Глава 44

Филипп Кастильский

Филипп чувствовал, как время утекает. С одной стороны, ему казалось, что он нашёл верное решение. Но с другой, что-то его останавливало. И в тот же миг перед глазами вставало лицо отца.

«Всё ещё сомневаешься в себе? – словно наяву слышал Филипп голос отца. – Вот это тебя и отличает от настоящего лорда».

«Прочь, сомнения, – подумал он, – я знаю, что делать. Это точно она».

Он вызвал Лию и поехал к ней. Лия была знаменита в воровской среде не только своими умелыми ручками, но и тем, что могла подделать любой почерк, взглянув на него хотя бы один раз.

У неё вообще было много талантов, кроме одного, она никого не любила, кроме себя. Потому что Лия думала так: «Все рано или поздно предают, и только я сама никогда себя не предам. Значит, только я достойна любви, а все остальные должны платить».

Расставшись с очередной порцией золотых, Филипп получил написанную рукой «госпожи Модельер» записку, которая была немедленно переправлена по нужному адресу. Курьером, разумеется, стала всё та же Лия.

Элизабет не раз встречала Лию в доме госпожи Модельер и не усомнилась в подлинности письма. В записке «София» просила подъехать к ней на постоялый двор на окраине города. Она извинялась, что не дождалась завтрашнего дня и наняла экипаж, чтобы перевезти наряды. Но, увы, часть платьев оказалась повреждена, и ей срочно нужна была Элизабет, чтобы произвести финальную примерку, чтобы подправить огрехи прямо на месте.

Причина, по которой Элизабет вдруг должна была ехать на какой-то постоялый двор, была «шита белыми нитками». Но в этом и состояла магия Лии, она вызывала доверие.

Так случилось и сейчас. Элизабет не дали времени подумать, специально дали на размышления секунды, и она, не задумываясь, поехала вместе с Лией. Возможно, если бы Элизабет отошла от Лии, стоявшей в ожидании, то магия доверия, которую вовсю использовала мошенница, рассеялась бы, но Элизабет не могла не ответить на отчаянный призыв подруги о помощи. Она же знала, как София переживает за эти платья.

Конечно, на постоялом дворе никакой Софии не было. Войдя в комнату, куда её проводила Лия, Элизабет получила оглушающий удар заклинанием тёмной магии, которое погрузило её в длительное забытье.

Филипп в ужасе смотрел на оседающее тело принцессы. Да, она не была наследной принцессой, но всё же оставалась королевской дочерью. И он, находясь в этом королевстве, решился на её похищение.

Под покровом ночи он вывез всё ещё не пришедшую в себя Элизабет в специально снятый домик, стоящий в лесу на берегу реки. Это был один из охотничьих домов, которыми редко кто пользовался, особенно сейчас, когда сезон охоты ещё не начался.

В доме было двое молчаливых слуг – женщина и мужчина. Они тоже были из той же среды, что и Лия. Конечно, они не были преступниками, но жизнь в тех районах, где невозможно было не работать на ночные кланы, предопределила их судьбу.

Так же, в своё время, сложилось и с Филиппом, которому удалось вырваться только благодаря отцу. Именно поэтому он не хотел туда возвращаться.

Сам Филипп тоже ночевал в этом доме, только в другом его крыле. Уже был рассвет, когда к нему в комнату постучалась женщина, которую он определил во временные горничные для Элизабет, и сообщила:

– Сиерита пришла в себя и хочет с вами поговорить.

Филипп заранее удостоверился, что в доме нет ни одной иголки или нитки, на случай если принцесса Элизабет действительно является швеёй и захочет каким-то образом изменить ситуацию, заколдовав Филиппа. На руки принцессы также были надеты специальные антимагические перчатки, они не мешали движениям, но исключали возможность пользоваться швейными приборами.

Он не видел смысла скрывать своё лицо. Швейный маг должен был оказаться в Тёмном королевстве, а значит, как только он перебросит принцессу через границу, в Эльдане больше не будет не наследной принцессы.

Поэтому он вошёл в комнату, не скрываясь. Элизабет, увидев его, вскинула брови:

– Лорд Кастильский, – с высокомерием произнесла она, а затем прищурилась. – Хотя нет. Не лорд. Бастард лорда Кастильского.

Лицо Филиппа исказила недовольная гримаса, он терпеть не мог, когда ему напоминали о его происхождении.

– Ну, так и вы, сиерита Элизабет, – отозвался он. – Не наследная принцесса.

– Но я, в отличие от вас, рождена в законном браке, – парировала Элизабет. – И не понимаю, по какому праву вы похитили меня.

– По праву того, что швейная магия принадлежит моему королю, – холодно ответил Филипп.

Элизабет расхохоталась, всё ещё сомневаясь приняли ли её за швейного мага или похитили, чтобы заставить Софию сдаться.

– И вы решили, что это я – швейный маг? – с насмешкой спросила она.

В глазах Филиппа мелькнуло сомнение, но он быстро взял себя в руки. Конечно, кто в здравом уме скажет правду?

– А вот это мы и узнаем, – сказал он. – Когда вы окажетесь во дворце моего короля.

– Вас казнят, – спокойно произнесла Элизабет. – Как только вы доставите меня во дворец вашего короля, он казнит вас и отправит вашу голову моему отцу вместе со мной. Просто чтобы исключить конфликт между нашими государствами.

Принцесса говорила так уверенно, что у Филиппа снова возникло сомнение.

– Отпустите меня сейчас же, – потребовала Элизабет, будто бы чувствуя его сомнения, – уезжайте. Я дам вам фору… шесть... нет, восемь часов, чтобы вы убрались из страны. И тогда никто не узнает о вашем глупом проступке.

