Глава 14

На следующее утро я проснулась с ощущением, что что-то изменилось.

Сначала я не могла понять, что именно, но потом осознала: я чувствовала себя лучше. Не полностью восстановленной, конечно, но боль и слабость, словно туман, отступили, оставив после себя легкость, которую я не ощущала уже долгое время.

Я медленно поднялась с кровати, на этот раз без посторонней помощи. Тем более, Марты здесь уже не было. Да и не лежать же мне вечно?

Голова закружилась, но лишь на мгновение, и я сумела удержаться на ногах.

Поднявшись, недолго постояла, желая убедиться, что и правда уже способна управлять собственным телом. Похоже, это было действительно так.

Огляделась, в поисках своей одежды. Взгляд упал на зеркало у стены: синяки на шее начали позеленели и все еще напоминали о том, что случилось. Я отвела взгляд, не желая вновь возвращаться к этим воспоминаниям.

Мои мысли тут же переключились на Люсиль. Как она? Еще вчера Марта сказала, что девочке стало лучше, но мне нужно увидеть ее самой, убедиться, что с ней все в порядке. Впрочем, глядя на собственное отражение, я поняла, что вид имею весьма плачевный. Боюсь, если явлюсь так к малышке, то испугаю ее.

Волосы спутаны, ссадины и синяки… Пришлось все же отправиться до ванной. Благо, сейчас, в разгар рабочего дня, там было пусто. Умывшись, я оделась, стараясь двигаться осторожно. В некоторых движениях все еще отзывалась боль. Я все же довольно сильно побилась, пока скатывалась в овраг. Впрочем, это было вполне терпимо, и я лишь изредка морщилась.

Закончив там, я отправилась в главную галерею. Лучи солнца лились в окна мягким светом, словно успокаивая меня.

Правда, не успела я дойти до комнаты Люсиль, как встретила Марту.

Увидев меня на ногах, она всплеснула руками.

– Анна! Ты не должна была вставать так рано. Тебе нужно больше отдыхать! – Она поспешила ко мне, готовая поддержать, если я вдруг почувствую слабость.

– Я в порядке, Марта, – улыбнулась я, стараясь ее успокоить. – Мне действительно лучше. Я должна увидеть Люсиль.

Марта с сомнением посмотрела на меня, но, видя мою решимость, вздохнула и кивнула.

– Хорошо. Но если почувствуешь, что тебе плохо, сразу скажи, лорд велел госпоже Нарциссе дать тебе неделю выходных, – строго добавила она.

Я благодарно улыбнулась ей и продолжила свой путь. Впрочем, Марта последовала за мной.

Неделю? А кто займется в это время малышкой? Похоже, в тот момент Рейнард не думал об этом.

Я вдруг сбилась с шага. Странно было даже в мыслях назвать его по имени. Пришлось даже слегка встряхнуть головой.

Чем ближе я подходила к комнате девочки, тем сильнее билось мое сердце. Я не знала, чего ожидать, но надеялась, что увижу хоть малейшие признаки улучшения. Лишь теперь я поняла, как сильно переживала за нее. Но ведь Марта не стала бы скрывать от меня, если бы Люсиль стало хуже. Где жизнь господского ребенка и где моя?

Когда я вошла в комнату, в мою сторону тут же повернулась маленькая фигурка. Люсиль сидела, опираясь на подушки, и на ее лице была слабая, но вполне настоящая улыбка. Ее щеки слегка порозовели, при том на этот раз вовсе не от аллергии! Глаза, еще недавно потухшие, теперь блестели. Мое сердце сжалось от облегчения.

– Анна! – ее голос был тихим, но в нем звучала радость. Она протянула ко мне свои маленькие ручки, и я тут же подошла ближе, присев на край ее кровати.

– Люсиль, – я улыбнулась, взяв ее руку в свою. – Как ты себя чувствуешь?

– Гораздо лучше, – ответила она, ее улыбка стала шире. – Я недавно кушала. Марта принесла мне теплый суп.

Я бросила взгляд на Марту, которая стояла в дверях с довольным выражением лица.

– Все так, – подтвердила Марта. – Молодая госпожа даже немного поболтала со мной. Мы снова рассматривали те занимательные книжки.

Я вернулась взглядом к Люсиль. Ее глаза сияли а губы растянулись в довольную улыбку. Девочка выглядела лучше, чем я могла надеяться.

– Ты умница, Люсиль, – сказала я, осторожно погладив ее руку. – Но тебе нужно продолжать отдыхать, чтобы окончательно поправиться.

