерял к Пете интерес: — Вон твой караван грузится. С тремя телегами.

— Солдатиков дай, вещи донести.

— Сам возьмешь. Они там все со второй заставы в этом караване. Вот и командуй ими, раз назначение туда получил. Привыкай, фендрик.

Почему подпоручик его фендриком назвал, Петя не понял. Есть такой младший офицерский чин. Самый младший. Только он кадет Академии, а не офицер. Или здесь так для удобства считать принято? Уточнять не стал. Пошел к каравану.

Руководивший погрузкой унтер не сразу понял, что Пете надо, но когда понял, обрадовался. И радостным голосом завопил:

— Нет, как это понимать прикажете?! Мага-целителя на границу служить отправляют, а где довольствие?! На заставе ничего лишнего нет. И на чем ему ехать?! На своих двоих?! А ну-ка, пошли разбираться! Степанов, Карпов, за мной!

Унтер подхватил Петю под руку и куда-то потащил. Даже не представился. Правда, держал он его буквально несколько секунд, чтобы развернуть и задать направление движения. С изрядной скоростью. Двое солдат последовали за ними.

В следующие полчаса они побывали на трех складах, конюшне, каретном двору и даже оружейной. Причем записку Неласова пришлось предъявлять только один раз. Хватало напора унтера и его железной уверенности в собственном праве. Пете оставалось только ему поддакивать и иногда напускать на себя задумчивый вид.

Вот то, что вопросы решались быстро, Петю удивило. Видимо кладовщики достаточно хорошо представляли, какой путь предстоит каравану, и старались его не задерживать.

Вообще, атмосфера и отношения между, по крайней мере, нижними чинами, Пете понравилась. Про офицеров говорить было рано, слишком мало их видел, но унтеры друг друга точно с полуслова понимали. Переругивались, конечно, но как-то по-доброму. И дело быстро делали.

В результате Петя (или погранотряд?) стал богаче на довольно примитивного вида повозку-фургон с парусиновым тентом, натянутым так, что конструкция издалека напоминала бочку на колесах. К повозке прилагались две лошади, одну из которых после переезда на заставу предполагалось использовать еще в качестве верховой. Петин унтер попытался было под эти цели третью лошадь получить, но обломился. Кстати, все лошади были некрупными и довольно лохматыми. Видимо, какая-то местная порода. И внешне ездовые и упряжные никак не различались. Разве что характером? Других идей у Пети не было. И то, что ехать прямо сейчас верхом ему не придется, очень обрадовало. Нельзя сказать, что ему ни разу в жизни сидеть на лошади не довелось, но возможностей для этого у мальчика из лавки было крайне мало. Разве что изредка доверяли пустую повозку в сарай отогнать. И ездить довелось только охлюпкой, седлать лошадь ему никто бы не позволил.

В фургон, помимо Петиных чемоданов, загрузили еще какие-то мешки, тюки, коробки. Набили так, что у молодого мага возникли сомнения в способности лошадей сдвинуть его с места. Однако сдвинули. И даже довольно бодро повезли. Не рысью, конечно, а степенным шагом, но, пожалуй, даже чуть быстрее обычного пешехода. Если тот никуда не спешит.

Кучером уселся один из солдат. Петя уселся рядом с ним и с интересом стал изучать содержимое полученного в оружейной ящика с пистолем. Такие, как оказалось, всем офицерам положены, если на свои деньги чего подороже не приобретают.

Оружие впечатляло. Прежде всего, своим весом. Фунтов пять, не меньше. Вроде, не так уж много. В сказаниях герои чуть ли не сорокафунтовыми мечами бились. Хотя, сомнительно. Казачья шашка всего около двух фунтов будет. И то, ею рубят, а пистоль надо на вытянутой руке неподвижно удерживать. Или офицеры в бою от бедра стреляют? Пете никогда стрелять не доводилось.

Пистоль был капсюльный, с тремя стволами и большим курком, расположенным не по центру, а немного повернутым вправо, чтобы прицел и мушку не загораживать. Калибр каждого ствола — свободно палец влезает. Пуля, небось, не меньше лота[20] весит. Такой быка, наверное, завалить можно. Но магический щит, все равно, не прошибет, даже Петин аурный ее остановит. Или с ног она его все-таки свалит? Удар-то никуда не денется. В общем, не пистоль, а монстр.

