Глава 24

Лес начался внезапно, стоило только сделать шаг, и, обернувшись, я уже не увидела выхода из него. Мне хотелось спросить Нойвара, нормально ли это, но видя его напряжённую спину впереди, я промолчала.

Чем дальше мы шли по едва заметной тропе, тем темнее становилось. Вот только что, было видно небо сквозь ветви высоких деревьев, но одно мгновение, и мягкий свет, пение птиц, всё это исчезло, тени сгустились, воздух стал плотным и даже, как будто вязким. Шаги по тропе отдавались глухо, появились какие-то узловатые корни, словно земля не хотела пропускать нас дальше.

А вскоре я ощутила это… Возникло чувство, будто кто-то наблюдает за мной из глубины чащи, хотя сколько бы я ни пыталась всматриваться, ничего и никого не видела. Меня начала пугать эта тишина, но я повторяла себе, что это просто надуманный страх, меня зачем-то заранее напугали, вот я и трясусь словно кролик. Такой аутотренинг помогал мало, потому что я даже боялась надолго отворачиваться от спины Нойвара, мне вдруг показалось, что если я отвернусь, то он исчезнет, и я останусь одна.

В голову стали приходить странные мысли: «А вдруг семья Марисоль таким образом решила от меня избавиться. Сейчас Нойвар заведёт меня в лес и там оставит».

Но потом я останавливала себя и думала, что им не нужны были такие сложности, чтобы от меня избавиться, достаточно было просто не помогать мне остановить Рональда.

Когда мне стало совсем невмоготу, я не выдержала и позвала Нойвара:

— Нойвар, — прошептала я, — мы можем остановиться?

Нойвар, шагавший впереди, обернулся.

— Не здесь — сказал он хрипло.

И я поняла, что ему тоже тяжело и кивнула.

Нойвар только повторил то, что уже говорил:

— След в след, помнишь? — сказал Нойвар, — не сходи с тропы.

На какое-то время после короткого разговора мне стало легче, но мы всё шли и шли, а лес становился всё более мрачным, и, казалось бы, чего проще, не сходить с тропы и идти за тем, кто тебя ведёт, но я вдруг поняла, что больше не могу идти. И с каждой секундой мне становилось труднее двигаться, ноги наливались свинцом, воздух казался таким густым, что его было трудно вдыхать. А потом...

Тропа исчезла.

На её месте появилась уютная лужайка, залитая солнцем. На скамеечке сидела женщина в светлом платье, она была такая, какой я её запомнила, прежде чем она исчезла из моей жизни. Моя мать. Молодая, красивая и улыбчивая, живая. Лёгкий ветерок играл в её распущенных волосах, и она поправляла их, убирая с лица. Она подняла голову и улыбнулась:

— Софи, ты пришла.

Я сделала шаг. Потом другой, захотелось подбежать и обнять её.

— Мама…

Потом я вспомнила, что говорил Нойвар и зажмурилась, а когда открыла глаза, то передо мной снова была спина Нойвара, я вздохнула, морок рассеялся.

Но в следующее мгновение прямо передо мной, почти вплотную ко мне, появился мужчина, тот которого я когда-то любила, Саймон, тот, который разбил моё бедное сердце. В руках у него была маленькая коробочка, в какие упаковывают кольца, и он смотрел на меня, как раньше, с любовью. И я подумала, что теперь во мне совсем не осталось любви, потому что я даже не остановилась, а просто прошла сквозь него.

— Прости, — крикнул он мне вдогонку, — я всё понял, давай начнём сначала?

Но я только усмехнулась, этот страх и боль больше не трогали меня.

Я шла, и один морок сменял другой, я видела свою бабушку, ту которая вырастила меня, и даже чувствовала запах ванили и лаванды, а потом я вдруг снова увидела Саймона, он в чёрном смокинге стоял рядом с красивой юной девушкой в прекрасном свадебном платье.

Платье было ровно такое, какое бы я хотела себе. На лице девушки светилось счастье, а в руках был маленький букетик невесты, который она кинула прямо в меня, но я не стала его ловить.

Потом были какие-то люди, их было много, и каждый находил что-то, пытаясь меня удержать, как будто говорил: «Вот здесь твоё место, это бы ты хотела повторить, останься». Каждый выглядел так, будто был вырван из самой глубины моей памяти, или сердца.

— Нет, — шептала я, — это не правда, эта уже не моя жизнь.

Я вытащила иголку, и платок, и руки сами начали шить. Стежок, за ним второй. Тени, пытавшиеся увести меня с тропы, вдруг начали бледнеть, и после какого-то стежка исчезли совсем.

Под ногами снова была только тропа, а впереди только спина Нойвара.

Вдруг раздался голос Нойвара и звучал он хрипло, как будто мужчине было тяжело говорить:

—Спасибо, София, ты спасла нас обоих.

Я смотрела на свои дрожащие пальцы и не могла поверить, что справилась.

Но впереди всё ещё был лес, и неожиданно стало гораздо жарче, и тропа под ногами стала влажной и скользкой, как будто прошёл дождь и размыл землю.

Нойвар остановился лишь на минуту, чтобы сказать:

— Ты молодец! Половину пути мы уже прошли, что бы ни случилось, не сходи с тропы. Если увидишь волка остановись. Если я не остановился, то кричи.

Я кивнула, хотя в горле стоял ком, и мне всё ещё было страшно, в руке я сжимала иглу, словно это было единственное, что оставалось светлым в этом страшном и неприятном месте.

Вдруг за моей спиной раздалось чьё-то тяжёлое, прерывистое дыхание. Мне даже показалось, что я чувствую запах гнили. Я оглянулась, по тропе за мной, справа и слева, открыв пасти, в которых были огромные зубы, с которых капала слюна, вывалив красные языки, шли, пригибаясь, словно готовясь к нападению… нет, это совершенно точно были не волки. Может быть когда-то они и были волками, но потом с ними что-то произошло и теперь это были настоящие монстры.

Огромные, их спины покрывали вздыбленные колтуны шерсти, глаза горели алым, не мигая.

Я оцепенела, я знала, что должна стоять, и крикнуть Нойвару, который продолжал идти, но вместо этого на меня навалилась такая паника, что я побежала. Инстинкт оказался сильнее.