Глава 20. Троя

Пейдж не успела ни вдохнуть, ни осознать, откуда именно доносился голос, четыре года сопровождавший ее кошмары. Поперек груди легла чужая, грубая мужская рука и с силой прижала ее к телу позади, а в бок настойчиво уперлось нечто твердое и, к ужасу, узнаваемое – дуло пистолета, холод которого обжег и через плащ.

– Только пикни, и я продырявлю твою печень, – прошипел в ухо Барс, обдав отвратительно кислым запахом изо рта.

Пейдж громко всхлипнула, понимая, что ей и впрямь лишний раз лучше не дергаться. Самое смешное, что до окруживших плотным кордоном ресторан полисменов было так близко и в то же время бесконечно далеко. Она видела лишь несколько маленьких фигур в черных мундирах, целиком сосредоточенных на блокировке мафиозного гнезда, и ни один из них не догадался бы обернуться.

Она лихорадочно соображала, как привлечь к себе внимание и при этом не получить пулю, но идей не было абсолютно. Особенно в свете того, что посреди тихой аллейки Барс задерживаться не стал и уверенно поволок добычу в сторону узенького проулка между двумя домами, скрытого тенью арки. Пейдж попыталась хотя бы замедлить его, не двигая ватными ногами, но пистолет вжался куда-то между ребрами так больно, что проступили слезы.

– Шевелись, кукла, – глухо прорычал Барс и ускорился, заставив и ее шаткой походкой шагать влево.

А где-то в сумочке был нож… Только сумочку она с собой даже не прихватила, когда понеслась сюда. Но теперь поздно об этом сожалеть. Страх сковывал конечности прочнее любых цепей, а пульс, казалось, вовсе готов был прорвать кожу на шее и запястьях, чтобы выскочить на волю панически бьющейся птицей.

Скрывшись под аркой, Барс с силой толкнул Пейдж к стене, развернув к себе лицом. Она в ужасе огляделась, вжимаясь лопатками в холодный камень и с трудом переводя дыхание: хорошо, что не попыталась сбежать, потому как бородатый гладиатор был не один. Компанию ему составляли еще двое: загорелого усача Генри Гилмора она узнала по культе вместо кисти левой руки, а третий, низкорослый коренастый мужчина с залысинами, был ей незнаком. Он вообще казался лишним и копошился в большом грязном мешке, без конца шмыгая носом-картошкой.

– На кой тебе девка? – прошипел Гилмор, когда Барс лениво привалился плечом к стене рядом с Пейдж и якобы ласково провел дулом пистолета по ее щеке.

Она зажмурилась и сжалась всем телом, пытаясь выбросить из головы воспоминания о маме. О том, что именно сделали с ней эти руки и что наверняка не отказались бы повторить.

– Милашка-кудряшка, так бы и познакомился поближе, – довольно протянул Барс и с сожалением вздохнул. – Жаль, времени нет. Генри, включи уже башку: нам не пройти через кордон, а приказ есть приказ. Ты хочешь вернуться к хозяину и промямлить, что Соланесы теперь под защитой полиции?

Гилмор нервно оттянул единственной рукой с пальцами ворот потрепанного пиджака. На шее у него мелькнуло что-то темное, уходящее далеко под одежду и напоминающее клеймо, как на скоте для забоя. Возможно, никем лучшим он для Лайленда и не был.

– Все-таки думаешь, что тех трех свечек не хватит, – пропыхтел он и нагло пихнул в плечо мелко дрожащего третьего подельника. – Эй, Профессор, чего притих? Хватит или нет?

– Я-я же г-говорил: зависит от конечной цели, но на все здание этого мало, – пробормотал тот, оторвавшись от мешка и живо утерев текущий нос.

– Наша цель не две кухарки, а все Соланесы. А ты мог бы и сразу предупредить, что надо больше! – Гилмор от души отвесил ему подзатыльник. – Если мы не сделаем все как надо, нас живо скормят свиньям де Лавлера…

– Дерьмо, как ни крути, – прохрипел Барс и зло сплюнул в ближайшую лужу. – Вот эта евреечка нам и поможет, правда же, куколка?

– Что вы от меня хотите? – с трудом пролепетала Пейдж, силясь слиться со стеной в одно целое и по возможности не обращать внимания на то, как пистолет продолжал прижиматься к ее скуле.