Но при этом — хитрое устройство в плане инженерной мысли и механики, ибо при взведении курка не только спусковой крючок вперед выдвигается, но и стволы поворачиваются. Так что каждый раз сверху оказывается новый. Три выстрела подряд сделать можно. 

Еще в ящике был рог с порохом, мерный стаканчик, напоминающий игрушечную пивную кружку, мешочек с капсюлями, мешочек с пулями, мешочек пыжей, масленка, небольшой молоток и пулелейка с запасом свинца. В общем, если этот набор и был легче Петиных чемоданов, то ненамного.

— Надо бы узнать, как тут порох и гремучую ртуть для капсюлей делают, — Подумал Петя: — Набор алхимика у меня есть, почему бы самому не попробовать. Правда, моя магия жизни здесь не поможет, никаких магических свойств оружию я добавить не смогу…

— Шо, ваше благородие, на гармату[21] свою дивитесь? — Певуче задал вопрос сидевший рядом солдат с вожжами: — А шож вы шашку не взяли?

— Почему же, взял, раз дают. Вон, из сидора торчит. Только я ни с каким оружием раньше дела не имел. С шашкой хотя бы понятно, что ей рубить надо, а вот что с пистолем делать, ума не приложу. Сложное устройство, — честно признался Петя.

— Вирно миркуете. Навик мати треба.

Получилось, как Петя и надеялся. Дорога дальняя, делать нечего, и солдат, прихватив вожжи локтем, охотно стал учить молодого целителя, как ему с пистолем управляться.

Сначала, как чистить показал. Но тут, к счастью, ничего сложного. Из под ствола выдернуть небольшой шомпол, в конце которого было пробито ушко, как у иголки. Только все было куда большего размера. В ушко, оказывается, кончик тряпочки надо засовывать, чтобы ее в стволе не потерять.

Ну, дальше все понятно. Мыть бутылки Пете доводилось. Только тут вода не нужна, да и масло не всегда используют. Ну и каждый ствол по-отдельности чистят. Еще иногда штифты спускового крючка и курка смазывают.

В зарядке пистоля тоже ничего хитрого не оказалось. Только небыстрое это дело. Сначала в ствол надо капсюль в специальное отверстие вставить. Оно немного сбоку проточено. Затем мерку пороха в дуло засыпать и прижать его пыжом (с помощью шомпола). Потом пулю вставить и пропихнуть ее шомполом внутрь до специальной риски, если не идет, молоточком постучать, но без фанатизма. И так для всех трех стволов повторить. Зато потом все три выстрела можно сделать с интервалами, буквально, в секунду. Отогнул на себя курок, стволы повернулись, и все, можно стрелять.

Петя воспользовался случаем посмотреть и штуцер, которыми были вооружены пограничники. С виду — обычное ружье. С одним стволом, который называют «нарезным», капсюльное, как и Петин пистоль. Процесс зарядки максимально упрощен. У солдата оказалась специальная сумка, в которой уже готовые патроны лежали. Ну как, готовые? Бумажные пакетики, в которых уже была отмеряна нужная доза пороха. Пакетик надо было порвать («скусить патрон»), высыпать порох в ствол, а бумажку использовать в качестве пыжа, протолкнув ее внутрь пулей и шомполом. Пули же по форме слегка наперсток напоминали. Не такой глубокий, но в задней части имели углубление и тонкие стенки. Как пояснил солдат, при выстреле пороховые газы раздували наперсток, и он плотно прижимался к стенкам ствола, получая от нарезов вращение. Кстати, всего один оборот за все время прохождения через ствол. И кто до такого додумался? Небось, методом «тыка» подбирали.

Штуцер Пете не понравился. Заряжается, все равно, небыстро, выстрел только один. Пуля летит, конечно, дальше и точнее, чем из пистоля, но чтобы попадать, куда целишься, много тренироваться надо. Это из засады неприятеля или зверя на охоте бить хорошо, но кадет-целитель очень надеялся без подобных испытаний обойтись. Ему оружие по статусу положено, он бы что-нибудь полегче предпочел таскать, а штуцер так и вовсе десять фунтов весит. Вдвое тяжелее пистоля.

За знакомством с оружием путь прошел незаметно. К вечеру караван добрался до какой-то маленькой деревеньки или, возможно, рыбацкого поселка на берегу большого озера, где и встал на ночь.

