Глава 48

Вечер накануне дня показа

– Ты всё сделала, как я сказал? – спросил мужчина в кружевном жабо и очередном цветастом жилете.

– Да, господин, – ответила Лия и передала небольшой круглый диск придворному мастеру моды, сиеру Жирардену.

– Сколько времени он там лежал? – уточнил Жирарден, глядя на диск.

– Больше минуты точно, – ответила Лия.

– Этого должно хватить, – мужчина кивнул, убрал диск в карман жилета и добавил: – Не нравятся мне всякие выскочки... А ты держи язык за зубами.

Но Лии уже рядом не было. Эта воровка отлично понимала, когда нужно исчезнуть. Получив деньги, она уже купила билет на рельсоход, который отходил сегодня, чтобы исчезнуть из этого города и под чужим именем пожить некоторое время в другом месте в своё удовольствие. А потом, когда дело затихнет, можно будет и вернуться, а то уж слишком много вокруг неё развелось сильных мира сего, и ставший лордом Кастильским Филипп, который куда-то запропастился, и сиер Жирарден, которому явно не хотелось, чтобы кто-то ещё знал о его махинациях.

***

София

Хвала богиням, мы успели за восемь минут до того момента, как Дом моды закрылся. Элизабет первая выскочила из кареты и понеслась к входу, и, мне кажется только благодаря тому, что с нами была принцесса, перед нами не захлопнули двери.

В голове у меня опять что-то щёлкнуло, что неспроста всё это, неспроста. В моём мире, в прошлой жизни, такое тоже бывало, особенно в начале карьеры, когда кто–то из «молодых» начинал вдруг резко возноситься вверх, маститые, я их называла «уставшие от моды модельеры», делали всё, чтобы не пропустить новых и прогрессивных.

Я никогда такого не делала. Я всегда была выше этого, наоборот помогала многим, чтобы всегда была здоровая конкуренция.

Когда ехали обратно, уже медленно, а не неслись, пугая прохожих по улицам столицы, я спросила Элизабет:

– Мы с тобой никогда не говорили об этом, но кто будет в жюри? И представляет ли кто-то из членов жюри свою коллекцию?

– Нет, конечно, – сказала Элизабет. – Члены жюри абсолютно независимы. Но из тех, кто каждый год представляет свою коллекцию и наиболее успешен, придворный мастер моды.

– А может он влиять на жюри? – уточнила я.

Элизабет усмехнулась:

– Ну, теоретически да. Но сиер Жирарден признанный мастер моды, ему это не нужно.

Я посмотрела на Элизабет с высоты своего прошлого возраста: «Какая же она всё-таки наивная».

Я поставила себя на место этого сиера Жирардена, который тут годами одевал всё высшее общество. И у него вдруг резко уменьшились заказы, потому что появилась никому не известная выскочка, госпожа Модельер. Всё это я озвучила Элизабет.

Она посмотрела на меня с удивлением:

– Нет, София, – сказала она, но в голосе её всё же прозвучала нотка сомнения. – Я не думаю. Ты завтра увидишь его, он не такой человек. Хотя, конечно, его наряды, вечно похожие на кремовые розочки для торта, уже всем надоели, – хихикнула Элизабет напоследок.

Утром следующего дня я отправила Марисоль с дочерью обратно в дом на улице Цветущих Азалий, а мы с принцессой поехали на показ.

Перед зданием Дома моды я встретила Виктора, который сообщил, что здесь везде его люди, и внутри, и снаружи. Если случится что-то неприятное, они будут выступать в качестве моей охраны. Также он рассказал, что они решили вопрос с отцом. Я не стала спрашивать, как, не было ни настроения, ни времени. Подумала, что узнаю об этом потом.

И уже собиралась уходить внутрь, как вдруг Виктор произнёс:

– Это так странно, София. Я знаю, что ты под артефактом личины, но вижу всё равно тебя.

Я непроизвольно отшатнулась. Виктор понимающе улыбнулся.

«Да, у меня всё ещё была боязнь того, что на мужчину влияет метка Хранителя».

– Не волнуйся, София, я себя контролирую, – сказал Виктор.

Но я видела, что над его плечами и шеей клубилась тьма. Я перевела взгляд на его плечо, и мне показалось, что из тьмы на меня кто-то смотрит.

Я подумала, что надо бы как-нибудь, если будет время, спросить у Виктора: а это вообще нормально, что я вижу глаза среди тумана тьмы?

***

Дом моды напоминал настоящий дворец – всё было украшено яркими живыми цветами. Внутри местный Дом моды неожиданно напомнил мне земной. Большой зал, посередине подиум, разве что свет обеспечивался не электричеством, а магическими артефактами.

