Глава 17. Крыса

Все-таки то, как непринужденно Киллиан водил машину, было для Пейдж особой эстетикой. От его рук на руле исходило столь уверенное спокойствие, а рычаг передач [50] он переключал так играючи, что в салон не могло просочиться и капли тревоги. Вдобавок тесный диванчик «малютки остина» оставлял минимум расстояния между их телами, и бедром она ощущала приятное тепло.

– Кто такой мистер Томпсон? – решилась спросить Пейдж, щурясь от бьющего в лобовое стекло солнечного света.

– Слышала наш разговор, – озвучил понятный факт Киллиан и утомленно вздохнул. – Наблюдатель из Лондона, так сказать, представитель премьер-министра в Доме правосудия Энфорта. В целом довольно покладистый человек, но, похоже, Лиге удалось найти точки давления на его решения.

– Он правда может лишить тебя ранга?

– Не так просто, как представил это для Лайленда, но при определенных обстоятельствах, – уклончиво ответил он, постукивая пальцами по рулю, когда пришлось притормозить на перекрестке с Баддингтон-стрит. – Тебя что, так сильно взволновал этот разговор, что ты влетела в кабинет страшно перепуганная?

Пейдж улыбнулась: все-таки от него невозможно хоть что-то скрыть.

– Меня напугали не твои гости, а их телохранитель, – приглушив голос, признала она, комкая в кулаке подол юбки. – Барс. Он меня узнал и даже… поздоровался.

Киллиан нахмурился и перевел на нее внимательный взгляд, на секунду отвлекшись от дороги. Но сейчас Пейдж не было страшно, она не чувствовала даже отголоска испытанной в коридоре паники: слишком стойкая атмосфера надежности исходила от вооруженного капитана армии.

– Видел его в зале суда, – промолвил Киллиан, заметно помрачнев. – Ты в порядке? Он ничего больше не сказал?

– Нет, и со мной все нормально.

– Надеюсь, ты не выкинула тот нож и все еще носишь его с собой?

Пейдж потрясенно приоткрыла рот, оборвав готовящиеся в уме заверения в своей стойкости. Судя по тому, как четче проступили вены на тыльной стороне ладони Киллиана, он переживал за эту встречу куда больше нее самой. Нож действительно так и валялся на дне ее сумочки, но, хотя и должен был придавать уверенности, в глубине души Пейдж понимала, что не сможет пустить его в ход против живого человека. Максимум припугнуть в случае нападения.

– Если бы я еще умела им как-то защищаться, а не масло на хлеб намазывать, было бы куда больше проку, – вздохнула она.

– Думаю, стоит выкроить часок-другой и показать тебе пару приемов самообороны, – неожиданно выдал Киллиан, паркуя машину на узкой и довольно-таки грязной улочке Нижнего квартала.

Пейдж похолодела: если даже он признал такую необходимость, значит, действительно стоило опасаться. Двигатель заглох, а в ушах продолжало звенеть.

– Ты впрямь думаешь, что Барс… решится свести счеты? Я ведь не виновата в том, что он и его дружки стали рабами из-за того дела. Они сами пустили свои жизни под откос, когда решили, что могут позабавиться с беззащитной женщиной.

Она вздрогнула и опустила глаза, уставившись на свои побелевшие кулаки. От силы, с которой их пришлось стиснуть, ногти оставили на коже болезненные вмятинки-полумесяцы. Воображение услужливо рисовало, как ее улыбчивая мама кричала, когда ублюдки били ее и рвали на ней одежду.

Прохладная ладонь Киллиана легла на ее кулак и легонько сжала, вынуждая ослабить напряжение суставов. Мурашки колкой волной скользнули к предплечьям от невесомой нежности этого касания.