Лошадьми Петя собирался сам заняться, но не успел. И хорошо, что спешить не стал. Все-таки он тут к офицерам приравнен. К самым младшим чинам, не зря его подпоручик фендриком назвал, но, при наличии солдат, физическим трудом ему заниматься не положено. Непривычно как-то. В Академии кадетов на все работы гоняли, и все пограничники в их караване вдвое его старше, но раз так положено…

Вполне обычная деревенька (или хутор), только стены у землянок укреплены бамбуком. Петя это растение в теплицах Академии видел, но тут оно, оказывается, свободно растет. Правда, только какой-то особый вид, который холода переносит. Впрочем, говорят, особых морозов тут не бывает. Повезло местным. Бамбук легкий, прочный, почти не гниет. Топить им только неудобно, но тут, как Петя успел выяснить, для этого чаще солому (!) используют. В основном, сорго. Впрочем, печи тут больше для приготовления еды используют, чем для обогрева. Но, все равно, странно.

Кстати, обитали на хуторе вполне себе русские люди. Наверное, переселенцы. Подробнее Петя не узнал, особого времени на общение не было, да и не подходил к нему никто с разговорами, только за ужином к унтеру подсел и немного того вопросами помучил. Заодно выяснил, что того Семеном Прохоровым зовут.

Озеро, на берегу которого они остановились, ожидаемо и оказалось Ханкой. Где-то неподалеку в него впадала та река, что Петя в городке видел. Ну а местность вокруг была внешне почти привычной, если не вглядываться, но совершенно иной по сути. Местные холмы назывались сопками, и были каменными, а не из глины, как на Западе. Старые города Великого княжества тоже на холмах стояли, но злые языки шутили, что Пронск не на семи холмах, а меж семи оврагов стоит. А тут такие холмы, что их лопатой не возьмешь, киркой долбить надо. И долго долбить…

Весь следующий день двигались вдоль берега озера. Довольно обжитого, кстати, так как то тут, то там на глаза попадался очередной парус. Как правило, четырехугольной формы. Нос и корма у местных лодок забавно загибались вверх. Больше глазеть было не на что, вот Петя и смотрел. Впрочем, медитировал и тренировал заклинания он больше, чем сидел праздно.

Переночевали снова в поселке на берегу озера, только уже каком-то странном. Он больше один большой дом напоминал. Как оказалось, к общей наружной стене были пристроены комнаты-клетушки, образуя что-то вроде ряда сот. Внутри — общий дворик. Казавшийся громадным дом оказался просто длинным, свернутым в почти ровное кольцо. Если Петя правильно расслышал, называется такое строение «тулоу».

Жители внутри дома тоже оказались отнюдь не русаками. Лица — плосковаты, зато круглые и с миндалевидными глазами. И одеты странно. Вроде, те же юбки, порты и рубахи, как и у привычных крестьян, но рукава какие-то дутые, как у испанского посла на картинке, что как-то Стомин на Филмаге показывал. Но здесь явно не испанские гранды.

— Чжурчжэни? — Спросил Петя у унтера.

— Нет, ульта. Мирные. Православие приняли.

Караван, действительно, встретили вполне дружелюбно, и, похоже, унтер вел с местными какую-то торговлю. Как раз из Петиной повозки извлекли мешок, видимо, крупы и какой-то ящик. В обмен Прохоров тоже какие-то мешочки получил, но к Пете не понес, себе забрал. Было любопытно, что, но спрашивать не стал. Время есть, успеет узнать.

Ночевали, кстати, прямо в повозках, которые поставили посреди двора, никто в клетушки не отправился и палатки тоже не ставили (если они были). Лежать на мешках, завернувшись в шинель, было не слишком удобно, но навыков спать на чем угодно, приобретенных в лавке, Петя еще не потерял. Солдат, с которым он вместе ехал, видимо, тоже был привычен к таким ночевкам. На кадета сперва посматривал с интересом, видимо ожидая протестов. Не дождался и тоже уснул.

На следующий день был еще один переход, теперь уже вдоль еще одной речки, которая впадала в озеро, но уже с противоположной стороны от военного городка.

