Глава 40

Виктор

– Зачем пришёл ко мне? – голос Филиппа звучал высокомерно, но Виктор знал, что внутри Филипп боится.

– Оставь идею найти швею, – сказал Виктор.

– И почему я должен это сделать? – произнёс Филипп.

– Просто оставь.

Филипп расхохотался.

– Ты уже никто, Виктор, тебя списали. Ещё несколько дней и швея будет моя, и тогда метка, которая непонятно каким образом появилась у тебя, перейдёт ко мне полностью.

Виктор сжал кулаки и вокруг них заклубилась тьма.

– Убьёшь меня? – развязно улыбнулся Филипп.

И Виктор вдруг явственно увидел отца, как будто бы это он стоял перед ним.

– Понадобится, убью, – сказал Виктор, и мрачно добавил:

– Забудь про швею.

– Я так испугался, – с сарказмом в голосе произнёс Филипп, – что уже убегаю, «сбрасывая камзол с плеч».

Но почти сразу же тон Филиппа изменился:

– А отец уже знает, что ты здесь? Может быть, мне сообщить ему?

– Сообщи, – хладнокровно сказал Виктор, – кто ты без отца? Один щелчок пальцев, и тебя нет. И запомни, что я буду следить за тобой.

Виктор развернулся и пошёл прочь, спиной чувствуя, что и у Филиппа в руках концентрируется смертельное заклинание. Он прошёл несколько шагов, готовясь обернуться и отразить атаку, но через некоторое время почувствовал, что заклинание развеяно.

Виктор притормозил, но не стал оглядываться и пошёл прочь.

Сейчас главной задачей для него было найти швею первым и охранять её. Он не собирался её привязывать. Он понял, что это не тот путь, который приведёт их к тому результату, ради которого они всё это затеяли.

Теперь он точно знал, что любое насилие порождает насилие, любая агрессия порождает агрессию, и только добровольное желание швеи может помочь изменить ситуацию в их несчастном Тёмном королевстве.

***

Филипп смотрел на уходящего брата и недоумевал. Он чувствовал, что Виктор гораздо сильнее его, и, если бы у него, у Филиппа, было столько сил, сколько у Виктора, он бы не задумываясь испепелил того, кто посмел посягнуть на что-то принадлежащее ему. А он, Филипп, сейчас пытается стать наследником вместо Виктора, да ещё отобрать его швею.

И в душе Филиппа родилось то, что толкает людей на путь изменений. В его душе родилось сомнение, в том, что всё, что говорит отец, является единственно верным. И в том, что цель, ради которой он сейчас здесь, действительно является его целью.

Конечно, он сразу ничего не осознал, но червячок сомнения уже проделал маленькую брешь в его душе.

Но пока Филипп ещё не чувствовал никаких внешних проявлений этого сомнения, он был уверен, что всё делает правильно. И раз его так называемый братец припёрся, значит, он, Филипп, на правильном пути.

Он вспомнил, как ездил в курортный городок, и вспомнил ощущения, которые были, когда он был уверен в том, что нашёл швею. Он подумал, что наверняка эта противная женщина, которую он увидел вместо швеи, каким-то непостижимым образом скрывает от него швейного мага.

И тогда он решил, что будет правильным проследить за ней. Но как это сделать теперь, когда он открылся?

И Филипп пошёл к одной своей знакомой, с которой познакомился ещё тогда, когда он не был лордом Кастильским, а жил со своей матерью в Эльдане и занимался не всегда законными делами.

Уже скоро он позвонил в дверь одного из тех домов, которые сотнями окружали столицу Эльдана, образуя периферийные районы.

Дверь ему открыла женщина. У неё была странная внешность, с одной стороны, она была очень молода, но, если приглядеться, можно было обнаружить следы увядания, небольшие морщинки возле глаз, и не было уже той яркой свежести кожи, которая бывает в самом начале молодости, когда от юности до зрелости сделано всего несколько шагов. Но если взглянуть в глаза женщины то, больше всего её возраст выдавали глаза. В них был опыт прожитых лет.

– Лорд Кастильский, – расплылась женщина в обольстительной улыбке, неожиданно став очень привлекательной.

И это тоже было особенностью той магии, которой обладала эта вечно юная женщина. Когда она хотела, она могла понравиться любому, вызвать доверие у любого, и неважно, будь это женщина или мужчина. И ещё одной особенностью её магии было то, что на её лице не отражался возраст.

Даже Филипп не знал, сколько ей точно лет, но, когда он был юношей, она уже была известной воровкой.

– И чего это вдруг, попавший на самый верх жизненной пирамиды лорд, вспомнил о своей старой подружке? – спросила она с прищуром.

– Дело есть, Лия, – сказал Филипп, оглядываясь, не следит ли кто-нибудь за ним.

Дорога была пустая, и уже вскоре он исчез за закрывшейся дверью.

***

София

Прошла уже неделя с того дня, как мы с Элизабет отправили письмо мадемуазель Ланвиль, но никакого ответа до сих пор не получили. А ко мне приходили клиентки, и Элизабет была права, говоря о том, что всем нужно срочно, потому что все эти сиеры и сиериты посещали одни и те же приёмы, проходившие в одни и те же даты, и никто не хотел, чтобы «конкурентка» первой пришла на этот приём в платье от госпожи Модельер. Ещё до того как я возьму деньги за первый заказ, мне нужно было съездить в швейную гильдию и заплатить налог, и это поначалу казавшееся самым простым, отняло у меня целый день.

