Глава 8 · Русская матушка итальянского графа

Никак не привыкну к покойницким. И к запахам, и к деревянным столам, на которых лежат мертвые тела, укрытые серыми, ни разу не стираными, простынями.

А еще — к деловитому равнодушию патологоанатомов, проводящих вскрытие. В принципе, вскрытие самоубийцы могли бы провести и без меня, так ведь нет, поперся. А теперь стою и наблюдаю, как господин Малышев — приват-доцент, чина не имеющий, разрезает тело итальянского дипломата, используя при этом разные инструменты, изучает его внутренности, раскладывая их по небольшим металлическим емкостям, слегка поржавевшим. А, точно, нержавеющую сталь пока не изобрели. Или изобрели?

В здешней покойницкой светло, четыре керосиновые лампы, но от них не только свет, но и тепло. Вон, я уже и шинель расстегнул, но помогает мало. Не выдержал, снял верхнюю одежду. Посмотрел — куда бы ее пристроить, но места подходящего не нашел. Там покойники лежат, тут стол операционный. Придется в руках держать.

— Что, господин следователь, неприятно смотреть? — поинтересовался врач, посматривая на меня.

— А я абстрагируюсь, — отозвался я.

— Как это? — не понял Малышев.

— Наблюдаю за действом, фиксирую, словно фотографическая камера, но все эмоции отключаю. Еще стараюсь не думать о том, что он два дня назад был живым человеком.

— Вот это неправильно, — хмыкнул приват-доцент, отдавая помощнику нечто, напоминающее вилку с изогнутыми зубцами и принимая более привычный для рук хирурга скальпель. — Вы должны внимательно наблюдать, в какой последовательности я произвожу свои действия. А еще, чтобы я печень с селезенкой не перепутал во время вскрытия, и внутренние органы потом обратно сложил в том же порядке, в котором вынул.

Я промолчал. Наверняка доктор все сложит обратно аккуратно, и в том же порядке, а нет — так какая уже разница? Впрочем, это профессиональные шуточки.

— Ну-с, господин зануда, готов ответить на ваши вопросы, — сообщил Малышев. — Официальный акт смогу подготовить только завтра. Вы уж простите, но меня нынче еще и живые пациенты ждут.

Акт мне особо не нужен, не исключено, что он вообще никому не нужен, но пусть будет.

— Буквально в двух словах, а все остальное изложите в акте, — решил я.

— Ну, раз так, то в соответствии с теми вопросами, которые вы мне задавали в направлении, отвечу, что пьяным сей э-э господин не был. Не верите — можете его понюхать.

Показывая пример, доктор наклонился над растерзанным Карло и принюхался:

— Пьяные пахнут совершенно иначе. Запах спирта перебивает все прочие запахи, вы уж поверьте. Возможно, чуть-чуть и выпил, но точно я вам не смогу сообщить. Ваш альтер-эго Максимов в каком-то из рассказов писал, что уровень алкоголя в крови можно определить с помощью специальных анализов, но мы, увы, пока до Крепкогорского с Кузякиным не доросли.

Вот ведь, и этот знает. И рассказы читает. Не потребовать ли от издателей, чтобы они нам гонорары повысили за мой моральный ущерб?

А доктор, между тем, продолжал ехидничать:

— Вот, ежели господин Максимов в каком-нибудь из рассказов подробно опишет, как этот анализ проводить — тогда пожалуйста. Или он просто указывает цель, а как до нее дойти, сами должны додумать?

Пропуская мимо ушей шпильку, констатировал:

— Значит, граф дель Монте полез на Исаакиевский собор в трезвом виде.

— Ну, это вам, графам, виднее, в каком виде на соборы лазить, а я только фиксирую то, что лежит на моем столе, — хмыкнул доктор.

Я слегка смутился. Действительно, это уже не то, о чем следует говорить с экспертами. Это мои мысли вслух.

