Глава 21

Виктор

Дверь в кабинет отца была приоткрыта, поэтому зашёл без стука. Отец сидел за большим чёрным каменным столом из вулканического стекла, он им очень гордился, говорят, что этот стол сделал прадед Виктора, когда расправился с самым страшным своим врагом. После битвы началось извержение вулкана, и он его остановил, превратив вулкан в обычную гору и запечатав лаву внутри, но, видимо, немного лавы всё же оставил себе и на стол ему хватило.

Отец по сравнению с угасающей матерью казался гораздо моложе, хотя на самом деле по годам матушка Виктора была младше супруга лет на десять. Но, если поставить рядом Виктора и его отца, то лорд Кастильский старший смотрелся ненамного старше Виктора.

Виктор так и не мог понять, отец просто так хорошо следит за собой, или успел себе «пошить» что-то, пока была жива прежняя швея, хотя король вот не успел или на нём уже «нитки расползались» *, не удерживаясь. Эта мысль повеселила и непроизвольно у Виктора вырвался смешок.

(* так Виктор называет недействующее заклятие)

Лорд Кастильский взглянул на сына недовольно, тонкие губы поджались.

— Виктор, — произнёс он.

— Да, отец? —Виктора отчего-то веселила эта строгость отца, как будто гюреши действовали не только на ослабление клятвы королю, но и в целом повышали настроение.

«Любопытно, что будет, если отца накормить гюрешами?» — подумал Виктор, ему снова стало весело, и он улыбнулся.

У лорда Кастильского округлились глаза, и следующая его фраза, которая, видимо, должна была стать мрачной, прозвучала совсем не так:

— Его Величество тобой недоволен.

Виктор про себя подумал: «А мне-то какое дело?»

И это было классное состояние.

— Почему ты до сих пор не привязал швейного мага? — резко спросил отец, — тебе выпала честь стать Хранителем, и как ты этим распорядился?!

Он встал из-за стола и подошёл, но Виктор уже не был тем мальчишкой, которого угнетало физическое присутствие отца, который раньше часто вот так вот нависал сверху, и пользовался своим превосходством, но теперь Виктор уже не был ребёнком и даже был немного выше ростом и мог разговаривать с ним на равных.

— Я делаю всё так, как считаю нужным, на то я и Хранитель, — ответил Виктор спокойно.

Отец расхохотался:

— Ты дурак, если думаешь, что тебе кто-то позволит поступать по-своему. Ты обязан выполнить приказ Его Величества.

Он взглянул пристально и добавил:

— Ты сегодня снова не ночевал дома. Это значит, ты привязал швею?

Виктору так и хотелось язвительно произнести: «Нет, я сделал всё, чтобы она убежала так далеко, что ни я, ни ты её не найдём». Но вслух он ответил:

— Нет, я не привязал швею.

На лице отца сменилось сразу несколько эмоций, вначале удивление, потом гнев, брови нахмурились, губы сжались, а затем на лице появилась ярость, и лорд Кастильский не выдержал:

— Да как ты смеешь, щенок?! Тебе выпала такая честь! Иди и выполняй приказ Его Величества!

Виктору с удивлением обнаружил, что страшный и жестокий лорд всего на всего стареющий и страшащийся этой старости человек.

«Да он же, как и король, боится, что у них больше не будет доступа к швейной магии,» — вдруг осознал Виктор.

Такое осознание было словно откровение, то, чего он так долго не мог понять, ни король, ни его отец не были всесильными магами, они, как и презираемые ими люди, были просто злобными, уверенными в собственном превосходстве, алчными, стремящимися всё забрать себе, существами.

Осознав это, Виктор спокойно взглянул на отца.

«Он, видимо, ещё не понял, что я вырос, — подумал Виктор, — и пытается использовать те же методы, что действовали на меня в подростковом возрасте».

— Успокойтесь, отец, попейте воды, я всё сделаю, когда будет надо и что надо, всё в своё время.

Лорд Кастильский замолчал, видимо не ожидал, что от сына будет такая странная реакция. И Виктор, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл к выходу из кабинета.

Вслед ему донеслось:

— Если Его Величество ещё раз скажет, что ты не оправдал ожиданий, то я лишу тебя наследства, Виктор!

Остановившись у двери, Виктор обернулся.

— Можете сделать это прямо сейчас, — сказал он, — потому что я буду делать так, как считаю нужным.

Виктор снова развернулся, и уже взялся за ручку двери, когда лорд крикнул ему вслед:

— Я уничтожу твою мать, —и, заметив, что Виктор замер, лорд Кастильский продолжил, —давно пора избавиться от этой надоевшей старухи!

Если он добивался того, чтобы вывести Виктора из себя, то ему это удалось.

Виктор снова развернулся, не стал скрывать злость и знал, что увидит отец на его лице. Черты лица Виктора исказились, оно стало злым, жёстким. Виктор почувствовал, что магия начала концентрироваться, растекаясь из центра, от солнечного сплетения к ладоням.

Лорд Кастильский тоже заметил изменения и вызывающе посмотрел на Виктора.

— Что, сынок? Убить меня хочешь? — усмехнулся он.

— Да, — ответил Виктор, даже не вздрогнув, —и обязательно сделаю это, если ты хотя бы пальцем тронешь мою мать.

