Глава 41

София

Заказов было ужасно много. И вскоре стало понятно почему.

Элизабет рассказала, что впереди день рождения наследной принцессы и грустно добавила, что ещё будет её официальная помолвка.

По этому случаю планировалась целая неделя празднеств, и в королевском дворце должен был состояться большой бал. Как это обычно бывает, всё навалилось в кучу. Помимо бала мне пришёл ответ на мою заявку на звание Мастера моды.

Как раз в дни празднования одной из активностей будет проведение модного показа в столице, где у тех, кто претендует на звание мастера Моды, будет возможность показать свою коллекцию.

Были и специальные требования для претендентов, необходимо было подготовить к показу минимум два платья, максимум пять. Участникам давался шанс победить и получить звание Мастера моды. Следующая возможность появлялась только через год.

Элизабет согласилась быть моей моделью, и я планировала сделать такую коллекцию, чтобы герцог Майоран, жених наследной принцессы и бывший возлюбленный Элизабет, который теперь метался между Элизабет и её сестрой, окончательно был «раздавлен» тем, какой он увидит Элизабет. И поймёт, что он потерял.

Хотя Элизабет теперь вспоминала свои чувства с лёгкой грустью, и уже не так сильно переживала разрыв с красавчиком, и совершенно точно не собиралась к нему возвращаться.

Но мне было обидно, я вспоминала себя и хотела, чтобы все мы были отомщены.

Но я не представляла себе, как всё успеть. Даже с помощницей, которая действительно была умелой швеёй, шила быстро и не жаловалась на объём, я всё равно ничего не успевала. От Марисоль не было никаких вестей, так же как и от мадемуазель Ланвиль.

И я уже практически отчаялась, потому что все модели платьев были нарисованы, все мерки сняты, и даже эскизы конкурсной коллекции готовы, но я ещё даже не приступала к пошиву. А времени оставалось всё меньше.

Я даже подумывала о том, чтобы дать объявление в газету и нанять ещё швей, хотя понимала, что это большой риск. Я спрашивала у Лии, может ли она кого-то посоветовать, но Лия ответила:

— Я не могу ни за кого поручиться.

Единственное, что она предложила:

— Я могу приходить к вам на большее время, чем сейчас.

Но я, посоветовавшись с Элизабет, всё-таки побоялась. Хотя Лии хотелось верить, но что-то меня останавливало о того, чтобы открыться настолько, чтобы позволить кому-то увидеть, как я шью.

Когда я работала, я полностью отключалась. Уже только в самом конце приходила в себя и видела ровные строчки, небольшие искорки магии, вшитые в ткань, и понимала, что всё сделано правильно. А Лии доставались уже почти готовые платья подшить, доделать мелочи, но много. Она постоянно удивлялась:

— Вы так быстро всё успеваете!

Но, судя по всему, магии у неё не было, потому что ни разу она не сказала, что чувствует что-то особенное от моих платьев или замечает нечто странное.

А вот сегодня Лия не пришла. Вместо этого она прислала записку:

«Моя мама приболела, поэтому мне придётся пропустить один день».

Это было печально, но я собралась продолжить работу, оставленную на неё, потому что выхода не было. Я с тоской смотрела на ворох платьев, лежащих в ожидании, когда я, наконец, займусь обработкой швов, не требующих магии.

Вдруг раздался звонок в дверь. Я подумала, что, может быть, Лии всё-таки удалось решить свои дела, и она пришла. Не спросив, кто там, я распахнула дверь, и обомлела.

На пороге стояла Марисоль. Но не одна, рядом с ней была малышка Аничка. Обе были промокшие до нитки, потому что на улице шёл дождь. Хорошо хоть, что было тепло. Марисоль посмотрела на меня внимательно и произнесла:

— Я к Софии.

И я уже собиралась ей всё объяснить, как вдруг Аничка сказала:

— Мама, ты что, не видишь? Это же и есть София!

Марисоль ещё раз посмотрела на меня и удивлённо переспросила:

— София?

