Глава 10 · Визит знатной дамы

Домой я вернулся к тринадцати часам, умылся, переоделся в домашнее, потом был накормлен.

— Братец Иванушка, тебя сестрица Аня на кухне ждет, — сообщила Леночка. — Говорит, что со штруделями управится и одна, но лучше, если братец подскажет.

Любимая барышня чмокнула меня в щечку и отправила туда, куда мужчинам вход заказан. Но нынче, надо полагать, ситуация сродни шторму, когда капитан обязан показаться на мостике.

А я, собственно говоря, и рад. В доме второй день царит такая идеальная чистота и порядок, что не знаешь, где ты живешь — не то в квартире, не то в музее, иллюстрирующем особенности быта русской аристократии последней четверти XIX столетия. Впрочем, я до сих пор не уверен, что могу причислять нашу семью к аристократии. Нет, мы служилые люди, а не бездельники.

На кухне, словно в операционной, стерильный порядок. Но первое, что бросилось в глаза — свежевыбеленная русская печка, а еще белоснежная голландка.

Анька, раскатывавшая тесто на кухонном столе, хмыкнула:

— Ваше Сиятельство, если ты руководить пришел, так начинай рукой водить, а можешь яблоки на мелкие кусочки порезать.

Сестрица кивнула на здоровенную миску с дольками яблок.

— Я решила, что лучше и шкурку снять, и сердцевину убрать.

Я безропотно пошел к рукомойнику, но Анька меня остановила:

— А знаешь, братец, ты лучше со мной просто так посиди, я сама все порежу. Ты наверняка накромсаешь, а надо меленько, и красиво.

— Как скажешь, — не стал я спорить.

А маленькая фрейлина сообщила:

— Соскучилась я по кухне.

Сидеть, когда барышня трудится, неловко, да и себя нужно чем-то занять. Завернул в салфетку пару кусков сахара, ухватил молоток для отбивания мяса и принялся творить сахарный песок, время от времени посматривая на Анну.

Сестричка стоит ко мне лицом, тыльную часть, которую скрывает юбка, не видно.

— Вань, а ты что на меня так поглядываешь?

— Хм… — попытался пояснить я свое недоумение, перевел взгляд на печи: — Побелка свеженькая, а сестричка на ногах стоит.

— Так на ногах-то тесто месить сподручнее, — отозвалась Анька, а потом показала язык. — Бе-бе-бе.

Нет, ничего не понимаю. Печи побелены, а Леночка, в отличие от меня, слов на ветер не бросает. Это я стану обещать кары небесные, грозить, но потом сестричке все прощу, да еще и виноватым себя посчитаю. А у хозяйки нашего дома все четко. Сказала, что лично задницу надерет, если фрейлина займется неподобающим делом, так надерет. А самое главное, что если и Аня что-то пообещала, то она в лепешку разобьется, но выполнит. Помню, что в пятницу она Леночке обещала, что белить не станет.

— Я Лену не обманывала, поэтому, филейная часть в порядке, — сообщила Аня.

— Матрена белила?

Если Анька к печкам не полезла, значит, кухарка старалась. И чего было голову-то ломать? Но сестрица лишь головой помотала:

— Не, тетка Матрена занята была, я помощниц задействовала. Сказала, что имеется дело, с которым могут справиться лишь мои лучшие подруги. Дескать — я бы сама справилась, но Ваня с Леной ругаться станут, а прислугу использовать нельзя. С утра, как ты на службу уехал, они прикатили. Они и побелку с собой привезли, и кисти.

Похоже, Анечка снова использовала прием Тома Сойера — работа, которую ты выполняешь добровольно, уже не работа, а удовольствие. Еще пора бы привыкнуть, что если сестричке что-то взбрело в голову, она не отступит.

Я вздохнул:

— Наверное, опять бедную княжну Мышецкую тиранила?

Моя сестричка и на самом деле тиранила бедную княжну. Вон, недавно платье ей испортила. А еще дополнительными занятиями по химии и гигиене изводит. Зато, благодаря Аньке, Нину не оставили на второй год, а княжна нынче числится в первой десятке студенток, а это тоже чего-то стоит. А Нина, судя по всему, Аньку обожает.