– Они получат свое наказание, даю слово, – тихо, но бесконечно уверенно пообещал он. – Я займусь ими сразу же, как только разберемся с этим делом. Но пока что Барса, его однорукого дружка Гилмора и виконта де Лавлера лучше всячески избегать и не провоцировать на конфликт. Пейдж, я знаю, черт, я чересчур хорошо знаю, как выглядят убийцы… И среди них тоже есть различия. Мне самому доводилось стрелять в людей, доводилось лишать жизни. По долгу службы, защищая свою страну, максимально абстрагируясь от происходящего. А есть те, кто делают это… из личного удовольствия. И поверь, даже если бы я не знал прошлого Барса, мне хватило сегодня посмотреть на него, чтобы понять, какое наслаждение доставляет ему чужая боль. Таким тварям не нужна логика, не нужно никакого оправдания или твоей реальной виновности. Ты для него – просто-напросто ушедшая из-под носа добыча.

Пейдж нервно сглотнула, с трудом поднимая на него взгляд из-под трепещущих ресниц.

– Пытаешься меня запугать? – севшим голосом спросила она.

Строгость и сосредоточенность лица Киллиана уступили место короткой ободряющей улыбке, и он переплел пальцы их рук, отчего щеки Пейдж вспыхнули румянцем: жест вышел приятным, дарящим ощущение полной правильности происходящего. Тепла.

– Пытаюсь предостеречь, – поправил Киллиан, не мигая глядя в ее глаза своими медово-карими, отчего внутри у нее все задрожало от волнения совсем иного рода. – Не хочу, чтобы ты пострадала. Держись всегда если не рядом со мной, то хотя бы на людях.

Он подтянул повыше их соединенные руки и прижался щекой к тыльной стороне ладони Пейдж, на миг прикрыл веки. Она задержала дыхание, а кости словно оплавились от этого трепетного касания, подарив ничуть не меньше удовольствия, чем поцелуй. В коротком моменте оказалось столько доверия, будто дикий волк подставил шею под ласки, забыв об исходящей от человека угрозе.

– Ты сегодня такой… пугающе открытый, – прошептала Пейдж, пряча счастливую улыбку.

– У нас обоих беда с головой, раз пугать тебя я начал только сейчас, а не когда приказывал ковыряться в трупе, – усмехнулся Киллиан на это заявление и неторопливо разомкнул их руки, чтобы взять неизменную трость. – Не представляешь, какой у меня огромный соблазн приказать тебе остаться в машине.

– Не успеешь, – дерзко выпалила Пейдж, подхватила сумочку и первой выскочила из салона.

Плечи под тонкой блузкой тут же окатило весенним теплом, вот только азалиями, как на Роуд-стрит, в Нижнем квартале не пахло: скорее смесью кислой капусты, печной копоти и пыли. Коренной жительнице Энфорта и этих мест даже не сразу вспомнилась узенькая кривая улочка из жалкого десятка старых домишек, среди которых, оказывается, затесалась ночлежка. Но деревянная, выгоревшая на солнце вывеска «Потухшая свеча» действительно висела на углу ближайшего трехэтажного дома из серого кирпича, который в целом внешне смотрелся сносно по сравнению с другими. Просторное крылечко даже казалось вполне чистым, и медные перила блестели в лучах солнца.

Следуя за Киллианом, который даже на пяти ступенях лесенки ни разу не счел нужным опереться на трость и буквально взлетел к дверям, Пейдж чувствовала такое же нетерпение. Пусть она не верила в точность наводки Верджина, слабая надежда, что сегодня все разрешится, все-таки теплилась, заглушая даже страх.

В общем-то, бояться было и нечего, когда они зашли в холл ночлежки, размеры которого, на первый взгляд, были скромнее гостиной в доме Лэйка. От парочки обшарпанных кресел несло пивными парами и табаком. Молодой портье за стойкой маялся от безделья, подбрасывая вверх орешки и не очень удачно ловя их ртом, закидав обшарпанный пол арахисом. Его форменные шапочка и жилет некогда были красными, но от частых стирок вылиняли в грязно-розоватый. Больше в холле не было ни души.

– Приветствую вас в «Потухшей свече». – Завидев гостей, портье без особого энтузиазма прекратил свое занятие, закинув-таки в рот последний орешек. – Желаете номер?

– Доброго дня, Фред. – Киллиан слегка наклонил голову, прочитав имя на потертой нашивке на его жилете. – Мы пришли по просьбе мистера Верджина.

