Глава 11

Прошло шесть дней. Всё это время я не жила, а существовала, как какое-то, лишенное солнечного света и воды, увядающее растение.

Нужно было брать себя в руки, соскребать с постели и тащиться на работу.

После нашего последнего разговора в лесу, не очень приятного, естественно, Амир не появлялся на работе, присылал по почте задания до конца недели.

Два дня, после треклятого пикника, я отсыпалась дома, нежась в горячей ванне, пытаясь отойти от шока. Рыдала в подушку, как же без этого! И Дьявола проклинала, метая «несвежими» носками в его фотографию, которую выдрала из журнала.

Хотелось, конечно, приложиться к бутылке, дабы забыться… Но! Вспоминая распластанное на полу тело отца в прихожей родительской квартиры, мариновавшееся в собственных нечистотах, я всё же не стала опускаться до подобного состояния.

Как бы не было плохо, как бы я ненавидела мерзавца-босса… жизнь не должна на этом заканчиваться. Я не буду слабой. Я сильная! Клянусь, что всеми силами справлюсь с неприятностями! Начну новую жизнь. Парня себе найду нормального, детишек заведу. Да! Ребёночка хочу! Дочку!

Как же сильно мечтаю…

Разберусь с долгами, нафиг уеду в другой город!

И заживу… краше, чем в сказке!

Утешала я себя любыми возможными способами.

Но сердце болело. Как же сильно оно болело.

Не болело, а горело.

И я не знала, как избавиться от этого ядовитого пламени.

***

Амир заболел. Слёг с температурой. Поэтому не появлялся в офисе почти неделю. Ну и хорошо!

Мог бы хотя бы смс написать, узнать о моём самочувствии?

Мне тоже, если честно, не хотелось ему что-либо писать.

Особенно, после грубых слов.

Чтобы я забыла… всё, что между нами было!

Как он ко мне относится, так и я к придурку.

Однако, всё же следовало поблагодарить за спасение.

Нет. Не сейчас. Когда я расстроена, подавлена, унижена.

Когда есть не хочу, а когда прихожу домой — рыдаю в подушку.

Под конец недели стало чуть легче.

Мне удалось немного забыться, отвлечься, погрузиться в работу.

Амира я не видела — и славно.

Есть возможность выдохнуть, отойти после столь сильного стресса.

Всё было бы ничего, пока… в пятницу мне не позвонила Лерка.

У меня было много времени покопаться в себе. Долго я думала, размышляла над самой главной проблемой в моей неудавшейся жизни.

Это, конечно же, тайные встречи с Дьяволом. В клубе инкогнито.

Я решила отказаться. Решила разорвать контракт.

Надеюсь, Лера поймёт. Мы же с ней подруги.

Хватит уже. Нет сил больше терпеть эту мучительную боль!

Не хочу больше прикасаться к нему, не хочу больше стонать в его рот, таять в его ласках, дрожать в жарких судорогах!

Мне плохо. Мне больно.

Я не вещь, я живой человек.

А денег заработаю другим способом. Подработку найду. В ночное время. По переводам.

Обдумав всё более тщательно, всё же пришла к выводу, что если Лерка позвонит, то моментально получит отказ. Думаю, она поймёт. Пойдёт на встречу. Не чужие ведь. Всю школу вместе прошли. Как женщина, она должна меня понять.

Нет ничего катастрофического в моём решении.

Как только я собралась ужинать, мою трапезу тотчас же прервал звонкий рингтон входящего вызова.

***

— Малышка Хабиби, приветик! Ну как ты? Как настроение? — весёлый смешок в трубку, — Наш Дьяволенок требует тебя завтра. Немедленно! Ты просто реально заводная взрывчатка! Никто ещё и никогда за всю пятилетнюю историю существования клуба не демонстрировал такой спрос. Алмазный магнат готов выложить абсолютно любую “копеечку” за твой заводной задок. А ещё… он предлагал целое состояние, чтобы мы позволили нарушить контракт и, соответственно, раскрыть твою личность.

