Глава 19. Азазель

Погода испортилась: небо Энфорта затянуло грязно-серой простыней, с океана несло солью и тревожными порывами северного ветра, обещающего шторм в ближайшие сутки. Мелко накрапывал противный дождь, из-за которого снова пришлось кутаться в плащ и прибывшему на работу коронному обвинителю, и его шустрой помощнице.

Едва переступив порог Дома правосудия, Киллиан направился к лестнице и спустился на цокольный этаж. Пейдж, как обычно, следовала за ним, на службе сразу заняв позицию чуть позади него: еще вчера они условились никоим образом не подавать коллегам повода для сплетен и держаться на людях строго официально.

Конечно, она сразу поняла, что первым делом он собирался проверить готовность Дампера к заседанию, которое должно было начаться через час. Именно на цокольном этаже располагались камеры для арестантов: временное пристанище обвиняемых, ожидающих предварительного суда или привезенных за сутки до основного. Городская тюрьма Энфорта располагалась в его предместье за Нижним кварталом, и Пейдж была бесконечно рада, что Гейлу повезло не попасть в этот филиал ада на земле.

В Доме правосудия все было куда скромнее, всего-то парочка общих и три одиночные камеры в узком коридорчике неподалеку от допросной. У самой дальней, внушительной стальной двери с крохотным окошком для подачи еды стояли, как и положено, двое конвойных, уже заступивших на смену ночным.

– Доброе утро, господа, – поздоровался с ними Киллиан, остановившись напротив камеры и по привычке сложив ладони на рукояти трости. – Как наш задержанный ноль-одиннадцать?

– В полном порядке, сэр! – отрапортовал первый конвойный, выпрямляя спину. – Вы все-таки решили проверить сами?

– В каком смысле?

– Полчаса назад приходил ваш помощник…

Видимо, он уловил шок и полное непонимание в глазах прокурора, потому как осекся на полуслове и переглянулся с напарником. На секунду в коридорчике повисла критичная пауза, нарушенная Киллианом, быстро собравшимся, будто хищник перед прыжком. Пейдж уловила лишь, как сурово нахмурились его брови, прежде чем он строго, но сдержанно обозначил:

– Моя помощница – мисс Эванс, и я думал, об этом прекрасно всем известно.

– Так они же у вас меняются постоянно, вот мы и не удивились… У парня записка была с вашей печатью и подписью, чин по чину, допуск в камеру, – все больше нервничая, принялся объясняться старший конвойный.

Шумно выдохнув и явно сдерживая злость, Киллиан шагнул вперед, вынуждая коновойных расступиться. Взявшись за железную ручку, он откинул окошко и заглянул в камеру.

– Мистер Дампер? – громко окликнул он, однако ответа не последовало, и следующий вопрос вновь прозвучал для конвойного: – Давно он так сидит?

– Так… ну, как завтрак принесли, поел. Посуду еще не забирали, потом забегал этот парень – вы не думайте, мы же не совсем дураки, посмотрели – он также вот спиной к входу и сидел…

– Открывайте! – тут же рявкнул Киллиан, вынуждая окончательно растерявшихся подчиненных суетливо загреметь ключами. – Живо, живо, черт возьми!

Дверь отворилась, пропуская его в камеру. Он рванул вперед, напрочь забыв про трость, и в два шага оказался у маленького квадратного столика в углу тесной комнатки, всю обстановку которой дополняли только железные нары с тонким одеялом да дурно воняющее ведро понятного назначения. Билли действительно сидел на табурете спиной к двери, будто продолжая завтрак, – на столике еще стояла пустая миска из-под каши и кружка.

– Мистер Дампер? – глухо, с уже проскальзывающей в тоне обреченностью понимания, что живой человек отреагировал бы на такое вторжение хотя бы поворотом головы, позвал Киллиан и положил руку ему на плечо. И этого слабого движения оказалось достаточно, чтобы медленно деревенеющее тело завалилось набок и упало с табурета ему под ноги.

