Глава шестнадцатая. Неловкие моменты
Кто бы мог подумать, как долго длится рабочий день главы полицейского управления!
А еще я, честно говоря, не думала, что глава этого самого управления лично проводит столько допросов.
С другой стороны, быть начальником управления оказалось очень даже удобно – не надо самому бегать по городу в поисках свидетелей и подозреваемых, их к тебе вызывают и приводят.
Я весь день сидела себе в уголке кабинета, наблюдала… и набиралась опыта, пожалуй.
Вся беда в том, что нельзя просто взять и арестовать полтора десятка человек только потому что один из них, скорее всего, убийца – или, по крайней мере, в сговоре с ним. Нужен определенный подозреваемый и основания для подозрений. Было бы неплохо, окажись искомым убийцей доктор Дикард – он все равно уже задержан. Вот только оснований подозревать его в попытке отравления меня – а значит, и в убийствах – ничуть не больше, чем кого-либо другого. У него была возможность, но вот доказательств и мотивов у нас по-прежнему не было. И на допросах он был ничуть не менее убедителен, чем все прочие.
За этот день в кабинете главы полицейского управления побывали все без исключения сотрудники дома скорби, все члены Доревилльского дамского общества, включая тех, кого на той самой инспекции не было, и даже некоторые из их мужей. А еще – все прочие попечители и жертвователи клиники и даже кое-кто из родственников пациентов. А еще – медиум нисс Мэрил и небо знает, кто еще! И, разумеется, уже знакомые мне некромант с консультациями, патологоанатом с заключением по результатам вскрытия, полицейский артефактор, еще какие-то эксперты и даже для чего-то архивариус Лукас Теймар – зять ниссин Факстон.
В потоке знакомых и незнакомых лиц я едва не пропустила неприметного мужчину средних лет со смутно знакомой фамилией. И только во время допроса смогла вспомнить, кто же такой ниссард Сойр. Штатный оператор телепорта, дежуривший в день исчезновения моих родителей, спешно уволенный после этого, переехавший в Доревилль… а еще находившийся в отъезде каждый раз, когда я пыталась его навестить. Определенно быть начальником управления полиции не так уж плохо. Тогда будто из-под земли берутся даже те, кто всегда “в отъезде” – как только они понадобятся.
Увы, допрос ниссарда Сойра тоже ничего не дал. Или такое впечатление, по крайней мере, сложилось у меня. Никаких связей с домом скорби у него не было, ничего нового по делу четы Оллинз он сообщить не мог.
А вот Рэмвилл отчего-то выглядел вполне довольным.
Полицейское управление давным-давно опустело – кажется, во всем здании остались только дежурный на проходной, усталый замотанный секретарь и мы с Рэмвиллом. А я-то наивно думала, что начальство уходит первым! Впрочем, что я вообще знаю о людях, которые где-то служат? Пожалуй, только то, что читала в детективных историях о расследованиях прославленного сыщика Вилкинса. И там полицейские всегда представали довольно… недалекими. И не слишком-то рвались что-то расследовать.
– Что ж, – удовлетворенно вздохнул Рэмвилл, аккуратно складывая в папку очередной протокол, – кое-что начинает проясняться.
– Да-а? – изумилась я. Признаться, в какой-то момент я едва не начала засыпать: вопросы, которые Рэмвилл задавал свидетелям, казались удивительно похожими, часто как будто совсем не имели отношения к делу и вдобавок время от времени повторялись на разные лады. В целом я даже догадывалась, для чего это нужно, – человек, который врет, может и “проколоться”. Но звучало это все равно удивительно однообразно. Наверное, полицейских учат этому специально, чтобы усыплять бдительность… или просто это приходит с опытом.
– Вы уже передумали заниматься сыском? – чуть иронично усмехнулся мужчина, и я тут же оскорбленно фыркнула.
– Ни в коем случае! Так что для вас прояснилось?