Ох!

В ответ на шокирующее признание я поперхнулась чаем с лимоном и закашлялась.

— А вы что??

— Нууу, конечно же отказали, пригрозив судом. Мажорчик конкретно на тебе помешался. Будем тянуть цену ещё выше.

Ах вот оно что!

Теперь становится ясна их хитрая схема!

— Послушай, Лер. Я как раз хотела с тобой поговорить кое о чём…

— Да, детка, я внимательно слушаю. — Голос по-прежнему бодрый и веселый.

— Я больше не приду.

Пауза. Шипение в трубке.

— Что, что? Какие-то помехи, не расслышала. — Шорох на линии, такой, словно она постучала кулаком по телефону.

— Я говорю, всё. Больше к вам не приду. Считай, что увольняюсь по собственному желанию.

Гробовое молчание.

И вдруг… такой резкий, холодный ответ:

— Ты спятила?? Да ты за ночь зарабатываешь больше, чем за год, впахивая хуже раба на плантациях!!! В чём дело??

— Дело не в деньгах. — Вздыхаю. Руки трясутся, а язык немеет, заплетается. — Не могу больше с НИМ находиться рядом. Ты не поймёшь наверно. Это личное.

— Ааа, втюрилась значит.

Киваю, ощущая, как по щеке скользит предательская слеза.

— Прости. Я ведь не нарушила договор о «найме»? Мы ведь подписывали каждый раз разовые доки, на месте?

— Нууу, нет. — Шипит и стучит зубами.

Былая радость мгновенно испарилась.

— Хорошо. Тогда прощай. — Сглатываю острый комок в горле, но не получается. Очень сильно нервничаю, цунами из слез на подходе. — И да, спасибо, что выручила. Благодаря тебе, я практически рассчиталась с долгами.

— Эй, эй, Марина! Погоди! Не бросай трубку! Давай поговорим!

Поздно.

Я уже всё решила.

Думаю, так будет лучше для нас двоих.

Для меня.

И для НЕГО.

Для меня, в первую очередь.

Руки дрожали настолько сильно, что я совершенно случайно выронила телефон на пол. И прежде, чем успела нажать на «сброс» вызова услышала вдруг от Лерки прощальное, грубое слово:

— Сука!

Быстро бросила телефон на тумбочку, упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

Да уж, наверно просто послышалось.

Спустя какое-то время, опустошив остатки запасов мороженого, я крепко уснула.

На душе немного полегчало.

Как будто, с момента начала работы в клубе, на меня сверху свалился кусок скалы. Долго я лежала, под острым прессом, даже выдохнуть полной грудью не могла. Но сейчас… эта давка исчезла.

Всё-таки, хорошо жить без лжи.

Я счастлива, что отказалась от вранья.

Я поступила правильно.

Как бы сильно не любила, как бы сильно не хотела Амира, потом приходит горькое осознание того, что я делаю себе только хуже. Очередная встреча всё больше и больше привязывает меня к Дьяволу невидимыми цепями. С каждой встречей я начинаю ещё больше сходить по нему с ума, не зная всей правды.

А именно то, что я, на самом деле, не ровня ему.

Замухрышка и обманщица.

А он меня Биби называет. И откровенничает, не зная даже, что я его совершенно понимаю.

Не нужна я ему, как Фэр, я реальная, настоящая… и это удручает, и травит, травит, травит!!!! До невозможности, до изнеможения, до горьких, обжигающих веки слёз!

Ему лишь бы играться. Да трахаться. Но я не такая. Не хочу быть игрушкой. Или хуже — подстилкой без права голоса.

Первое время будет тяжело. Но потом, станет легче.

Зачем страдать по тому, с кем ты никогда не будешь?

Зачем навлекать на себя муки?

Нужно просто взять себя в руки.

Отпустить. И забыть.