– Эй, Профессор, ты ж у нас ученый, – бросил трясущемуся подельнику с мешком Барс. – Как там это будет называться-то по-умному… Когда приносишь в дом новый матрас, а оттуда вдруг расползаются клопы…

– Троянская лошадь, – обиженно буркнул Профессор, потирая затылок, и бросил на Пейдж почти извиняющийся взгляд близко посаженных глаз. – Стойте, вы хотите сказать, что заряд понесет она?

– Вариантов нет, – согласно кивнул Гилмор на озвученный план. – Она помощница прокурора, бобби пропустят ее через кордон. Погнали, парни: снимаем с нее плащик.

– Что… нет-нет, мы так не договаривались! – заверещал Профессор, отчаянно прижав к себе мешок, но тут уже дуло на секунду сменило направление, целясь ему в лоб.

– Закрой рот и делай, как приказано. Или можешь не надеяться больше увидеть свою дочь.

Тот моментально заткнулся, лишь тяжело вздохнув, когда Барс и Гилмор набросились на Пейдж, будто давно ждавшие команды волки. Она инстинктивно боролась с их руками, но, когда пистолет угрожающе вжался в висок, трепыхаться стало слишком опасно. Осталось только жалобно скулить от ужаса, ощущая касания чужих наглых ладоней, которые, сдергивая с нее плащ, не преминули пройтись по изгибам фигуры и сжать грудь. Дрожь отвращения сковала конечности, к горлу подступила тошнота, а слезы застилали глаза. Ее худший кошмар…

– Ох, горяченькая малышка! – цокнул языком Гилмор, напоследок потрепав ее по щеке, и Пейдж резко отвернула голову вбок, глотая злые слезы. – Но времени и впрямь нет, надо успеть, пока прокурор внутри трет терки с доном. Эй, умник, давай сюда свою штуковину.

Профессор вынул из мешка нечто странное: будто большие пучки красных церковных свечей, связанных шпагатом и плотно прилегающих друг к другу, образуя цельную полосу. На ее конце были веревки потолще, а еще – деревянная коробочка с вырезанной на крышке круглой дырой, откуда выглядывал циферблат, похожий на маленький механический будильник. И тут все встало на свои места: их разговор о троянской лошади и слово «заряд».

– Вы же не… О боже, нет! – пискнула шокированная Пейдж, неверящими глазами глядя, как Профессор разворачивал ее пояс смертницы. – Нет, нет, не надо! Прошу!

Зря она открыла рот, потому как Барс тут же просунул в него пистолет, и ее зубы больно звякнули по железу.

– Чего так разоралась, дурочка? – хохотнул он, оскалившись на исходящую от нее панику. – Прогуляешься, передашь дону привет от старых друзей. Хоть какая-то от тебя польза. Живее, парни!

Втроем они довольно быстро закрепили пояс с динамитом на ее теле, для надежности перекинув веревки и через плечи, образуя подобие жилета. Коробочка с часами оказалась на самой груди, и Профессор приоткрыл ее сбоку, парой щелчков устанавливая время.

– Я забыла пропуск! – в последней надежде выпалила Пейдж, боясь даже дышать от ощущения тяжести взрывчатки, которую на нее нацепили. – Меня не пропустят без печати Лэйка!

– Твоя мордаха – лучшая печать, бобби знают тебя в лицо, – фыркнул Барс, любезно натягивая на нее плащ. – Значит, так, куколка. Заходишь в ресторан, устраиваешься в тихом уголке и читаешь молитву о своей душе. Если хватит мозгов – можешь попробовать снять заряд где-нибудь в сортире и убежать. Авось не взлетишь: удача любит смелых.

– Я не пойду, – мотнула она гудящей хуже улья с пчелами головой. – Не пойду!

– Тогда я пущу пулю тебе в лоб прямо здесь, – угрожающе прошипел Барс. – Топай и не ной. Всю дорогу буду целиться тебе в затылок: если только дернешься, дашь знак полисменам или вроде того – пристрелю к черту. А так – кто знает, может, тебе фартанет?

Он демонстративно заржал, запрокинув голову. Профессор дернулся, недобро глянув на него и закрывая коробочку, откуда доносился тикающий звук.

– Шагайте осторожно, мисс, – даже как будто сочувственно принялся пояснять он. – Конструкция… ненадежна. Резкое движение может разбить воспламеняющую жидкость раньше времени. У вас и впрямь есть шанс… И пятнадцать минут.

– Много дал, тут идти минуты две, – неодобрительно рявкнул Гилмор, отвесив Профессору еще одну оплеуху. – Кусок дерьма! Знай, если твоя дрянь не сработает, я лично поимею твою дочурку у тебя на глазах!