– К сожалению, – тут он чуть вздохнул и взглянул как-то даже виновато, – боюсь, кое в чем вы правы. Преступника нам придется брать с поличным. Вычислить его – полдела. Даже мотив и цель планировавшегося ритуала не так выжны. Главное – выяснить, что за книга попала в руки преступника и где она находится.
– Книга? – изумилась я. У нас тут убийства, а его волнует какая-то книга!
– Книга или тетрадь с описаниями древних ритуалов, – кивнул он. – Она должна быть изъята и уничтожена. И это, пожалуй, даже важнее, чем поймать преступника. Древние ритуалы способны наделать слишком больших бед.
Я прикусила губу. Да, пожалуй… как ни печально сознавать, но этот полицейский прав. Я все это время думала о том, что важно лично для меня – найти тех, кто лишил меня родителей, наказать их, обезопасить себя, вернуть свое наследство. В конце концов, просто заниматься тем, что мне нравится.
Но древние ритуалы – это в самом деле опасно, и для множества людей. Нельзя оставлять такое оружие в чьих бы то ни было руках.
– А это значит, – хмуро продолжил Рэмвилл, подавая мне руку, – что нам придется воспользоваться вашим планом.
Я, успев опереться на его ладонь, подскочила с места и оказалась с мужчиной лицом к лицу. После секундной неловкой заминки он отступил на шаг и предложил локоть, чтобы сопроводить меня к выходу из управления.
Я с усмешкой покачала головой. Кажется, он перестал уже замечать, в каком я виде… но окружающие-то по-прежнему видят во мне мальчишку Вилкинса! Представляю, как будет выглядеть, если мы выйдем из здания под ручку.
– То есть будем ловить преступника на живца?
– Боюсь, что да, – мужчина чуть склонил голову. – Однако, думаю, ваш план стоит подкорректировать, чтобы обеспечить вашу безопасность…
Выслушав обновленную версию плана, я слегка прикусила губу.
– Ниссард Рэмвилл, вы ведь понимаете, что если хоть кто-то узнает, что Патрик Вилкинс и Памела Оллинз – одно лицо… нет, не то чтобы я вот теперь начала думать о репутации, я все понимаю, просто…
– Я понимаю, что в случае провала должен буду на вас жениться, – с каменным лицом объявил Рэмвилл. И тут же, сбившись с шага, пробормотал себе под нос, – кто бы подумал, что я могу сказать такое мелкому паршивцу Вилкинсу!
*
Проснувшись этим утром, я не сразу открыла глаза. Понадобилось немного времени, чтобы вспомнить весь суматошный и странный вчерашний день и уложить его в голове.
А самым странным было завершение этого дня.
Все началось с того заявления Рэмвилла о женитьбе в случае предполагаемого провала – а потом стало только хуже. И ведь целый день до этого все шло вполне гладко и мы даже обсуждали версии, план и подозреваемых!
– Домой поедем на моем мобиле, – небрежно бросил он, приглашая меня жестом. И тут же запнулся, слегка смешавшись. – Прошу прощения… я не имел в виду…
Я сглотнула, почувствовав, что краснею. Да уж… “Поедем домой” – прозвучало так, будто мы уже супруги, давным-давно живущие вместе!
– Разумеется, – кивнуть постаралась как можно небрежнее. – Мы ведь живем под одной крышей!
И тут же покраснела еще гуще. Потому что прозвучало нисколько не менее двусмысленно!
Все дело в проклятых правилах приличия. Они просто не предусматривают варианта, при котором неженатый джентльмен и незамужняя юная леди, не приходящиеся друг другу родственниками, могли бы жить под одной крышей! Да, доходные дома сдают комнаты людям любого пола и достатка. Но дамы из общества, приезжая в чужой город, обычно селятся в женских или семейных пансионатах. В доходном доме может жить или мужчина, или работающая девица низшего сословия – скажем, портниха или приходящая горничная. Словом, та, за чьей репутацией не следят ежечасно с того момента, как она впервые надевает длинное платье. Я бы, пожалуй, и не погнушалась никакой работы, вот только воспитана я была все-таки как юная леди. И одно дело – отбрасывать все условности, притворяясь кем-то совершенно другим. Совсем другое – быть самой собой с человеком, знающим, кто я такая, знающим фамилию моих родителей, чью память я попросту не имею права чернить.