Петя уже хотел задаться вопросом, а почему они по воде не пошли, быстрее было бы, но тут речка отвернула в одну сторону, а дорога — в другую. После чего оставшиеся полдня они вихляли между сопок, пока к вечеру не прибыли на место.

О том, что это место дислокации погранотряда, с первого взгляда догадаться было сложно. Справа сопки немного расступались, давая место для более или менее ровной долины. У входа в которую стояло два относительно круглых дома, вроде того, где они ночевали накануне, только раза в два большего размера. Немного отступя от них стояло еще одно большое здание, только уже прямоугольное и много выше. Трехэтажное. Первый этаж — глухая стена, второй — маленькие окна-бойницы. На третьем окна-бойницы почаще, и среди них вполне нормальные пушечные амбразуры попадаются. Не здание, а форт.

Оказалось, что со стороны зданий-деревень в стене еще большие окованные железом ворота имеются. Над ними уже не просто амбразура, но и пушечное жерло выглядывает. С намеком.

Как потом выяснил Петя, первоначально здание не было военным объектом. Это был дом местного дизу[22], который после перехода окрестных земель под юрисдикцию Великого княжества отсюда уехал и больше не показывался. Просто вот такие дома местные феодалы себе строили. Кое-что пришлось переделать, кое-что укрепить, но внешний вид у тулоу сохранился.

Несмотря на грозный вид, ворота были распахнуты настежь, так что караван въехал внутрь без проблем. Искать, кому идти представиться, Пете не пришлось. Комендант форта, он же командир погранотряда — капитан Малышенко — встречал их лично. Остальные офицеры в количестве трех человек тоже стояли рядом.

— Все привез? — Спросил капитан унтера, не дожидаясь положенного по уставу доклада.

— Все и даже больше. Неласов к нам в отряд кадета-целителя прикомандировал.

Петя все это видел и слышал. И уже сам подошел.

— Ваше благородие! Кадет магической Академии Баяна Птахин Петр Григорьев для прохождения летней практики после окончания первого курса прибыл. Вот, его высокоблагородие Михаил Петрович Неласов просили направление передать.

После чего вручил Малышенко записку.

В целом, капитан на Петю произвел приятное впечатление. Записку прочитал, вопросами мучить не стал, а выделил солдат — помочь заселиться в пустую комнату.

Состоявшаяся позднее беседа тоже прошла вполне конструктивно. Петя обещал по мере сил оказывать целительские услуги, если в них возникнет нужда, а в остальном получил полную свободу действий. При условии, что не будет никому мешать нести службу. С выполнением задания Фонлярского на практику обещал помочь, но предупредил, что многого ожидать не стоит.

Выделенный Пете «нумер» оказался на втором этаже и состоял из трех смежных комнат. Прихожая, она же кухня, выходящая дверью на общую для всего этажа галерею. Маленькая техническая комната — санузел. И, наконец, большая просторная жилая комната. Спальня, кабинет и гостиная в одном флаконе. Это так один из офицеров — поручик Светлов — пошутил. Самому кадету его «апартаменты» почти роскошными показались. Особенно с учетом того, что воду и топливо ему будут солдаты доставлять. Причем еду самому готовить можно, только если хочется. Так в отряде штатные повара есть. Для стирки и уборки принято женщин из деревни нанимать, и стоит это недорого. Три рубля в месяц.

По поводу того, что три рубля — это недорого, у Пети были сомнения. Сколько раз за месяц ему эта самая стирка понадобится? Но вслух этого не высказал. Раз офицерам положено так себя вести, придется терпеть.

Следующие дней десять Петя просто жил, приглядываясь к местным порядкам. На разводы ходил, но мог бы, наверное, это не делать. Все равно, ни с какими дозорами его не отправляли. Возможно, капитан еще проводил какие-нибудь планерки или обсуждения, но его туда не приглашали. Целительские услуги за это время потребовались только один раз. Солдату заболевший зуб «малым исцелением» вылечил. Зато, наконец, все привезенные заготовки в амулеты превратил. Заряженные.

В общем, настало время и об исследовании растений в окрестностях форта подумать. С чем Петя и пошел к капитану. Тот, явно нехотя, разрешил ему на следующий день вместе с дозором выйти, проверять южную часть их участка границы.

Вышли с первыми лучами солнца. Хорошо, лето. А как зимой?

— Точно так же, — недовольным голосом отозвался унтер Прохоров.