Я улыбнулась:

— Да, Марисоль, это я, но как видишь, вынуждена скрывать свою внешность.

Потом я посмотрела на Аничку, которая меня поразила тем, что, во-первых, выглядела отлично, а во-вторых, говорила очень чисто, не шепелявя и не коверкая слова, как обычно говорят маленькие детки:

— А как ты видишь?

— Я всё вижу, — спокойно ответила она.

— А как ты себя чувствуешь? — спросила я бодренькую и весёлую, хоть и немного уставшую девочку.

Аничка попрыгала на месте, оставляя мокрые следы:

— Хорошо, хорошо!

— Ой, да ладно! Что же я вас в дверях держу? Давайте заходите, будем сушиться, ужинать, и я всё расскажу.

После того как Марисоль и Аничка приняли тёплую ванну, и мы поужинали, мы с Марисоль сели в гостиной, и она рассказала, что после того, как Аничка вылечилась, её развитие пошло совсем по-другому, она стала развиваться как дети магов, быстрее, чем детки без магии.

— Быстро научилась произносить все звуки, и уже пытается читать, — с гордостью сказала Марисоль.

На мой вопрос о письме, отправленном мадемуазель Ланвиль, Марисоль рассказала, что мадемуазель Ланвиль сразу получила послание от Элизабет.

— Мы сразу догадались, что это от тебя, София, но не стали на него отвечать, потому что за и салоном мадемуазель Ланвиль и за всеми нами до сих пор очень жёстко следят, — сказала Марисоль.

Посмотрела на Аничку, которая играла сидя на большом диване и продолжила:

— Поэтому мы решили, что я доработаю до конца месяца, а на выходные поеду к себе домой, как делала обычно, а уже оттуда, сюда.

Хитро улыбнувшись, Марисоль сказала:

— Никому и в голову не может прийти, что из нашей деревни можно пройти в Эльдан.

— Но как же вы прошли-то сюда? Из дома, да через зачарованный лес? — встревоженно спросила я, вспомнив своё собственное путешествие.

— А вот так, — улыбнулась Марисоль, — нас проводил отец.

— Сколько лет жизни ему это стоило? — горько спросила я.

— Нисколько, — всё с той же улыбкой ответила Марисоль. — Помнишь, ты вышила ему платок?

— Да, — вспомнила я свой порыв.

— Так вот, теперь с ним через зачарованный лес он проходит по прямой. Он провёл нас с Аничкой и вернулся сам. И на этой дороге, которую открывает твой платок, больше нет ни волков, ни видений.

— Здорово, — обрадовалась я.

— Только вот, конечно, нельзя никому рассказывать, — в своём духе подытожила Марисоль.

— Это точно, — кивнула я, — а то желающих воспользоваться этим артефактом найдётся много.

— Да-да, это получился именно артефакт, — добавила Марисоль, — отец его так и называет.

После того, как мы уложили Аничку, в комнату, которую я для Марисоль подготовила ещё как только мы с Элизабет написали письмо мадемуазель Ланвиль, Марисоль деловито спросила:

— Так что тут у тебя?

Я рассказала Марисоль, что собираюсь получить звание Мастера моды, открыть свой Дом моды, создавать наряды, и, конечно, что мне нужны помощники. И что я вижу Марисоль не просто помощником, а частью моего будущего дома Моды, потому что ей я могу доверять.

Марисоль покачала головой:

— Странная всё-таки ты, София. Я же тебя уже предавала, а ты мне всё равно веришь.

— Ты хорошая, Марисоль, — сказала я и больше не стала ей ничего объяснять, такая она Марисоль, всё равно не поймёт.

— Ладно, показывай, — вздохнула она. — Где и чего тут шить?

— Да ты что? Разве даже не отдохнёшь с дороги?

— Да мы спали всю дорогу. Мы же ехали на рельсоходе до столицы, потом наняли экипаж, так что я совершенно не устала, — сказала Марисоль.