— Печень не увеличена, сердце… — сделал паузу доктор, — здорово. И все остальные органы без патологий. Даже легкие — пусть и видно, что он при жизни курил, не слишком-то почернели. У курильщиков, которые от рака легких помирают, тряхнешь, так зола прямо-таки во все стороны летит. Так что, дожил бы ваш иностранец до самой старости, если бы не сей трагический случай. Или… мог быть и какой-то другой случай, не этот. Все мы пребываем на этом свете в гостях, и каждый стремиться отправляться домой. Правда, кто-то делает это чересчур быстро. Спрашивается, если в гостях вам неплохо, так зачем же спешить домой?

Снова поймал себя на том, что разговариваю с Федышинским. Те же философские изречения. Или это у меня некий шаблон? Но следует запомнить изречение Малышева. Интересная фраза про дом, и про то, что не следует туда спешить. Обязательно ее сопру, и куда-нибудь вставлю.

— Не указал в своем назначении еще и трепанацию черепа, — подумал я вслух. — Лопухнулся.

— Опасаетесь, что у покойного имелась опухоль мозга? — догадался доктор. — А лопухнулся — что сие означает?

— Лопухнулся, означает, опростоволосился, свалял дурака, — пояснил я.

И впрямь. А если у покойного графа была какая-нибудь опухоль, которая давила на мозг и вызывала нестерпимую боль?

— Еще не поздно, — успокоил меня доктор. Подумав и посмотрев на Карло, вздохнул: — Но сразу скажу, что при таких травмах черепа установить — имелась ли у покойного опухоль, вряд ли удастся. Поступите проще — узнайте, не страдал ли ваш итальянец от головных болей? Если страдал — назначьте дополнительное исследование, попробую разобраться, но не уверен. Но, если судить по цвету кожи — не должен. Обычно, кожа дает ответы на многие вопросы.

Что ж, самое главное я услышал, теперь можно и убегать. Впрочем, я почему-то и не сомневался, что Карло не был пьяным, и имел отменное здоровье. Другое дело, что проверить это следовало. Проверил. Убедился. Про головные боли спрошу.

Но спрашивать стану лишь для очистки совести. А устанавливать придется другие причины. Нужно найти квартиру дель Монте, осмотреть ее. Надеюсь, покойный квартировал в посольстве и мне предоставят возможность ее осмотреть?

— Тело-то кто забирать станет? — поинтересовался Малышев. — У нас, если что, полежит в леднике с месячишко, а потом закопают за счет города.

— Пусть пока лежит, — решил я. — Еще день два пусть у вас побудет, пока я насчет головной боли не уточню, потом градоначальнику отпишу, ежели, разрешит итальянцам своего соотечественника забирать — пусть забирают, у следствия к этому телу претензий нет.

Вообще-то, хотел сказать какое-то другое слово, но не придумал. Если только — надобности в этом теле нет. А дипломаты пусть сами думают — хоронить ли Карло здесь, в Петербурге, или везти на родину. Но точно знаю, что в общей могиле младшего секретаря посольства хоронить не станут.

А я поеду проветриться. В том смысле, что возьму извозчика и отправлюсь на Большую Морскую, в итальянское посольство. Авось, пока доеду, запахи выветрятся. И отвлекусь слегка. Не факт, что господин посол меня сегодня вообще примет, но я хотя бы визитную карточку оставлю.

Я поначалу слегка заморочился — не надо ли мне получать какие-то дополнительные разрешения, чтобы побеседовать с итальянцами? Может, в министерство иностранных дел обратиться? Но мой начальник, Бобрищев-Пушкин, который в курсе моих дел (ему обязан докладывать) сказал, что ежели бы я сам проявил инициативу или, предположим, по уголовному делу проходил итальянец, которого следовало допросить, пришлось бы обращаться в МИД. Но если посольство само обратилось с просьбой провести тщательное расследование, а у меня на руках имеется предписание министра, то я могу с чистой совестью ехать прямо к послу.

Удивительно, но меня приняли почти сразу. Не то, чтобы немедленно, а минут через двадцать. Что ж, уже хорошо.

Чрезвычайный и полномочный посол Итальянского королевства в Российской империи граф Джузеппе Греппи выглядел, скорее, не как дипломат, а как немецкий офицер. Не то полковник, не то генерал. Сухопарый, подтянутый, с седыми усами. Для полного счастья не хватало шрама на щеке, характерного для пруссаков.