Портье замер, с хрустом разгрыз орех и обвел гостей заинтересованным, цепким взглядом. Остановился на серебряном льве в руке Киллиана, понимающе кивнул на строго официальную одежду Пейдж. С первого впечатления показавшийся ленивым дурачком, сейчас Фред демонстрировал отличную смекалку.

– Что ж… я давно ждал, что моим вопросом кто-то займется, – довольно хмыкнул он, потирая руки с жадным блеском глаз. – К вашему сведению, нелегальный постоялец все еще проживает тут, утром Ханна утащила к себе лишнюю порцию завтрака. Непременно провожу вас к ним, но деньги вперед.

Он выжидательно приподнял бровь, даже не стесняясь озвучивать подобное: очевидно, и подумать не мог, что перед ним прокурор, а не проныра из адвокатской конторы. Киллиан поджал губы, сдерживая смех, и даже Пейдж прыснула в ладонь: вымогать мзду портье взялся не у того человека. Благо сегодня ее господин в исключительно добром расположении духа.

– Мисс Эванс, – строго позвал он ее, изображая командный тон. – Будьте любезны, запишите для протокола, что показания мистера Фреда… Как ваша фамилия? А впрочем, все равно, найти в документах труда не составит… Так вот, показания оказались платными.

– П-протокола? П-показания? – заикнувшись, вытаращил глаза портье, наблюдая, как Пейдж достает из сумочки блокнот.

– Да, господин коронный обвинитель, – громко назвала она пугающую преступников должность, одарив проходимца сочувственным взглядом. – Придется все-таки вызвать констеблей для ареста. А ведь вы хотели проверить информацию без шума…

– Н-не надо ареста! – взвыл портье, выскочив из-за стойки и утирая выступивший на лбу пот. – И не надо шума, умоляю… Если услышит кто из постояльцев… Мы клиентуры на год лишимся! – Он понизил голос до панического шепота, умоляюще посмотрев на невозмутимо наблюдающего за всем этим цирком Киллиана.

– Значит, вы согласны сотрудничать со следствием бесплатно? – уточнил он, демонстративно размяв пальцы на трости.

– Согласен, согласен! – с готовностью закивал Фред. – Только тише, прошу. Я провожу… идемте за мной.

Он выхватил из-под стойки фонарь, махнул рукой, указывая на неприметную служебную дверь сбоку, и шустро шмыгнул вперед. Проследовав за ним, Киллиан и Пейдж оказались на тесной и шаткой деревянной лестнице. В нос ударил запах мокрой плесени.

– Прачечная у нас на цокольном этаже, – выслуживаясь перед представителем закона, пояснил Фред, зажигая свет и подняв фонарь повыше. – Осторожно, смотрите под ноги – ступени прогнившие…

– Хозяина этой богадельни не волнует травмоопасность, которой он подвергает сотрудников? – суровым, рабочим тоном спросил Киллиан, спускаясь следом за провожатым, и на всякий случай перед шагом на особо ненадежно выглядящие ступени простукивал их тростью.

– Да куда там, у него таких ночлежек еще штук пять по городу, – горестно пожаловался Фред.

Он продолжал бубнить еще какие-то кляузы про плохое питание и отсутствие надбавок за тяжелый труд, пока не добрался до конца лестницы и не поднял увесистый рубильник, озаряя верхним светом ламп цокольный этаж. Сыростью тут воняло уже просто удушающе, вдоль увешанных тазами, стиральными досками и щетками стен стояли огромные чугунные ванны. В единственном железном стеллаже расположились средства для стирки, а на дверце одиноко повисли серый передник и чепец.

– Ханна! – бесцеремонно позвал Фред, поставив на одну из полок фонарь. – Выходи! Sie wollen mit dir reden [51] .

Не дождавшись ответа, он довольно грубо выругался, после чего пошел к дальнему углу, где виднелась низкая покосившаяся дверь. Пейдж только успела добраться до последней ступени, когда Киллиан обогнал их провожатого, на ходу одной рукой расстегивая пиджак.