А сейчас рядом со мной был мужчина, с которым мы вопреки всем приличиям провели много часов наедине, и он воспринимает меня именно как девушку. А в мобиле предстояло и вовсе сидеть бок о бок.
Как назло, и оба моих призрака не показывались, так что у меня не было возможности на кого-то отвлечься. Только призрачный пес Рэмвилла запрыгнул на заднее сиденье, не дожидаясь, что ему откроют дверцу, и дисциплинированно улегся там. Наверное, его при жизни часто так возили. Увы, пес был слишком хорошо вышколен, чтобы привлекать к себе хоть какое-то внимание… да и видела его только я одна.
Так что поездка прошла в крайне неловком молчании.
Притормозив у черного входа дома Оллинзов – того самого входа, над которым теперь висела моя вывеска, – глава доревилльской полиции все так же молча вышел из мобиля, обошел его, открыл мне дверцу и протянул раскрытую ладонь. Я, в свою очередь, оперлась на эту ладонь – впрочем, опомнившись, руки мы отдернули одновременно.
– Я должен проводить вас до входа и удостовериться, что вы надежно заперлись, нисс Оллинз, – молчание он нарушил первым.
– М-м… да, конечно! – дверь оказалась не заперта, Нэн была дома и, негромко напевая, готовила что-то за ширмой в дальнем конце бывшей кухни.
В какой-то момент я едва не предложила ему пройти вместе со мной через мою контору – ведь так куда ближе, чем обходить дом, входить с главного входа и подниматься по парадной лестнице.
Однако вовремя прикусила язык. Хватит уже с меня этой неловкой близости!
Однако Рэмвилл, кивнув и пропустив меня вперед, шагнул следом и тщательно осмотрел дверь, замок и засов. И развернулся, нахмурившись.
– У вас нет даже защитных артефактов?
– Они есть на всем доме, – я пожала плечами. – Дополнительных я не ставила… но, помилуйте, что можно украсть в конторе частного сыщика, который расследует супружеские измены?
– Вас, – мрачно конкретизировал он. – У вас можно украсть вас. К счастью, сегодня вы действительно можете спать спокойно, я распорядился усилить ночные патрули в районе и выставить дополнительные посты у дома Оллинзов. Однако ваша беспечность просто поразительна с учетом всех обстоятельств! Ведь вы прежде меня поняли, за кем ведется охота!
– Да! И приняла меры! – я многозначительно потрогала свой ус.
Положим, когда я затевала этот маскарад, я и предположить не могла, чем все обернется. Но ведь и в самом деле, образ сыщика Вилкинса стал моей защитой.
Правда, кто и зачем попытался отравить самого Вилкинса, мы тоже не знаем… но это-то произошло только сегодня!
Рэмвилл вздохнул, неодобрительно качнув головой.
– Что ж… доброй ночи!
– Доброй ночи! – кивнув, я торопливо закрыла дверь, заперла ее и заложила засовом. Ну вот… уверена, сюда и без ночных патрулей никто не войдет!
Задумавшись, я едва не прошла мимо Нэн, хлопотавшей в кухонном закутке за конторой, однако все же замедлила шаг и поздоровалась. Няня проводила меня неодобрительным взглядом – кажется, по ее мнению, юным нисс точно не стоило бы пропадать где-то в одиночестве в такое позднее время, да еще и вести потом беседы с мужчинами у порога.
По черной лестнице поднималась, снова погрузившись в свои мысли. И только у двери своей спальни опять невольно остановилась. Потому что одновременно в другом конце коридора появился Рэмвилл.
