Глава 19

— Ты думаешь, они живы? — голос Шалифа прозвучал глухо.

Хотелось бы мне ему это гарантировать, но я могла лишь строить теории:

— Да. Я так думаю, потому что монстрам невыгодно их опустошать и убивать. Судя по исследованиям моего отца в области влияния тетроситрона на мага, ваши особенные детки на Ятоле чувствуют себя нормально, а омане тоже, надеюсь, усвоили урок и теперь бережно относятся к магии. На их месте я бы этих детей на руках носила и всячески холила.

Шалиф вскочил на ноги и запустил руки в волосы, подергал их и шумно выдохнул.

— Если это так, то я точно готов помогать Вазории в спасении Ятола. Думаю, смогу найти ещё оборотней, которые согласятся помочь.

Обманывать и зря обнадеживать, как и играть на чувствах потерявших детей оборотней, мне не хотелось, поэтому пришлось уточнить:

— Шалиф, это лишь мои предположения. Я не могу ничего гарантировать, — сказала мягко, немного виновато. — На Ятоле все может оказаться совсем не так, как я думаю.

— В твоих словах есть логика, Этиль, ты подарила мне надежду. Я готов встретиться с твоим братом и отцом, чтобы обсудить детали.

Ну вот я и добилась прорыва. Однако радоваться на полную катушку что-то не получалось.

— Отправимся после праздника? — как бы невзначай спросила.

То, что Шалиф совсем скоро собирается создать фальшивую пару с Моликой для усердного старания родить малыша, из головы не выходило ни на миг.

— Да, после праздника. Стая его давно ждёт и готовится. Я не могу подвести.

Решение альфы понятно и объяснимо, но от этого приятнее не становилось. Душу будто баламутили огромной мешалкой неведомые демоны, препятствуя принять ответ Шалифа.

— А как же на это отреагирует твоя будущая пара Молика? — бросила невинно, но Шалиф отреагировал так остро, что я сразу поняла: где-то прокололась.

Тигр резко склонился над столом, уперевшись в него ладонями, и уставился на меня тяжёлым взглядом.

— Откуда ты это знаешь? Все же подслушивала, да? Как ты смогла это сделать, Этиль? — потребовал он от меня ответа.

Я не собиралась выдавать Тамира ни при каких обстоятельствах, ведь считается, что магические твари на стороне своих «старших братьев» — оборотней. Незачем давать им повод сомневаться в верности своих вассалов. Но в тоже время откровенно врать Шалифу тоже не хотелось. Мы так хорошо до этого общались!

Потупилась и пробормотала, будто смутившись:

— Я догадалась. Молика агрессивна со мной, а на тебя смотрит с похотью. Поверь, нам — женщинам — сразу видно, кто соперница, а кто просто мимо проходил, — пришлось немного слукавить и перенаправить мысли альфы в другую сторону.

— Соперница? Ты считаешь Молику соперницей?

— Ну-у-у… да. Когда ты спросил, тянет ли меня к тебе, я задумалась и поняла, что да. Все же немного тянет.

Кстати, я не врала. Шалиф и правда достаточно часто занимал мои мысли в последние годы. Он даже снился мне. Правда, без лица. Ну и надо сознаться, что вряд ли я рванула бы к какому-то другому оборотню за клыком.

— Этиль, посмотри на меня, — попросил Шалиф тихо, но требовательно.

Я подняла на него глаза и выдержала внимательный взгляд альфы, не дрогнув. Не знаю, что он пытался рассмотреть, но, видимо, желаемое увидел. Он кивнул и выпрямился.

— У меня появились кое-какие дела. Не буду надевать на тебя блокираторы, но, пожалуйста, оставайся в доме, — попросил перед тем, как уйти.

А я никуда и не собиралась! У меня тоже появилась куча дел. Мне нужно было срочно поговорить с Тамиром и написать письмо родным. А над ним требовалось хорошо подумать. Так что, как только дверь за Шалифом закрылась, я отправилась в кабинет искать письменные принадлежности.

Только нашла в нижнем не запретом ящике стола писательный артефакт и чистую бумагу, как явился кот.

— Ой, плохи дела, — сразу же заявил он, материализовавшись, — внесла ты раздор в стаю. Рассорила тигра и тигрицу. Подорвала авторитет альфы…

— Ой, ну хватит тебе, — отмахнулась я, — сам знаешь, есть дела посерьёзнее и поважнее создания фальшивых пар. Я сейчас напишу своим письмо, а ты передай его как можно скорее. Кажется, у нас намечается прорыв.

Кот тяжко вздохнул и, запрыгнув на диван, положил голову на лапы, всем своим видом демонстрируя, что ужасно устал от меня и моих идей.