Филипп промолчал. Элизабет уже подумала, что её доводы подействовали.

Но Филипп вспомнил, что говорил ему отец, что швейные маги очень опасны, они могут много в том числе и умело манипулировать сознанием.

– Сиерита Элизабет, – произнёс он. – Вам сейчас подадут завтрак, и сегодня мы с вами направимся в Клермон. Будьте готовы.

– Какой же вы дурак! – усмехнулась Элизабет.

Но Филипп уже выходил из комнаты. Он чувствовал, как начинает трещать его внутренняя броня. Во-первых, принцесса была прекрасна. И ему очень хотелось, чтобы она смотрела на него по-другому, не как на отребье, а как на привлекательного мужчину. Именно поэтому он не стал сразу «привязывать» девушку, как советовал отец.

Во-вторых, его самого терзали сомнения, а действительно ли она швея? И в-третьих… он уже не был уверен, что хочет быть лордом на тех условиях, где правит только страх.

Весь день Филипп изучал маршруты, по которым можно было пройти вместе с опасным «грузом», больше он не встречался с принцессой, хотя она несколько раз посылала за ним служанку, а ближе к вечеру поступил вызов от отца.

– Ты где? – без предисловий бросил старший лорд Кастильский.

– Я отъехал по делам, – спокойно ответил Филипп.

– Через сколько можешь быть в столице Эльдана?

Филипп похолодел: «Что могло произойти почему отец спрашивает? Он здесь?»

Но вслух отчеканил:

– Через час буду.

Тогда лорд Кастильский старший, усмехнувшись сказал:

– Срочно. Дом твоего брата. Жду.

И отключился, как обычно, ничего не объяснив.

А Филипп и представить не мог, что ждёт его в столице.

***

София

Я смотрела на Виктора. Он пытался сказать что-то ещё, но из его горла вырывался только хрип. Что-то было не так.

Вдруг дверь распахнулась, и в неё вошёл мужчина, весьма похожий на Виктора, но гораздо старше. Что любопытно, он был старше не внешне, на вид они были почти ровесниками. Возраст мужчины отражался в глазах.

Державшие меня тут же надавили мне на спину, заставив опуститься на колени. Руки были больно сдавлены ремнём. Я подумала, что долго так не протяну, просто скоро нарушится кровообращение, и у меня отсохнут кисти.

Я подняла голову, с вызовом посмотрела на вошедшего и поняла, что это отец Виктора, лорд Кастильский старший.

– Что вам от меня надо? – первой начала я разговор.

Он явно не ожидал, что я заговорю, и, видимо, поэтому ответил:

– То же, что и всем. Ваша магия.

Я не видела смысла отнекиваться. После того, как я залечила Виктора, стало понятно, что я и есть швейный маг. Скорее всего, они за мной наблюдали. А ещё я подумала: каким надо быть уродом, чтобы вскрыть живот собственного сына только для того, чтобы выманить швейного мага.

– Очень скоро её не будет, – сказала я вслух.

На лице мужчины появилась понимающая ухмылка.

– Вот только не надо, – начал он, – придумывать…

– Ничего я не придумываю, – оборвала я. – Вы так перетянули мне руки, что ещё несколько минут, и у меня отсохнут кисти.

– Очень смешно, – сказал лорд Кастильский, всё ещё не веря мне.

– Смешно будет потом, – произнесла я. – Когда вы потратите силы, усилия, деньги и всё-таки перевезёте меня в своё поганое королевство… а я ничего не смогу сделать.

После этого я почувствовала, что ремни стали гораздо слабее, и сразу же попробовала выдернуть руки, но у меня ожидаемо ничего не получилось.

– Это магические наручники, – пояснил лорд Кастильский. – Вам кажется, что на вас их почти нет, но как только вы попытаетесь выдернуть руки, они сожмут их ещё сильнее.

Он обернулся на едва дышащего Виктора. Тот уже стоял на коленях возле кровати, держался за горло и пытался вдохнуть. Судя по тому, что он был ещё жив, у него получалось, пусть и не каждый раз.

– Видишь, сынок, – сказал лорд Кастильский, – что бывает, когда не выполняешь поручения его Величества.

– Что вы от меня хотите? – повторила я вопрос, прерывая этот, несомненно, продуктивный диалог между отцом и сыном. Виктор явно не мог ему ответить, было видно, что он и дышал с трудом. Скорее всего, весь этот балаган был разыгран исключительно для меня.

– Что вы от меня хотите? – спросила я ещё раз, уже громче.

– Пока ничего, – практически промурлыкал лорд. – Сейчас мы осуществим привязку, чтобы вы уже никуда от нас не делись. А потом поедем в наше «поганое» королевство, как вы сказали.

Он улыбнулся. А мне показалось, что это была улыбка змеи.

Привязка… В голове всплыли строки из дневника прошлой швеи, там она писала, что до привязки она ещё понимала, что делает, а вот после ни в чём не могла отказать своему хранителю. Я повернула голову на Виктора. Он еле дышал.

А о какой привязке может идти речь, когда хранитель в таком состоянии?

– Нет, – сказал лорд Кастильский. – Этот мой сын уже ни на что не годен. Сейчас приедет мой другой сын, и вот он-то и привяжет вас.

Он кивнул людям, которые меня держали.

– Проводите госпожу… как вы там себя называете? Модельер? В другую комнату. Да-да, с большой кроватью. Наручники не снимать. Уже скоро, – лорд Кастильский похабно хохотнул.