– О черт, – только и вырвалось у Пейдж, и она тоже ступила через порог камеры, чувствуя, как подкосились от слабости колени. – Он… но как?!

– Идиоты… где вас только набирают, – шипел под нос Киллиан, присев на корточки перед свежим телом. – Я же говорил: никого к нему не впускать!

В его голосе звенели отчаянные нотки: Билли был последним шансом сохранить ранг, главной ниточкой, свидетелем, который должен был привести к хозяину-кукловоду и помочь распутать этот гордиев узел. Что-то бормотали в качестве оправданий конвойные, а Киллиан уже достал из кармана перчатки и быстро осматривал труп.

– Никаких ран, кроме вчерашнего огнестрела в ногу, – сухо констатировала Пейдж и бросила беглый взгляд на столик, доставая на свет блокнот. – Отравили? Или заражение крови?

– Ни пены, ни изменения цвета языка или кожи, ни признаков удушья, – отверг предположение Киллиан, пальцем в перчатке открыв Билли рот. – А вот кляп точно был, остались нитки. Шея чистая, это не удавка.

– Господин прокурор, так, может, он сам? – неуверенно выдал старший конвойный, шагнув в камеру. – Ну, бывает, перетрусил, сосуды в голове и лопнули. У моего свекра покойного так и было, ну, только спьяну…

Киллиан вскинул на него убийственно черный взгляд, затыкая на полуслове. Пейдж оторвала ручку от бумаги и похолодела – он настолько явно подавлял гнев, что играли желваки на скулах.

– Только такие олухи могли бы решить, что человек, за головой которого три недели охотится мафия, умер сам по себе, – процедил он и приказал: – Не стойте столбом, помогите его перевернуть!

Конвойный подчинился, и в четыре руки они перекатили Билли на другой бок. Киллиан откинул с его шеи сальные патлы, но кожа была абсолютно чиста, и только на вороте застиранной серой рубахи виднелись две крохотные красные капельки. Пейдж разглядела их, лишь прищурившись, и то когда по ним прошелся палец в перчатке.

– Вот оно, – прошептал прокурор со странной смесью торжества и безнадеги. – Филигранно…. почти филигранно.

– Но это же просто кровь, раны нет никакой, – недоумевающе хлопал глазами конвойный.

– И даже этого не должно было быть: ублюдок спешил, чтобы вы не заметили. Тонкое убийство, дело рук мастера. Сицилийского мастера – это их фирменный способ, древний и безупречный. В ухо жертвы вставляют длинную иглу, протыкая мозг. Смерть практически мгновенная, а все внешние следы заканчиваются на паре капель крови, которая выходит после того, как убрать иглу. Их обычно сразу стирают, и тогда установить причину смерти могут лишь опытнейшие коронеры. Но кто станет копаться в трупе, если это, к примеру, предварительно накачанный спиртным малый, брошенный на обочине дороги?..

– Такое легко списать на кровоизлияние в мозг, – тихо закончила его мысль Пейдж, потрясенная тем, насколько просто можно устранить человека без малейшего следа насилия.

– Именно так, мисс Эванс, – пробормотал Киллиан, уже с открытым сожалением глянув на вытаращенные стеклянные глаза Билли и его серое лицо. – Песий сын… Ты был так нужен… Сутки, всего сутки, и я бы добился всех имен!

Кажется, до Пейдж долетел даже скрежет его зубов, когда он поднялся и требовательно протянул руку к конвойному:

– Показывайте, что за бумага была у убийцы, которого вы так любезно впустили. И расскажите, как он выглядел.

Тот достал из нагрудного кармана черной формы сложенный пополам листок и отдал начальнику:

– Да неприметный малый в коричневом костюме, волосы, как у вас, назад убраны, только светло-русые… Ростом с меня, долговязый. Я и не рассматривал его особливо.

Киллиан развернул записку одним резким движением руки, с прищуром без очков глянул на текст. И смял листок в комок, сжав в кулаке так, что скрипнула перчатка.

– Леонардо, – выдохнул он и отшвырнул бумажный шарик на стол прямо в грязную миску. – Парня подослал Лео. Не дождался. Услышал… наверняка ему напели его пташки, кого мы вчера арестовали.