— Нинулька, это само-собой, а с ней еще подружка Зинка. Мы с ней недавно познакомились, с месяц назад. Правда, Зинка не наша, не из студенток, она нашей княжне Мышецкой какая-то родственница. Нинка ее даже на ваш концерт приводила, они друг у друга на коленках по очереди сидели, так вся в восторге и от песен, и от тебя с Леночкой. А вообще, Зинка замужняя дама, у нее сынок есть, два годика. Да, она еще графиня по мужу, а раньше княжной была.

Господи ты боже мой! Куда мир катится? Княжна Нинка, графиня Зинка.

— Ань, а твоих подружек не напрягает, что ты их так называешь — Нинка да Зинка?

Сестрица развела лапками, испачканными мукой и сахаром, пожала плечами:

— Вань, а ты представляешь, им даже нравится. Нинка свою подругу представила — мол, графиня Зинаида Николаевна, можно попросту — Зина. Я к ней так и обращалась, потом эта графиня услыхала, что я Мышецкую Нинкой назвала, так она — Аня, а ты не можешь и меня Зинкой звать? Говорит, что у меня это не грубо получается, а по-родному. А мне что, жалко, что ли?

Вот, нравится им. А почему же я терпеть не могу, если меня Ванькой зовут? Правда, это себе позволяет только отец, но все равно неприятно.

Графиня Зинаида Николаевна, которая раньше была княжной? И кто это у нас? Бьюсь об заклад, что какая-нибудь известная персона и историческая личность.

— Аня, а у графини Зинки фамилия имеется?

— А вот представь, фамилию-то и не спросила, — хмыкнула Аня. — Услышала бы, точно, что не забыла. У нее сестричка младшая, Татьяна, она тоже во фрейлинах, но у нас дежурства пока не совпадали.

— Слушай, а это удобно было? — засомневался я. — Пригласила подружек, они печку побелили, а мы им даже чаю не предложили?

— Считай, что они ваш концерт отрабатывали, — строго сказала Анька. — И я им заранее сказала, что ни графа, ни графини они сегодня не увидят. А чаю мы с ними как-нибудь в другой раз попьем, когда время будет и Лена согласится принять. Они эту печку раза три перебеливали, умазюкались, словно две свинки. А Зинка бы могла платье-то попроще надеть, а прикатила, словно на бал, вся в бархате да в шелках. Ладно, что я догадалась вокруг печки старых газет настелить, а не то бы им пришлось полы мыть.

М-да, суровая у меня сестричка. Графиню с княгиней убедила печку белить, да еще и за просто так.

Анна Игнатьевна, пока болтала, успела не только раскатать тесто, но и яблоки нарезать, посыпать их сахаром и корицей, а теперь сворачивала пластины в рулеты.

— Думаю, хватит, — решила Анька. — Даже если Великая княгиня не одна явится, а с кем-то из фрейлин, так на всех хватит.

Великим княгиням фрейлины полагаются? А я и не знал. Стоп, почему же не знал? Знал. В «Виконте де Бражелоне» Луиза де Лавальер, возлюбленная виконта и будущая фаворитка короля Людовика, становится фрейлиной герцогини Орлеанской, супруги младшего брата французского государя. По-нашему, герцогиня тоже была Великой княгиней, только сама об этом не знала.

Я посмотрел, как Анька с помощью постного масла счищает с рук засохшее тесто, а потом вспомнилось нынешнее утро, когда доктор Малышев и его ассистенты копались в останках покойного министра. Конечно, не на кухне такое вспоминать, но само в голову вылезло, что копались-то они голыми руками.

— Аня, скажи мне, как медик несостоявшемуся медику — врачам резиновые перчатки нужны? — поинтересовался я.

Студентка-медичка призадумалась, а потом сказала:

— Слышала, что кожаные иной раз используют, а про резиновые ни разу не слыхала. Из резиновых изделий только галоши знаю, да мячики — я своему Петьке как-то посылала, а еще твоему Сашке Литтенбранту в Нелазское.

Ишь, она только галоши да мячики знает. Жила бы в моем времени, знала бы и иные резиновые изделия, пусть и заочно. Кстати, эти штуки бы и в нынешнюю эпоху пригодилось. Статистические выкладки не припомню, но венерических заболеваний в нынешней России хватает, а лечить их почти не лечат. Гонорею спринцеванием пользуют, чуть ли не горячее молоко используют, а вот чем сифилис лечат?

Но об этих изделиях мы с Анной позже поговорим, когда она подрастет. Пока о другом.

— Вот, Анна Игнатьевна, сама подумай, — сказал я. — Хирурги во время операций моют руки, они молодцы, но все равно, часто ни себя от инфекций пациента защитить не могут, ни пациента от своих собственных. Верно я говорю?

