Глава 10

— Эй, эй, спокойно… — Голос Амира звучал как эхо в горах.

И он дрожал. Не только голос, но и его божественное тело.

Откашлялась. Несколько раз моргнула. Как же тяжело!

На веки словно положили титановые пластины.

Да ещё и голову печет. Сильно так! Как будто череп раскололи на две части как какой-то орех.

Амир шарил по мне обеспокоенным взглядом, осматривая лицо, руки и ноги на наличие повреждений.

Ммм, как же это мило!

Впервые вижу его таким… таким ошарашенным! Таким беспомощным!

Таким… заботливым.

— Болит? — У самого боль в голосе чувствуется. — Ну потерпи, потерпи…

Невольно всхлипнула в ответ.

Я как будто парила в невесомости. Лишь осознание того, что Амир вытащил меня из холодной воды, жертвуя собственной жизнью, прижал к груди и вынес на руках к берегу, удерживало сознание в строю, не позволяя отключиться.

Нет, вода была не холодной, а охренительно ледяной! Я билась в судорогах так, будто была обмотана оголёнными проводами.

Мужчина осторожно положил меня на землю, всё ещё придерживая ладонью мой зудящий лоб. Да, когда он вытащил меня на поверхность, сразу же зачем-то обхватил мою голову левой рукой, отчего жжение в области хватки усилилось.

А затем, сцепив зубы, босс грязно выругался.

Тогда я поняла, что дела наши весьма плачевны.

Кажется, я и вправду голову разбила.

От этих мыслей замутило. Не переношу вида крови!

Моментально сознание теряю. Именно поэтому предпочитаю не ходить по врачам. И до жути их боюсь. С этими устрашающими шприцами и иглами, которые они всаживают в человеческую кожу.

— Бл*ть! — Выбранился на весь лес. — Ты только не закрывай глаза, ладно? Обещай Фэ… Марина!

О Боже!

О Господи!

Он впервые назвал меня по имени. От души так. Как будто испугался.

Реально испугался!

— Сейчас я позвоню Селиму, и нас заберут. Все будет хорошо, хорошо… — успокаивал больше себя, чем меня. Это у него зубы так сильно стучали, потому что у меня челюсть онемела, а еще клонило в сон и легкие будто живьём разлагались.

Сквозь просвет между ресницами я увидела, как Амир достал телефон из кармана, прилипших к телу спортивных штанов, и как из смартфона хлынула вода.

— Да твою ж мааать! — зверея не на шутку швырнул аппарат об камень, часто-часто задышав.

Чуть успокоившись, мягко прошептал:

— Ладно, будем сидеть здесь и ждать помощи. Мои ребята медлить не станут. Пять минут и вот оно спасение.

Ну да, ну да!

Интересно, а охранники додумаются вызвать спасателей еще до того, как сядет солнце, и мы просто превратимся в две окоченевшие статуи.

Да нас за километр отнесло течением от места локации лагеря.

Амир все ещё плавил мой продырявленный лоб своей, на удивление горячей ладонью, пытаясь остановить кровотечение, нависнув надо мной, огромный такой, разъяренный, как дикий медведь, которым сам же и запугивал часом ранее.

А когда я начала закрывать глаза, он вдруг обхватил меня за щеки и закричал, своим гласным воплем приводя в чувство:

— Не спи! Не спи, маленькая. Только держись. Ну пожалуйста… Глупенькая. Неуклюжий мой Мышонок. Я ведь сдохну, сам себя придушу, если с тобой что-нибудь случится.

И сон как пинком сняло.

Распахнула глаза, глядя в его бездонные омуты, в которых бушевал разрушительный смерч. И в мыслях тут же вспыхнул вопрос:

Почему прыгнул? Почему прыгнул за мной???

А не позвал на помощь. Сам ведь мог убиться. Если бы там было по колено воды, а на дне сплошные скалы?!

Тут же задрожала, обхватив мужчину обеими руками. Жадно так, ненасытно. Носом уткнулась в быстро-быстро вздымающуюся грудь

— Вот так, малышка, крепче меня сожми. Только молю, не закрывай глаза. Говори со мной. Смотри не меня. Разрешаю также избить.