Зайдя в швейную комнату и увидев ворох платьев, она округлила глаза:

— О святые, как ты тут справлялась?

Я рассказала, что по совету своей домработницы наняла помощницу.

Марисоль тут же поджала губы. Я поспешила её успокоить:

— Тут работы хватит на всех, уверяю тебя. Сейчас нужно доделать все эти платья и подготовить коллекцию. А там дальше посмотрим, и, если ты посчитаешь, что нам не нужны будут ещё руки, ну, что поделаешь, тогда мы с Лией расстанемся.

— Ну ладно, — сказала Марисоль и принялась за работу.

Я только покачала головой. Марисоль не изменилась. Как когда-то переживала, что я могу занять её место, так и сейчас сразу восприняла Лию враждебно.

***

Филипп Кастильский

— Время идёт, Филипп, — голос старшего лорда Кастильского, вырывающийся из переговорного артефакта, выражал крайнюю степень негодования. — Ты чувствуешь её? Ты нашёл её?

— Да, я чувствую её, но пока не могу к ней подобраться, — отвечал Филипп, надеясь, что отец не догадается, что он лжёт.

— Да в чём дело? Она что, стала принцессой? — спросил лорд Кастильский.

Филипп промолчал.

— У тебя осталось две недели, — холодно произнёс старший Кастильский. — Не справишься, вернёшься в ту помойку, откуда я тебя вытащил.

Филипп отключил связь. «Где же эта швея?..» — подумал он. Мысль про принцессу вдруг запульсировала в его голове. «А ведь и правда, — размышлял он. — Как-то очень странно совпало, что принцесса Элизабет вдруг появилась в одно и то же время, когда швея должна была появиться в Эльдане. Не может ли под её личиной скрываться швея?..»

Филипп вспомнил, на какие только ухищрения не идут правители государств, чтобы присвоить себе швейного мага. И тогда он решил проследить за Элизабет.

За те три дня, что он за ней следил, она почти каждый день ездила в тот дом у моря, где он тогда почувствовал присутствие швеи. И Филипп подумал, что, скорее всего, так оно и есть.

К сожалению, до сегодняшнего дня от Лии не было никаких толковых докладов. Всё, что она говорила, только то, что работы очень много, и что он ей будет должен за то, что ей приходится «портить ручки» шитьём. Она также сообщила, что помимо принцессы, ещё целая куча аристократок ездит в дом к модельерше, и что, помимо платьев, госпожа швея, которая называет себя госпожой Модельер, готовит ещё несколько нарядов для коллекции, с которой собирается выступить на ближайшем показе мод, чтобы претендовать на звание мастера моды.

А вот сегодня она сказала, что наряды для коллекции они обсуждают с принцессой за закрытыми дверями, и это была ценная информация.

Филипп после встречи с Лией вернулся домой в тяжёлых раздумьях, зашёл в гостиную, и вдруг обнаружил, что за столом кто-то сидит.

В руках сразу же сформировалось смертельное заклинание.

— Осторожнее, брат, — прозвучал из темноты знакомый голос.

Раздался хлопок в ладоши, зажегся свет, и Филипп увидел, что за столом сидел его братец, Виктор Кастильский.

— Что, Филипп, папочка ругает? — усмехнулся он. — Никак не можешь найти швею?

— Ты что-то знаешь? — спросил Филипп.

— Может, и знаю, — лениво отозвался Виктор. — Но тебе не скажу.

— Тогда зачем пришёл?

— Ещё раз предупредить, — ответил Виктор, — чтобы ты не предпринимал никаких действий.

После ухода братца Филипп подумал, что, скорее всего, он на правильном пути. «Скорее всего, Виктор, как истинный хранитель действительно чувствует швею. Если он так занервничал, когда я стал интересоваться принцессой, значит, возможно, швея и правда скрывается под личиной Элизабет… Но к принцессе просто так не подберёшься».

И тогда у Филиппа мелькнула пугающая мысль: «Если только её похитить».