Глава 30

София

Даже во сне я удивилась тому, что мой злобный Хранитель вдруг не вызывает королевскую стражу, чтобы арестовать Марисоль, её отца и мать, а спрашивает, где Рональд, и предлагает помощь:

«Давайте я его уведу,» – предложил он, практически становясь соучастником.

Я была изумлена и даже подумала, что, может быть, этот сон всё-таки просто сон, а не один из тех снов, где я вижу то, что действительно происходит. Но дальнейшие события в этом сне показали, что это всё-таки сон о происходящем в реальности.

Я как наяву увидела сидящего на лавке Рональда, у которого, в этом состоянии было очень глупое лицо. Мне стало его жаль, и мне хотелось верить и надеяться, что, когда у него из кармана вытащат вышитый мной платок, его обычный высокомерный вид вернётся на место. Потому что, видит Бог или богини, я не хотела ему причинить зла.

Стоило мне вспомнить о Рональде, как к горлу подкатила тошнота, напоминая, что то, что я с ним сделала, я делать была не должна. Ну, чего жалеть? Что сделано, то сделано. Зато теперь я по ту сторону границы. И здесь мне тоже удалось спасти девушку Кари, которая теперь обязательно будет счастлива. И сохранить жизнь её отца Михася.

Я планировала досмотреть сон про Хранителя, мне было интересно, куда он собирается отвезти Рональда, но неожиданно меня разбудила сиера Джуна.

– Вставай, София, – сказала она.

Я открыла глаза, у меня было такое впечатление, что я вообще не спала, потому что силы не восстановились, и я всё ещё чувствовала усталость.

– Что случилось? – спросила я.

– Уходить тебе надо, – мрачно произнесла Джуна.

– Почему? – я спросонья не понимала, почему мне снова надо куда-то уходить.

– Люди, – сказала Джуна, – они не хотят тебя отпускать. Некоторые, по-доброму, уже пытались принести мне подарки, а другие хотят запереть тебя в нашей деревне, пока всем судьбу не изменишь.

Джуна поджала губы и виновато посмотрела на меня. Я вздохнула. Королевство другое, а люди всё те же. Каждый пытается использовать дар швеи в свою пользу. Кем же мне надо стать, чтобы распоряжаться своим даром самой?

Я вспомнила Храм. А ведь у меня была возможность отказаться… Вздохнула. Ну ладно. Что сделано, то сделано.

– А как мне выбираться? – за окном только-только начинался рассвет.

– Я с Михасем договорилась, – сказала Джуна, – он на телеге тебя вывезет. Никто не удивится, что Михась куда-то поехал, он ездит почти каждый день, товар развозит. Как раз до города тебя довезёт.

– Ну хорошо, – вздохнув от неизбежности, сказала я, – что мне тогда сейчас сделать?

– Соберу тебе немного еды в дорогу. Выйдем через заднюю калитку, а Михась туда подводу подгонит, – сказала Джуна.

Так и решили.

По-быстрому перекусив и собрав свои немногочисленные вещи обратно в мешок, я уже собралась выходить, когда в дверях снова появилось встревоженное лицо Джуны.

– Прости, София, не рассчитала я, что такие соседи у меня ушлые. Окружили дом-то, следят, чтобы ты не убежала. Михася даже не пропустили, – и Джуна обессилено села на лавку в кухне, руки её лежали на коленях.

– Что делать-то, не знаю… – сказала она, – как же дураков-то убедить, что насильно счастлив не будешь.

– Не расстраивайся, Джуна, – сказала я, – есть у тебя ткань какая-то? Кусок, чтобы на платок мне хватило?

– Есть! – обрадованно вскочила Джуна и с резвостью, не свойственной её возрасту, выскочила в другую комнату. Вскоре вернулась и принесла кусок белого полотна.

Час, а может быть и меньше, ушёл у меня на то, чтобы сделать из этого полотна так называемую «шапку-невидимку».

– Смотри, Джуна, – сказала я и повязала платок.

Джуна охнула:

– О, где же ты, София?

Я сняла платок.

– Вот она я.

– Вообще тебя не видно, – сказала Джуна и улыбнулась.

– Вот и хорошо. Скажи Михасю, чтобы ждал возле леса. А ты меня сейчас выведешь за калитку, а дальше я сама.

– Чудные дела твои, – сказала Джуна, – я и не знала, что так можно…

А я подумала: «Да я и сама не знала. Пока нужда не пришла».

Главное, чтобы не аукнулась мне такая магия. Но, судя по ощущениям, никому вреда этим я не нанесла, а значит, платок-невидимка станет моим артефактом. Вот только продавать такое, наверное, никому нельзя, иначе сложно представить, что может начаться, и кто, и для чего это будет использовать.

Прошло ещё немного времени, Джуна вернулась и сообщила, что Михась будет ждать возле леса, сейчас он как бы уехал, но встанет там, так, чтобы со стороны деревни его подводу не было видно.