В ответ невольно вздрогнула. Даже улыбнулась!

Как же хорошо с ним рядом…

И пусть нас никогда не найдут. Пусть время остановится лет на десять. Чтобы я смогла насладится Амиром. Одни. Только я и он. Он… такой заботливый, такой чувственный. Даже лучше, чем в клубе.

Хочется дышать лишь им. Хочется любить лишь его. И существовать лишь для него. Хочется им жить.

Глупая, глупая мыша!

Ну как же так! Как тебя угораздило влюбиться в кота!

Сегодня ты для него мечта, а завтра… всего лишь еда.

— Давай, Мышка, — внезапно, он обхватил меня за щеки, притянул ближе к лицу, коснувшись носом кончика моего носа, — Сделай со мной всё, о чём мечтаешь. — Потерся. — Сейчас. Другого шанса не будет. Отомсти мне. За унижения и издёвки. Давай! О чём ты мечтаешь? Расскажи и покажи мне все свои тёмные, порочные фантазии.

И я показала.

Положила свои маленькие ручонки поверх его, что лежали на моих скулах, бережно поглаживая окоченевшую кожу, слегка царапнула, а затем… затем, теряя себя, теряя, чёрт подери голову, накрыла его губы своими, целуя чутко, крайне нежно, но с долей напора.

— Косомак… Фэр… — Застонал мне в рот. Протяжно так… Нет! Не стонал, а взвыл. Отчего, болезненное головокружение усилилось в разы. — Ты… ты… Какая же ты сладкая, Мышка…

Осторожно ворвался в мой рот языком, придерживая за скулы. Закрыл глаза. Поймал языком мой язык, медленно сплёлся ним в единое целое. Пощекотал нёбо. Утробно выдохнул. И я выдохнула. С моих уст сорвался предательский стон удовольствия, что послужил призывом к действию.

Поцелуй углубился. Дыхание участилось. Вместо того, чтобы дрожать от холода, наши тела начали дрожать от жара. Да!

— Я знаю, как тебя согреть, малышка. Идём! — В бездонных глазах Дьявола заплясали черти.

Ловким рывком он подхватил меня на руки и, прижимая к себе, как ценную ношу, потащил в неизвестном направлении.

Что он задумал?!

Господи!

Верните мне его губы! Дайте их мне! Дайтеееее!

На глазах навернулись слёзы.

Хочу его целовать! Пожалуйстааааа, Амир!

Не поступай так со мной!

Поцелуй меня ещё! Прошу! Молю!

Я ощущала себя расстроенным ребёнком, у которого только что отобрали любимую конфету.

Не знаю, что он задумал. Но он, будто одержимый, мчался по лесу, панически вертел головой то в одну сторону, то в другую. Пока, всё же не остановился.

— Вот, здесь нам будет более комфортно. — Усадил меня на мягкую, рыхлую землю, рядом с грудой опавшей листвы, а сам принялся сгребать листья в единую кучу.

Я даже рот от удивления приоткрыла, забывая о боли в стреляющей башке!

Владелец известной на весь мир крупной компании, торгующей алмазами, копошится в грязи! Серьезно? Он собирается сделать из листьев кровать?

— Вот так. Прости, нет практического опыта по выживанию в дикой глуши, но литературу в детстве всё же читал. — Усмехнулся, горделиво отряхивая друг о друга ладони. — И так сойдёт. Если хоть что-то не предпринять, замёрзнем с тобой до смерти. Вон, у тебя уже как губы посинели. — Запнулся, хмыкнув. — Иди ко мне, Мышка. Ничего не бойся. Всё будет хорошо… Выкарабкаемся.

Два шага вперёд и снова я в его крепких руках, оторванная от земли.

Даже пикнуть не успела, как он уложил меня на самодельную кровать, прижавшись телом к телу.

Выдохнул в лицо, и у меня потемнело перед глазами, а внизу живота, в области набухших складочек, приятно завибрировало. На таком близком, на таком интимном расстоянии, мы ещё никогда не общались друг с другом.

Встречи в клубе не в счёт.

Кончиком указательного пальца тронул висок, опустился вниз, к подбородку.