И мужчины, так похожие на друга внешне и такие разные внутри посмотрели друг другу в глаза. Прошло несколько секунд… или часов, пока длилось это противостояние, но первым взгляд отвёл отец.

Виктор не стал дальше ждать, когда отец что-то снова скажет, он вышел и даже дверью не хлопнул. Теперь ему надо было исчезнуть из столицы, и он рассчитывал, что отправится на другой конец королевства, противоположный тому, куда они отправили швею.

В дневнике было указано королевство, в котором для швеи был куплен дом, и в это королевство можно было добраться двумя путями, официальным, имея разрешение, подписанное лично Его Величеством, и тогда можно было «допрыгать» порталами, и неофициальным, добравшись до городка на границе, и воспользовавшись пешеходным переходом по мосту через реку, разделяющую два королевства. Он был доступен для местных жителей, которые каждый месяц получали новый пропуск, но многим местным не нужно было ходить каждый месяц, поэтому они продавали свои пропуска желающим пересечь границу.

Городок назывался Кирвач, и находился в долине, оставшейся безопасной после того, как король с помощью предыдущих швей зачаровал приграничные леса. Другого места для перехода на границе королевства не существовало.

И маг пошёл на портальную станцию и намеренно взял переход туда, куда швея точно не могла отправиться, и первая остановка у него предполагалась в Гевасе.

И уже исчезнув за дверью кабинки перехода, Виктор немного расслабился, пока всё шло без особых сложностей, но он так и не заметил, что за ним снова наблюдал неприметный человек в сером плаще.

***

София

Я вновь делала то, что любила больше всего, создавала что-то новое, потому что это должно было стать непросто детским платьицем, а тем, что должно изменить жизнь девочки, тот кусок ткани, который я нашла в детской, был предназначен для основы платья, и после того, как я сметала первые швы, я увидела, каким-то внутренним взглядом, что мне ещё понадобится.

Вся семья Марисоль весь день бегала по деревне, разыскивая то речные жемчужины, то обработанные деревяшки, для пуговиц, то ленты для украшения.

Когда платье было готово для первой примерки уже был вечер, я с удивлением обнаружила это, когда подняла голову и увидела, что надо мной специально подвесили все имеющиеся в доме артефакты света, чтобы мне было светло.

Марисоль укоризненно сказала:

— Мы тебя звали обедать и… ужинать, но ты как будто вообще ничего не слышала и тогда отец — и Марисоль кивнула в сторону потупившегося отца, — сказал, что ты в магическом трансе и лучше тебя не трогать.

Я почувствовала, как у меня гудят ноги, болит поясница, и как мне очень хочется есть и пить, но сначала надо было примерить платье на малышку, а то ей пора было спать, поэтому я просто попросила себе стакан воды и попросила Марисоль помочь мне одеть платье на Ани.

Как только ещё недошитое платьице оказалось на малышке, её глазки, которые уже были сонными, вдруг распахнулись, она завертела головкой, и я испугалась, что сделала что-то не так, когда малышка вдруг закричала, словно от боли, и я кинулась, чтобы сорвать с неё платье, но отец Марисоль вдруг громко сказал:

— Стойте

Забрал кричащую Ани с рук матери, прижал к себе и спросил:

— Ну что ты? Уже ведь всё прошло?

Малышка и правда перестала кричать и, посмотрев в лицо деда вдруг... ухватила его ручкой за нос.

Все застыли. Ручкой, которая ещё минуту назад безвольной верёвочкой со скрюченным кулачком, в котором и пальчики было не рассмотреть, висела прижатая к боку малышки, она держалась за нос деда и весело хохотала, а счастливый дед дул ей на ладошку отчего она хохотала ещё громче.

Марисоль неверяще посмотрела на дочь, потом на меня, потом из глаз у неё полились слёзы, и она бросилась сначала обнимать отца, который так и держал на руках малышку Ани, потом мать, которая тоже заливалась слезами, потом повернулась ко мне и вдруг упала на колени:

— Прости! Прости меня!

Я непонимающе смотрела, почему она просит прощения

— Марисоль, что ты! Ты ни в чём не виновата, — сказала я и попыталась её поднять

— Какая же ты всё-таки наивная, София, — сказала она, — я ведь тебя обманула, так что я сильно виновата перед тобой.

Отец Марисоль и её мать тоже смотрели на дочь с удивлением.

— Я ведь сразу поняла, что ты швея…

Мать Марисоль ахнула и прикрыла рот ладонями

А Марисоль продолжила:

— И с Рональдом я договорилась, что как только ты вылечишь Ани, то он сможет тебя забрать, а мне заплатит, купит дом в столице и откроет счёт, чтобы я могла с Ани переехать из деревни, чтобы её жизнь была другой.

Марисоль отчего-то зло на меня посмотрела:

— Я думала, что ты только о себе думаешь, а ты то одним помогла, то другим, меня вот спасла, а теперь ещё и дочку мою вылечила

И из глаз Марисоль снова брызнули слёзы:

— Да что же ты такая доверчивая! Нет никакого проводника, потому что через этот лес людям не пройти!

— Уходить тебе надо, через два дня сюда придёт Рональд с королевской стражей, — горько сказала Марисоль.