Глава 45

София

Я осталась одна, запертая в комнате. Руки, конечно, никто не развязал. Я села и подумала: «Неужели сейчас произойдёт что-то гадкое?»

Я вспомнила лицо Филиппа. Он мне не показался каким-то невероятным злодеем, просто мальчик, который хочет, чтобы его отец его любил.

Я вздохнула.

«Хорошо, что, когда я активировала перстень, он выбрал именно мою внешность, – пришла мысль, – может быть, более старшая женщина вызовет отвращение у мальчишки, и он ничего не сможет мне сделать.»

Тем более, что я разительно отличаюсь от местных аристократок. Это в прошлой жизни, когда меня окружал ареол известности, эксцентричности, непохожести на других, мужчины падали к моим ногам. А сейчас… я просто одна из многих. Не самая красивая и не самая молодая.

Я услышала смех.

«Да-да, – подумала я про себя, – я помню, вы за мной присматриваете. Что, предлагаете расслабиться и получить удовольствие?»

И как только я об этом подумала, на моей руке запульсировало то место, где был знак бесконечности и игла.

Я вспомнила, что мне всё равно, есть у меня с собой игла или нет, есть нить или нет. Я сама нить. Я сама игла.

И как только я это осознала, я закрыла глаза и начала прокладывать стежок за стежком. Первыми упали наручники.

Потом внутренним взором я увидела Виктора, сидевшего и продолжавшего держаться за горло. Я не слышала, что ему говорил его отец, но вряд ли что-то приятное, судя по угрюмому выражению Виктора и по довольному выражению лица его отца.

На шее Виктора я увидела мерзкий, похожий на какую-то гниющую лягушачью кожу ошейник.

– Так вот как выглядит эта ужасная Клятва подчинения, – прошептала я.

Я сделала ещё несколько стежков, и эта «лягушачья кожа» вдруг начала сжиматься, словно её жгли огнём. В глазах Виктора сначала мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки и снова сделал безразличное лицо. Похоже, его отец ничего не заметил.

А «лягушачья кожа» полностью сжалась и исчезла, оставив после себя кровавые подтёки на шее мага, которые тут же окутались тёмной магией Виктора.

Я подумала: «Видимо, так он залечивает раны.»

Удивительно, что его отец ничего не увидел. Он был так увлечён собственным величием, что не обращал внимания на то, что происходит с его сыном.

Вот, наверное, откуда все проблемы, оттого что человек быть настолько увлечён своими желаниями, что не замечает, что нужно самым близким людям?

Или это особенность тёмных магов?..

Пока я больше ничего не стала шить. Иголка снова окуталась нитью бесконечности, но осталась наготове, готовая в любой момент вступить в дело.

Вдруг я услышала, как по коридору прошли шаги, потом где-то хлопнула дверь, и приглушённо раздались чьи-то голоса.

Внезапно дверь распахнулась, и в неё вошёл Филипп. Да, он был очень похож на Виктора. Но всё же он был другой.

Парень явно старался скрыть свой испуг за бравадой.

– Так ты швея всё-таки? – сказал он развязно.

– Здравствуйте, Филипп, – произнесла я учительским тоном и почувствовала, как у парня что-то сжалось внутри.

«Он точно не сможет сделать то, для чего его сюда привёл отец,» – весело подумала я и продолжила тем же тоном:

– Ну же, Филипп, начинайте делать то, зачем вы пришли.

Мужчина смотрел на меня почти с ненавистью.

– Раздевайтесь, – сказал он.

– Зачем? – спросила я.

– Что «зачем»? – удивился Филипп.

– Зачем я буду облегчать вам задачу? – спокойно сказала я. – Это же вам надо, а не мне, – и, скрестив ногу на ногу, вызывающе посмотрела на него.

– Значит, ты не хочешь по-хорошему, – процедил он угрожающе.

– Вы знаете, Филипп, – я решила оставаться в рамках сухой вежливости, – я не хочу никак: ни по-хорошему, ни по-плохому. Я не хочу. И вы тоже не хотите.

Он сделал два шага ко мне, и где-то в глубине души у меня мелькнул испуг. А если всё-таки я ошибаюсь?

Но, взглянув на его лицо и поймав в его глазах тот же испуганный огонёк, что, видимо, был и у меня, я произнесла:

– Вам не надо этого делать, Филипп. Это не принесёт вам счастья, потому что как только вы меня привяжете, не только я окажусь связанной с вами, но и вы со мной. Представьте себе, что сейчас перед вами огромная, интересная жизнь мага, но после привязки это будет жизнь хранителя, привязанного к нелюбимой женщине.

Филипп вздохнул, и я почувствовала, как ломаются его щиты, как разлетаются их осколки, словно треснувшая скорлупа. Он беспомощно взглянул на меня.

– Что вы на самом деле хотите? – тихо спросила я.

Филипп молчал.