Ох, уж лучше бы позвала с собой – встретиться снова в коридоре, уже попрощавшись, еще более неловко!
А еще я невольно вспомнила тот раз, когда мы в прошлый раз вот так встретились – и из одежды на мне была только простыня. Ох…
И хуже всего то, что Рэмвилл, похоже, тоже вспомнил именно этот момент! Иначе сложно объяснить его следующую реплику:
– А без усов вам значительно лучше… и длинные волосы вам идут.
Учитывая, что сейчас усы на мне были, вариантов не оставалось.
Вот поэтому куда лучше быть юношей, чем девушкой: никаких нелепых двусмысленностей и неловкостей!
Надо было срочно нырять в свою спальню – пока Рэмвиллу в его внезапном стремлении меня охранять не пришло в голову проверить надежность окна в моей комнате.
Как раз когда я об этом подумала, под ногами полицейского прошмыгнул и пробежал ко мне мой кот. Пес рядом с Рэмвиллом не тронулся с места, однако клацнул зубами над самым хвостом Мурса и оглушительно рявкнул ему вслед. Одновременно с этим от черной лестницы многозначительно кашлянула Нэн. И в унисон с ней – по обыкновению соткавшийся из воздуха дядюшка Рэндаф. Последний – прямо у меня над ухом.
Вздрогнув, я подскочила на месте, как ужаленная.
– Доброй ночи! – я поспешно заскочила в свою спальню и захлопнула дверь.
Но тут же снова ее приоткрыла.
– И скажите вашему чудовищу, чтобы не смел обижать ниссарда Муркинса!
Так и не тронувшийся с места Рэмвилл ошарашенно моргнул.
– Чудовищу? – негромко пробормотал он.
– Да! Доброй ночи!
Нэн вплыла за мной следом, и я в очередной раз поразилась, насколько похожи бывают выражения лица у моего призрачного дядюшки и вполне живой нянюшки.
– Что? Мы ведем расследование!
– Аааа, – многозначительно покивала Нэн. – Оно и видно…
*
– Просыпайтесь, барышня! Там ваш кавалер уже три раза “ненароком” по коридору проходился, а постучать не решается. Совесть-то имейте!
Вздрогнув, я открыла глаза. У нас же следственный эксперимент! И Рэмвилл не может уехать на работу без меня. А я тут… воспоминаниям предаюсь.
– Нэн, сегодня мне понадобится женское платье.
– Ну наконец-то!
Этим утром частного сыщика Патрика Вилкинса ждал у входа в дом закрытый экипаж.
И частный сыщик Вилкинс не заставил себя ждать – появившись почему-то с объемистым саквояжем в руках.
Может, кого-то и удивило бы, что экипаж его поджидал не простой, а полицейский – с зарешеченными окошками, но… чего еще ждать от человека с такой профессией! Может, полиции помогает кого ловить. А может, и самого уже поймали… кто знает?
Дверцу экипажа распахнул передо мной самолично глава доревилльского полицейского управления ниссард Клод Рэмвилл. Кому же еще? Его мобиль сегодня остался стоять в сарае при доме – для нашего плана он никак не годился. Мало что открыт всем взглядам, так ведь и тесноват…
Правда, надо сказать, возок с зарешеченными оконцами тоже особенным простором не отличался. Сидя друг напротив друга, мы едва не соприкасались коленями.
…И где здесь будет помещаться еще и Нэн – ума не приложу! На широкие юбки эта, с позволения сказать, повозка, кажется, не рассчитана.
– Мрачненько тут у вас, – заметила я, озираясь. – Вы бы еще кандалы где пристегнули…
– А чего вы ждали? – огрызнулся заметно нервничающий Рэмвилл, – мы в этом экипаже задержанных в тюрьму перевозим. Полицейские коляски все открытые.
– А если дождь? – тут же заинтересовалась я. Вообще-то в наших краях и лета-то – с ноготок, а после большую часть года что ни дождь, то туман. А порой и не отличишь толком одно от другого.
