Глава 16 · Русское и географическое

Я почему-то думал, что Императорское Русское географическое общество располагается там же, что и в моем мире — в переулке Гривцова. Ну, применительно к нынешнему времени, какой-то другой переулок. Так я извозчику и сказал. Дескать, гони-ка братец в переулок, который между Сенной площадью и Мойкой. Номер дома мне неизвестен, но здание знаю.

А тут, вместо трехэтажного здания в стиле барокко какие-то деревянные постройки, а неподалеку нечто, напоминающее гимназию. Того здания, мимо которого мы много раз проходили с Ленкой, отчего-то нет. Но оно же должно здесь быть! Я на первый этаж забегал, в фирменном магазинчике бейсболку покупал с красивой картинкой. Мне даже скидку сделали в десять процентов, как члену РГО. Помню, что здание старинное, куда делось[1]?

— И где тут Географическое общество? — хмыкнул я, посмотрев на извозчика.

— Так общество-то, барин, в другом месте, — невозмутимо отозвался тот. — Общество географическое в том здании, где просвещенцы сидят. Вы бы сразу сказали, куда надобно, я бы вас и отвез.

Ерш твою медь! И почему я вначале не глянул на план города? И почему секретарь Императорского Русского географического общества, некий С. Петровецкий, чья подпись стояла под приглашением, не указал точный адрес? Или предполагалось, что приглашенный обязан знать местопребывания ИРГО? Сейчас я почувствовал полным дураком.

Ладно, что на извозчике, иначе бы пришлось ноги топтать, возвращаться обратно, к Александринскому театру, рядом с которым устроилось разлапистое здание нынешнего минпроса.

— Вот, барин, в Географическое общество вход с левой стороны, — любезно сообщил извозчик. — А коли в министерство, то прямо, с центрального.

— Спасибо, братец, — буркнул я, вкладывая в подставленную ладонь полтинник, хотя проезд стоил всего четвертак. — Сдачи не надо.

В последнее время я не раскидываю деньги туда-сюда. Не от жадности, а в силу убеждения, что платить надо столько, сколько вещь или услуга стоят, но не более того. Анькина школа! Но тут, заслужил человек. Если бы не он, бегал бы я и искал РГО.

Я толкнул тяжелую дверь и оказался перед мраморной лестницей, а сбоку, в закутке, имелась книжная лавка. Блеск! А до заседания еще добрых двадцать минут. Скинув шинель и сняв фуражку, сдал верхнюю одежду в шинельную, а сам пошел рассматривать книги.

Присмотрел для себя парочку книг Пржевальского: «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор» — совсем тоненькую, на книгу не тянет — брошюра, и томик посолидней, под названием «Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Жёлтой реки: 3-е путешествие в Центр. Азии».

— Сколько с меня? — поинтересовался я, выкладывая трофеи на прилавок.

— Ваше высокоблагородие, вы член Императорского географического общества? — строго спросил меня продавец — тощий дядька в старом сюртуке, в пенсне, обликом напоминающий профессора Паганеля из книги Жюля-Верна (Да, это не ошибка, я недавно такое увидел).

— А что такое? — удивился я.

— Книги продаются только членам общества, — сказал продавец.

— Пиво только для членов профсоюза, — мрачно изрек я, припомнив соответствующую цитату.

Самое забавное, что я являюсь членом Географического общества, у меня даже членский билет за подписью вице-президента РГО Чилингарова имеется[2]. Вот только, билет этот дома остался, в иной реальности, да и членские взносы в последние два с половиной года не плачу. Наверняка уже отчислили за неуплату.

«Паганель» с удивлением посмотрел на меня, выяснять не стал — что такое профсоюз, потом сказал:

— Если вы явились по приглашению, то в виде исключения могу их вам продать, по рублю за штуку.

И брошюрка рубль, и солидная книга рубль? Странно.

— Заверните, — кивнул я, вытаскивая из бумажника две беленькие бумажки. Не удержавшись, спросил: — А много приходит желающих купить книги? Из тех, кто не члены общества?

— Порядок есть порядок, — ответил продавец, уйдя от ответа — так сколько же желающих приобщиться к тайнам планеты Земля?

Забрав пакет с книгами, поднялся по лестнице на второй этаж, где меня остановил служитель в сиреневой ливрее.

— Сударь, извольте предъявить свой билет, — предложил служитель.

— Извольте, — хмыкнул я, вытаскивая из кармана приглашение.

Настроение у меня начало портиться, когда я искал здание. Еще больше испортилось после разговора с продавцом книжной лавки. А тут еще и хмырь в ливрее.

— Проходите сударь, — отступил с моего пути служитель. Показав рукой куда-то в глубину, важно изрек: — Вам прямо, в общий зал, в боковые проходы и библиотеку разрешено входить только членам общества.