– До чего же проще было с тем адвокатишкой: укатился на рельсы – и готово, – пробормотал себе под нос Барс и повелительно махнул пистолетом Пейдж. – Пошла, пошла, цыпа! И плащик запахни! Да смотри не споткнись, а то взлетишь прямиком к мамашке!

Толком подумать о том, что под адвокатишкой ублюдок явно имел в виду Верджина, ей не давал вес динамита. Отказаться идти? И умереть прямо здесь и сейчас, скорее всего – максимально грязно и мучительно, как мама? Нет, Профессор чертовски прав: данные ей пятнадцать минут – ее единственный шанс. Жить хотелось очень сильно.

Трясущимися руками Пейдж завязала пояс плаща, скрывая взрывчатку от чужих глаз и дождя, и на негнущихся ногах вышла из арки. Тикающий звук сводил с ума. Одно пока что виделось точно: если она не зайдет в ресторан, ее моментально пристрелят, – да что там, достаточно пули в ногу, и, упав, она превратится в живую бомбу. Не просто умрет, разлетевшись на ошметки, но захватит с собой кучу людей, ведь кругом жилые дома.

Что-то надо было делать, что-то придумать, но мозг слипся в кашу из паники и мыслей о том, сколько жертв повлечет ее гибель. Троянская лошадь. Месть Лиги за всех убитых аристократов… не в тот дом должна бы попасть эта бомба, но уже ничего не исправить: война кланов развязана руками судьи Уэстбери и его подчиненных.

Единственное, что Пейдж смогла осознать после первого десятка осторожных шагов к полицейским машинам, стоявшим на аллее, – ей нужна помощь. И совершенно никакой гарантии, что, показав бомбу констеблям, она что-то исправит: отряд саперов не успеет приехать за оставшееся время. Зато… Зато не так давно Киллиан закрыл дело с подрывом школы, а значит, хотя бы знаком с тем, что собой представляет динамит. Вдобавок он – капитан армии и наверняка способен быстро нейтрализовать эту дрянь на ее теле.

Все это пронеслось в голове быстрее, чем новые капли дождя намочили волосы. Больше медлить и тратить драгоценные минуты Пейдж не стала. Стерев остатки слез, она решительно миновала черные экипажи. Вооруженные констебли заняли позиции вплотную к заднему двору ресторана в ожидании приказа. Она в какой-то момент подумала, что ее и впрямь не пропустят без бумаги с печатью Киллиана, оставшейся в сумочке, но к ней тут же шагнул знакомый по вызовам молодой констебль Гловис.

– Добрый день, мисс Эванс, – коротко кивнул он. – Прокурор Лэйк внутри, ведет переговоры с Соланесом. У вас что-то срочное?

– Да. Мне нужно кое-что ему передать, – немного сипло отозвалась Пейдж, буквально чувствуя затылком, что Барс все еще где-то неподалеку, на расстоянии выстрела.

А значит – и возможной смерти не только ее, но и всех, кто вокруг. Тиканье часов отдавало по ребрам вибрацией.

– Разумеется, – без малейшего сомнения кивнул Гловис и махнул коллегам. – Пропустить!

Полицейские расступились, и Пейдж смогла пройти к черному входу в ресторан. По ступеням крыльца она поднималась предельно аккуратно, боясь не то что дернуться – даже вдохнуть чуть больше воздуха, чем было минимально необходимо. Ей казалось, что она и без того содрогалась при каждом шаге, будто все внутренности превратились в желе. По позвоночнику градом катился пот.

В коридоре для обслуги никого не было. Приглушенные голоса доносились только из зала, куда, похоже, стянулся весь клан Соланесов в ожидании решения дона. Пейдж беспрепятственно толкнула последнюю дверь, ту самую, через которую обычно носили блюда официантки, и вышла на свет хрустальных люстр ресторана.

– …А я тебе повторяю, Лэйк: о том, что ты взял Билли, я узнал только что от тебя самого! – непривычно громко гремел на весь зал Леонардо. – Убирай отсюда полицию, или, клянусь…

– Я достаточно давал тебе поблажек, Лео: если сейчас же все твои люди, и ты в том числе, не выходите и не сдаетесь правосудию, нам обоим не избежать жертв! – непримиримым грозным тоном не уступал ему Киллиан.

– Жертв и правда уже не избежать! – тонким голосом звонко выкрикнула Пейдж, вмиг привлекая к себе всеобщее внимание.