***

Ночь выдалась какой-то неспокойной, чрезвычайно тревожной. Мне снились кошмары.

Что я тону. В той злосчастной реке! А Амир… он смотрит на меня и хохочет.

С удовольствием наблюдая за тем, как меня швыряет от одного камня к другому, как моё тело превращается в сплошной синяк, а вода становится кроваво-алой.

Резко подскочила на кровати, схватившись за сердце.

Часто-часто дышу, убеждая себя, что это… всего лишь дурацкий, гадкий сон!

Как вдруг, начинаю боятся ещё больше, когда, со стороны прихожей, слышу какие-то шаркающие, пугающие звуки. Как будто кто-то крадётся.

Едва уловимый топот. Скрип половиц. До этого, мне показалось, словно там, снаружи квартиры, некий зверь шкрябал своими острыми, как лезвие кинжала, металлическими когтями по поверхности входной двери.

Наверно, я просто ещё не проснулась. Не отошла от ночного кошмара.

Горло драло от жажды. Волосы мокрые, одежда тоже. Пальцы покалывают и дрожат.

Выдохнув, осторожно сползаю на пол с кровати, чтобы направиться на кухню, утолив жажду прохладной водичкой из холодильника.

Как-то не спокойно на душе.

Внутренний голос отчаянно шепчет: «Не ходи туда, Марина! Не ходи!»

Отгоняя фобии прочь, в абсолютной темноте я направляюсь в сторону кухни.

Как вдруг…

Гигантская чёрная фигура выскакивает прямо на меня из-за угла, валит на пол, зажимая рот не менее гигантской ладонью, облачённой в чёрную кожаную перчатку.

— Нет! — кричу, брыкаюсь, но ни черта не получается.

Беспомощная, мелкая мошка.

Только и вижу в полутьме, как злобно сверкают чёрные глаза нападающего ублюдка.

Становится трудно дышать. Он меня душит! Давит на меня своим стокилограммовым весом, лишая кислорода!

Кто это?

Мамочки!

Маньяк? Убийца? Грабитель?

Боже! Скажи, что я сплю!

Пожалуйста.

Пожалуйста!

Пожалуйста!!!

— Заткнись! Не ори! Иначе шею сверну! — Хрипит. Лицо скрыто под широким капюшоном. От него пахнет табаком и смертью. Душа падает в пятки. — Кивни, если поняла.

Киваю.

По вискам катятся слёзы.

Это не сон. Всё настолько реальное, что я даже отчетливо ощущаю боль и раздражающие ноздри запахи.

Огромный, как взбесившийся буйвол, он вздёрнул меня за шкирку с пола, ловко выкрутил руку за спину, грубо впечатав лицом в стену. А сам, следом навалился, заставляя тихонько завизжать от ужаса, закусив собственную щеку. Чтоб сдержать крики! Чтобы не провоцировать урода, не нервировать!

— Лерка тебе приветик передавала, — и с силой ударил кулаком в живот.

Боже!

Согнулась пополам, а потом и вовсе упала на четвереньки, закашлялась, как будто ублюдок не просто ударил, а сделал в моем животе сквозную дыру.

— Знаешь такую?

Закивала, продолжая хватать ртом воздух, да всё никак не получалось разогнуться и вдохнуть полной грудью.

— Так вот, милочка. — Присел на корточки. Усмехнулся, резко схватив за волосы. В лапах недоноска угрожающе блеснуло лезвие ножа. — Много капать на мозги не стану, предупреждаю лишь один раз. Завтра ты берёшь свою выё*бистую попку и тащишь в клуб, как договаривались с Валерией вчера по телефону, — натянул волосы с такой силой, что корни затрещали, вынуждая руками схватиться за голову и взвизгнуть, ещё и нож к горлу приставил.

Больно!

Очень больно!!!

— Не н-надо… Прошу. Мне с-страшно. — Попыталась молить о пощаде.