Интересно, куда я попал? В Императорское общество или в какой-нибудь частный клуб? Или здесь вообще тайная организация заседает? Пожалуй, во дворце императора формальностей меньше.

Впрочем, со служителем такие вещи обсуждать бесполезно, с лестницы спускать человека тоже нельзя, но коли велено пройти в общий зал, туда и пойду.

— Иван Александрович, добрый вечер, — услышал я юношеский голос. Повернувшись, узрел своего знакомого мичмана — моего собрата по ордену святой Ксении.

Александр Михайлович шел ко мне улыбаясь и протягивая руку. Отвечая на рукопожатие, я обозначил легкий поклон.

— Ваше Императорское Высочество.

— Иван Александрович, мы же с вами уговорились, что в неофициальной обстановке можно попросту, без титулов, — укоризненно сказал Великий князь.

— Я уже потерял чувство реальности, — признался я, кивая на служителя в ливрее. — Думаю — куда это я попал?

— А, это наш дядюшка, Великий князь Константин, Председатель Общества такое устроил, — хмыкнул мичман Романов. — Ему все кажется, что Географическое общество — масонская ложа, куда вход лишь для избранных.

— Вход, это ладно, но отчего книги бы не продавать всем желающим? — удивился я. — Там же в лавке целые залежи, а покупателей нет, а рядом министерство просвещения. Все бы давно скупили. Вон, — потряс я пакетом, — искал днем с огнем книги о путешествиях Пржевальского, а тут они свободно лежат… Впрочем, — хмыкнул я, — у каждого свои игрушки.

— Это точно, — кивнул Великий князь. — Вы-то тут какими судьбами? По уголовному делу или как?

— Точно, что не по уголовному, — усмехнулся я. — Приглашен на нынешнее заседание, а вот почему — пока не могу сказать, не уверен в своем предположении.

Было у меня подозрение, что заседание будет посвящено будущей экспедиции на Кольский полуостров, но твердой уверенности в этом нет.

Не сговариваясь, мы с мичманом отошли в сторонку, чтобы не стоять на дороге у членов Общества, устремлявшихся в зал. Мимо нас шли люди и в мундирах, и в статских костюмах, но все поголовно со звездами и крестами. На нас географы только бросали любопытные взгляды, не более того. Стоит тут какая-то молодежь, так и стоит. Но я, судя по всему, вызывал большее удивление, нежели Великий князь. Его-то возраст соответствовал флотскому мундиру и чину, а то, что он Романов из царствующего дома, на нем не написано. А вот молодой надворный советник с двумя крестами и «клюквой» народ определенно удивлял.

— А вы по долгу службы или как? — поинтересовался я у мичмана.

— А я сегодня представляю своего дражайшего дядюшку — Председателя Географического общества, генерал-адмирала и прочее, — грустно сообщил мичман. — Дядюшка занедужил, поэтому послал мне записочку, чтобы я, как флотский чин, его подменил. А мичман, как вы понимаете, обязан исполнять приказы адмиралов. Рядовые заседания может и вице-председатель провести, а тут нечто особенное.

Мичман Романов оглянулся по сторонам, и почти прошептал:

— А я, признаться, терпеть не могу подобные мероприятия. Буду сидеть с умным видом, кивать и ничего не понимать.

— Сочувствую и понимаю, — кивнул я. — У меня масштабы были поменьше, но все равно — в бытность свою следователем в провинции, иной раз представлял особу своего отца — тогда еще вице-губернатора. Сидишь на каком-нибудь заседании Благотворительного комитета и думаешь — сколько бы полезных дел сделал.

Разумеется, я малость соврал. Не так и часто представлял я особу своего отца. Но тут, два мажора, блин. Разумеется, Великий князь на порядок мажористей, нежели сын товарища министра, но все-таки, братья по несчастью.

— А ведь я, Иван Александрович, к кругосветному плаванию готовлюсь, — похвастался Александр Михайлович. — Выходим в Атлантику, потом в Тихий океан, в Австралию по дороге зайдем. Корвет «Рында» — красавец!

— Надеюсь, не парусный? — поинтересовался я.

— И паруса есть — три мачты, и паровая машина, ход — двадцать узлов, — доложил мичман. Мечтательно сказал: — С детства мечтал о кругосветном плавании, а тут — три года в море!

Три года в море⁈ Я мысленно себе представил, как плывешь в железной коробке по бескрайнему морю-океане, да еще и целых три года, а каюты, наверное, не больше купе в поезде. Ошалеть можно. В поезде как-то довелось проехать двое суток, но это с остановками, так и то чуть не завыл от скуки, хотя и телефон с собой был, и книжка. За окном однообразный пейзаж — елки да болота, а тут — вода-вода…

Но вслух сказал:

— Эх, завидую. Была бы возможность — напросился бы в юнги. Но, увы. — Я деланно вздохнул и попросил: — Если вас не затруднит, попрошу вас ракушку из плавания привезти. Не для меня, для жены.