Не дыша, она вышла вперед, прямо к центру зала, и распахнула плащ. Времени на долгие прелюдии и объяснения не оставалось. По ощущениям прошло уже минут пять-семь, и действовать надо быстро. Она подняла взгляд на Киллиана, спорившего с доном у дальней ложи и в этот момент застывшего в абсолютном шоке. Все тихие шепотки в ресторане разом смолкли, будто убрали иглу с пластинки граммофона. Пейдж сбросила плащ на пол, демонстрируя всем пояс с динамитом.

– Porco cane, – ругнулся Лео, уронив дымящуюся сигару. – Лэ-эйк, ты решил подорвать мой ресторан ко всем чертям?!

– Пейдж… Что ты тут… Как? – только и выдавил Киллиан, рванув к ней безо всякой трости, оставшейся где-то у ближайшего столика.

– Л-лига. Барс. Они поймали меня, когда я шла к тебе, и…

– Ясно, – выпалил он, мельком глянув на циферблат. – Семь минут. Лео, живо выводи отсюда людей! Всех!

– На улицу, где их ждут полисмены?!

– На улицу, где они не станут кровавыми ошметками! – рявкнул Киллиан, оглянувшись на него и сверкнув чернотой глаз. – Семь минут!

Больше пререкаться Лео не стал. Продолжая сыпать беглой речью на сплошном итальянском, он ринулся отдавать резкие, зычные приказы, и люди быстро начали покидать ресторан. Зато Пейдж не могла и шевельнуться, даже несмотря на то, как успокаивающе легли на ее скулы ладони Киллиана, и он заглянул в ее невольно слезящиеся от страха глаза.

– Выдохни, – глубоким, предельно спокойным голосом велел он. – Давай, Пейдж, дыши. Все будет хорошо. Ты мне веришь?

– Верю, – прошелестела она одними губами, невольно подчиняясь его приказу.

– Молодец… А теперь стой смирно, ладно?

Профессионал в нем взял верх. Сосредоточенно прищурившись, он изучил деревянную коробочку и идущий из нее тонкий шнур. Осмотрел весь пояс из динамита, ненадолго скрывшись за спиной Пейдж, и в попытке хоть секунду не думать о тикающих часах она подняла взгляд на висевшую над головой хрустальную люстру, переливающуюся сотней огоньков.

– Я бежала… бежала сказать, что нашла Азазеля, – прошептала она, обращаясь к потолку. – Это он убил Билли, перекрасил волосы после ориентировок. А красила их Саманта… Азазель – ее ухажер и шофер Уэстбери. Его правая рука. Он носил лонгет после того, как ты перебил ему пальцы в Хиллхаусе.

– Хозяин – судья Уэстбери?.. – неверящим эхом отозвался Киллиан, вернувшись к коробочке на ее груди, и предельно аккуратно попробовал подцепить крышку, которая не поддалась. – Мы разберемся. Снимем с тебя эту штуку и разберемся.

– Как успехи, Лэйк? – спросил запыхавшийся Леонардо, вернувшись к ним и встав напротив Пейдж с сурово сведенными бровями. – Значит, Лайленд психанул, сукин сын. Да что за день такой…

– Кустарная бомба, сделана кое-как, так что лезть в сам взрыватель – это, скорее всего, взлететь на воздух до звонка. Внутри часовой механизм от будильника, как только прозвенит – разобьется колба с воспламеняющим составом и подпалит бикфордов шнур, – вынес по-армейски точный вердикт Киллиан. – Все вышли отсюда?

– Да, – хмуро кивнул Лео. – Солнечная синьорина, будьте добры, дышите мельче: мне очень дорог этот ресторан.

В ответ Пейдж лишь еще сильнее поджала губы и впилась ногтями в ладони: она и без его комментариев знала, что дело дрянь.

– А ты какого черта еще здесь? – пробормотал дону Киллиан, пройдясь кончиками пальцев по шнуру, идущему из коробки.

– С тонущего корабля бегут только крысы, прокурор. Я крысой не стану никогда, – ответил Лео и деловито сложил руки на груди. – Три минуты. Какие идеи?

– Тащи большое ведро или таз с водой, – вдруг распорядился Киллиан, и только бисеринки пота на его лбу выдавали напряжение. – Бикфордов шнур, единственный вариант. Он старого образца, дешевый и не асфальтированный, а значит – водопроницаемый. Сам динамит не боится воды, загасить жидкость мы не сможем никак, а загасить шнур – да. Резать его тоже может быть бесполезно, если внутри пояса есть еще один… А это очень вероятно.