Вдруг мы оба услышали какой-то шум в соседней комнате. Шум сопровождался звуками борьбы и как будто бы ломающейся мебели, потом что-то затрещало, в воздухе резко запахло озоном, потом гарью, и внезапно двери, в ту комнату, где находились мы с Филиппом, вылетели, слетев с петель.

В комнату, сразу вслед за дверьми, влетел Виктор, весь окутанный тьмой, с раскрытыми за спиной крыльями, состоящими из тени. В руках его были какие-то чёрно-красные шары.

Увидев нас, меня, спокойно сидящую на стуле, и стоящего, будто провинившийся ученик, Филиппа, Виктор недоумённо замер. Не знаю уж, чего он рассчитывал здесь увидеть, но явно не это.

Он опустился на пол. Я только тогда заметила, что до этого он практически висел в воздухе. Судя по выражению его лица, он с каким-то усилием убрал эти шары или заклинания, посмотрел на меня, обвёл глазами с головы до пят, потом взглянул на Филиппа и тихо произнёс:

– Я тобой горжусь, брат.

Оказалось, что Виктор, когда понял, что Клятва подчинения королю больше не действует, выждал момент, обездвижил всю охрану, обездвижил отца, хотя лорд Кастильский всё-таки был сильным магом, и Виктору пришлось побороться, и сразу же поспешил в комнату, чтобы меня спасти.

Он ворвался в неё, рассчитывая увидеть, как Филипп вот-вот меня «привяжет», и очень обрадовался, когда понял, что ничего не произошло.

– Как вы это сделали, София? – спросил Виктор, тяжело дыша и держась за горло.

Я поняла, что он спрашивает про клятву подчинения, покачала головой:

– Не знаю, я просто увидела, что на шее у вас какая-то мерзкая повязка или ошейник… и сделала несколько стежков, – я улыбнулась.

Вдруг Филипп вздрогнул, схватился за грудь, в районе сердца, и стал тяжело дышать.

– Что случилось? –спросила я, и мы оба с Виктором встревоженно взглянули на Филиппа.

Филипп молча оттянул рубашку, посмотрел на свою грудь и тихо сказал:

– Метка… её больше нет.

Виктор тоже поспешно расстегнул ворот и распахнул рубаху. Я сидела и невольно любовалась, как мужчины один за другим оголяются передо мной.

А вот на его груди Виктора метка по-прежнему была и сияла так ярко, что было больно смотреть.

– Это странно, – сказал Виктор. – Я чувствую метку. Я точно знаю, что ты, София, и что ты швейный маг, но при этом… я могу контролировать себя.

Я поёжилась, всё-таки об этом я забыла, что метка обычно не оставляет Хранителю выбора, но, чувствуя на руке знак богинь, ощутила себя в безопасности.

– Что будем делать? – спросила я. – У меня завтра показ. Я бы хотела вернуться домой, потому что мне нужно подготовить коллекцию.

И вдруг я с подозрением посмотрела на Филиппа:

– А никто из вас не знает, где принцесса Элизабет?

Филипп потупился. Виктор взглянул на него с растущим подозрением:

– Филипп? Ты что-то знаешь?

– Да… – признался тот.

Оказалось, что этот… хранитель-недоучка решил, что Элизабет и есть швейный маг. Он её похитил… и держит в каком-то охотничьем домике в лесу.

– Вези нас туда, – потребовала я. – Надеюсь, ты ничего ей не сделал?

– Нет, конечно! – с возмущением воскликнул Филипп.

Я подумала: «Какой он всё-таки ещё молодой и глупый».

– А что мы будем делать с отцом? – спросил Филипп.

– Не волнуйся, – ответил Виктор. – Они ещё где-то сутки пробудут в таком состоянии. За это время мы придумаем, что можно сделать.

И тут я вдруг вспомнила о платке-заклинании.

– Виктор, ты помнишь платок?

– Да, – сразу понял он, о чём я говорю.

– Я добавила в него новое заклинание… Я не смогу создать такое снова, просто это слишком тяжело, мне потом долго было плохо. Но этот платок ещё можно использовать.

– Что он делает на самом деле? – спросил Виктор.

– Человек, который подвергается действию заклинания, забывает меня и моих друзей, но после завершения заклинания кто-то должен вытащить этот платок, иначе…

– …иначе человек превращается в болванчик, – сказал вместо меня Виктор. – И это… ужасно.

Голос его дрогнул.

Я взглянула на него:

– Что ты чувствовал?

Виктор вздохнул, будто бы ему было больно даже вспоминать:

– Я чувствовал, что я заперт в собственном теле. Это страшное чувство.

Он помолчал пару мгновений, затем, усмехнувшись, добавил:

– Но отцу… полезно.

Он посмотрел на брата и спросил:

– Ты же не возражаешь, Филипп?

Филипп молча помотал головой.

И уже вскоре мы ехали в сторону того места, где в лесу Филипп спрятал похищенную принцессу Элизабет.