– Служба у нас тяжелая, – скорбно подтвердил Рэмвилл. – И опасная! А полицейскому при исполнении надо быть готовым в случае чего быстро выпрыгнуть из экипажа, а не возиться с дверцами и приступками.
Я только фыркнула. Сам-то на мобиле разъезжает, а у того верх поднимается!
Экипаж, дернувшись, тронулся с места.
Взгляды остановились на моем саквояже одновременно. И сглотнули мы, кажется, тоже разом.
– Раздевайтесь, – наконец деланно-безразлично распорядился Рэмвилл.
– Вы бы хоть отвернулись!
– Куда?!
Вариантов на самом деле было немного. Встать ко мне спиной мужчина никак не мог – равно как и просто встать. То есть мог бы, конечно, но согнувшись в три погибели, повернув ко мне вовсе не спину, а что пониже, и вдобавок заняв все пространство экипажа.
– Ну… в окно смотрите, по крайней мере!
Мне было бы куда спокойнее, если бы в экипаже мы были хотя бы не наедине. Увы, от пансионата ниссин Крилен, у которого в экипаж сядет “Памела Оллинз” с компаньонкой, до полицейского участка – рукой подать, некогда там переодеваться будет. Да и негде. Вдвоем-то не повернуться…
То, что Патрик Вилкинс нам еще пригодится, сомнений не вызывало. Да и я-Памела для всех окружающих должна была выйти не из доходного дома Оллинзов. Вот и пришлось… выкручиваться по сложному плану, грозящему ничего не оставить от моей репутации в случае, если о нем станет известно. Впрочем, я слыхала, что с отрубленной головой поздно беспокоиться о прическе. Так что… надо раздеваться, в самом деле. Переживать о репутации поздно.
Платье в саквояж укладывала Нэн – и причитала, не переставая, что помнется и что выглядеть я буду чучело – чучелом. С другой стороны, по ее мнению, чучело в юбке всяко лучше чучела в штанах.
Хорошо еще, что нынче век у нас просвещенный, и в дамский туалет при известной сноровке вполне можно облачиться и без посторонней помощи… правда, желательно не в тряском экипаже, второпях и согнувшись в три погибели. Сноровка у меня имелась – все-таки прислугой дядя Вильгем меня и в лучшие годы не баловал, а верная Нэн не всегда все успевала.
Сюртук, шейный платок и жилет я скинула без задержки, а вот на рубахе чуть замялась. В конце концов, если сверху надеть юбку… ах да, обмотки на груди!
…А исподнее менять не стану! Вот еще. Кто там знает, что у меня под юбками? Между прочим, шелковые кальсоны гораздо удобнее панталон со всеми этими оборками и кружевами.
Не оглядываясь и чувствуя, что горят у меня уже не только щеки, но и уши, я торопливо смотала обмотки, схватила скомканную сорочку и просунула голову в горловину.
Увы, держаться за что-либо мне в этот момент было попросту нечем. Так что, стоило экипажу в очередной раз подпрыгнуть на ухабе, как я принялась заваливаться набок – скрюченная, как была.
В общем-то, так и упала бы – не подхвати меня в этот момент Рэмвилл.
– Ы! – я возмущенно дернулась, сползая с его колен.
– Неожиданно! – этот мерзавец смотрел уже, оказывается, не в окно, а на мои ноги… в узких кальсонах.
– А вы чего ждали? – огрызнулась, возвращая его же реплику. – Вы вообще видели дамские панталоны? Как бы я в них натягивала бриджи?
– В целом доводилось. Но, признаться, о вашем нижнем белье не задумывался, – светским тоном откликнулся Рэмвилл, и мне окончательно захотелось провалиться сквозь землю немедленно.
– Да отвернитесь же! Сейчас же!
– Полагаете, все еще есть смысл?
– Еще какой! Тогда есть шанс, что я не стану вас убивать.