— Ракушку? — удивленно переспросил Великий князь, но пообещал: — Для Елены Георгиевны — непременно привезу. Самую большую!

Меня даже слегка кольнуло — ишь, для Елены Георгиевны он привезет. Жди, голубчик, пока Ксюшка не подрастет. И лучше ты своей будущей супруге самую большую раковину привези, а мы уж как-нибудь. Но за три года князь о своих обещаниях позабудет.

Из глубины общего зала донесся звон колокольчика, мы с великим князем переглянулись и поспешили на заседание.

Зал заседаний был прост — подиум с длинным столом, за которым уместились человек пять важных особ, несколько рядов стульев.

При входе нас перехватил относительно молодой человек — не старше тридцати пяти лет, в партикулярном платье:

— Секретарь Императорского географического общества Сергей Семенович Петровецкий, — представился он. Посмотрев на нас, безошибочно определил, кто есть кто: — Ваше Императорское Высочество — вас я попрошу пройти вперед, занять свое место в президиуме, а вас, Ваше Сиятельство — на свободное кресло в зале, в первом ряду.

Заседание началось с общей молитвы, потом Секретарь Общества торжественно объявил, что приветственное слово скажет представитель Августейшей фамилии, Его Императорское Высочество Великий князь Александр Михайлович.

Мичман Романов, как подобает морскому офицеру, говорил кратко и емко. Сказал, что он польщен, что всех приветствует и от себя лично, и от своего дядюшки, а самое главное — от самого государя императора, который поручил ему передать самые искренние поздравления самым лучшим географам и другим ученым Российской империи.

Александр Михайлович поклонился, мы дружно зааплодировали, а секретарь предоставил слово вице-председателю РГО господину Семенову.

Надо полагать, что господин Семенов — это будущий Семенов-Тянь-Шанский, чьи портреты висят в школах, в кабинетах географии?

— Уважаемые господа, — начал свою речь господин Семенов. — Государь император поручил нам наметить проект будущей экспедиции на Кольский полуостров. И он предложил нам выслушать предложения господина Чернавского.

М-да, интересное кино. Что называется — с порога, и морду. Заседание, посвященное проекту будущей экспедиции? Не смешите меня. На заседаниях такие вещи не решают, по собственному опыту знаю. На заседания выносятся отчеты о проделанной работе.

Я даже не сомневаюсь, что географы уже обсуждают варианты маршрутов, оценивают условия. Возможно, решают — какого типа должна быть экспедиция? Но это рассматривается более узким составом и теми людьми, которые специализируются на исследовании Русского Севера, а не всем обществом.

Ученые географы мило улыбались, но я почувствовал, что с этой стороны имеет место быть большая подлянка. А как еще назвать то, что только что произошло? Мне прислали приглашение вчера, не соизволив предупредить о том, что речь зайдет именно об экспедиции на Колу. Спрашивается — почему? Не исключено, что здесь попросту вмешались чьи-то амбиции. Вот, они ученые с мировыми именами, а император предлагает заслушать какого-то следователя, пусть и известного. Что за дела такие? Вот они и решили устроить выскочке образцово-показательную порку.

Скорее всего, я и сам бы обиделся, если бы мне, как следователю, предложили прислушаться к мнению человека, абсолютно не имеющего отношения к юриспруденции.

Еще разок помянул нехорошим словом своих коллег-попаданцев из популярной литературы. Как им просто! Пришел, сказал, поверили на слово, все завертелось. А тут для какой-то дороги требуют пояснений, доказательств. А еще и сметы понадобятся, расчеты.

Но материть попаданцев стану потом. Прежде всего дело.

— Рад поприветствовать самых выдающихся ученых Российской империи, — сказал я. — Я постараюсь быть кратким. Прежде всего, мне очень жаль…

Хотел сказать, что заседание подготовлено скверно, но нужно быть помягче, дипломатичней. Сказал так:

— Мне очень жаль, что в зале нет карты Кольского полуострова, поэтому очень трудно говорить о каких-то маршрутах, не прибегая к указке, а просто размахивая руками…

Вице-председатель Общества обратил взор на секретаря, а тот лишь пожал плечами:

— Мне не давали задания подготовить карту.

— А сами вы догадаться не соизволили? — спросил Семенов. И вопрос был задан очень едко. — Подготовка заседания общества, тем более, если она инициирована самим государем, входит в ваши обязанности.

— Господин Председатель мне никаких указаний не давал, а без его указаний я не имею права расходовать средства для заказа карты Кольского полуострова, — принялся оправдываться секретарь. — Копирование карты — причем, карта должна быть соответствующего размера, стоит не меньше ста рублей.