– Позвольте мне, – остановил он портье, первым подобрался к двери в каморку прачки и осторожно постучал. – Фройляйн, вы здесь? Kann ich reinkommen? [52]

Немецкий в его устах звучал непривычно, а паузы между словами говорили о сомнении в правильности произношения: похоже, Киллиан знал лишь несколько разговорных фраз, не более того. Пейдж и вовсе не могла похвастать знанием языка: в гимназии курс иностранного был отдельно оплачиваемой дисциплиной. Все, что ей оставалось, это прислониться спиной к перилам и понемногу начать записывать данные для будущего протокола: время, описание места событий, имя портье…

Так и не дождавшись ответа, Киллиан пожал плечами и взялся за ручку, уверенно дернув ее. Дверь с оглушительным скрипом распахнулась, но ему хватило короткого взгляда внутрь помещения, чтобы озвучить факт.

– Никого. Куда она могла уйти, как думаете? – спросил он Фреда, щелчком включая свет в каморке. – Ого… да она и впрямь тут жила с мужчиной…

Пейдж оживилась и двинулась вперед, намереваясь записать все, что открылось взгляду господина и могло подтвердить слова портье. Разбросанные мужские ботинки, одежда, папиросы? Судя по запаху, речь не в последнюю очередь шла именно о них.

Она уже пересекла было прачечную, как вдруг неприятная догадка заставила ее ощутить холодок на лопатках и оглядеться повнимательнее. Не мог с такого расстояния через плесневелую вонь помещения донестись до нее запах табака. А что, если Билли услышал их еще на ступенях и спрятался? Мог ли он быть сейчас здесь?

– Ханне запрещено подниматься к гостям, у нее свой выход наружу… А я говорил – тут явно дело нечисто! – доносился до Пейдж взбудораженный голос Фреда, который тоже зашел в каморку.

Заставив себя прислушаться, она сумела через этот шум уловить иные звуки: легкий шорох, доносившийся из самого угла. Страх мурашками прокатился по предплечьям, вонзил ледяные клыки в позвонки, но Пейдж осторожно наклонилась, опустив взгляд и сразу же заметив торчащие из-под дальней ванны черные лаковые туфли.

– Киллиан, – свистящим шепотом позвала она, но за возгласами Фреда тот ее не расслышал, и пришлось повысить тон. – Мистер Лэйк!

– Да, мисс Эванс? – тут же выглянул он из каморки.

Увидев предупреждение на ее лице, он проследил за ее взглядом и понимающе кивнул. А затем мягко захлопнул за собой дверь, закрыв портье внутри.

– Эй! Вы чего? – возмутился тот, но Киллиан уже ловко подпер тростью ручку, не дав ему выйти наружу.

– Уходи отсюда, Пейдж, – приказал он ей уже без формальностей, развернулся к ванне с засевшей под ней крысой и медленно протянул пальцы к кобуре. – Живо. Перекрой выход и вызывай Уайта, у портье наверняка есть телефон.

Дважды ее просить не пришлось, и она скользнула к перилам, на ходу на всякий случай нашарив в сумочке нож. И успела уловить, как нервно дернулись ноги преступника, осознавшего, что он обнаружен. В следующий миг он бросил попытки прятаться, выкатившись из-под ванны со звонким:

– Поганые бобби [53] , чтоб вас всех!

Не желая оказаться запертой в ловушке крысой, он начал прорываться к выходу. Сразу два выстрела, метящих по ногам Киллиана, заставили того отскочить в сторону и вскинуть громко щелкнувший взведенным курком револьвер:

– Прекратить сопротивление! Вы арестованы!

– Кишка тонка, узкоглазый, – хрипло бросил Билли, вскочив и метнувшись к двери каморки, откуда был шанс сбежать.

Ему преградил путь Киллиан, предупреждающим выстрелом едва не перебив потянувшуюся к его трости руку. Где-то за дверью жалобно выл от ужаса портье, а Пейдж буквально парализовало на критичную секунду, как раз ту, за которую пуля угодила в железный таз на стене.

– Не вынуждайте меня вышибать вам мозги! – прогремел Киллиан, многозначительно целясь прямо в патлатую голову гангстера с расстояния шести шагов.