На секунду задержался на ране, в области лба. Нахмурился.

— Ещё болит?

Слегка качнула головой, невольно облизав кончиком языка и втянув в рот нижнюю губу.

— Уже лучше…

Я хотела просто сказать. Обычным тоном. Но получилось так, что с моих уст сорвался какой-то пьяный стон, послуживший началом… неизбежного.

Стоп!

Нельзя.

Нельзя вам, Марина! Глупенькая!

Молил внутренний голос.

Жена у него есть, девок вагон. Он сердце тебе разорвёт! Кобель он!

Не слушай, не поддавайся. Нажми на тормоз!

К чёрту.

Я и без того несчастлива в этой жизни. Мне не привыкать!

Так позволю же себе испытать хоть каплю радости!

Потому что до одури хочу этого мужчину.

Я люблю тебя Амир. Я мечтаю о тебе, Амир.

Как жаль… что не могу в этом признаться.

Нежно-нежно он прикоснулся губами к раненому лбу, и я упала в пропасть!

А затем вдруг, уставился на мои губы. В тот момент, когда я их облизала.

Завороженный зрелищем, он не смог больше терпеть. Хрипло выдохнул и набросился на мой рот, без предупреждения тараня языком зудящие, в предвкушении, губки.

Матернулся на арабском, сильнее припечатал громоздким телом к земле, заставляя вздрогнуть от шока, от желания, от удовольствия, чтоб его!

Мы ласкали друг друга языками. Облизывая, посасывая влажную плоть.

Играли в догонялки, даже слегка покусывали, голодные, как дикое зверьё, у которых сто лет не было секса.

Когда наши губы опухли от таких-то одержимых ласк, Амир вдруг окатил меня крайне пристальным взглядом.

— Ты… ты это… — запинается, будто стесняется.

Смотрю на него, слегка хмурясь. Догадываюсь, о чём хочет спросить.

— Девочка ещё? — выдыхает.

Вот оно как!

Эх, Амирчик, знал бы то, кто во мне уже побывал. Первым и единственным.

В кому бы впал.

Краснею. Отрицательно машу головой.

В этот момент его бровки выгибаются луной. Исходя из мимики, думаю, ему не терпится спросить: «Ну и кто он?!»

Главное, чтобы не подумал, что это Анатолий успел мне втащить.

Придурок!

Чтоб его дикие кабаны живьём сожрали!

Хватит разговоров!

— Мне холодно, очень холодно… Амир. — Забываясь, шепчу на одном выдохе,

Мозг отключается. Теперь сознанием управляют инстинкты.

Какие?

По-научному — продолжения рода.

А по-житейски — похоти и разврата.

Прекрасно!

Себе же больнее делаешь, дурочка.

Это сейчас хорошо, а потом… Снова больно будет.

Я вмиг ощутила, как его твёрдость в насквозь промокших брюках упирается мне в бедро. Именно ощущение властного члена на своём бедре послужило серьезным катализатором к тому, чтобы окончательно сойти с ума.

Хочу его. Глубоко, в себя. Стать единым целым. Хоть на миг.

Мне ведь так хорошо с ним. Так приятно!

Хочется снова и снова испытывать эти невероятные эмоции.

Как наркотик.

Будь же проклята моя идиотская зависимость!

Я сама начинаю снимать с мужчины одежду. Он ведь колеблется.

А я ненавижу ожидание. Знаю же, что потом буду рыдать ночами напролёт, но ничего не могу с собой поделать. Не могу остановиться!

Проклята им. Отравлена. Зависима.

Этим чёртовым, безупречным Дьяволом!

***

Амир в шоке.

Даже замер на несколько секунд.

Ему интересно наблюдать за тем, как я непослушными руками снимаю с него толстовку, обнажая красивые, сильные руки. Затем… стягиваю через голову футболку.

Вот он. Мой красавец. Мой идеал. Сущее божество!

Смуглый. Весь такой влажный… На груди виднеется слабая поросль волос.

Этим мужчиной можно восхищаться часами. Просто вот так вот сидеть и смотреть на него, не уставая. День, или два.