Петя обрадовался, что дозор возглавил относительно знакомый человек. Как-то так вышло, что ни с кем в погранотряде он за прожитые дни сколько-нибудь близко не сошелся. Лица запомнил, сам примелькался, но дальше шапочного знакомства ни с кем дело не дошло. Никто с ним контакт наладить не пытался, а сам он был занят своими амулетами и магическими тренировками. Почему-то решил, что в дороге он их подзапустил, вот и наверстывал с утроенной энергией. Без особого, впрочем, результата. То есть хранилище понемногу росло, но настолько «понемногу», что до следующего разряда ему еще пахать и пахать было.

А вот Прохоров оказался совсем не рад оказаться в наряде. И вправду, Петя вспомнил, что обычно в них ходили тройки солдат без иного начальства. Только один раз на его памяти с ними унтер пошел, но тогда было какое-то специальное задание от капитана. Впрочем, он и жил то в погранотряде всего-ничего.

Но сегодня унтера вместе с тройкой солдат именно из-за Пети послали. Что Прохоров скрывать не стал. Впрочем, особо и не ворчал по этому поводу. Сказал, что проверить участок границы его опытным глазом, все равно, не помешает. А, может, и Петя чего интересного углядит.

Петя и глядел в оба. Только не следы диверсантов-контрабандистов выискивал, а на магическое зрение перешел. Обычные растения его пока не слишком интересовали. Очень хотелось с первого раза что-нибудь редкое и ценное найти. Естественно, магическое.

Идти так было не слишком удобно и, главное, непривычно. Растений да разной живности вокруг хватало. Собственно, ничего другого и не было. Но видел Петя не листья и ветки, а проходящие в них энергоканалы. И проходящим по ним то, что он называл «токами жизни». При этом понять, что у тебя под ногами — мягкая трава или что-то твердое было затруднительно. А какой-нибудь мертвый пенек так и вовсе можно было не заметить.

Но, к счастью, через чащобу они не ломились, а шли по довольно ровной тропе. Которая здесь, по всей видимости, и обозначала границу. По крайней мере что-то такое объяснил Пете Прохоров, махнувший рукой вдоль одной из сторон тропинки и сказавший, что там уже земля чжурчжэней.

Не увидев ничего интересного в магическом зрении за первый час пути, зато несколько раз споткнувшись, Петя все-таки перешел на обычное зрение, а магическое стал включать только время от времени. Осмотрит окрестности, ничего яркого не заметит, и возвращается к обычному.

Тропинка, по которой они шли, оказалась здесь далеко не единственной. Не сказать, чтобы часто, но ее пересекали другие. Петя спросил об этом унтера.

— Так местным ульта не запретишь к соседям ходить. У многих родственники с той стороны есть. Да, собственно, у всех. Тут все деревни в округе родственники. Это сейчас тихо, а если свадьба или праздники, тут такие толпы туда-сюда ходят.

— А как же контрабандисты? — Удивился Петя.

— Таможенный пункт в Ханке. Купцов там проверяют. А мы что? Запрещать соседям гостинцы друг другу носить будем, что ли? Иногда проверяем, конечно, чтобы совсем запрещенного не тащили, но редко. Да и знаем мы, кто из местных чем промышляет.

— То есть, можно сказать, контрабанда это только то, что на продажу?

— Не совсем. Есть товары запрещенные, а есть подакцизные. Например, чай. С той стороны границы он много дешевле. Ясное дело, что местные его сюда тащат. И не только себе. Но не караванами же. По соседним деревням все и расходится. Ну а сами мы где чай берем? Неужто в Ханку за ним ехать, если он под боком и дешевле?

Петя внутренне хмыкнул. «Дешевле»? Как говорится, «солдату — даром». Очень сомнительно, чтобы пограничники этим мелким контрабандистам что-нибудь платили. Но он их за это осуждать не будет. Но учесть надо. Может, когда будет уезжать, самому стоит ящик-другой чая прихватить. С его чемоданами и, как он надеется, трофеями для зельеварения и аптекарского огорода все это незаметно будет.

— А что от нас за границу идет?

— В основном, золото. Тут его немало добывают, относительно недалеко золотопромышленное товарищество. Контора как раз в Ханке сидит. Рабочие, в основном местные, так до половины добычи с россыпей прячут. А потом тащат. Кстати, чай на золото втрое дешевле продают.