Показ начинали с самых «молодых», всех тех, кто первый раз подавался на звание мастера моды. Соответственно, и мои платья должны были быть показаны в самом начале, но их почему-то перенесли на вторую половину дня.

Я спросила Элизабет: – Это ты договорилась с организаторами?

Я подумала, что возможно принцессе так было удобнее, потому что именно Элизабет выступала моей моделью.

Элизабет сильно удивилась и отрицательно покачала головой, но сказала:

– Нет, не я, но это даже лучше.

Оказалось, что, во-первых, после обеда всегда съезжается знать. С утра же двери в основном открыты для горожан, а после обеда двери закрываются, и начинают пускать только по приглашениям. И свои модели показывают маститые мастера моды.

Элизабет добавила:

–Поэтому тебе наоборот повезло, что ты будешь в более позднее время.

Но для меня это был третий звоночек, который прозвонил в голове. Я подумала, что надо быть очень и очень осторожной, что-то происходило из того, что я не могла контролировать.

Но потом начались показы, и тревога выветрилась из головы. Я словно окунулась в любимую стихию.

Глядя на то, как выходят модели, я поняла, почему было минимальное ограничение в три платья. Потому что по одному было бы непонятно, а вот три уже показывали стиль мастера.

Некоторые участники действительно успевали сшить до пяти платьев, но мне казалось, что для жюри достаточно и трёх. Потому что некоторых останавливали после третьего и отпускали, а некоторых просили показать все пять, если у них было. И тогда уже становилось понятно, достоин ли тот или иной участник действительно получить звание мастера моды.

В первой половине дня было очень много похожих платьев, создавалось такое впечатление, что все старались не создать моду, а следовать той, что уже есть. И это, наверное, меня тоже выгодно отличало.

Я всегда старалась опередить время. Исходила из того, что думала: а как будет удобно женщине? А в чём её достоинства будут выглядеть гораздо интереснее, а недостатков не будет заметно? Как доказать самой женщине, что не бывает некрасивых женщин, бывают неудачно подобранные фасоны или… неумелые модельеры.

И вот наконец настала вторая часть модного показа. Действительно, съехались те, кто приезжал в Дом моды по приглашениям. Двери на свободный вход были закрыты, и моя коллекция шла первой.

За кулисами подиума было сразу несколько мастеров моды. Один из них, высокий худощавый мужчина, благожелательно потрепал меня по плечу и, улыбнувшись, пожелал удачи.

– Добрый день, сиер Жирарден, – сказала Элизабет.

На мгновение мне показалось, что в глазах мужчины мелькнул страх. Но в комнате было не так много света, чтобы можно было рассмотреть чётко. Поэтому я лишь продолжила расправлять первое платье, чтобы надеть его на Элизабет.

– Ваше высочество? – спросил сиер Жирарден. – А вы здесь откуда?

– О! – улыбнулась Элизабет. – Я сегодня модель и помогаю госпоже Модельер.

– А вот у меня вы ни разу не были моделью, – с упрёком заметил Жирарден.

– А вы и не приглашали, – парировала принцесса.

– Повезло вам, госпожа Модельер, – улыбнувшись, сказал сиер Жирарден, но глаза его совершенно точно не улыбались. – Надеюсь, что у вас есть что показать, госпожа Модельер. Всё-таки это большая ответственность одевать принцессу.

– Конечно, сиер Жирарден. Я старалась, – ответила я сдержанно.

Когда придворный мастер моды отошёл, я повернулась к Элизабет и сказала:

– Мне он не понравился.

– Он никому не нравится, – спокойно ответила Элизабет. – Но он уже много лет одевает королеву, и потому все вынуждены его терпеть.

Я взглянула на Элизабет:

– Королеву? Твою мачеху?

– Да, – кивнула она.

Мы надели платье на Элизабет. Моя коллекция была подобрана таким образом, чтобы показать все грани женщины, доказать всем, что женщина многогранна.

И первое платье символизировало юность, невинность, оно словно было создано для юной девушки. И что самое интересное, когда Элизабет надела его, она стала этой юной девушкой. Той, которая ещё не сталкивалась с проблемами. Той, которая не знала, что такое страдание. Той, которая смотрела на жизнь широко открытыми голубыми глазами.

– Я и чувствую себя так же, – сказала Элизабет. – София, это… это чудесно.

И когда Элизабет вышла на подиум, всем казалось, что она не шла, а плыла над ним, настолько она была лёгкой и воздушной. Зал восторженно замолчал. Мне показалось, что все сделали вдох, но забыли выдохнуть. Элизабет «долетела» по «языку» * до конца, покружилась на его круглом основании, улыбнулась всем, даря своё счастье всему миру. Я увидела, как расцветают улыбки на лицах зрителей и жюри. И когда Элизабет шла обратно, зал взорвался овациями, а я выдохнула и подумала, что зря, наверное, я переживала… Наверное, действительно, это было моё нервное состояние перед показом.