– Почему это именно он? – попробовала разобраться в ситуации Пейдж, чувствуя, что безупречный контроль Киллиана сегодня явно не с ним.

– Потому что это моя печать, а благодаря Эдди Верджину у Лео была возможность подержать в руках ключ от моего кабинета и сделать слепок на будущее. Но подпись поддельная, попытка скопировать с другого документа.

Он не без раздражения стянул перчатки и устало сжал пальцами переносицу. Конвойный угрюмо удалился, потому как из коридора уже слышались голоса вызванных из морга коронеров, которых привел его напарник. Пейдж же стояла, не зная, что сказать или сделать: они ехали сюда сегодня в такой надежде, что все наконец-то завершится, что Билли приведет их к хозяину, но, похоже, Лео действительно не позволил правосудию свершиться иными руками, кроме как почтенного общества. Свою крысу мафия прихлопнула сама, старым и тонким методом.

– Нужно… составить портрет этого убийцы, верно? – неуверенно предположила она, нарушив тягостную тишину. – Полчаса назад он был здесь, его наверняка видели не только конвойные. Мы найдем его, обязательно…

– Да на кой черт мне эта сошка, очередной солдат или капо? – Киллиан дернулся и до побелевших скул сжал зубы, глядя на распластанный на полу камеры труп. – Самодовольный ублюдок. С меня хватит! Видит Бог, я этого не хотел!

Он выскочил в коридор, с такой угрозой стукнув тростью по полу, что звук эхом прокатился вдоль стен и дрожью опустился в груди Пейдж. Нервно сглотнув, она засеменила следом, кожей ощутив исходящую от Киллиана ярость и опасность. У самой лестницы он остановился, почти столкнувшись на ступенях со спускавшимся к камерам инспектором Уайтом. Безупречно уловив бешенство прокурора, тот не стал даже тратить время на приветствия.

– Выходит, это правда. Дампер убит, – буркнул он в седые усы.

– Убит не Дампер, а наша надежда закончить расследование! – буквально прорычал Киллиан. – Достаточно было расшаркиваний: на этот раз нет никаких сомнений в том, кто решил встать выше закона. Собирайте все доступные экипажи, инспектор, и со своего отделения, и с трех остальных. Мне нужен каждый констебль, умеющий пользоваться огнестрельным оружием.

– Оружием? – ошарашенно вытаращив глаза, переспросил Уайт. – Вы планируете вооружить полицию, чтобы брать Соланесов?

– А вы предлагаете ворошить их гнездо голыми руками?

– Но это дело внутренней армии, наши полномочия весьма ограниченны.

– Я беру на себя всю ответственность, – решительно заявил Киллиан, и в его почерневших глазах на секунду мелькнул дьявольский огонь. – Мы не можем ждать еще неделю, пока правительство пришлет войска. Вооружайте всех полисменов, которые знают, как выглядят пистолет и патроны. Сегодня Энфорт избавится от этих обнаглевших проходимцев!

– Слушаюсь, сэр, – не стал пререкаться Уайт, вытянувшись по стойке смирно. – Давно пора задать жару ублюдкам! Докатились: мафия безнаказанно убивает прямо в Доме правосудия!

– Именно, инспектор. Леонардо совсем потерял границы, и пора ему о них напомнить. Через час все экипажи должны стоять на Гарден-авеню, – отдал Киллиан последние распоряжения и поковылял по лестнице, так сильно стуча тростью, словно хотел расколоть ступени.

Пейдж полетела за ним, и ее сердце тревожно съеживалось под ребрами. Она понимала его гнев, понимала, что пришло время закону показать силу перед дерзкими итальяшками. Но прекрасно помнила, как Киллиан медлил в прошлый раз, даже дав Лео Право на свое убийство, лишь бы избежать пальбы. Будут жертвы, теперь это уже очевидно. Едва догнав господина, который продолжал стремительно подниматься на второй этаж, Пейдж сглотнула вязкую слюну и прошептала так, чтобы слышал только он:

– Может, не стоит так спешить? Ситуация странная, а у Лео все-таки есть Право…

– Оно не будет действительно до вечера вторника, П… мисс Эванс, – в спешке чуть не забылся Киллиан и пояснил с тяжелым выдохом: – Нюансы. Этот проходимец сам дал мне основание вязать всех его шавок, включая его самого. Кретин… мы могли получить всю информацию по этому делу, но нет, его чертовы мафиозные законы для него выше!