– Я буду стараться, – серьезно кивнула она, но ее улыбка не исчезла.

– Вот и умница.

Мне нужно было осмотреть ее, прежде чем продумать дальнейшие действия. Чем я и занялась.

Я сидела рядом с кроватью Люсиль и внимательно осматривала ее. Малышка лежала передо мной по струнке, смешно, но так серьезно выровняв ручки вдоль тела. Я сказала ей лежать смирно, и девчушка со всем тщанием исполняла просьбу.

Она выглядела гораздо лучше, но я все равно не могла расслабиться.

Я уже успела послушать ее. И пусть дыхание и стало ровнее, не слышалось уже тех жутких присвистов, но оно все еще порой отдавалось в тишине комнаты едва заметными хрипами. Время от времени еще и кашель напоминал о том, как далеко нам до полного выздоровления. Ларинготрахеит, остаточный затяжной бронхит, аллергическая реакция от тех ужасных лекарств, которые ей давал доктор Бродрик… Все это наложилось друг на друга, сильно ослабив это маленькое хрупкое тельце.

Я провела рукой по ее лбу. Температура была нормальной… Это было очевидно и без градусника.

Я узнала у слуг, которых иногда вызывал ночью Бродрик, что у Люсиль все же случался жар. Поэтому теперь, когда уже трое суток подряд все было в порядке, а ее лобик оставался по здоровому прохладным, это уже было небольшой победой. Я боялась, что бороться с высокой температурой, когда она и так ужасно слаба, будет слишком тяжело.

Люсиль повернула голову ко мне, ее глаза блестели, но не от слез или усталости, а от чего-то другого… Она, наконец, снова лучилась жизнью. Детской радостью и тягой к неизведанному.

Когда эта малышка смотрела на меня вот так, что-то во мне начинало приятно и тепло трепетать. Чуть ли не до слез на глазах.

У меня не было своих детей… В своем мире я была была слишком поглощена работой. Да и сколько малышей приходило ко мне на прием почти ежедневно?

Но именно эта малышка странным образом запала мне в душу. Такая маленькая, но такая волевая.

Она улыбнулась мне, слабой, но искренней улыбкой, и протянула свою маленькую ручку.

– Я скоро выздоровлю, правда? – ее голос был слабым, чуть осипшим, но звучал с удивительным доверием.

Она уже почти перестала чесаться. Едва мы исключили аллерген, краснота стала сходить, а алое помогло успокоить кожу. К тому же она регулярно пила отвар из крапивы, и я попросила кухарку давать ей в качестве гарнира гречу, вспомнив, что эта крупа тоже отличный абсорбент.

– Конечно, – ответила я, сжимая ее руку. – Ты уже делаешь успехи, Люсиль. Ты очень сильная, и мы справимся. Обещаю. Подожди немножко и мы начнем с тобой выходить на улицу.

Она кивнула, а ее веки тяжело опустились. Она устала, но на этот раз ее усталость была другой – не мучительной слабостью, а скорее естественным желанием отдохнуть. Я осторожно поправила одеяло, укрывая ее чуть плотнее, и посмотрела, как ее дыхание стало еще спокойнее.

Когда она уснула, я поднялась и отошла к окну.

Свежий утренний воздух проникал в комнату через слегка приоткрытую створку. Больше никакой духоты и жары.

Где-то вдали слышались птичьи трели, и мягкий солнечный свет ложился на пол. Все это должно было успокаивать, но я чувствовала себя далеко не спокойно.

Я посмотрела на свои записи, которые держала в руках.

Лечение Люсиль оказалось сложнее, чем я ожидала. В моем мире я знала, какие лекарства использовать, какие обследования назначить, да хотя бы элементарный анализ крови, по которому можно было бы прочитать ее состояние изнутри… какие антибиотики прописать, чтобы остановить воспаление.

Но здесь, в этом мире, остается полагаться только на природные средства и мое знание трав. Это пугало меня, я не могла позволить себе ошибиться. Люсиль доверяет мне, как и ее дядя, как и все в этом доме. И я не имела никакого права подвести их. Подвести себя.

Я села за стол и раскрыла свой блокнот.

"План действий", – напомнила я себе. Нужно было все тщательно продумать.

Во-первых, укрепление иммунитета.

Организм Люсиль измотан. Она потеряла слишком много сил, и сначала нужно восстановить их.

Я вспомнила, что в кладовой видела мед – настоящий, густой, ароматный. А на кухне были лимоны, привезенные из южных земель. Теплая вода с медом и лимоном могла бы помочь ее организму бороться с инфекцией. Только нужно дождаться, когда последствия аллергии сойдут окончательно и предлагать ей мед и лимон сперва совсем понемногу. Не хватало еще, чтобы она снова выдала реакцию.