Я обняла Джуну. С этой женщиной мне действительно было жаль расставаться. Незаметно сунула в её карман небольшой платок, который вышила вместе с шапкой-невидимкой. Конечно, молодость ей вернуть я не смогу, чтобы она могла родить ребёнка. Но, по крайней мере, каким-то образом она больше не будет одинока, я постаралась это вплести в тот узор, которым вышила маленький платочек, который теперь находился в её кармане.

– Спасибо тебе, Джуна, за всё.

– Ладно, София, не держи зла на наших деревенских. Они не со злобы.

– Я не злюсь, – сказала я и повязала платок, становясь невидимой для всех.

После этого Джуна пошла вперёд. Я пошла за ней.

За калиткой действительно стояли люди, мужики и бабы, и следили за тем, кто выходит из калитки Джуны. Джуна на них начала нарочито громко ругаться:

– Чего встали? Идите отсюда! Спит она. Когда проснётся, тогда и придёте!

Один из мужиков, бородатый, грузный, в руках у него были вилы. Я ещё подумала: «Он что, с этими вилами меня куда-то загонять, что ли, собирается?»

– Нет уж, Джуна, мы тута постоим, – сказал он. – А то ищи потом-свищи. Где мы ещё швею-то возьмём? Это же нам повезло. Надо это использовать!

– Использовать?! – продолжала ругаться на них Джуна, употребляя слова, значения которых я не знала.

Но я уже шла к лесу, оставляя позади и тех, кто мне помог, и тех, кто хотел меня использовать. Я действительно не злилась на них. Потому что это люди. А люди не всегда думают о том, что они делают. Не всегда думают о последствиях, довольствуясь сиюминутной выгодой.

Вскоре тропинка повернула к лесу, и там я увидела подводу Михася. Я подошла ближе и только тогда сняла платок.

Михась и сидевшая рядом с ним Кари дружно охнули. Но если Михась смолчал, то Кари сказала:

– Ох, и напугали вы нас, госпожа магичка!

Михась оглянулся назад, как будто ожидал, что сейчас оттуда побегут его соседи с вилами, и буркнул:

– Поехали, что ли, пока никто не очнулся.

И уже скоро телега затряслась по лесной дороге в сторону городка, где мне надлежало сесть на загадочный рельсоход и отправиться в сторону столицы, которая располагалась на Лазурном море.

***

Путешествовать на телеге по лесной дороге, это совсем не то, что на самоходе, и совсем не то, что на телеге по нормальной дороге. В общем, к концу нашего пути, когда мы въезжали в небольшой провинциальный городок с поэтичным названием Астор, мне почему-то это название напомнило цветок, я чувствовала себя «взбитым коктейлем». Лесная дорога была настолько неровной, что меня растрясло нещадно.

Но мне всё же удалось получить удовольствие от вида городка. Городок Астор был весь как будто разноцветный, и дома, и крыши, всё было цветным. Он действительно утопал в зелени, а все палисадники были полны ярких цветов. Хотя всё это я воспринимала сквозь лёгкий туман головокружения.

Я посмотрела на Михася и Кари. Они выглядели абсолютно нормально. Вот что значит сила привычки. К сожалению, я даже себе не могла помочь, сделать хотя бы минимальную вышивку, чтобы как-то облегчить самочувствие магией было невозможно, меня так трясло, что вряд ли бы я попала ниткой в иголку.

А останавливаться не хотелось, потому что, глядя на нахмуренное лицо Михася, я понимала, что жители той деревни, где я познакомилась с такой прекрасной женщиной, как Джуна, явно очень хотели иметь собственного швейного мага. И Михась опасался, что, когда обнаружат, что швея не спит себе спокойно в доме Джуны, а ей удалось сбежать, то нас могут попытаться догнать.

Но никто нас не догнал, и мы спокойно въехали в город.

По центру города проезд на телегах был запрещён, поэтому здесь мы и распрощались с Михасем и Кари. Они поехали сдавать свой товар куда-то на окраину города, а мне подробно рассказали, как добраться до станции рельсоходов.

С Кари мы обнялись. Хотя она слабо помнила, как я её спасала, но в её взгляде была благодарность, а вот Михась только глухо буркнул:

– Спасибо. Век не забуду.

Он потоптался возле меня, но так и не решился даже по-отечески меня обнять.

Я посмотрела на них, на Михасе была вчерашняя рубаха, прикрытая серым жилетом, и я вдруг поняла, что скоро Михась встретит хорошую женщину, которая будет любить его и его детей, и они будут счастливы. Я не знаю, откуда я это узнала. Возможно, это мне подсказал слепой взгляд той богини, которая так и не отрезала нить судьбы Михася своими большими ножницами.

И вот интересно, как плетётся моя нить? Мне кажется, что богини специально её запутывают, переплетая с нитями других, чтобы мне не было «скучно» и вскоре то, что произошло в этом городке подтвердило мои предположения.