Что-то мне слабо верится, что из-за ста рублей нужно обращаться к Великому князю. У РГО должны быть средства на текущие расходы, включая наглядные пособия.

Тут мне пришло в голову — а нет ли здесь некого заговора со стороны Константина Николаевича? Знаю, что генерал-адмирал не шибко ладит с венценосным племянником, но напрямую противиться побаивается. А вот сделать пакость фавориту государя — какому-то Чернавскому — это запросто, и с удовольствием. И секретарю просто намекнуть — мол, покажи-ка выскочке его место.

Я посмотрел на племянника председателя РГО Великого князя Александра Михайловича. Тот сидел мрачный, прикусив губу. Пожалуй, мичман что-то знает, но молчит. Или просто догадывается? Скорее всего, второе.

— Я думаю, к нашей следующей встрече господин Петровецкий позаботится о том, чтобы карта все-таки имелась, — мягко сказал я. — В крайнем случае — закажите карту, а счет пришлите мне. Я готов оплатить копию из собственного жалованья, чтобы не тревожить Великого князя по пустякам.

Сделав небольшую паузу, прибегнул к методике, что я апробировал еще в той реальности, а потом закрепил ее в Череповце, на заседании Городской думы: мысленно поделил зал заседаний на части, посмотрел отдельно на каждую из «частей», потом посмотрел на Семенова, перевел взгляд на членов общества.

— Господа, все мы прекрасно понимаем, что исследование Кольского полуострова находится в начальной стадии, — сказал я. — Мы должны быть благодарны первопроходцам — и господину Рейнеке, составившему карту, и Николаю Васильевичу Кудрявцеву, и прочим. Но мы знаем, что тысяча квадратных верст, которые занимает полуостров, потребует не одну, не две экспедиции, а гораздо больше. И время на исследования понадобится не год и не два, даже не десять лет, а лет сто. По предварительным данным там есть и железо, и никель, и медь, а еще свыше сотни полезных ископаемых. Поэтому, у меня такое предложение…

И тут я постарался посмотреть на каждую из «частей» зала, чтобы у каждого из присутствующих сложилось впечатление, что я смотрю в его глаза.

— Предложение состоит в следующем — отправить на Кольский полуостров картографическую экспедицию, которая проведет геодезические и топографические исследования и наметит маршрут будущей железной дороги.

— Железной дороги? — не удержался от возгласа кто-то из присутствующих. — А зачем железная дорога там, где нет населения? Тогда уж лучше строить железную дорогу до Архангельска.

По залу прокатился легкий смешок, но он быстро стих.

— Господа, все вы ученые, и прекрасно понимаете, что наука служит не столько настоящему, сколько будущему, — заявил я. — Освоению нового пространства, новой территории способствуют дороги. У нас имеется опыт Северо-Американских Соединенных штатов, в которых железные дороги способствуют освоению Запада, который из дикости приобщается к цивилизации. Кто-то говорил о железной дороге до Архангельска…?

Я обозрел зал, и мне важно кивнул полковник с аксельбантом, похожий на Пржевальского.

— Спасибо, — поблагодарил я полковника. — Не сомневаюсь, что железная дорога до Архангельска необходима, и в ближайшее время она тоже будет построена. Можно начать строительство от Вологды, и тогда Архангельск будет соединен с Москвой. А когда завершится строительство дороги Санкт-Петербург — Вологда, то и со столицей. Но не станем забывать, что Архангельск стоит на Северной Двине, впадающей в Белое море, а оно замерзает. Совсем иная ситуация с Кольским полуостровом. Если будет построена железная дорога, соединяющая Санкт-Петербург с побережьем Баренцева моря — там, как вы знаете, незамерзающий Кольский залив, где можно основать новый город — предположим, Александров-на-Мурмане, или Романов-на-Мурмане, мы получаем базу для российских судов. Хоть торговых, хоть промысловых, а возможно, что и военных.

Сделав паузу, дав возможность слушателям осмыслить мои слова, продолжил:

— Еще раз повторю, что освоение территорий начинается с дорог. Кольская железная дорога будет проходить по залежам железа, апатитов, меди. Эти месторождения известны, но это вы знаете лучше меня. Соответственно, там будут основываться новые поселки, а то и города. Это будут базы для будущих экспедиционных отрядов. А с базами, которые стоят на железной дороге, можно проводить исследования Колы и вдоль, и поперек.

Решив, что пора и честь знать, я поклонился публике.

— Господа, мне кажется, идея строительства железной дороги неплоха, и государь император будет рад, если ученые поддержат этот проект. А маршрут для топографов можно согласовать в рабочем порядке. Благодарю вас за внимание и за потраченное на меня время.

Вот, теперь попробуйте-ка не поддержать.

[1] А это здание еще не построили.

[2] Правда, подпись Чилингарова выполнена типографским способом.