Лучше, конечно, не смотреть. А трахать.

О, дааа!

Куда более интересней и приятней.

— Нравится? — шепчет. Взгляд пьяный, а голос срывается до хрипа.

— О-очень. — Тянусь к нему, мечтая прикоснуться к отчётливо прорисованным кубикам пресса, как он вдруг перехватывает меня за руку и… властно кладёт на торчащий из штанов член.

Сдавливает.

Я не стесняюсь визжать.

Постольку чувствую его желанную, такую твёрдую, такую горячую плоть!

От прикосновения она удваивается в размере. Я словно прикасаюсь к пылающему, нагретому до красноты в печи куску железа.

— А так, нравится? — ухмыляется, ещё сильнее сдавливая хрупкую ручонку, лежащую на выпирающем, в области паха, огромном бугре.

Кажется, я начинаю согреваться. И теперь уже начинаю трястись не от холода, а от желания.

Дразнит меня, гад! Ах, он мерзавец!

— Не п-представляешь как…

— Ох, мать твою ж…

Больше он ничего не спрашивал. Рывком стащил с себя штаны, полностью обнажившись, а затем, как одичалый зверь, набросился на свою добычу, повалив в кучу шуршащей листвы, овладевая моими губами, так, как будто они уже давно, ещё с моего рождения, принадлежали лишь ему.

Целовал губы, шею, ключицы… постепенно двигался к груди.

Руками накрыл влажные вершинки. Сжал. Соски, что набухли под мокрым бельём, врезались в его властные ладони. Пощупал их пальцами, потёр и помассировал. Половой гигант Господина со сладкой болью прижался к напряженной от недержания дырочки.

— Ты такая… нежная… С тобой хочется ласково и заботливо. Иди ко мне.

От этих приятных слов из глаз посыпались искры.

Мышка. Малышка. Нежная…

Божечки, куда подевался тот поркажённный сатана?

— Если бы я знал, что ты… такая податливая, такая вкусная… так трепетно отзываешься на мои ласки и сама меня хочешь… Раньше бы взял. Взял и своей бы сделал.

Он подхватил меня на руки, поставив на землю, быстро, без особых излишеств, избавил от мокрой одежды. Сначала стянул кофту, затем штаны. А после… лишил нижнего белья.

Первым делом, с каким-то одержимым рыком набросился на шею, осыпая поцелуями. Сначала я даже испугалась, а потом буквально взорвалась от остроты ощущения. Не выдержав властного напора, отскочила спиной назад, врезавшись в ствол дерева.

Амиру пришлось сбавить обороты.

— Дай-ка посмотрю на тебя… — Оторвался, отстранился, прошёлся по мне неким воодушевлённым взглядом. — Красивая. Мышка, какая же ты всё-таки красивая! А я был полным долб*ёбом, когда посмел тебя оскорбить, касательно внешности. — Не стесняясь, выругался. А мне почему-то захотелось рассмеяться. Но в этот миг, я не испытывала к нему ненависти. Я не злопамятна. А чересчур нежная и до жути ранимая.

Внезапно, Амир прижал меня к себе. Стоячий, как кол член, воткнулся в живот.

Ох, мамочки!

И как он только поместился в меня, такую узкую и мелкую, тогда, в клубе?

Не порвал. Не причинил особой боли.

Вывод — просто Амир достаточно опытный мужчина.

— Обхвати меня ножками, девочка. — Горячий выдох в ухо. Мурашки рассыпались по всему телу. — Сейчас тебе будет безумно приятно. И очень, очень жарко, милая!

Шлёпнул обеими ладошками по попке, а затем сжал.

Господи!

Там, в области лона, уже не покалывало, а, блин, горело, кипело, дымилось!

Влага текла по ногам. А он эту влагу размазал по своим умопомрачительным бёдрам, когда, одним ловким движением, посадил меня на себя, заставляя обхватить его талию ногами, скрестив их на упругих мужских ягодицах.

Одной рукой — держал на весу, другой — поправил член, направляя его в мокрое, на всё готовое лоно.

— Ах!

Я не хотела, но стон вырвался сам по себе!