(*язык – дорожка подиума на технологическом жаргоне модных показов)

Второе платье шло в контрасте с первым. Оно было для молодой женщины, которая уже открыла в себе чувственность, знает, чего хочет, умеет любить, и знает, как нужно любить её.

– Эти платья нельзя надевать друг за другом… – сказала Элизабет стоя в платье и стараясь успокоить учащённое сердцебиение.

Она взглянула на меня, глаза её светились лукавством:

– Но, София, сейчас я точно знаю, чего хочу. Как жаль, что мы вчера не примерили...

И она пошла в направлении подиума, высокая, статная, с завораживающей уверенной походкой. Когда она уже вышла на «язык», я увидела, как швы на платье начинают расходиться прямо на Элизабет. Ещё пара мгновений, и она останется почти обнажённой перед толпой подданных своего отца.

Какой кошмар! Что же делать? Долго я не раздумывала. Метка запульсировала на моей руке, игла и нить бесконечности скользнули мне в пальцы. И я стала шить.

Элизабет шла, а я шила. Швы расходились, но я тут же закрывала образующиеся прорехи. Когда Элизабет дошла обратно, я уже сидела на полу, обессилев, в руках по-прежнему была игла.

Вокруг стояло несколько мастеров моды, и среди них выделялся неестественной бледностью сиер Жирарден. Одна рука у него была в кармане. Я видела, что эти люди теперь точно знали о том, что среди них появился швейный маг.

Вдруг распахнулась дверь, и в неё ворвался Виктор.

– Ты что творишь, София?! – воскликнул он.

– Кто-то испортил платье, – сказала я.

– Ты знаешь, что сейчас во всех королевствах узнали, что в мире появился швейный маг? Потому что твоя магия всколыхнула всю сеть этого мира! И уж наш-то Старый Паук совершенно точно определит, где тебя искать.

Вдруг Виктор повернулся и прямо посмотрел на сиера Жирардена. Вокруг него заклубилась тьма. Он протянул руку к нему и коротко приказал:

– Вытащите руку, сиер.

Когда испуганный Жирарден вытащил руку, то на ладони у него лежал маленький диск. Виктор забрал его и показал мне.

– Вот почему платье было испорчено, – пояснил он. – Это делиминатор.

Виктор поднёс диск поближе к глазам, будто прислушался, и добавил:

– И очень тонко настроенный.

Элизабет во все глаза смотрела на происходящее и в её глазах я видела, что сиера Жирардена вряд ли спасёт заступничество королевы. Неожиданно в дверях появился Филипп со словами:

– Ну вы долго собираетесь стоять? Сейчас люди короля входят в зал Дома моды с приказом задержать швейного мага.

– Какого короля? – спросила Элизабет.

– Да, это ваш отец, Элизабет, отдал приказ задержать швею, – сказал Филипп, – с ним связался наш король.

Виктор подал мне руку, поднимая меня с пола и произнёс:

И ты, София, станешь разменной монетой между двумя королевствами.

– Я не хочу, – сказала я.

– Значит, настал тот час, когда нужно заняться тем, что освободит нас всех, – сказал Виктор.

Я вздохнула:

– Эх, не судьба мне, видимо, получить звание мастера моды...

А вдалеке я снова услышала смешок. Подумала: «Да-да, я знаю, что я уже мастер». Смешок стал ещё громче.

– Какой план? – спросила я.

Виктор осмотрелся вокруг. Стоящие рядом мастера моды испуганно смотрели на двух тёмных магов, одного швейного и принцессу, которые разговаривали так, как будто бы здесь никого не было.

– Доверься мне, – сказал Виктор.

И я доверилась, потому что выхода другого у меня не было.

В общем, от людей короля, отца Элизабет, мы удрали. Элизабет осталась, пообещав задержать их. Скрылись мы пока в том самом охотничьем домике, который снял Филипп, но Виктор предложил в качестве укрытия устроиться в зачарованном лесу.

– И как ты себе это представляешь? – спросила я, нахмурившись.

– Ты можешь сделать так, чтобы там появилось безопасное место… Чтобы нам с тобой укрыться и подумать, как мы можем освободить всех от клятв подчинения.

Я задумалась. Вспомнила, как вышивала платок для отца Марисоль и поняла, да, могу. Но я ещё не отдавала себе отчёта, что в этом месте будем только мы вдвоём. Он и я.