— Верно, — кивнула Аня. — Так я уже догадалась, что резиновые перчатки, если тонкие, нам нужны. Не поняла только, к чему ты клонишь?

Ишь, Анька, да не поняла. Наверняка уже все поняла, уже идею обдумывает.

— Нужно отыскать выходы на какое-нибудь предприятие, занимающееся выпуском резиновых изделий. Потолковать с ними, предложить им выпуск перчаток. Да, кстати, — вспомнил я фармацевтическую фирму, в которой графиня Чернавская-младшая является совладельцем. — Нам наверняка смогут помочь братья Бахаровы. Тут, конечно, не кремы и не лекарства, но чисто медицинская тема.

Аня присела на краюшек табуретки, а в глазенках появилось то самое, деловитое (или деловое?) состояние, отображающую работу мысли. Не доллары, как у мистера Скруджа из мультика, но что-то близкое. Наверняка она уже прикинула открывающиеся возможности. Все-таки, в таких вопросах барышня соображает получше, нежели купец первой гильдии, не говоря уже обо мне.

— Ваня, мы с Леной с нашими компаньонами поговорим, обсудим, но, может быть, и тебе с ними потолковать придется. Они давно просят с самим Чернавским-младшим познакомить.

— Ань, ну ты сама видишь. Только с одним делом разобрался, второе свалилось.

— Надо, Ваня, обязательно надо уважение братьям выказать, — наставительно сказала Аня. — Мы, благодаря им, скоро прибыль до ста тысяч в год доведем, а годиков через пять… как бог даст, на миллион выйдем. Ты как-то упомянул, что на ледокол миллион рублей понадобится? Тебе ж не трудно как-нибудь пару часиков выкроить? Их уважишь, о деле поговорим.

— Вот, как только окошечко выкрою, так сразу тебе скажу, договоримся, — пообещал я.

— Да, Ваня, еще хотела сказать, — засмеялась Аня, — у братьев Бахаровых шпага для тебя приготовлена, желают подарить при случае.

Ох уж эти шпаги! Недавно заявился курьер из лавки мосье Динера, в которой я заказывал шпагу. Привез клинок, с орденом святой Анны, с темляком, а когда я вытащил пятерку, памятуя, что за столько с приказчиком уговаривался, ответил, что вообще ничего не надо. Дескать, кузнецы, узнав, для кого шпагу куют, заявили, что денег с Чернавского не возьмут, и очень горды, что их клинок правому делу послужит! Вот так вот… Хоть бери шпагу, да начинай ходить по столичным улицам хулиганов гонять.

За последнюю неделю в мою коллекцию еще пять шпаг добавилось. Нет бы так коллекция козочек пополнялась, но этих новинок я давно не встречал.

Мы уже с отцом подумываем — а не задействовать ли нам одну из комнат, предназначенных для гостей, под собрание моих шпаг? Заказать специальные стойки, а те клинки, что имеют историческую и художественную ценность, поместить в витрину?

Ее Императорское Высочество Великая княгиня Елизавета явилась точнехонько к семнадцати ноль-ноль, словно швейцарские часы. Почему у меня так никогда не получается? Нет, я человек достаточно пунктуальный, но чтобы успеть к точно назначенному времени, я даю себе фору минут в десять, иной раз в пять. По ситуации. Но чтобы так, ровненько? Нет, все равно не понимаю.

Встреча не носила статуса официальной церемонии, но почетный караул в виде трех горничных, облаченных по этому случаю в накрахмаленные передники, у нас имелся.

Бедная великая княгиня. Ей пришлось поздороваться со всеми членами нашего семейства, улыбнуться каждому, пожать руки. Еще спасибо маменьке, которая заранее разъяснила, что целовать руки Августейшим особам, которые приезжают с официальным визитом не полагается.

— Впрочем, — хмыкнула маменька, — ежели Августейшая особа сама тебе предложит руку для поцелуя, то не отказывайся.

Августейшая особа этикет знала получше меня, поэтому руку для поцелуя не предложила ни мне, ни отцу. Не знаю, как батюшка, но я об этом не слишком переживал. Ручки у наших дам все равно в перчатках, а эти перчатки… Ну, вы поняли.