К чему унтер последнюю фразу сказал? На что-то намекает. Но если здесь не только чаем, но и золотом разжиться можно, так это еще интереснее!

Шли еще часа два, пока унтер неожиданно не скомандовал привал.

— Вот до этого ручья — наша зона ответственности, — пояснил он: — А дальше уже Третий отряд смотрит. Подождем здесь их дозор и обратно пойдем. А пока перекусить можно.

За кустами обнаружилось, можно сказать, оборудованное для стоянки место. Кострище с воткнутыми по бокам рогульками и тремя бревнышками, уложенными вокруг него вместо скамеек. Рядом еще и куча хвороста была, оставленного, наверное, предыдущим дозором.

— Хвостов, на тебе чай. Свистун и Тропов — за хворостом! — Распорядился унтер.

Пете он ничего не поручил, но тот сам решил пройтись по округе. Раз, все равно, стоянка. Хлебы с вяленым мясом он с собой предусмотрительно взял, даже с запасом, так что поделиться может. Готовить не надо, так что лучше поискать что-нибудь интересное.

— Далеко не отходите, мало ли что, — напутствовал его унтер, но не препятствовал.

Далеко Петя и не собирался. К тому же солнце светило, так что направление перепутать было трудно. Деревья, конечно, росли довольно плотно, но не настолько, чтобы совсем его заслонить.

Вот идти по бездорожью было сложно, но, на удивление, довольно скоро за кустами обнаружилась еле заметная тропка. Звериная, что ли? Петя на всякий случай проверил пистоль. Пошел по тропе и, отойдя шагов на пятьдесят, включил магическое зрение.

И — есть! Впервые за все время дозора что-то засек. Отсвет слабый, но явно что-то магическое. Только почему-то не на земле, а на дереве.

Осмотр дерева обычным зрением ничего не показал. Большое, старое, с кое-где отслаивающейся толстой корой. Но ведь внутри что-то есть!

Петя стал ощупывать ствол, переключаясь с магического зрения на обычное и обратно. И, в конце концов, обнаружил, что под один из пластов коры можно подсунуть руку, и что там имеется дупло.

Постаравшись ничего не повредить, он извлек наружу два довольно увесистых бруска (не меньше фунта каждый), тщательно обернутых промасленной бумагой. Магией фонило именно от брусков. Не просто энергией жизни, а какими-то фрагментами заклинаний, как это и должно быть у растений, используемых в зельеварении. Только вот что это? Впрочем, походный набор зельевара у него есть, справочник тоже имеется. Можно попробовать провести исследования. Вот стоит ли сообщать пограничникам о находке? В том, что оставлять бруски в тайнике он не будет, Петя не колебался ни секунды.

К сожалению, вопрос решился сам собой. Бруски были довольно большими, а свой сидор он на месте стоянки оставил. Можно, конечно, было спрятать находку в громадных карманах галифе, но что-то боязно. Бумага не особо надежная упаковка, материя карманов тоже не обладает изолирующими свойствами. Проверять ядовитость завернутой субстанции на коже собственных ляжек не хотелось совершенно. К тому же на ощупь бруски были не слишком твердыми, скорее, густая смола. Вполне может при нагревании потечь. Так что шанс, как минимум, испортить себе форменные штаны Петя счел неоправданно большим. Понес в руках, ничего не пряча.

На месте стоянки они были уже не одни. Подошли еще трое солдат, которые уже сидели с кружками вокруг костра.

Петино появление вызвало у всех интерес. Особенно свертки у него в руках.

— Вот, в дупле неподалеку нашел, — объявил Петя: — Судя по всему, какая-то смола, но с налетом магии. По нему и заметил.

Унтер решительно взял у Пети один из брусков, слегка сдавил и понюхал:

— Вот как… — Больше он ничего не сказал.

Зато голос попытался подать один из солдат подошедшего дозора:

— Так ведь…

Но был прерван на полуслове Прохоровым:

— Именно так! — И дальше обратился уже к Пете: — Значит, по магии определил?

— Да. А что это?

— Опий это, — как-то неохотно произнес унтер, после чего добавил уже голосом, не терпящим возражения:

— Значит так. Бруски мы забираем с собой. Если Логвинов захочет, сам к Малышенко зайдет. Мы гостям всегда рады. И хватит сидеть. Быстро все убрали и в обратный путь!