Амир лишь коварно улыбнулся, и… настойчивым толчком насадил меня на себя, прижимая спиной к дереву, сминая ягодицы пальцами.

Господи!

Какой он сильный, какой страстный, властный и порочный!

Чёртов демон… Искуситель.

Заморил меня до граней. Даже немного было больно от его размеров, хоть и не девочка вовсе, хоть уже и было до этого с ним несколько раз! А всё равно… Секс с Дьяволом как будто каждый раз первый и непредсказуемый.

То грубый, то дерзкий, то хлёсткий, то резкий.

Честно, я бы с удовольствием попросила бы его ещё раз, чтобы демон меня как следует отшлепал.

Толчок за толчком… Поцелуй за поцелуем… Вдох и выдох… Дыхание частое. Пульс зашкаливает. Сердце, и моё, и его, пропускает удары, на миг замирая.

Амир принялся заполнять меня собой, двигаясь плавно, приподнимая мою попку, осторожно насаживая до самых яичек.

Эта поза была неудобной. Но безумно интересной.

Острые ощущения не заставили себя долго ждать.

Вот сейчас стало воистину душно!

Амир был прав. Я окончательно согрелась, за какую-то там ничтожную минуту, забыв о том, что, часом ранее, чуть-было не утонула, разбившись о скалистый берег.

***

Где-то там, вдалеке, шумит бурная река. Над нашими головами, высоко, у самых крон елей, слышится пение лесных птиц. Свежо. Хорошо. Пахнет хвоей и грибами.

Никогда! Никогда я себя ещё так здорово не ощущала!

Мне нравилось смотреть в его глаза, когда он входил в меня.

Мне нравилось быть собой и заниматься с ним сексом без маски, без лжи, в постоянном страхе быть разоблачённой. Мне нравилось стонать громко. Просить его сделать так, или иначе. Говорить с ним, восхищаться им, дарить комплименты! В голос. А не в уме.

Мне нравилось быть настоящей.

Мышкой, а не Биби.

Мне нравилось, что он такой…

Такой страстный, такой осторожный, такой трепетный и… такой невероятный.

Демон, который вдруг… обернулся Ангелом.

В подобные моменты, мне казалось, у черствого монстра всё-таки есть сердце.

Просто иногда, оно прячется под толстой оболочкой из ненависти.

И эту оболочку… способна растопить лишь искренняя любовь.

Амир входил в мою обмякшую плоть осторожно, бережно. Не рвал, как рвал, наверно, своих шлюх-секретуток, жёстко выдалбливая их сразу во все дырки. Он целовал меня везде и двигался во мне.

Медленно, не спеша. Погружаясь плавно, будто дразнил.

Одновременно ловил мои губы своими, втягивал и облизывал то одну, то другую, заставляя задыхаться и тонуть в глубине крайне чувственных поцелуев.

Умелый любовник с приличным опытом, мой босс знал, как заставить девушку рычать и рыдать от блаженства. Пленив губы французским поцелуем, Амир довёл меня до точки невозврата. Эйфория накрыла с головой, земля под ногами провалилась, и я свалилась в жерло бурлящего кратора.

А дальше последовал мощнейший оргазм и острые судороги, что буквально выкрутили меня кожей наружу.

— Амир, Амир, Амииир! — хныкала, цепляясь обеими руками за мощные плечи мужчины, чтобы не упасть, не утонуть в том кратере окончательно, ловила губами его губы и хныкала, сокращаясь вокруг огромного, эрегированного члена.

Слёзы на глазах. Улыбка на устах. Тело дрожит, извивается, выгибается волнообразными движениями. Амир терпит. Из последних сил сдерживается, чтобы не испортить наслаждение. До последнего моего крика, до последней сладкой судороги в лоне, что так крепко сжимает его приятный член.

А когда я, отдышавшись, обмякаю на его груди, он ставит меня на землю, хватает за грудь, практически выкручивая сосок до острой боли, и, со свистящим воплем, кончает мне на живот.

Струйки спермы хаотичными выстрелами врезаются в пупок, стекают по животу к лобку, капают на листья под нашими ногами, а я как дурная наркоманка, не моргая, пялюсь на это восхитительное зрелище, мечтая опустится перед боссом на колени, широко открыть ротик, с целью словить его нектар языком, опробовав на вкус семя одного из самых богатых мужчин мира.