В королевстве Эльдан этим занималось городское руководство, и поскольку я жила в пригороде, а не в самой столице, то ехать мне надо было в город, который находился ещё дальше от столицы, чем то место, где я жила. Это был маленький сонный городишко в некотором отдалении от морских пляжей, что делало его сонность ещё более весомой, потому что там не было туристов, ради которых нужно было просыпаться. Зато там была жара, которая образовывала в городе определённый ритм жизни, и, если с утра люди ещё работали, то начиная с одиннадцати и до пяти, а иногда и до шести вечера, у них шла сиеста.

Я, не зная этого, приехала к полудню и, с удивлением обнаружила, что людей на улицах города не было. Все прятались в помещениях, охлаждаемых специальными артефактами. И мне даже пришлось снять гостиничный номер, иначе бы я сварилась, потому что даже рестораны в это время были закрыты, и спрятаться мне было некуда.

Когда я всё-таки дошла в пять вечера до городской ратуши, то оказалось, что чиновник, который отвечал за принятие налогов по гильдии, ещё не пришёл. Не пришёл он и в шесть.

Я разозлилась и... коррумпировала секретаря ратуши, девушку, которая честно сидела на своём месте, хотя ей и было трудно, потому что самое трудное — это просто сидеть. Но, судя по количеству книг на полке за её спиной, девушка времени зря не теряла и занималась любимым делом… читала. Перед тем как она собралась уходить домой, девушка, предварительно получив от меня некую сумму на покупку книг, мстительно улыбаясь, выдала мне адрес этого чиновника, которого звали сиер Тревор Мейсон.

Отправившись по этому адресу, я нашла его отдыхающим на веранде его дома. Хорошо, что веранда выходила на улицу, которая напомнила мне улицы маленьких американских городов, где не было заборов, и где жизнь, проходящая на лужайках перед домом, была открыта всем соседям.

– Сиер Мейсон, – вошла я на веранду, держа в руках подготовленные бумаги и заранее подготовленный конверт с деньгами, в котором, помимо налога, была ещё дополнительная сумма, которая, как я думала, позволит мне получить разрешение довольно быстро и с первого раза.

Сиер Мейсон не отозвался... потому что он спал. Пришлось проявить настойчивость, и спросонья сиер никак не мог понять, кто я, что мне надо и почему я делаю это здесь, а не там, где он работает, и почему я не хочу прийти завтра с утра в ратушу. Но его сообразительность резко выросла, как только он увидел, что в сумма в конверте в два раза превышает сумму, необходимую для уплаты налога.

Сиер Мейсон сразу всё подписал и сообщил, что обязательно внесёт все мои данные, и заверил меня, что я могу совершенно спокойно ехать к себе домой и работать. Также он пообещал, что, когда я буду подавать на звание мастера моды, он с большой радостью примет меня и поможет оформить все необходимые документы.

Вот только домой я вернулась уже под утро. И, поспав три часа, села в швейной комнате перед листом бумаги, на котором планировала рисовать те модели, заказы на которые уже были приняты, и осознала, что у меня просто не хватит ни сил, ни рук, ни времени, чтобы сделать всё для всех. А это однозначно приведёт меня к краху, потому что все те сиеры и сиериты, кто сделал мне заказы, каждая из них обладала влиянием в обществе. И они могли меня как возвысить, так и наоборот...

Я заварила себе кайву и села на веранду, и грустно подумала: «Где же Марисоль, получила ли она моё письмо?»

Внезапно меня отвлекла пришедшая убираться сиера Дункан, которая уже знала, что я «тётушка» Софии, и меня тоже зовут София, и что я пока поживу здесь, помогая Софии с её мастерской.

Найдя меня на веранде, она спросила:

– А что вы такая грустная?

Я ответила ей, что по просьбе Софии мы набрали много заказов, и теперь я не знаю, как со всем этим справиться одной.

И тут сиера Дункан, смущаясь, сказала:

– У моей знакомой есть дочка, которая очень хорошо шьёт. Но её никто не берёт на работу, потому что у неё нет опыта работы в салонах. Может быть, если бы я пригласила её прийти, а вы бы посмотрели, как она шьёт... Если вам понравится, вы бы им оказали большую услугу.

Сиера Дункан ещё больше смутилась, видно ей было неловко просить меня: – Понимаете, сиера, у них нет отца, и мать уже не может работать. А девочка зарабатывает совсем копейки, беря частные заказы.

Я оживилась и подумала, что если девочка и вправду умеет шить, то я могу взять её на неполный день. Главное, чтобы она не видела, как шью я. Я постараюсь скрывать то, что я делаю, и, например, буду оставлять часть работы на пару часов в день, чтобы девушка приходила и просто доделывала то, что может доделать обычная швея.

– Да, конечно, – сказала я, – пусть приходит.

– Хорошо, я тогда передам, – обрадовалась сиера Дункан и уже собралась уходить, как вдруг я вспомнила, что забыла спросить:

– А как зовут девушку?

– Лия. Её зовут Лия, – сказала сиера Дункан.