Кружку, вынутую из сидора, Петя все-таки успел наполнить раньше, чем солдат пошел на ручей мыть котелок. Кусок хлеба с мясом дожевывал уже на ходу. Спешка ему не понравилась, но свое мнение оставил при себе. А вот бруски он просто так не отдаст. Хочет Прохоров, чтобы их солдаты несли, пусть несут. Но Малышенко он потом напомнит, что все магическое — законная добыча мага. Так уж испокон веков повелось. А в отряде он единственный маг.

Но поднимать шум раньше времени не стал. Может, и не придется.

Полчаса шли энергичным шагом, но потом Прохоров, видимо, вспомнил, что они тут е на прогулке, а границу стерегут. Ход замедлился, и Петя снова стал периодически включать магическое зрение. Жаль, больше ничего магического не попадалось. Наверное, если вдоль тропинки и росли когда-то растения из его списка, то их давно нашли до него. Может, животные магические есть? Они куда более редки, чем растения, водятся ли тут такие, он вообще не слышал, но почему бы какой-нибудь птичке не залететь? Правда, как он ее ловить будет? Но задачи надо решать по мере их появления.

Так и шли. Пока Петя не заметил в кустах немного в стороне от дороги слишком уж плотное скопление жизни. Быстро догнал унтера и взял его за рукав:

— Семен! Вон за теми кустами трое человек прячется. Это нормально?

Унтер чуть не споткнулся и стал вертеть головой:

— Где?

— Вон там, всего в полусотне шагов от нас.

— Так. Свистун, Тропов, заняли позиции. Хвостов, сходи, проверь.

Сам тоже штуцер с плеча снял, но пока остался на месте. И громким голосом произнес:

— Кто там прячется?! Выходи!

Увидав такие действия, Петя срочно включил аурный щит и расстегнул кобуру пистоля. Выхватывать не стал, остальные, вроде, спокойны, как бы смешным не выглядеть. Но в кусты продолжал смотреть магическим зрением, так что кто там где стоит мог разобрать.

Вдруг захлопали выстрелы. Стоявший рядом с Петей Прохоров вздрогнул и стал оседать на землю, а Хвостов, виляя, как заяц, и с такой же скоростью бросился прочь от кустов. Петю тоже что-то ударило, причем два раза, но на ногах он устоял, хотя и мотнуло его неприятно.

Вскинул пистоль и выстрелил в кусты. Целился он приблизительно. То есть цель-то он магическим зрением видел, а вот стрелять не умел совершенно. Но, похоже, в кого-то даже попал, так как услышал вскрик, а две другие фигуры побежали прочь. Чтобы почти сразу упасть от выстрелов пограничников. Они-то со своими штуцерами обращаться лучше Пети умели, а расстояние в пятьдесят шагов для такого оружия, все равно, что в упор.

Петя наклонился над унтером. Куда его ранили? Опять магическое зрение включил. Ранение, похоже, сквозное. Это хорошо или плохо? Для Пети, пожалуй, хорошо. Он пули извлекать не умеет. Дырка где-то посредине правой половины груди. Ребра и лопатка повреждены, но позвоночник цел.

Сколько у него с собой амулетов. Три «малых исцеления», одно «малая регенерация»… Но, сначала «обезболивание». Активировал амулет, направив его на рану. Надо надеяться, что хотя бы от болевого шока не помрет.

Затем два раза наложил «малое исцеление», стараясь второе направить как можно глубже. С амулетами это не очень хорошо получается, но немного управлять можно. Тем более, что с концентрацией у Пети все в порядке.

Унтер лежал как-то скрючившись, как заваливался. Больше на боку, но частично на спине. Решившись, Петя приподнял его, чтобы добраться до выходного отверстия. Еще одно «малое исцеление» из амулета и еще одно, уже сформированное самостоятельно. Последнее уже точно вглубь, посреди раны поместил.

Что он еще может сделать? Какое-то количество энергии в ауре осталось. В принципе, еще на одно заклинание может хватить. Или нет. Тогда зря пропадет, а сам без щита останется.