Глупая пошлячка!

Мыслишь, как проститутка!

Не пройдет и месяца, как займёшь место Светочки.

Не пройдёт и ещё одного, как он вышвырнет тебя на улицу, потому что подыщет новую интересную замену.

От этих мыслей вмиг стало горько.

Вот она правда жизни… Как получаешь разрядку, удовлетворяя половое влечение, снова начинаешь ненавидеть собственную слабость и глупость.

Поскольку, в минуты возбуждения, думаешь не мозгами, а вагиной.

Когда последние конвульсии оставили тело мужчины, Амир вдруг встрепенулся, глядя на мой, замаранный его семенем живот. Облегченно выдохнул. Притянул к себе, коснувшись большим пальцем подбородка. С полминуты рассматривал, с каким-то одержимым восхищением, любовался, будто не мог налюбоваться любимым экспонатом в музее, а затем наградил мягкой улыбкой.

— Ну что, согрелась? — поймал губами скользящую по носу капельку пота, игриво усмехнулся. Чёртики в глазах деспота во всю танцевали ламбаду.

Добился своего!

Взял меня.

Бес проклятый!

Ах, как же сильно я его люблю!

Согрелась? Согрелась, мать твою?!!

Да я горю как проклятая! Щёки — краснее, чем шляпка вот этого бедолаги-мухомора, безжалостно раздавленного моей попой в порывах сумасшедшего экстаза.

Я хотела что-то пикнуть в ответ, но язык настолько сильно онемел, после феерического оргазма, что мне не то, что говорить, даже стоять было тяжело.

В тело будто бы напихали вату.

Молчала и улыбалась в ответ, не в силах нарадоваться тому, что между нами только что произошло. Какие-то глупые мысли лезли в голову, с надеждой, что Амир действительно на меня запал. Что я ему нравлюсь. Что, в конце концов, мы будем вместе. И мне не придётся больше обманывать его в клубе.

Он простит мне долг.

И мы заживём как миленькие!

Сыграем такую роскошную свадьбу, что все работники офиса, в том числе его вертихвостки-секретутки обзавидуются.

Таааак! СТОП!

Что за… Марина, да ты в своём уме??

Хорошо ты так, подруга, головой саданулась. Сильное, видать, сотрясение заработала.

Мне снова захотелось полакомится его восхитительными губами… И как только я, закрыв глаза, неторопливо потянулась к устам босса, положив ладошки на его надежные плечи, как вдруг, со стороны берега реки, послышался собачий лай, крики, свист.

Амир дернулся, я тоже.

Нас обоих словно ударило током.

— Спрячься за дерево, живо! — скомандовал привычно-дерзким тоном, а сам в спешке принялся натягивать на ноги скомканные штаны, морщась от неприятных ощущений холодной влаги на коже.

Совершенное тело вмиг покрылось ордой мурашек. А у меня, глядя на такую провоцирующую картину, особенно на его, всё ещё стоящий член, который босс старательно упаковывал в спортивки, снова прострелило в лобке.

Пришлось даже ноги скрестить, дабы унять напряжение, отчего тут же ощутила желанную влагу — признак неугасающего возбуждения.

Огромный и толстый мужской причиндал. Амиру пришлось постараться, чтобы спрятать своего ненасытного дружка с глаз долой, от приближающихся, к нашему укромному местечку, спасателей.

— Эй! Мы здесь! На помощь! — махнул руками, устремившись на шум.

Вот и всё. Фух!

Я жива.

Спасены!

С облегчением навалилась на дерево, выпустив на волю уставший вздох.

Голоса уже слышались более чётко, спасатели приближались.

Вскоре, я заметила троих людей. Но, из-за потери очков, не могла их рассмотреть. Лишь по голосу узнала. Селима.

— Амир Джабирович! Амир Джабирович! Слава богу с вами всё в порядке! Что случилось?! Почему телефон недоступен! Я весь город и всю охрану на уши поднял!