Казалось, на каждом слове в его горле кипела лава из сожаления об упущенной возможности вкупе с разочарованием в доне и – закономерно – злостью. Он добрался до своего кабинета, и полы плаща хлопали за его спиной, будто вороньи крылья. Ключа за плинтусом с того дня, как сюда вломился Верджин, он не хранил, но вряд ли это уже имело значение. Отперев дверь, Киллиан, прихрамывая, в несколько шагов дошел до стола и обвел его цепким, ледяным взглядом.

– Думаешь, Лео снял слепок прямо на глазах у Эдди и тот смолчал? Не предупредил тебя? – в сомнении наблюдала за ним Пейдж, прижимая блокнот к груди.

– Неужели личностные качества Эдди еще могут внушать надежду на лучшее? – фыркнул Киллиан и чуть тише подвел итог беглого осмотра рабочего места: – Печать точно трогали. И перо с чернилами, но подделка вышла грубая. Будь конвойные чуть-чуть бдительнее, и Билли остался бы жив.

Он резко провел рукой по волосам и принялся отпирать ящик стола – где, как Пейдж уже знала, лежал револьвер.

«Но ведь наводка с крысой была настоящей – неужели Эдди не предупредил бы про ключ, если бы Лео впрямь снял слепок?» – крутилось у нее в голове. Да, наверное, ждать от Верджина чего-то правильного было странно, но после похищения Микки он бы не взялся защищать Лео ни перед кем – почему-то это осознавалось четко. Хотя признать стоило: сейчас уже важно было не как именно Лео провернул свое «правосудие от почтенного общества», а каковы будут последствия. Пейдж шумно выдохнула, когда Киллиан убрал в карман плаща револьвер, не став на этот раз утруждаться кобурой.

– И ты собираешься просто брать ресторан штурмом силами полиции? – с нарастающей откуда-то изнутри, словно бой колокола, тревогой спросила Пейдж, отложив блокнот на свой стол.

Киллиан замер, на миг прервав сборы и взглянув, как она зябко обняла себя за плечи. В горящих гневом черных глазах мелькнул светлый проблеск, и он подошел к ней ближе, уверенно пообещав:

– Сначала переговоры. Я дам Лео возможность сдаться без пальбы, но если – точнее, когда – он откажется, иного выхода не будет.

– Тогда я с тобой, я могу помочь его у…

– Нет! – отрывисто бросил он, не позволив ей договорить.

Она сильно вздрогнула от этой резкости. Киллиан с глубоким вдохом прикрыл веки, успокаивая свое словно натянутое в тетиву тело, от которого по воздуху будто шла вибрация. Он заключил ее бледное лицо в ладони, нежно погладил щеки большими пальцами, поселив в ней приятный трепет, и строго произнес:

– Нет, Пейдж. Ты остаешься тут. И на сей раз это не обсуждается – правда, не обсуждается. Не вынуждай меня говорить, что это приказ. Я никому не позволю причинить тебе вред.

Она моргнула, пытаясь найти лазейку в его словах, но непримиримый тон его глубокого голоса отрезал все возможные варианты, как и долгий зрительный контакт, выворачивающий наизнанку. Да, ей и впрямь вряд ли удастся быть полезной во время стычки полисменов и гангстеров. Разве что путаться под ногами как отличная мишень. Но сидеть в Доме правосудия, пока Лэйк подвергает свою жизнь опасности, будет невыносимо.

– Я… просто… я так сильно боюсь за тебя, – звонким голоском призналась Пейдж, в смущении опустив глаза.