– Утопим эту горячую малышку, – азартно подхватил мысль Лео и без лишних разговоров бросился к кухне.

В зале и впрямь стало безлюдно. Слышно было лишь мерное «тик-так» и два тяжелых дыхания. Больше не тратя время, Киллиан потянулся к завязкам на боку Пейдж и принялся осторожно снимать ее «жилет».

– Не шевелись… не шевелись, – шептал он, но ее выдержка все равно давала сбой, и она громко шмыгнула носом, расставляя в стороны руки, чтобы ему было проще тянуть бомбу вверх. – Вот так… потихоньку.

– Стой! – ахнула Пейдж, когда одна из бечевок, скрепляющих динамитные шашки, зацепилась за ее сережку-лилию.

– Черт, – пробормотал Киллиан, замерев.

В руках у него были веревки с ее плеч, пояс с шашками висел на уровне ее шеи, и шелохнуться было попросту невозможно для обоих. Положение спас Леонардо. Поставив большой медный таз с водой на пол, он резво подскочил к Пейдж и предельно аккуратно отцепил бечевку от ее серьги, едва задев мочку мокрыми пальцами. Она вздрогнула, зажмурившись от ужаса.

– Без шуточек, синьорина: ваши украшения сегодня чуть не обошлись мне в целый ресторан, – бросил Лео мимоходом и взялся за веревки пояса смертницы вместе с Киллианом.

Почувствовав, что тяжесть взрывчатки наконец-то перестала давить грудь, Пейдж медленно присела, выползая из-под рук дона и прокурора. Те с облегчением переглянулись, когда бомба осталась только у них и перестала задевать жертву.

– Топим, – скомандовал Киллиан. – Минута.

Их скользящий шаг к тазу с водой был почти синхронным. Они на миг показались Пейдж очень тонко чувствующими друг друга братьями-близнецами, которых в детстве закинули в разные колыбели, – настолько плавно им удалось опустить весь пояс в воду. Мягко притопив и саму коробочку с взрывателем, Киллиан присел перед тазом в ожидании.

– Уверен, что нам не надо делать ноги? – выдохнул Лео.

– Сейчас узнаем. Все равно бы уже не успели ничего другого.

– Dio porco…

– Пейдж, а ты беги, – вскинул на нее беспокойный взгляд Киллиан, строго добавив: – Живо!

– Да, да, маленькая мадонна: на выход! – поддержал его Лео, влажными пальцами засучив рукава рубашки.

– А вы? – робко возразила она, тем не менее непроизвольно пятясь к выходу.

В тишине зала раздался громкий щелчок. Будильник коротко прозвенел, из воды послышалось шипение, и на поверхность вышло несколько пузырьков. Все трое наблюдали за этим с придыханием, но взрыва так и не произошло.

– Кажется… порядок? – без особой уверенности подвел итог дон. – Шнур погас?

– Будем надеяться, что бомба и правда настолько примитивна, как мне показалось. – Задумчиво поджав губы, Киллиан продолжал наблюдать за утопленным механизмом, потому как тиканье будильника не прекратилось. – Пейдж, ты еще тут? Уходи немедленно!

Пререкаться с ним она больше не стала – да и согрела душу толика радости от факта, что Профессор налажал (специально или случайно?). В любом случае динамит требовал вызова профессионалов, а для этого не помешало бы оповестить о происшествии инспектора Уайта. Пейдж в последний раз глянула на склонившихся над тазом прокурора и дона, а после все-таки понеслась к парадным дверям. Из коридора она успела услышать тихое:

– Идем, Лео. Дальше не наша забота.

– Я не поеду в Дом правосудия в кандалах, и не мечтай. Меня отсюда даже демоны не заберут, – усмехнулся Лео, и следом уверенно стукнула трость Киллиана.

– Тогда я иду за саперами.

С бескрайним облегчением выскочив на крыльцо, Пейдж вдохнула полной грудью и буквально скатилась по ступеням. На Гарден-авеню творился полный хаос: запихивали не особо сопротивляющихся гангстеров в блестящие от дождя машины полисмены, разносилась итальянская брань вперемешку с командами констеблей, испуганно жались у обочины официантки. Пейдж нашла взглядом умудрявшегося командовать всем этим бардаком Уайта, стоявшего посреди перекрытой проезжей части, и побежала к нему.

И тут прямо за ее спиной прогремел оглушительный взрыв, а сразу следом – второй, куда более сильный, сваливший с ног ударной волной.