Общались мы с графом Греппи через переводчика, потому что глава дипломатической миссии русским языком не владел, а я не знал ни итальянского, ни немецкого. Французский мой тоже оставлял желать лучшего, но, оказывается, Греппи этого языка вообще не знал. А вот это странно. Ладно, что я не знаю — что с меня взять? Но французский считается языком дипломатии.

Слов было произнесено много — и на итальянском, и на ломаном русском, но самое главное, выяснилось, что каких-то подозрений в том, что Карло убили, не имелось, а обращение к государю императору с просьбой тщательно расследовать самоубийство младшего советника посольства графа Карло дель Монте было простой формальностью. Никто не собирается подавать ноту протеста русскому правительству по факту гибели дипломата, потому что никаких претензий к России нет.

Семья дель Монте, к которой принадлежал Карло, в далеком прошлом была достаточно влиятельна и богата. В их роду имелись и кардиналы, и даже папа Юлий III. Теперь же, после объединения Италии, семья лишилась изрядной части своих богатств — виноградники, уничтоженные во время боевых действий, до сих пор не восстановлены, но, тем не менее, дель Монте еще пользуется авторитетом и среди членов правительства в Риме, и при папском дворе в Ватикане.

Самоубийство младшего представителя семейства может плохо отразиться на репутации семьи, поэтому, дель Монти будут очень заинтересованы в том, чтобы смерть Карло можно было представить как несчастный случай. Безусловно, посольство Итальянского королевства будет очень благодарно господину Чернавскому, если тот сумеет установить истинные причины гибели молодого графа.

Джузеппе Греппи произнес эту фразу спокойным тоном, а вот переводчик, говоря об «истинных» причинах, что называется, «усилил» интонацию.

Ишь, какой тонкий намек. Типа — полез Карло на смотровую площадку, чтобы обозреть окрестности Санкт-Петербурга, голова закружилась и выпал? А мне за такое дело повесят на грудь какой-нибудь орден королевства. Нет, про орден, это я шучу, ордена у меня свои имеются, я уже и так опасаюсь, что скоро начну выглядеть словно казак. Не из тех, реальных казаков, которые сражались, а тех, кто расхаживают по улицам в бутафорской униформе, увешанной всякими цацками.

Нет, ну на кой леший государь император поручил это дело мне? Хватило бы полицейского расследования и рапорта участкового пристава. А тут, видите ли, банальное самоубийство поручают лучшему следователю России. Заметьте — не я это сказал.

Разумеется, попытался «выжать» из господина посла еще что-нибудь полезное, но выяснить удалось немного. Да, дель Монте хорошо говорил на русском языке — его мать была русской по происхождению, но как ее звали, посол не знает. Зачем ему это? Генеалогия подчиненных не входит в обязанности Чрезвычайных и полномочных послов. В непосредственные обязанности дель Монте входила поддержка соотечественников, которые попали в беду — в полицейский участок по пьяни, или, если что-то серьезное случалось.

Значит, дел у Карло в посольстве было немного. Много ли в России итальянцев? А часто ли послу приходится вести переговоры? Вот-вот… Безделье такая штука, которая развращает. Было бы у свихнувшихся влюбленных побольше дел, они бы с соборов не спрыгивали, и под паровозы не бросались.

Господин посол достаточно любезно сообщил, что он бы позволил осмотреть комнаты дель Монте, если бы тот проживал в здании посольства, но Карло снимал квартиру в городе, а по какому адресу посол не знает. Адрес, безусловно, имеется, но он у секретаря посольства.

Понятно. Не будет же Чрезвычайный посол заморачиваться такой мелочью?

После беседы с Полномочным и Чрезвычайным потратил еще не меньше трех часов, пытаясь хоть что-то выяснить у коллег покойного. А у них желания разговаривать с русским следователем не было, а у меня нет полномочий, чтобы учинить допрос по полной программе. Да что там — я вообще не имею права допрашивать дипломатов. Спасибо и на том, что поговорить не отказались. Для итальянцев самоубийство коллеги — неприятный инцидент, чего уж там. Кому-то из них еще придется потом гроб на родину сопровождать, объясняться с родственниками Карло. Не сомневаюсь — они уже все обсудили, пришли к какому-то объяснению, сделали выводы, а вот со мной поделиться не посчитали нужным.