В результате стал волевой магией сращивать разорванные энергоканалы. Хотя бы основные. Как это вместе с заклинаниями «исцеления» работает, Петя не знал, но, по идее, его помощь лишней быть не должна. Где-то с час так просидел. Пограничники давно подошли, но выглядели как-то неправильно. Видно было, что они взволнованы, но далеко не только состоянием их командира. Они, в начале и вовсе подходили по одному, убеждались, что все без изменения, и спешили обратно в чащу. Судя по всему туда, где должны были быть нападавшие. В каком те состоянии, Петя не спрашивал. Пограничники не пострадали, а на противников у него, все равно, сил нет. Ни чем им помочь не может.

Прохоров, кстати, за время его работы с ним, пришел в себя и даже немного пошевелился, чтобы лежать удобнее, но попыток вставать не предпринимал. Вопросов тоже не задавал.

Наконец, Петя использовал свой последний лечебный амулет — малая регенерация — и еще раз внимательно осмотрел пациента магическим зрением. Вроде, не помирает. Не сказать, чтобы заклинания полностью его восстановили, но раны можно считать залеченными. Грубовато, но кровотечения нигде больше нет, и края раны соединились. Сосуды он тоже все срастил, с капиллярами не мешало бы еще поработать, но, по идее, дальше организм и сам должен справиться. Тем более, что заклинания ему продолжают помогать.

— Как самочувствие? — Спросил он унтера, наверное потому, что так спрашивать принято. Не дожидаясь ответа пояснил: — Рану я зарастил, кровь не течет. Заразу, если попала, заклинания убрали. Но резких движений лучше не делать. К сожалению, у меня только седьмой разряд, так что одним заклинанием все вылечить мне не под силу. Но в госпиталь, думаю, ехать необязательно. Должно все и так пройти. К тому же я, как магической энергии поднакоплю, еще могу дальнейшему заживлению поспособствовать.

С помощью солдат капрал сел. Попробовал что-то сказать, но закашлялся и сплюнул. С подозрением посмотрел на плевок и с облегчением вздохнул, не увидев крови. Петя тоже, но про себя. Знал из курса целительства, что заклинания кровь тоже убирают, но одно дело теоретически знать, а другое — видеть на практике. Чтобы скрыть смущение принял деловой тон:

— Помогите мне его перевязать. Раны сошлись, но хуже не будет. И, пожалуй, лучше носилки сделать. Идти еще далеко, напрягать рану совсем ни к чему.

— Так тут такое дело…,- Замялся один из солдат: — Контрабандисты не пустые шли…

— Что? — Вполне уверенным голосом спросил унтер.

— Так золотишко. Побольше пуда будет.

— Ни *** себе! — Прохоров чуть было не вскочил, но одумался: — Живой кто-нибудь ушел?

— Нет. Соображение имеем.

— Быстро тела прикопайте, чтобы в глаза не бросались. И что с них сняли — ко мне сюда!

— Ну, дела! А ты и впрямь — колдун, — от распирающих чувств унтер перешел на «ты»: — Тут месяцами ничего не происходит, а как с тобой пошли, сразу всего столько. Пуд золота! Да тут благодарностью и премией не обойдутся. Медали будут. И ты свою честно заработал.

— Господин маг, — подал голос один из солдат: — из личного оружия одного бандита ранил, а других спугнул.

— И мне шкуру заштопал. Должник я твой. А как это в тебя самого не попали? Неужели такой везучий.

— Щит магический включил, — ответил Петя только сейчас заметивший, что на кителе у него две дыры появилось, и теперь с грустью их рассматривавший: — Форму мне испортили, гады.

— А меня прикрыть?

— Других не могу. Я же не стихийник, а только целитель. Щит аурный. А свою ауру я на тебя надеть не могу.

— Все равно, герой. Тут уже не медаль, могут и «клюкву» дать.[23] Это уж как капитан рапорт составит. Но он жадничать не должен.

В результате возвращались изрядно нагруженные. Два солдата несли сооруженные наспех носилки с перевязанным поперек груди унтером (бинты у Пети с собой в сидоре были). А Петя с другим солдатом тащили их ружья и трофеи. По две дополнительных сумки на каждого. Причем Петя себе больший вес взял. Он, хоть и устал, но все-таки был магом, а те по своей природе сильнее (и выносливее) обычных людей. Пусть и тренированных. Впрочем, кадетам Левашов в Академии тоже спуску не давал. Впервые Петя его вспомнил без осуждения.