Глава 52

В это время в Клермоне.

Принцу Теону удалось передать основным своим сторонникам предупреждение о том, что происходит, и что в любой момент клята подчинения может исчезнуть, но не всем.

Сразу по возвращении лорд Кастильский был заключён в темницу. После этого в королевстве начались повальные проверки, те, из освободившихся, кого принц успел предупредить, успели скрыться.

Принц по себе знал, насколько тяжело продолжать делать вид, что всё осталось по-прежнему. В одном и родов сын почти убил отца, когда клятва была снята, за то, что тот несколько лет назад развёлся с его матерью и женился на молодой, сослав мать в монастырь.

Принц нервничал, до Виктора было не достучаться, а Виктор не раскрыл ему секрет, как попасть в зачарованный лес.

«Почему так долго? Что они там делают?» – думал принц Теон.

У принца был ещё один страх, что король может обнаружить пропажу настоящих клятвенных вещей родов. Принц знал, что подозрение сразу падёт на него, и ещё он знал, что отец совершенно точно не станет с ним церемониться.

Завтра должен был состоятся бал по случаю дня рождения короля, принц Теон именно на эту дату планировал переворот, все роды будут приглашены во дворец, и если род Траверсаль, безопасники останутся под клятвой подчинения, то у них может ничего не получиться.

***

София

Отчаяние захлестнуло меня удушливой волной, я, практически самый всемогущий маг в этом мире ничего не могу поделать с тем, что человек, которого я полюбила, уходит.

Он взял на себя откат магии, я видела, что на этот род было наложено не просто подчинение, а рабская зависимость, они даже в мыслях не могли допустить предательства короля. В этом роду рождались и умирали с мыслью о служении королю.

И распустить все эти узелки было очень сложно, это было… словно разорвавшаяся в руках граната, а Виктор получается закрыл меня, накрыв эту гранату своим телом.

И сейчас он умирал, а моя игла была совершенно бесполезна.

Почему именно в такие моменты ты понимаешь, что зря терял время, и недоумеваешь, о том, почему не использовал шансы, которые давала тебе судьба, думая о каких-то ненужных вещах, которые теперь кажутся совершенно неважными.

Я завыла … завыла, глядя в убогий, сделанный из неровных досок потолок нашего временного убежища … убежища, которое он пытался сделать нашим ломом, приносил цветы и землянику, добывал еду, перебирал мои волосы, когда думал, что я сплю и не вижу, что он, придвинувшись, смотрит на меня и целует локоны волос.

Нет! Я не отдам тебя! Слышите? Я не отдам!

И я выхватила нить из рук богини, нашла в переплетении линий толстую золотую нить, сильно отличающуюся от других, и поняла, что толстая нить моя. И стала сплетать свою нить жизни с нитью жизни Виктора.

То, чего я всё время избегала и боялась – привязка. Обычно маг и хранитель, которых притягивает к друг к другу магия метки, сплетают свои жизни через единение тел и души.

Но есть и другой способ, и это плетение не разорвать, теперь у нас с Виктором будет одна нить на двоих. Одна жизнь на двоих.

***

– Привет… – сказала я, открыв глаза, надо мной был всё тот же потолок, но он больше не казался мне убогим, наоборот, теперь я воспринимала его милым. Кто-то же сделал его из неровных досок, но так, что во время дождя внутрь не проникает ни капли, а во время жары, он сохраняет дом от зноя.

Виктор лежал рядом, положив голову на согнутую в локте руку и смотрел на меня. Взгляд его был таким… голодным, что я смутилась. Конечно, София не могла знать, как могут смотреть мужчины, когда они не видят больше никого и ничего, кроме женщины, которая стала для них центром Вселенной.

Откуда Софии было знать, что у мужчин нет понятия «платонически», это выдумали немощные старики, у настоящих мужчин восхищение женщиной не отделимо от желания обладать ей.

И когда совпадают желания души и тела, вот тогда появляется такой взгляд.

А я знала, потому что я не была Софией, и теперь это знал и Виктор.

– Привет, – сказал Виктор, голос его звучал хрипло, – Элизабет.

Я не удивилась, конечно, теперь мы знали друг о друге всё. А ещё теперь и он, и я, мы точно знали, что мы чувствуем. Связанные души, ничего не скроешь.

– Я привыкла к имени София, хотя поначалу ненавидела его, – сказала я.

– Если хочешь, я буду называть тебя Элизабет, –сказал Виктор, и убрал у меня с лица чёлку.

–Нет, здесь я стала Софией, пусть так и остаётся, – улыбнулась я, и тоже поправила волосы мага, заправив непослушную прядь ему за ухо.

Он поймал мою руку, и поцеловал в центр ладони.

Сначала стало щекотно.

– Если ты думаешь, что там осталась земляника, то ошибаешься, – неловко пошутила я.

– Ты моя земляника, – пробормотал мне в ладонь Виктор, и щекотка вдруг появилась где-то в груди, а внутри меня начал разгораться огонь, и я отбросила все сомнения: «Теперь-то уже чего…»

Это было самое прекрасное утро из всех, которые у меня были в этом мире.

Но, как и всегда, всё не могло быть хорошо.

Мы лежали расслабленные, не имея никакого желания вылезать из кровати, которая и кроватью-то не была, а тюфяком на полу, когда лицо Виктора вдруг стало напряжённым, он как будто прислушался и сказал:

– София, оденься, но из дома не выходи, кажется, у нас гости.

Виктор встал, и больше ничего не объясняя, взял меч и вышел из дома.