Кроме того, я попросила кухарку готовить питательные бульоны. Легкие, но насыщенные овощами и мясом, чтобы девочка могла получать необходимые витамины.

Далее – борьба с воспалением.

Ее кашель и хрипы говорили о том, что воспаление в дыхательных путях все еще сохранялось. Запасы сушеных ромашки и тимьяна на кухне меня порадовали. Не та труха, которую часто продавали в фито-пакетах в моем мире. А настоящие, как это было модно говорить там, у меня, экологически-чистые цветы. Эти травы могли бы стать основой для ингаляций. Тимьян помогает дышать легче, а ромашка снимает воспаление.

Люсиль уже пила ромашку вместо обычного чая. Но ингаляции дадут дополнительный эффект.

К тому же, Марта упоминала о лавке в городе, где можно найти редкие травы. Возможно, там я отыщу что-то еще, что сможет помочь. Корень солодки, например, или шалфей.

Что меня еще порадовало, со слов Марты, хозяйкой лавки была женщина. А значит, я не должна была столкнуться с лишним вниманием. Или неодобрением…

Я сделала несколько пометок в блокноте, стараясь все упорядочить. Но оставалась еще одна проблема – ее аллергия. Последствия тех ужасных лекарств все еще давали о себе знать. Я видела, как иногда она по привычке тянется к шее, чтобы почесать покрасневшую кожу. Это нужно было остановить. Возможно, ромашковый компресс поможет, или ванны с настоем череды. Я добавила это в список.

Я закрыла блокнот и сделала глубокий вдох. Мне придется потратить время на сбор трав и поиск нужных компонентов, но я знала, что это стоит того. Ради нее. Ради этой хрупкой, но такой смелой девочки.

Когда я вернулась к кровати, Люсиль мирно спала. Ее лицо было спокойным, почти безмятежным. Я осторожно коснулась ее руки.

Не волнуйся, малышка, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты снова могла бегать по саду, смеяться и жить без страха. И никакие Вильямы Бродрики здесь больше не появятся.

Я уже выходила из комнаты, чтобы обсудить с Мартой свои планы, но подняв взгляд, обнаружила идущего по коридору лорда Локвуда. Мы не виделись с ним с тех пор, как он зашел ко мне тогда.

Не знаю почему, но мне вдруг сделалось страшно неловко.

– Анна… – он качнул головой в знак приветствия, я тоже ответила кивком.

Если честно все эти поклоны, приседания и вот это все так надоело… Да и тело все еще болело. Поэтому я понадеялась, что лорд Локвуд не сочтет мои переменившиеся манеры за личное оскорбление.

– Как она? – спросил Рейнард, тихо, чтобы не разбудить Люсиль. Он посмотрел на нее поверх моего плеча.

Да, похоже, формат приветствия его интересовал в последнюю очередь.

Он стоял в коридоре, в темной жилетке и белоснежной рубашке, слегка расслабленной на воротнике, не делая попыток войти в комнату. Боялся разбудить малышку? На его лице читалась тревога.

– Лучше, – ответила я, едва заметно улыбнувшись. Может быть если он заметит, что я не сильно тревожусь, ему и самому станет легче? – Но ей нужно время. И многое еще предстоит сделать.

– Спасибо, Анна, – его взгляд перетек ко мне, а голос зазвучал мягче. – То, что вы делаете для нее... я этого не забуду.

Я кивнула, чувствуя, как мои щеки слегка порозовели.

– Это моя работа, – тихо проговорила я, хотя в глубине души знала, что для меня это больше, чем просто работа.

Он задержал взгляд на мне чуть дольше, чем обычно. В его карих глазах столяло какое-то очень странное… пронзающее меня до основания, выражеине. Он словно опомнился в какой-то момент, рвано кивнул и ушел.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня рождается все больше уверенности.

Я сжала кулаки и кивнула самой себе. Ну что же. Посмотрим, что еще можно сделать.

На следующий день, после визита к Люсиль, я проснулась с ощущением, что силы понемногу возвращаются. Конечно, слабость все еще давала о себе знать, двигаться приходилось с осторожностью, а некоторые необдуманные действия или слишком резкие движения отзывались болью в спине и на ребрах. Вчера вечером я обнаружила, что синяки стали совсем черными.