Киллиан коснулся ее губ в мимолетном, невесомом поцелуе, отчего у нее перехватило дыхание, – она чувствовала, как сильно он нуждался в ней. От его искрящей нежности растворились все мысли, но насладиться касанием полностью не вышло. Смазанно скользнув губами по ее щеке, Киллиан отстранился, глухо пообещав:

– Я вернусь еще до обеда, вот увидишь. Вернусь со всеми Соланесами в кандалах. Разбери пока тут завал, чтобы не заскучать.

И, бросив напоследок быстрый, медово-теплый взгляд на ее краснеющее лицо, он покинул кабинет, оставив ее среди кипы бумаг.

Первые полчаса Пейдж честно пыталась заняться делом. Сняв плащ, она скрупулезно разложила документы на столе Киллиана по папкам, допечатала протоколы по аресту и допросу Билли, не без грусти добавив в конце слова о его убийстве. За окном продолжал накрапывать дождь, и каждая капля, ударявшая в окно, будто несла новую тревожную мысль.

Что, если полицейских, способных управляться с оружием, будет слишком мало и Соланесы просто задавят их числом? Все они наверняка будут метить в Киллиана как руководящего операцией. Почему Лео не подождал еще несколько дней, как и обещал? Неужели прихлопнуть предателя важнее, чем устранить угрозу всему клану?

Что-то во всем этом бедламе не сходилось, и оттого опасений становилось только больше, не давая сосредоточиться хоть на чем-то другом. Спустя час Пейдж поняла, что не может прочесть ни одной бумаги, поскольку глаза словно ослепли от волнения.

– Тук-тук, – вдруг раздалось у нее за спиной, и дверь приоткрылась, а в щель заглянула озорная мордашка Саманты. – Привет. Слышала, твой босс сегодня поехал крушить хороший ресторан. Значит, у тебя точно есть время на чашку чая.

– Привет, Сэм, – немного нервно улыбнулась ей Пейдж, убирая на стеллаж последнюю папку с документами. – Да знаешь, что-то аппетита совсем нет.

– А если так? – Подруга приоткрыла дверь чуть шире, демонстрируя ей бумажный кулек, от которого шел умопомрачительно вкусный аромат шоколада. – Давай, Уэстбери тоже куда-то уехал, так что нам с тобой сам бог велел немного расслабиться без этих напыщенных самодуров.

Что ж, все равно ничего полезного сделать уже не получится – так что Пейдж не стала больше упрямиться. Тем более завтрак, который приносил для нее Киллиан, так и остался на его тумбочке, о чем желудок напомнил жалобным урчанием. Сбегав в столовую за чаем, подруги устроились прямо в кабинете прокурора за столиком помощницы, где можно было болтать без лишних ушей.

– Как там судья отреагировал на отмену заседания по Дамперу? – решилась поинтересоваться Пейдж, проглотив первый кусочек шоколадного кекса.

– Да знаешь, на удивление спокойно. – Сэм грациозно, как и положено аристократке, отпила из цветастой чашки, оставив на ней отпечаток малиновой помады. – Сказал только, что если Лэйк и на этот раз отпустит Соланесов, то придется доложить о нем в Лондон как о пособнике мафии.

Кусок встал поперек горла, и Пейдж едва не закашлялась. Ну конечно: Уэстбери рвался в парламент, так что ему не нужны подозрения в сомнительных связях правосудия Энфорта и коза ностра. Но что камнем преткновения в этом всем стал Киллиан, который и пытался сейчас хоть как-то разобраться в ситуации, тянуло напряжением все жилы.

– Лучше бы предложил ему помощь в арестах, – только и буркнула Пейдж, наконец сумев совладать с собой, но на всякий случай отложила кекс, пока не подавилась.

– Разберутся без нас, – беспечно махнула рукой Саманта, и на ее изящных пальцах с парой золотых колец мелькнули какие-то темные пятна.

– Ты в чем-то испачкалась? – указала на них взглядом Пейдж.

– Ой, это… – Та раздраженно повела плечом и поморщилась. – Не отмывается. Нилу что-то взбрело в голову – захотел перекрасить волосы, представляешь? Пришлось помогать.