– Не советую, – с самым дружелюбным видом сообщил Рэмвилл, продолжая нагло пялиться. – Следствие неизбежно упрется в вас как единственную подозреваемую, вскроется вся история с переодеваниями, а спасти вашу репутацию женитьбой будет уже некому.
Я зарычала, и мужчина все-таки благоразумно отвернулся.
Везунчик он – ни одного тяжелого предмета в экипаже, и приласкать-то нечем. Обидно!
Вот без корсета я была бы очень рада обойтись – но увы, в дамском наряде будет слишком заметно, если под платьем у меня не окажется ничего, кроме сорочки.
А еще эту деталь женского гардероба особенно сложно надевать без помощи служанки.
Впрочем, стоит отметить, что мне еще повезло: к моменту, когда я доросла до “взрослого” гардероба, дамы носили только мягкие корсеты поверх сорочек, и застегивались они всего лишь двумя рядами крохотных крючков. Помнится, в мои четырнадцать-пятнадцать, когда я жаловалась на то, что мне неудобно, мама, посмеиваясь, рассказывала о корсетах собственной юности – тогда еще в ходу были жесткие конструкции на китовом усе, которые служанки безжалостно затягивали в “рюмочку”. Неудивительно, что дамы старшего поколения, которые нередко продолжают носить более “приличное”, на их взгляд, белье старомодной конструкции и фасона, так часто падают в обмороки.
Размышления о превратностях бельевой моды позволяли мне хоть как-то отвлечься от того, что происходило в реальности – и думать исключительно о корсетах, пока я, противоестественно завернув руки за собственную спину, пыталась застегнуть крючки.
Нет, в самом деле, я умела это делать! И не раз проделывала. Да, не так просто и не слишком удобно, но в целом ничего невозможного. Нэн обычно ругалась, когда я делала это сама, и ворчала, что я пропустила половину крючков, а какие-то и вовсе вдела не в те петельки. Но ведь получалось же! Вполне достаточно, чтобы надетое сверху платье смотрелось пристойно и не нарушало приличий.
Увы, кое-чего я все-таки не учла: во время тех, прошлых упражнений я не тряслась в тесном экипаже. Оказалось, что попасть крохотным крючком в крохотную же петельку, подпрыгивая на брусчатке мостовой, становится куда как сложнее! Как будто это и так было просто.
– Помочь?
Вздрогнув, я резко обернулась.
– Не смейте подсматривать!
Как оказалось, Рэмвилл и не подсматривал – вроде бы. Смотрел он демонстративно в окно.
Экипаж в очередной раз дернулся, и крючок снова выскользнул из пальцев.
– Эм… ниссард Рэмвилл…
– Помочь не глядя? – понятливо отозвался полицейский, и где-то рядом со мной захихикали.
– Да!
Вытянув руку из-за спины, я украдкой показала кулак хихикающему углу экипажа. Мог бы и проявиться! Пусть даже мой спутник Рэндафа все равно не увидит, мне все-таки будет не настолько неуютно. Впрочем, и сама мысль о том, что мы все же не совсем наедине, оказалась спасительной. Неловкость и смущение никуда не делись, но дышать стало чуточку легче.
Чужие пальцы пробежались по моей спине, застегивая крючки – как-то уж слишком быстро и умело. Впрочем, делал ли Рэмвилл это, отводя взгляд, я решила не уточнять.
На всякий случай по-прежнему не поворачиваясь к нему, я торопливо нырнула в платье.
– Думаю, это вам тоже придется застегнуть, – самым безразличным тоном сообщила в пространство.
– Разумеется!
Только натянув верхний жакет и аккуратно расправив на нем складочки, я глубоко вдохнула и наконец повернула голову к Рэмвиллу – чтобы сразу встретиться с ним взглядом.
– Теперь можете смотреть! – объявила, тем не менее, торжественно, и мужчина с серьезным видом кивнул.
Как выяснилось, вовремя. Экипаж снова дернулся и остановился.