Конечно же, в идеале, отыскать бы какого-нибудь близкого друга Карло дель Монте, который бы мне поведал — да, был влюблен молодой граф в русскую красавицу — сказалось влияние русской крови, а проживает она по такому-то адресу. Наверняка я бы такого отыскал, будь у меня времени побольше — с недельку, да еще знание итальянского языка. Ух, я бы друга-приятеля Карло в ресторан сводил, заказал бы хороший ужин…

А тут только пожимание плечами, недоуменные взгляды и реплики — ну как же молодому и холостому человеку не быть влюбленным? А вот в кого — это его дело. Имя своей возлюбленной дель Монте не разглашал, отчего можно сделать вывод, что она замужем.

На головные боли граф дель Монте не жаловался, равно как и на боли в сердце или в суставах. В карты наверняка играл — а кто не играет? Но о проигрыше им ничего неизвестно. Сведений о смерти близких родственников Карло не поступало.

Секретарь посольства сообщил, что покойный граф снимал квартиру на улице Бородинская, но в каком именно доме — он не знает. И он будет рад, если мы отыщем эту квартиру, потому что там находятся вещи покойного, которые следует передать родственникам.

Странно. Допускаю, что у дипломатической миссии нет возможности предоставлять своим сотрудникам квартиры в здании самого посольства, но элементарное — иметь адреса сотрудников они просто обязаны. А если понадобится передать что-то срочное? Или, Италии войну объявим и посольство эвакуируется? Мы, иной раз жалуемся, что у нас разгильдяйство, но и здесь не лучше. Но указывать иностранцам на их промахи и недочеты, не мое дело.

Квартиру-то мы отыщем. В полицейском участке должна быть учетная книга, в которую управляющие вносят данные о постояльцах. Поручу Казначееву — он за пару часов изладит.

Вышел из здания посольства с ощущением, что ничего важного для себя я не узнал. Вот, разве что адрес, так все равно еще квартиру отыскивать. Мотивов к самоубийству нет. Наличие женщины — под сомнением.

У дель Монте имелась русская матушка. Может, в этом-то и кроется причина интереса со стороны государя? Но интерес государя может быть только государственным.

Русская мать итальянского графа. Ищем аналогию. Кто из наших женщин выходил замуж за иностранцев? Не вспомню. Стоп, как это не вспомню? Дочери и племянницы наших императоров выходили. Вон, та же императрица Анна Иоанновна успела побыть женой герцога Курляндского. Правда, очень недолго. Есть примеры и поближе. Та же родная сестрица Натальи Николаевны Пушкиной вышла замуж за француза, который застрелил ее зятя. Еще графиня Юлия Самойлова — покровительница и муза Карла Брюллова, которую он неоднократно изображал на картинах. Насколько помню, овдовев, Самойлова вышла замуж за итальянского тенора.

Если у русской матери покойного Карло в России остались имения, какое-нибудь иное наследство? Допустим, спрятала шкатулку с бриллиантами в стул или закопала их под клеткой со львом? Предположим, Карло наследник своей матери, а на наследство претендуют отечественные потомки, решившие убрать итальянца. Соперники дель Монте люди серьезные и влиятельные, поэтому государь и держит руку на пульсе событий.

Нет, не стоит себя излишне накручивать. Карло двадцать пять лет, значит, матушка вышла замуж за итальянца давно, вероятно, лишилась русского подданства и все владения (если они были) уже отошли другим родственникам. Та же графиня Самойлова, выйдя замуж за тенора, лишилась не только титула, но и своих земель.

Уже усаживаясь в пролетку решил, что следует расставить приоритеты. Что я должен расследовать в первую очередь? Причины самоубийства или почему император заинтересован в этом расследовании? Пожалуй, личный интерес Его Величества мне в этом расследовании не поможет, а вот отвлекаться не стоит. Мне отдали команду разобраться, а уж все остальное — не мое дело. Авось, от любопытства я не помру.