Пейдж рассеянно моргнула, в свете всех забот и переживаний с трудом вспоминая, о ком речь. А, тот симпатичный парень, с которым она как-то видела Сэм у входа в Дом правосудия. С тех пор та не раз уже о нем упоминала с полнейшим восторгом, вот только среди прочего щебета подруги информация вообще не откладывалась в памяти.

– Э-э… он, кажется, шофер судьи Уэстбери? – всплыло из подсознания хоть что-то услышанное ранее, во время совместных обедов.

– Да-а, – закатив глаза, протянула Сэм с мечтательной улыбкой. – Ну ты чего, совсем, что ли, в работе утонула, не помнишь? Нил просто восхитительный. Недавно мы с ним ходили в оперу. Боже, ни за что бы не подумала, что мужчина из среднего класса может быть настолько галантен! Да, немного эксцентричный, зато чувство юмора…

Пейдж рассеянно кивала на этот новый поток восхищений явно влюбленной девушки в адрес ее кавалера, а у самой не получалось оторвать внимательного взгляда от ее рук. На очень светлой, фарфоровой коже пятна казались темными, но на деле были бежево-коричневого оттенка. Краска для волос… модная и недешевая вещь. Да какому мужчине вообще придет идея покрасить волосы? Разве что тому, кто пытается скрыть свой природный цвет.

– Странное это дело – с чего бы Нилу вдруг менять внешность? Кажется, он и так достаточно симпатичный, – пригубив чай, подтолкнула Пейдж Сэм в нужном ей направлении.

Та с готовностью подтвердила:

– Вот и я ему то же самое сказала: малыш, у тебя волшебные шоколадные пряди, ну к чему этот плебейский цвет? Нет, сказал, хочу стать блондином. Но блонд, конечно, не получился, скорее типичный русый. А я уже ничему с ним не удивляюсь: знала бы ты, сколько у него татуировок, там черт заблудится…

Вот теперь рука Пейдж все-таки дрогнула, плеснув чаем на белую блузку.

– Т-татуировки? Какие именно?

– Что же ты так неаккуратно. – Не замечая ступора подруги, Сэм подхватила салфетку и протянула ей с милой улыбкой. – Что с тобой?

– Сэм, это серьезно: какие именно у Нила татуировки?! – неожиданно для себя повысила голос Пейдж.

Та недоумевающе похлопала глазами, так и застыв с салфеткой в руке. И тихо залопотала:

– Ну… на шее скрещенные мечи. А на спине большой такой рогатый демон…

«Демон! Козел отпущения. Азазель!» – осенило Пейдж, и все детали, соединяясь, начали одна за другой выстраиваться в ряд с ровными, упрямыми щелчками истины.

Он все это время был совсем рядом, имел беспрепятственный доступ в Дом правосудия, к любой информации. Плут, профессионал, способный выколоть человеку глаза. Восстанавливая в памяти мельком виденный образ, Пейдж вспомнила о лонгете на его руке – заживлял пальцы, перебитые ударом трости Киллиана тогда, в Хиллхаусе? Если это так, то и смерть графа Комптона на его совести. Зная, что попал в ориентировки, он попросил перекрасить ему волосы, изменить внешность. Зачем, если не…

– О нет, – со свистящим выдохом осознала Пейдж. – Это он… Русые волосы… Черт, черт!

Она вскочила со стула и принялась расхаживать по кабинету на ватных ногах, не зная, как успокоить бешеный пульс.

– Пейдж, ты в порядке? – звала ее Сэм, но безуспешно.