— Сделаешь так, как сказал? А??

— Д-да.

— Громче! — Холодная, острая сталь устрашающе коснулась кожи.

— Сделаю! — закричала с надрывом.

В этот адский миг я согласна была на всё угодно.

Лишь бы ублюдок перестал делать мне больно. Лишь бы не орал, не тыкал своим обрубком в мою трахею и волосы оставил в покое.

— То-то же. — Хмыкнул. Довольный, горд, вероятно за себя, что девушку посмел запугать до белого каления.

Хватка в области головы ослабла.

— И не смей шестерить мусорам. Там свои люди имеются, прикормленные. Мать родную продадут за пачку зелени. Усекла?

Кивнула, прикусив губы до лёгкого жжения, дабы так сильно не дрожали.

— Вот ещё что. У тебя, кажись, папочка есть? Так он теперь у нас под прицелом, крошка. Если не явишься завтра — обнаружишь его голову на коврике у своей двери в подъезде.

— Нет, не надо, пожалуйста! — испугалась. За отца! Даже больше, чем за себя.

Это уже перебор, Лера. Посмеялись и хватит!

— Окей. Делай так, как велено, и никто не пострадает.

Сунул мне в лицо телефон, на котором воспроизвёл видео с папой, где мой отец весь такой замученный и несчастный рано утром выходит из подъезда, двигаясь в сторону остановки.

— Это для мотивации, так сказать. — Заржал.

Ублюдок, мерзавец, тварь конченная!

— А это, напоследок, для ещё большей мотивации.

За грудь с силой схватил и сосок выкрутил.

— Хорошенькая, сочная краля. Я б таких драл днём и ночью. — Противно облизал шею в районе сонной артерии и в шорты руку засунул, ущипнув за промежность.

— Пожалуйста, хорошо! Приду я. Сделаю всё, что скажете. Только уходите. Умоляю. — Заплакала, беспомощно обмякнув на полу в прихожей, на коврике, где ноги вытирают.

— Умница. Хорошая и послушная девочка. Теперь верю.

Толкнул меня в бок, прямо в стену, к выходу направился, растворившись в темноте.

Только и слышала характерный дверной щелчок. А затем, отдышавшись, пошатываясь, следом за ним бросилась, проверяя состояние замка. Заперлась на дополнительную щеколду, да ещё и комодом на всякий случай дверь забаррикадировала.

Всё равно бесполезно.

Даже, если завтра замок поменяю — это их не остановит.

Бандиты. И, возможно, убийцы.

Вот с кем мне угораздило связаться!

Прекрасно, Марина. Умница!

А Лера…

Мамочка моя дорогая.

Как же так? Кааак?

Тварь.

Подлая, мерзкая мразь.

***

Делать было нечего. Они конкретно меня запугали.

Наглотавшись успокоительных, глядя на часы на кухне, я отсчитывала время до момента, пока за мной явится проклятый автомобиль. Естественно, больше я не сомкнула глаз, после того, как в мою квартиру тайком вломился бандит, ростом с медведя гризли, угрожая охотничьим ножом.

Меня до сих пор поколачивало, как во время острого гриппа.

Но, вопреки страхам, пришлось взять себя в руки и сесть в ту мерзкую машину.

Ради отца. Ради нас.

Может я и пожизненная неудачница, но я жить хочу.

У меня тоже есть свои мечты, свои планы на будущее.

Нельзя вот так вот просто взять и сдаться.

Тайное, рано или поздно, становится явным.

Плохое, и хорошее, возвращается ответным бумерангом.

А плохое, к слову, возвращается вдвойне.

Когда я прибыла в закрытый посёлок, в клуб «Тишина», охранники провели меня в гримерную. Обычно Лера всегда меня встречала, но сегодня её не было видно. Когда дизайнеры начала колдовать над новым образом, мерзавка всё же явилась.