Я выглянула в окно. Пансионат ниссин Крилен оказался ничем не примечательным двухэтажным зданием со скромным палисадником. А от крыльца к нам уже семенили закутанная в вуаль дама и ее немолодая спутница в скромном сером платье компаньонки.
Возничий распахнул дверцу, и обе женщины забрались в экипаж.
Вот теперь в этой коробчонке стало действительно тесно – юбки заняли практически все пространство, какового и без того было немного.
Незнакомка дернула шляпку, одновременно разматывая вуаль, что-то прошипела сквозь зубы неожиданно низким голосом. А потом наконец сняла свой головной убор вместе с волосами – и отбросила мне на колени.
– Ума не приложу, как вы, дамы, не путаетесь в своих юбках, – доверительно сообщила она все тем же низким голосом и подмигнула мне.
Кажется, я этого юношу даже видела в полицейском участке… точно – стажер, который, кажется, вечность назад провожал меня в архив в подвале! Наверное, не так-то просто было найти среди полицейских того, кто хоть как-то может сойти за даму. Он должен был быть худощавым, невысокого роста… в общем, как раз таким, как этот мальчишка.
Пока стажер торопливо стягивал через голову платье, под которым оказались уже надеты бриджи и мужская сорочка, я попыталась нахлобучить на себя шляпку – и едва удержалась, чтобы не чертыхнуться при Нэн. Нянюшка и так смотрела на все происходящее ну очень неодобрительно.
Про парик забыла! И тот, что подколот к шляпке… и свой собственный. Вытащить шпильки и осторожно стянуть парик мне помогла Нэн. Мои собственные волосы под ним были сегодня гладко зачесаны и стянуты в плоский узел – не самая модная прическа, но мне и не надо поражать местное общество.
Ах да, и булавки! Впрочем, отдавать их стажеру не пришлось – у него оказались свои отводящие глаза артефакты, и помощнее моих. Ведь ему пришлось изображать девушку! И важно было, чтобы его внешность никто вообще не запомнил, обратив внимание разве что на цвет платья и форму шляпки. Одной вуалью тут никак не обойдешься.
Последними молодой человек, посматривая в небольшое ручное зеркальце, наклеил мои усы.
Я придирчиво осмотрела его. Не могу сказать, что получился идеальный Патрик Вилкинс… но я хорошо запомнила из историй детектива Оттона Вилкинса, что люди чаще всего замечают и запоминают только самые яркие или странные детали. Например, кричащий шейный платок, цилиндр… нелепые усы. А если к этому добавить отводящие глаза артефакты, всякий, кто увидит теперь юношу мельком, будет совершенно уверен, что видел господина частного сыщика.
Времени едва хватило – экипаж остановился у полицейского участка.
…Из экипажа я на сей раз выходила, как королева – опираясь на поданные с двух сторон руки кавалеров. Надо сказать, это оказалось нелишним. Во-первых, от бесчисленных юбок я слегка отвыкла и теперь была совершенно согласна с юным стажером относительно их удобства – или, точнее, неудобства. А во-вторых, плотная вуаль изрядно мешала смотреть хотя бы под ноги.
Мне все больше кажется, что женская одежда создается специально для того, чтобы дамы были как можно более беспомощны.
Для любого, кто мог наблюдать нашу поездку со стороны в какой угодно ее точке, все выглядело совершенно естественно. У доходного дома Оллинзов в экипаж сели глава полицейского управления Клод Рэмвилл и его сосед Патрик Вилкинс. У пансионата ниссин Крилен к ним присоединилась закутанная в вуаль девушка в сопровождении компаньонки. Очевидно, частного сыщика Рэмвилл просто любезно согласился подвезти – во всяком случае, юноша помог выбраться даме, после чего раскланялся со спутниками и ушел. А полицейский вместе с обеими женщинами направился к участку. Все совершенно благопристойно и никоим образом не компрометирует ничье доброе имя…