Слишком многое встало на свои места. Азазель – не просто шофер Уэстбери, он его раб и правая рука. Вот он – хозяин, кукловод. Стравливающий кланы, так рьяно требовавший от Киллиана арестов даже с военной помощью. Рвущийся в парламент, для чего ему нужен богатый послужной список, – а что может быть богаче, чем ударом своего молотка отправить на виселицу целый мафиозный клан? Голова кружилась, все казалось нереальным, но невозможно четким. Билли убил Азазель – или, лучше сказать, Нил – по приказу Уэстбери и с его помощью. Устранил потенциального болтуна. Именно так, чтобы свалить вину на Леонардо, и именно затем, чтобы Киллиана больше ничего не удерживало от расправы над Соланесами. И он поддался, ведь сейчас, именно в эту минуту где-то на Гарден-авеню уже, возможно, полным ходом идет грандиозная перестрелка – вот она, цель, громкий скандал, дело, которое прогремит на всю страну и вознесет до небес судью, который наведет порядок.

– Киллиан! – охнула Пейдж, на миг пряча лицо в ладонях.

Теперь он под огнем. Он обрушится на гнездо мафии вопреки их договоренности с Лео, которую тот не нарушал, – и тем самым окажется главным виновником трагедии.

– Слушай, ты меня пугаешь. Да что случилось-то? – вконец растерялась Сэм, видя метания подруги, и Пейдж вскинула на нее потерянный взгляд.

Дурочка. Она просто наивная, влюбленная дурочка… наверняка Нил планировал залезть к ней под юбку не просто так, а чтобы создать себе плацдарм для отступления в виде ее влиятельного отца.

– Н-не подходи к Нилу, с-слышишь? – Трясущимися руками Пейдж схватила с вешалки плащ. – От этого может зависеть твоя жизнь. Ни за что не подходи к нему и не верь!

Она выскочила из кабинета и понеслась по коридору, уже на бегу услышав в спину короткое:

– Свихнулась…

Но сейчас было не до обманутой Саманты и не до ее мнения о своем рассудке. Слишком ярко рисовалось, в каком гневе будет Леонардо от несправедливых обвинений прокурора, приперченных полицейской облавой. Война начнется – кукловод Уэстбери добился желаемого.

Не помня себя и боясь лишь опоздать, Пейдж выбежала на улицу и понеслась к площади, где всегда было припарковано несколько кебов. Махнув ближайшему водителю, лениво покуривающему рядом с пузатым черно-белым автомобилем, она забралась на заднее сиденье.

– Гарден-авеню, «Итальянский дворик», – выпалила Пейдж, стряхивая с волос капли дождя.

– Мисс, – хмуро предупредил водитель, – Гарден-авеню перекрыта. Могу довезти до аллеи Боул, оттуда будет недалеко дойти пешком.

– Хорошо. Только быстрее, пожалуйста.

Кеб резво помчал по улицам, и, несмотря на пасмурную погоду и стучащий по крыше дождь, в салоне казалось душно и жарко. Пот катился по вискам, взмокла под плащом блузка с так и оставшимся пятном от чая. Пейдж едва не подпрыгивала на сиденье, без конца сжимая и разжимая кулаки.

Как они не догадались раньше? Думали, что надо искать конкурента, а надо было искать того, кому выгодно само преступление. Перекрытый канал поставок виски, арест убийц родовитых аристократов, повешение старых врагов закона – какую великолепную картину Уэстбери рисовал для себя, чтобы выгодно отличиться от других кандидатов на высокий пост! Но если Азазель и его брат и впрямь рабы, как говорил Билли, значит, вся тяжесть их преступлений только на одном хозяине. За каждый приказ на убийство он должен ответить лично. Если она успеет донести эту информацию до коронного обвинителя, прежде чем взбешенный дон решит его пристрелить.

Наконец машина остановилась на тихой извилистой безлюдной аллейке, проходящей с обратной стороны от домов на Гарден-авеню и открывающей вид на их задние дворики. Пейдж расплатилась с водителем и помчалась вперед, чувствуя, как разошедшийся дождь моментально намочил волосы и побежал дорожками по лицу. Все тело будто пульсировало от напряжения, а ноги практически не касались земли. И вот когда где-то впереди уже мелькнули стены «Итальянского дворика», только с изнаночной, а не парадной стороны, громкий оклик остановил следующий шаг, заставив ее оторопеть:

– Вот кто нам поможет. Привет, маленькая еврейка.