Но того угроза в громовом тоне прокурора не впечатлила, и он с очевидной насмешкой направил пистолет в совершенно другую сторону – к едва ступившей на лестницу Пейдж, моментально застывшей в ужасе.

– Мои мозги или ее, чья пуля быстрее? – гоготнул Билли.

На скулах Киллиана заиграли желваки. Его черные глаза озарила вспышка ярости, а затем он пробежался взглядом по крюкам на стенах и без промедления пальнул в один из них, дезориентируя не ожидавшего такого поворота Билли. Висевшие там корыта и щетки сорвались со стены и рухнули под ноги бандиту, вынуждая того с нецензурной бранью отвлечься и потерять цель.

– Пейдж, беги! – перекрывая дикий грохот, рявкнул Киллиан, бросаясь на Билли с грубой силой, в первую очередь вышибая из его руки пистолет.

Всхлипнув, она понеслась по ступеням, рискуя оступиться на гнилых досках. До слуха донеслись звуки глухих ударов рукопашной схватки и то, как звякнул об пол выбитый у преступника револьвер. Она обернулась, боясь лишь того, что ублюдок всерьез навредит господину, пока она носится с полицейскими.

Как раз вовремя: Билли действительно пнул его в больное колено, заставив Киллиана взвыть от боли, а затем дополнил мощным ударом по лицу, отчего голова у Лэйка откинулась назад, а на губе моментально показалась кровь. С победным пыхтением Билли рванул от каморки к лестнице – видимо, решил испытать все варианты.

Сердце Пейдж пропустило удар: добежать первой, закрыть перед ним дверь в холл – и оставить наедине с раненым Киллианом, от чьего глухого стона рвалось под ребрами… Нет. Она решительно развернулась, с твердой уверенностью вскинув нож и перекрыв лестницу.

– С дороги, цыпа! – заорал Билли, с надеждой глянув ей за спину, где от свободы его отделяло пять ступеней.

– Черта с два, – прошипела Пейдж и как можно более агрессивно рассекла воздух перед собой, не давая ублюдку приблизиться.

Ее задача – просто задержать его, пока Киллиан приходил в себя. Зло зарычав, Билли, будто действительно пойманная в капкан крыса, кинулся вперед и перехватил запястье Пейдж, через болезненное сопротивление вывернув оружие.

– Маленькая дрянь, – прошипел он, с силой оттолкнув ее в сторону.

Нож упал, гнилая ступень проломилась под ногой, и Пейдж впечаталась лопатками в стену. Она жалобно вскрикнула, приложившись головой и вдобавок ободрав ногу до самого колена. И в тот момент, когда надежды задержать Билли уже не осталось, в прачечной раздался новый выстрел.

Крик ужаса и боли. Резкий запах пороха и крови. Потерявший способность стоять от попавшей в ногу пули, гангстер со стоном покатился вниз по лестнице, пытаясь зажать свежую рану. Пейдж, всхлипывая, наблюдала за тем, как Билли, пересчитав все ступени, раскинулся на полу, с плаксивым стоном подтягивая к себе простреленную в районе икры ногу.

– Я предупреждал: не вынуждать меня, – без малейшего сочувствия в голосе произнес Киллиан, подходя к нему, а затем вскинул голову наверх и обеспокоенно посмотрел на Пейдж. – Ты не ранена?

– Ерунда… царапина, – отмахнулась она, едва совладав с голосом.

Держась за стену, она принялась вытягивать ногу из дыры. Чуть было не потеряла туфлю и напрочь разодрала чулок.

Куда сильнее беспокоило ее разукрашенное славным кровоподтеком лицо Киллиана, непроницаемое выражение которого обещало стонущему у его ног преступнику настоящий ад.

* * *

Пейдж думала, что уже знакома с самыми разными проявлениями злости своего господина, но еще ни разу она не видела его настолько источающим угрозу. Причем внешняя атрибутика оставалась в рамках официальности: знакомая допросная с заплесневшими стенами и единственным столом, все исключительно по закону. Конвойные за дверью, а задержанному оказали всю необходимую медицинскую помощь, остановив кровь и обезболив рану. Но сам коронный обвинитель едва выдержал время, которое на это потребовалось. Наспех смыл с лица кровь и даже не потрудился придать себе более строгий вид, оставшись в рубашке с закатанными по локоть рукавами и со все еще болтающейся на плечах кобурой. Будто готов был прямо сейчас хорошенько вмазать Билли еще разок.