Это не укрылось и от Марты. Зато я узнала, что в этом мире есть йод. И теперь красовалась чередой сеточек по всему телу…

Я уже могла уверенно ходить и заниматься своими делами…

Однако поместье, казалось, решило иначе…

Проснувшись, я поняла, что Марты снова нет в комнате, а за окном уже совсем светло. Со всеми этими событиями я сбилась с режима, а моя старшая подруга уходила совершенно бесшумно, отказываясь меня будить.

Вот и теперь. Сама уже давно встала и ушла работать, а я сплю, как молодая госпожа.

Я едва успела одеться, как она зашла в комнату с решительным видом и подносом в руках. На нем стояли чашка ароматного чая, тарелка с овсяной кашей и еще что-то запеченное, источавшее восхитительный запах.

– Выспалась? – спросила Марта, подозрительно щурясь и следя за моими движениями. Все пыталась подловить меня на том, что мне плохо или больно.

– Да, Марта, – я кивнула и обреченно улыбнулась. – Тебе не следует так беспокоиться. Я уже в порядке.

– Вижу я, как ты в порядке, – заявила она, не терпя возражений. – Не думай, что я позволю тебе бегать по всему поместью, пока ты едва держишься на ногах.

– Но мне правда гораздо лучше, Марта, – начала было я, пытаясь возразить, но ее взгляд остановил меня.

– Лучше, говоришь? А кто вчера вечером не мог подняться по лестнице, не остановившись на полпути? – Она поставила поднос на стол, сложив руки на груди. – Ешь. С госпожой Нарциссой я уже говорила. Она тоже очень недовольна тем, как ты не бережешь себя.

Мне ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и повиноваться.

В конце концов, Марта была права – если я не буду следить за своим здоровьем, здорово подведу этим их всех. И, если честно, еда действительно была вкусной, поэтому отказываться не было никакого резона.

Но на этом забота о моем восстановлении не закончилась. Позже днем я обнаружила, что все мои дела, включая сбор и подготовку трав, подготовку настоя из алое и других примочек для Люсиль, уже каким-то образом оказались выполнены и теперь лишь дожидались меня. Один из слуг даже отобрал самые крупные цветы ромашки и разложил тимьян на большом металлическом подносе.

Кухарка сама варила бульон для девочки, лишь на всякий случай уточнила у меня список продуктов, которые можно использовать для приготовления еды для Люсиль.

Даже когда я попыталась сама пойти в город в ту лавку травницы, Марта остановила меня у дверей, заявив, что уже все организовала.

– Я попросила Жофре, чтобы он взял у хозяйки весь список, что там продается. Не будешь же ты каждый раз бегать в город, если что-то понадобится. А так посмотрела по списку и отправила мальчишку до лавки за нужным. А то и запасы какие-то организуешь, – объяснила мне Марта. Я лишь хлопала глазами.

Это было непривычно. Обычно, что в своем мире, что попав сюда, я полагалась лишь на себя. Но в этом доме, похоже, все решили, что я теперь часть их семьи, и заботились обо мне так, как будто я была одной из них. Это чувство было новым для меня, но, надо признаться, очень теплым.

Если в первые недели я скорее была наблюдателем, кем-то, кто словно бы и в коллективе, но смотрит со стороны, то теперь действительно была внутри. Став доктором для девочки я заняла свое место.

Не знаю, что будет дальше, когда малышка придет в себя… Возможно в поместье нужен штатный врач? Об этом я пока не задумывалась… Пусть идет, как идет.

***

Вечером, когда Люсиль уже посапывала в своей постельке после ванной… А теперь она мылась каждый день, потому как иначе смыть алое не удавалось, я проверяла свои записи.

Большой дубовый стол переставили к дальней стене комнаты, и теперь, когда я зажигала здесь настольную лампу, ее свет не мешел малышке спать. Ее постель наполовину прикрывала распущенная занавесь балдахина –  на ночь в комнате я приоткрывала окна, чтобы воздух был прохладным. Так девочке легче дышалось, но и сквозняки в ее постели были ни к чему.

В дверь тихо постучали. Я подняла голову, ожидая Марту, но, к своему удивлению, увидела самого лорда Локвуда. Он стоял на пороге в своем неизменном строгом костюме, но на этот раз его лицо выражало не только привычную сдержанность. В его глазах читалась усталость, смешанная с чем-то другим – тревогой, может быть.

– Лорд Локвуд, – я поспешно встала, чувствуя себя неловко. Он ведь уже заходил днем. Тогда я дала ему полный ответ о состоянии малышки и дальнейшем плане лечения и оставила их с Люсиль вдвоем. – Чем могу помочь?