Елизавета Федоровна приехала не одна, а в сопровождении своей фрейлины — очень улыбчивой барышни, которая была нам представлена как Людмила Николаевна, но мы ей представляться не стали. И это тоже тонкости этикета. Фрейлина, в данном случае, всего лишь спутница своей повелительницы и ей не нужно знать имена тех, к кому они едет.

Чернавские-старшие почти в один голос заявили, что они рады приветствовать Великую княгиню в нашем доме, благодарят за оказанную честь, просят пройти в гостиную.

В гостиную Великая княгиня поднялась, но снимать верхнюю одежду отказалась.

— Я отшень рада побывать в вашем томе, — сказала Елизавета Федоровна. — Стчастлифа познакомится с такой заметшательной и дружной семьей, как ваша.

Я про себя отметил, что акцент у великой княгини стал поменьше, вот только, не со всеми шипящими она ладит, но это не страшно. Работает над собой, тренируется.

Батюшка, на правах старшего, ответствовал невестке государя, что наша семья еще больше рада. И опять поблагодарил за оказанную честь.

— Иван Александрович, я взяла на себя обязательство помочь с ремонтом Медицинского института имени святой Ксении, — слегка склонила голову Елизавета Федоровна, а потом кивнула фрейлине: — Людмила Николаевна, будьте добры.

Фрейлина тут же открыла свою сумочку, вытащила из нее простой почтовый конверт и передала Великой княгине, а та, в свою очередь, отдала его мне, присовокупив:

— Здесь тшек на двадцать тысятч рублей. Я отшень рата, что смогу помотч полезному и важному делу, а еще доказать, тшто вы не зря порекомендовали меня в рыцари святой Ксении.

— Огромное спасибо, Ваше Высочество, — ответил я, отвесив поклон и забирая конверт.

Краем глаза увидел, что у Аньки слегка скривилась мордашка. Она что, надеялась, что Елизавета Федоровна привезет двадцать тысяч наличными деньгами? Это же мешок денег! Ладно, не мешок, всего лишь мешочек.

А ведь могла бы невестка государя и расстараться. А нам теперь, за обналичивание чека на такую крупную сумму, придется два процента комиссии платить.

Кажется, с официальной частью закончено. Маменька, указывая рукой в сторону Большой столовой, откуда доносился вкуснейший запах свежего штруделя, радушно сказала:

— Ваше Высочество, мы будем очень рады, если вы окажете нам честь, и попьете чаю в кругу нашей семьи.

Елизавета Федоровна, приложив руку к сердцу, улыбнулась:

— Милая Ольга Николаевна, я бы с огромным удовольствием попила с вами тшай, но, увы. К шести тшасам меня ждут в Зимнем дворце. Там закантшивается ремонт, и мы с моим супругом великим князем Сергеем Александровичем должны осмотреть наши апартаменты. Думаю, мы с вами сумеем отыскать время, тштобы попить тшаю в кругу вашей семьи.

Мы проводили Великую княгиню и ее фрейлину к выходу, а потом мы с батюшкой даже сопроводили ее до кареты, подали руки, помогая им сесть.

Мне показалось или нет, что Елизавета Федоровна, поднимаясь по ступеньке, пожала мою руку чуть крепче, чем это следует? Думаю, показалось.

Семейство Чернавских, состоящее из графов с графинями, а также двух фрейлин поднялись в гостиную. Слов никаких не было, мы молчали. Спрашивается — а чего же мы дом на уши ставили, готовились? Нет, немкам доверять нельзя. Вот, была бы великая княгиня русской, точно бы осталась на чай, а не на то время, которое указала.

Эх, а Полинка песню разучивала жалостливую на немецком языке… Ту, что из Гете, про сурка.

Леночка первой стряхнула с себя оцепенение. Улыбнувшись, напомнила:

— А у нас чайный стол накрыт. И штрудели нужно попробовать, которые Аня пекла.

— Правильно, — поддержал я супругу. — Уверен, что штрудели вкусные, а то, что Елизавета Федоровна их не попробовала, так ей же хуже.

Анька тоже согласилась с нашим мнением.

— Совершенно верно, нам больше достанется, — заявила сестренка, а потом цапнула у меня конверт, который я так и держал в руке: — Дай-ка его мне, а то обязательно потеряешь.

Всем вдруг стало смешно, и мы ощутили облегчение. С одной стороны, наши ожидания на чаепитие с Великой княгиней не сбылись. С другой — так мы лучше в кругу семьи чаю попьем.

А польза от визита все-таки есть. Хрусталь блестит, паркет сверкает, печки на кухне побелены.