– Итак, Уильям Дампер… – Он не садился, нависнув над задержанным и уперев сжатые кулаки в стол. – Прекратите ныть, у вас даже не задета кость. Легкое повреждение мягких тканей…

– Мне нужно в госпиталь, – заканючил Билли, бессильно дергая руками в кандалах, и с надеждой глянул за плечо прокурора на хмуро замершую с блокнотом Пейдж. – Мисс, ну хоть вы-то объясните этому зверю, что я должен лечь в больницу!

– Вас осмотрел врач и оказал всю необходимую помощь. – Пейдж не дрогнула ни единой мышцей лица.

Зато у нее самой саднила царапина с обратной стороны колена и ныло плечо. Киллиан предлагал ей поехать домой, но она просто не могла отказаться от возможности наконец-то узнать все.

Она с любопытством посмотрела на крысу, за которой так долго гонялась половина города. Понурая рожа лет сорока, давно не стриженные сальные черные патлы-сосульки, кажущиеся влажными, как и покрытый испариной покатый лоб. Стала понятна его кличка – «мокрым» Билли был не только в силу фамилии [54] . И что в нем могла найти какая-то прачка? Максимально неприятный и скользкий тип в потасканном пиджаке с алой нашивкой солдата Соланесов.

– Вы оказали вооруженное сопротивление при аресте, – процедил Киллиан четко и строго, и посторонний, может, не сразу уловил бы в его тоне завуалированную ярость, но Пейдж вздрогнула всем телом. – Вас при любом раскладе ждет суд с обвинениями в убийстве четырех человек. Думаете, вам кто-то позволит оказаться в больнице, где нет круглосуточной охраны?

– Похоже, прокурор, вы уже мысленно повесили меня за чужие грехи, – неприятно оскалился Билли, вскинув голову и поймав немигающий мрачный взгляд коронного обвинителя, и не смог его выдержать и секунды.

– Давайте не будем тратить мое и ваше время на отрицания, – поморщился Киллиан, еще крепче уперев кулаки с выступающими венами в столешницу. – Нападение на представителя закона: у вас была веская причина бежать. Невиновные не прячутся в сыром клоповнике под женской юбкой. Так что рассказывайте все с самого начала под чистосердечное признание и не ломайте комедию.

– Думаете, я боюсь законников? – усмехнулся Билли. – Думаете, я бежал от вас? Какого же вы высокого мнения о себе… Включите голову, господин прокурор: вы знаете, что меня ждет в камере. Высшую справедливость могут принести только руками почтенного общества…

– Леонардо, – понимающе кивнул Киллиан, выпрямляясь и скрещивая руки на груди, отчего у него вздулись вены на предплечьях, что было видно и в тусклом свете желтой лампы. – Три недели вы тряслись в ожидании его возмездия за предательство. Бывший солдат оказался трусом.

– Бывший солдат не хочет стать сегодняшним трупом, только и всего. Я не стану ничего подписывать и не буду никого сдавать, причем в этом мне поможет сам закон.

Удовлетворенно откинувшись на стуле, Билли грохнул цепями по столу. Повисла напряженная, трескучая пауза – можно было расслышать гудение лампы и тяжелое дыхание Киллиана, пока тот наконец не выдохнул в понимании.

– Закон… Так вы в рабстве, – констатировал он с ноткой потрясения. – Только у раба есть право не отвечать перед законом за то, что ему было приказано делать, – вся ответственность лежит на хозяине. Но есть несколько нюансов: во-первых, чтобы правило работало, мне нужно увидеть контракт.

– Я хочу жить и потому не озвучу имя хозяина, даже не пытайтесь, – чересчур поспешно выпалил Билли.