Меня уже успели нарядить в белое кружевное бельё, а к спине прилепить дурацкие ангельские крылышки. Прическа, макияж — всё почти готово. Как обычно, роскошно и неповторимо.

— Еб*ать! Что это? Что за хрень! — Тотчас же выдала с порога подлая шлюшка, не стесняясь грязных ругательств. — Девочки, быстренько замажьте это уродство с глаз долой! — Деловито ткнула на мой синяк, на животе, который уже начал желтеть. — Это Игорек тебя так отделал? А? Сволочь. Ну я ему устрою. Перестарался, отморозок.

Я практически задохнулась от ненависти и возмущения, как только посмотрела на эту недоделанную, высокомерную, омерзительную курицу!

И всё у неё так легко получается, беззаботно. Подлая весёлость в голосе…

Аж тошно и гадко! Будто ничего и не было. Будто мне не угрожали ножом, не били в живот и не шарили руками по интимным местам, припугивая насилием…

Провалилась на свою голову в очередное болото!

Ну почему же так везёт. Да потому, что доверчивая такая. Как мышка. Которую халявным сыром заманили в мышеловку.

Клетка захлопнулась — мышонок в ловушке. Поминай лихом.

Вот и что теперь делать.

Что??

Запугали так, и слова вымолвить не могу.

В полицию нельзя. Дьяволу что-либо говорить… ещё хуже.

За отца боюсь очень.

Зря я так с ним. Зря!

В случае чего… даже «прости» не успею сказать.

Вот бы время отмотать назад. Вот бы всё исправить!

Вот бы мамочку вернуть… Тогда не было бы ничего! И жизнь моя поганая под скос не пошла.

Глаза заныли от поступающего слёзного потопа.

Стоп!

Плохие мысли. Не надо о таком думать. Не надо…

— А на лбу что? О, Боженьки! Марина! Ну ты же девушка! А такое чувство, что боец мордобойного клуба. С головой-то что?

Как будто ей интересно. Спрашивает не потому, что о здравии моём печётся, а из-за того, что клиенту «некачественный продукт» подсовывает.

— Упала.

— Ладно. Ранка почти зажила, грим наложим, тиарой головушку прикроем, не переживай, красота ты моя ненаглядная.

С момента падения в реку прошла неделя.

Как только спасатели вывели меня из леса, тут же подоспела карета скорой помощи. Рана была совсем крошечная, даже зашивать не пришлось.

Перекисью промыли, пластырь налепили.

Зато кровищи… Если бы я видела сколько там этого добра накапало, хоть глазком, в кому бы впала.

Амир приказал увезти меня на скорой по-тихому.

На банкете никому и слова не сказал.

Помню лишь то, что меня посадили в машину, а он… он там остался.

Сменил одежду и дальше, вероятно, побежал секретарш по кустам натягивать.

В последний раз, когда мы виделись, он на меня плед набросил. В машине скорой помощи.

В лицо не смотрел. И я не смотрела.

Надулась. Обиделась. Готова была разрыдаться от грусти.

Помню лишь, что его руки, как бы невзначай, задержались на моих плечах, когда Дьявол накрыл моё, подрагивающее в ознобе тельце, одеялом.

— Башкой за неё отвечаешь. — Прыснул мечущемуся туда-сюда санитару, хлопнув дверью.

С тех пор я не видела босса неделю.

Лишь переписывалась по «Вайберу». Ну как переписывалась…

Принимала наставления по работе, отвечая коротко: «да», «сделаю», «хорошо». И всё. Другие слова словно позабыла.

***

Стилисты, выполнив свою работу, оставили нас с главной сутенёршей наедине.

— Мариночка, дорогая. Не хочу с тобой ссориться. — Внезапно, Лерка сделала два шага вперёд, а я назад попятилась, но всё же лахудра успела поймать меня за руки. Сначала нежно, а потом так сильно сжала, что у меня дух перехватило. — И не советую с нами враждовать. — Ресницами длиннющими захлопала, да глазами своими ведьминскими блеснула. — Тигранчик хочет с тобой познакомиться. Пошли. На пять минут к нему заглянем, а потом работать.