– Простите, что в такой час, – начал он, подходя ближе. – Я просто увидел свет из-под двери, понял, что вы еще здесь и решил узнать, как аллергия Люсиль. Вы говорили, что вечером будете снова наносить на нее то снадобье…

Я кивнула, жестом приглашая его сесть. Он немного поколебался, но все же опустился на стул у окна. Это было странно – видеть его таким. Обычно он казался монолитным, словно высеченным из камня, но сейчас в его облике была какая-то мягкость.

– Уже гораздо лучше, хотя краснота кое-где еще остается. Тем более в некоторых местах она расчесала довольно сильно, там теперь корочки и придется подождать, пока они сойдут, – сообщила я, садясь напротив него. – Но она все еще слаба. Как и обещала, я сделаю все, что смогу.

Он внимательно выслушал, слегка наклонив голову. Его присутствие было почти осязаемым, и я вдруг поймала себя на том, что мои мысли начинают блуждать. Взгляд как-то странно цеплялся к деталям его лица, к отсветам лампы в карих глазах…

– Вы… делаете гораздо больше, чем те, кто приходил в этот дом прежде. Хоть они и имели рекомендации и назывались врачами, никто из них не показал таких результатов в столь сжатые сроки, – сказал он наконец. Его голос был тихим, но в нем звучала искренняя благодарность. – Это так странно. – Он задумчиво посмотрел на меня.

Я едва удержала на лице вежливую улыбку. Что он имеет в виду?

– Даже не знаю, как вас благодарить за это, – завершил Локвуд. Его голос теперь вовсе звучал как-то очень странно. Совершенно сбивая меня с толку.

– Не нужно благодарить меня, – ответила я, чувствуя, как мои щеки предательски начинают розоветь. – Это моя работа, и вы уже платите мне за нее жалование. И потом… Люсиль – удивительный ребенок. Она заслуживает всей помощи, которую я могу ей дать.

Он улыбнулся, и эта улыбка была настолько редкой, что мне стоило больших усилий, чтобы сохранить прежнее выражение на лице.

Улыбка преобразила его, добавила мягкости чертам и еще больше блеска в глазах.

– Вы говорите так, будто это совсем просто, – сказал он. – Но я вижу, как много вы отдаете. Вы заботитесь о ней так… будто она ваша дочь.

На мгновение в комнате повисла тишина. Я не знала, что ответить, но его слова тронули меня до глубины души. Я бросила взгляд на постель девочки, ловя себя на мысли, что даже сейчас прислушиваюсь к тому, как она дышит.

– Я просто делаю то, что считаю правильным, – наконец отозвалась я. – И… я знаю, каково это – чувствовать себя одинокой. Я не хочу, чтобы она чувствовала то же самое.

Он внимательно посмотрел на меня, его взгляд был теплым, и таким… проникающим, словно он пытался понять меня глубже, чем я позволяла.

– Вы невероятная женщина, Анна, – сказал он тихо. – И я рад, что вы здесь. Иначе… я даже боюсь подумать, чем все могло бы закончиться.

Я опустила взгляд, не зная, что сказать. Его слова были искренними, но в них было что-то большее. Что-то, что я не могла назвать, но чувствовала в его тоне, в его взгляде.

Он пробыл еще несколько минут, расспрашивая меня о состоянии Люсиль, мы обсудили вопросы касаемо ее нового режима.

– И вы должны переехать в покои напротив, – подытожил он в конце.

От этого я слегка опешила.

– Но ведь… это как-то неудобно, – я прикусила губу. Локвуд задержался взглядом на этом моем жесте, от чего мои щеки полыхнули еще жарче.

Хорошо, что в комнате царил полумрак.

– Это не обсуждается. Считайте, что это лишь ради того, чтобы вы были ближе к Люсиль. Слишком далеко ходить сюда из того крыла, где вы сейчас живете. К тому же вам нужно будет больше места, если вы и правда хотите собрать… как вы это назвали… Аптечку?

Да, я и правда собиралась выяснить, какие травы, настои и лекарства здесь применялись… Всякое может пригодиться. И не только сейчас для Люсиль.

С этой точки зрения это и правда будет верным решением.

Я медленно кивнула, принимая его слова.

– Вот и отлично, – он поднялся, – мои покои чуть дальше по коридору. Если что-то будет нужно, вы знаете, где меня найти.

Лишь после этого, попрощавшись, он ушел.

Но даже после того, как дверь за ним закрылась, я еще долго сидела на месте, чувствуя, как его слова эхом отдаются в моей голове.

Что-то начинало меняться. И я не могла понять, было ли это хорошо или плохо.