– А во-вторых, – не обращая внимания на его легкую панику, продолжил Киллиан, – что-то я не расслышал приказа стрелять в представителя закона. Значит, это ваша личная инициатива и, значит, личная ответственность. Вы в любом случае будете в камере, а завтра предстанете перед судом на предварительном слушании. И только от того, что вы скажете сейчас, будет зависеть, сядете вы в уютную и безопасную одиночку или же в общую камеру с еще десятком арестованных сегодня людей, среди которых может быть кто угодно…

Он не менял тона, не угрожал в открытую, по-прежнему стоя посреди допросной с кобурой на плечах. Но от него исходила опасность, и Пейдж поежилась от этого будоражащего ощущения силы.

Какая же великая разница была между допросом Гейла, которого он выслушал от и до, и вот этим незримым давлением, витавшим в воздухе, – «правда или смерть». Пусть даже это чистой воды блеф, на который, впрочем, Билли повелся. Его темные глаза забегали, снова пытаясь найти путь к спасению. Пейдж уткнулась в блокнот, готовясь тщательно записывать все, что он скажет.

– Что… что конкретно вы хотите знать?.. – наконец выдавил Билли.

– Все с самого начала, мистер Дампер. С момента, когда в вашу голову пришла не самая умная мысль предать Соланесов. Могу услышать, что стало причиной нарушенной верности?

Естественно, Киллиану интереснее всего было имя владельца контракта, к чему он и вел. По чьей инициативе город рвался пополам, кто навис над Энфортом невидимым кукловодом, стравливая две самые сильные организации. Но Билли оказался сообразительным и, уронив голову так, что патлы закрыли лицо, хрипло и достаточно осторожно забубнил:

– Я служил еще Эдмондо. Он ценил меня и обещал вот-вот сделать капо, я был в ближнем круге. Но потом старый дон умер, и на смену ему пришел наглый хлыщ, брезгующий своими руками проливать кровь. Меня закинули на дело для салаг, как какого-то сопливого пацана-соучастника [55] . Я таскал эти гребаные ящики и думал. Много думал. Что я делаю и для чего, почему меня не ценят, почему я получаю крохи от крох общего пирога. Однажды я пришел скоротать вечерок на арене и встретил одного старого друга. Он-то и объяснил, как можно все повернуть в иную сторону.

– Что за друг? Имя? – моментально ухватился за новые сведения Киллиан.

– К черту, вы уже и так знаете – я слышал от констеблей про ориентировки, – хмыкнул Билли и, не поднимая глаз, выдал: – Азазель. Довелось как-то сойтись на одном мелком деле много лет назад. Ушлый малый. Он и познакомил с хозяином, ну а тот очень здорово объяснил мне, как отомстить Соланесам за все унижение. Стравить их с высокородными задницами, и пусть твари друг друга перебьют сами. От меня и не шибко много надо было, только привести хозяйских рабов на склад с готовым товаром и подменить его на помойную жижу.

– Как все ладно звучит, – недоверчиво поднял бровь Киллиан. – А зачем тогда заключать с вами рабский контракт?

– Доверие, прокурор. Хозяин хотел мне доверять, он всерьез думал, что я могу от него побежать к Лео и доложить о подготовке такого дела. Лучший способ заручиться абсолютной верностью…

Ручка в руке Пейдж, которой та водила по листу, быстро фиксируя показания, замерла. Пальцы дрогнули. Слишком это было жизненно: ее саму купили из таких же соображений. Случайному человеку верность нужно доказывать годами, раб же твой априори, как и его преданность.

– Продолжайте, – повелел Киллиан строго и невозмутимо, но его спина будто стала еще прямее. – Итак, вы заменили товар и как ни в чем не бывало отправились на погрузку…

– Я думал, все будет не так, – просипел Билли. – Ну, сначала-то шло как надо: старикашка Комптон, как обычно, прикатил к причалу, его сыночек ждал груз на «Виктории». Мне говорили, что подмену обнаружат уже в Америке, будет скандал, будут резать друг друга и обвинять дон и графья эти… А тут Комптону приспичило вскрыть ящик и попробовать виски. Естественно, паленку он сразу чухнул, начал орать на нас, что мы его хотим нагреть. Малой Эндрю и Джулио его давай успокаивать, но тот прямиком поехал кидать предъяву дону. Мы, как три тупых хряка, встали с этими ящиками: че делать, куды бечь? И тут на нас откуда ни возьмись кинулись Азазель с братцем своим.