Тигранчик?

Этого ещё не хватало.

Не знала его лично, владельца клуба породистых шалав, но желания познакомиться с мерзавцем не было никакого.

Валерия отвела меня на самый верхний этаж здания, в личные апартаменты хозяина заведения. Распахнув роскошную дверь из красного дерева, бесцеремонно толкнула внутрь.

В комнате было накурено, темно и прохладно. У самого окна, за большим антикварным столом восседал, видимо, тот самый Тигранчик — хахалёк бывшей одноклассницы.

Жирный мужик с животом-мешком, набитым салом, в расслабленной позе развалился в комфортном кожаном кресле и деловито покуривал сигару.

Старый хрыч. Лет пятьдесят. В дорогущем смокинге, оттенка угля, с бабочкой на шее.

Лицо круглое, обросшее щетиной. Тройной подбородок, сальные, жиденькие волосы, цвета паутины.

— Здравствуй, дорогая. Вот значит ты какая… Конфетка. — Выпустил облако пряного пара в мою сторону, улыбнулся, обнажив золотые зубы, в которых, кажется, поблескивали бриллианты. — Приятно познакомиться.

— Здравствуйте. — Пикнула, ссутулившись от неприязни и боязни.

«А мне не очень!» — мысленно добавила.

— Игорёк уже наказан. А ты, девочка, не шали. Договорились? — лениво потянулся, кресло жалобно затрещало под его приличным весом, сцепив в зубах сигару, а затем вдруг, ящик стола дёрнул.

И… шмякнул чем-то тяжелым по лакированной поверхности рабочего места.

Пистолет.

Настоящий!

Тяжёлый такой, отнюдь не пластиковый.

Мамочка моя милая!

Час от часу не легче!

Кивнула, стуча зубами, у самой не только челюсть ходуном ходит, но и поджилки трясутся.

— Вот и славненько. Если какие проблемки в жизни появятся — только пикни. Я всегда забочусь о своих девочках, солнышко, никогда в беде не оставлю. Окей? Тогда ступай, милая, клиент уже заждался, поди.

Страшный такой тип. Страшный и ужасный. А глаза какие… Ядовитые и коварные. Леркин любовник.

И что она только в нем углядела? Кроме денег, разве что, взять нечего.

Внешность отталкивает.

Мафиози, не иначе.

— Хорошего вечера, Тиграш. Ну мы пошли.

Он что-то там хрюкнул в ответ непонятное такое, но я не расслышала.

Очень уж хотелось как можно скорей унести от сюда ноги.

Быстро они мой вопрос решили. Не прошло и минуты.

Шантажом, Господи.

На меня подействовало. Я вообще очень мнительный, очень трусливый человек. А тут… Сначала нож. Затем пистолет.

Они не оставили мне выбора. Как просто взять и передумать, продолжив плясать под их чёртову дудку.

Когда мы остановились возле комнаты, где меня уже ждал клиент, Лерка, поправив на моём лице белоснежную маску с перьями, ещё раз как бы попыталась извиниться:

— Прости, подруга. Всего лишь бизнес. Ничего личного. Надеюсь, это урод, Игорёша, тебя не сильно мучал.

Промолчала.

Хотя, много бы чего хотелось выплюнуть этой твари.

Но не сейчас. Придёт время… и все они получат по заслугам.

Тяжелая дверь беззвучно отворилась.

Сделав глубокий вдох, я вошла внутрь.

Сегодня, они превратили меня в Ангела.

А там… там, в полутьме, в надымленном пряными травами помещении, ждал меня не кто иной… как Дьявол.

Он хотел меня.

Неистово жаждал.

Я это сразу же поняла, как только перешагнула порог комнаты, попав в плен его чёрных, и таких опасных глаз.