— Плохо, видать поднял! Ты меня огорчил, Селим. — Они встретились. Судя по интонации, Амир был зол.

Далее, он вкратце рассказал вновь прибывшим нашу историю, тыкнув пальцем в мою сторону. А именно, в дерево, к которому я, казалось бы, уже намертво приклеилась. И дрожала.

Озноб вернулся. Амир ведь меня бросил… И я быстро начала покрываться “инеем”, лишённая тепла его изумительного тела.

— Ну что пялишься? Куртку давай! И ты тоже! — рявкнул, отбирая верхнюю одежду у незнакомцев. Сначала, у начальника охраны, а затем, у спасателя, который держал на поводке огромного золотистого ретривера. Пёс скулил, периодически принюхивался, рвался в мою сторону.

— Злишься? — опушку охватил поникший голос Селима, пересыщенный волнением.

— Нет, блин, танцую от радости! Где вас черти носили? Ещё пару минут и мы бы одубели от холода! Если бы… — Амир откашлялся. — Хоть слово кому-то об этом происшествии ляпните… глаза всем троим повырываю. — Рыкнув, также глянул на виляющего хвостом пёсика, обнюхивающего его мокрые штаны. — И собаке тоже. — Фыркнув, Дьявол зашагал в мою сторону.

Я вся подобралась от напряжения, ещё сильней прижавшись к стволу дуба.

Мужчина резко набросил на меня чужую куртку, помог одеться, прям как маленькой, с силой дернул за воротник, заставляя приподняться на носочки, взглянуть в его огромные, покрытые тёмной поволокой, глазища.

И я испугалась.

А затем расстроилась.

Ведь там больше не было ни грамма любви.

Тьма. Холод. Безразличие.

Прежний монстр вернулся.

Грудь сдавило стальными тисками, а на шею словно намотали корабельных цепей. Он это сделал. Тот, кто образно вырвал из моего тела душу, посадив её на эту чёртову цепь!

Что же с тобой не так, Амир? Что?? Почему, почему такой… гад.

Конечно же я знала ответ на этот дурацкий вопрос.

Дьявол он. Бесчувственный, бессердечный монстр, питающийся девичьими эмоциями. Стоит только насытиться, утолить голод — можно и выбросить жертву словно наскучившую вещь.

— Забудь всё, Марина. — Пауза. Крепко-крепко сжимает воротник куртки, смотрит пристально в глаза, словно сквозь меня, прожигая своим страшным, проникновенным взглядом душу. — Я это… не хотел.

Мне стало трудно дышать.

В горле образовался ком обиды. На ресницах выступила влага…

Кивнула, прошептав:

— Почему? Зачем вы это сделали??

— Согреть тебя хотел. И сорвался. Прости. — Рычащим голосом. — Не хотел ранить… Пойми. Влюбишься в меня, монстра бездушного, потом что? Сердце тебе разобью. Не хочу, чтобы ты страдала. Марина.

После грубых слов, как обычно, разум охватило уже знакомое осознание, что жизнь дерьмо. Что меня обманули, плюнули мне в лицо, попользовались как дешёвкой, как каким-то неодушевлённым предметом, у которого нет нервной системы, которому не дано чувствовать ничего, кроме пустоты, даже боль.

О да, Марина!

Пять минут кайфа, определённо, стоили разбитого сердца.

На всю оставшуюся жизнь.

Ржавые иголки рассыпались по всему телу.

Больно. Грустно. Обидно.

Из последних сил, сдерживая истинные эмоции, выдохнула в ответ.

Точнее, не хотела. Вообще ничего не хотела говорить.

Мне хотелось одного — просто превратиться в призрака, в невидимку, и навсегда исчезнуть.

— Лучше бы я утонула… — Вырвалась из властной хватки деспота, быстрым шагом направилась к спасателям.

Только не рыдай!

Только не рыдай!

Ты сильная! Ты справишься!

И не из такой гнили выкарабкивалась!

Нет. Хуже может быть только умышленный удар ножом в спину.

И долгая, мучительная смерть.

Примерно так я себя ощущала в данный момент.

Как будто меня порезали.

И бросили в яму с мусором, оставив истекать кровью.