– Братцем? – до этого слушавший спокойно и будто подтверждавший собственные предположения, подчеркнул Киллиан новую информацию. – Это тот амбал с ориентировки, так? Вы знаете их настоящую фамилию, имена?

– Ты слушай, слушай, прокурор, не перебивай, – хмыкнул Билли, так очевидно придерживая самую важную деталь при себе. – Я-то в сторонку отошел, сразу неладное почуял. Ребятки малому быстро резанули горло, а Джулио – мешок на голову. Тут-то я и смекнул, что пора делать ноги.

– Куда вам бежать, если вы на рабском контракте? – не удержала насмешки над его порывом Пейдж.

– Цыпа, включи кудлатую головку: когда воротишь такие дела, точно не подашь раба-свидетеля в розыск. Да и почуял я… остался бы на причале – и пошел бы ко дну, как есть пошел бы.

Киллиан устало потер переносицу:

– Похоже, мистер Дампер, вы пытаетесь уверить нас в том, что с той самой ночи на причале затаившейся крысой сидели у своей любовницы в каморке и не пытались ни связаться с хозяином, ни уехать из города, что было бы логичнее и безопаснее. Одно не пойму: я что, так похож на идиота?

Он вскинул на Билли жесткий взгляд, будто призванный выпотрошить без ножа. Вновь подошел ближе к столу, но уже обойдя его сбоку, будто всерьез собирался применить силу, на что задержанный тут же панически заверещал:

– Я правду говорю! А рукоприкладство на допросе запрещено! Я пожалуюсь судье и адвокату!

– Сейчас здесь есть только я, – холодно сверкнул глазами Киллиан, нависнув над откровенно дрожащим Билли, который затравленной мышью следил за каждым его жестом. – И мне не придется прикладывать силу: достаточно убрать на ночь все обезболивающие, которыми вас накачали. А утром вы сами назовете все имена!

– Я… я не доживу до утра, если назову вам хоть кого-то… Просто поверьте… Господин коронный обвинитель, я солдат, я привык выживать, я умею выживать. Но никакая камера и конвой не спасут меня, если сейчас я озвучу имена. Ищите Азазеля, и он приведет вас к хозяину. Он у него вроде правой руки. Только, умоляю, не заставляйте меня… я ведь и впрямь ничего… никого не убил…

Билли уже не на шутку трясло от страха, вот только казалось, что боялся он совсем не прокурора. Дернулся, попытавшись закрыть лицо ладонями, но длины цепи не хватило, и он попросту сгорбился на стуле. Создалось ощущение, что Киллиану достаточно щелкнуть пальцами, и тот взвоет, прячась под стол.

– Не убили, но именно ваше предательство дона легло в основу всей создавшейся катастрофы, – цокнув языком, признал прокурор, слегка ослабив давление. – Вы нужны им были только как информатор, вот и все. Показали, где хранился товар, назвали дату его отправки в Новый Свет. И колесо покатилось, захватывая за собой все новые и новые жертвы. Хорошо, можете молчать и дальше. Но знайте, что завтра я предъявлю вам обвинения в четырех убийствах. Расследование продолжится, и если до полноценного суда Азазель, его брат и хозяин не будут пойманы, то за все их грехи будете отвечать вы.

– Все одно – смерть, – обреченно промямлил Билли. – Но так у меня остается надежда.

– Вы могли бы помочь следствию, – сменил тактику Киллиан, добавив в интонацию чуть-чуть участия. – Спасти себя от виселицы. Поверьте, если у меня не будет иных подозреваемых, она неминуема: Соланесы вас защищать точно не станут.

Билли шумно вздохнул, уставившись на свои дрожащие руки в кандалах.

– Я… я подумаю, прокурор, – спустя напряженную паузу выдавил он. – Если вы сможете сохранить мне жизнь, я согласен назвать всех причастных. Но сначала докажите, что в ваших камерах я смогу выжить.

– Докажу, мистер Дампер. Можете не сомневаться.