Глава 56

София

На удивление, мы легко пересекли границу, пролетев через бывший Зачарованный лес, и остановились в том самом охотничьем домике, где когда-то Филипп прятал похищенную Элизабет.

Элизабет привезла мои вещи, среди которых оказался дневник, доставшийся мне от прошлой швеи. Я ещё раз спокойно пролистала его и нашла обратное заклинание, способ разрушить магические узы, связывавшие руки швейного мага. Это заклинание оказалось неприятным, оно требовало крови, моей, как швеи, и крови Хранителя.

Моя кровь у меня была. А вот крови Хранителя не было.

Филипп предложил:

— Попробуем мою?

Мы с Элизабет, ещё раз проштудировав заклинание, а Элизабет, в отличие от меня, была дипломированным магом, поняли, что это возможно, но есть риск для Филиппа.

Филипп посмотрел на нас и сказал:

— Я готов.

Потом добавил, глядя на Элизабет:

— Лиз, ты если что… не ругайся на меня.

— Только попробуй не выжить! — ответила Элизабет с угрожающей нежностью.

Я отвернулась. Им двоим нужно было побыть наедине. Я не смогла бы принять эту жертву, если бы не была уверена, что, как только освобожусь, смогу помочь Филиппу, если с ним что-то случится.

Мы начали ритуал. Он был крайне неприятным, кровавым. Моя кровь и кровь Филиппа должны были соединиться, и я должна была в этой общей крови омыть руки с наручниками. Если всё получится, то браслеты спадут.

Сначала моя кровь никак не хотела соединяться с его. Когда я уже собиралась отказаться от этой идеи, потому как крови становилось всё больше, а Филипп всё больше бледнел, произошло чудо, и я почувствовала, что могу снять проклятые браслеты.

С моих рук словно слетели тяжёлые булыжники. Я даже услышала, как облегчённо вздохнули богини, которые снова получили доступ ко мне. Всё это время я их не слышала, как поняла, они тоже были отрезаны от меня.

Филиппа я спасла. Игла скользила в окровавленных пальцах, но времени не было, нить его жизни ускользала. Возможно, мне показалось, но одна из богинь как будто придержала эту нить, чтобы я успела дошить заклинание для Филиппа.

Первое, что сказал Филипп, когда пришёл в себя и сам удивился, что жив:

— Давай теперь выручай Виктора.

«Конечно, надо спасать Виктора, — подумала я. — Но если всё останется как было, то мы так и будем всю жизнь прятаться, то от одного короля, то от другого. Нет. Нужно придумать что-то совсем другое.»

Я вспомнила, как богини говорили мне, что у меня совсем другая магия. Что я могу придумать и создать нечто новое. Я же модельер.

И я придумала.

Мне было всё равно, какую использовать ткань, но я взяла чёрный бархат.

Это был не просто бархат чёрного цвета, он переливался, цвет был красивым, а материал сложным в работе. Но мне это и было нужно. Моя вечная нить засеребрилась в пальцах, когда я сделала первые стежки.

Я видела слёзы на лицах богинь. Они рыдали. Но на их лицах было понимание, они знали, что я действительно должна сделать то, что делаю.

Никто не должен обладать такой силой среди людей. Сверхсила для сверхсуществ. Пусть эта сила вернётся к богам.

И я сплела закрывающий узор.

Кусок ткани, на котором была вышивка двух рук. Благодаря серебристой нити и вечно меняющемуся бархату казалось, что пальцы этих рук всё время находятся в движении.

Последние стежки дались мне тяжело. Нет, это не было больно. Просто было тяжело расставаться с даром. И дару было тяжело расставаться со мной.

Я завязала узелок… и посмотрела, как исчезает сначала серебристая нить, а потом сверкающими блёстками рассыпается игла. Последней, с моей руки исчезла татуировка бесконечности.

Швейная магия ушла из этого мира. Я надеялась, что моё последнее заклинание не просто закрыло доступ швейной магии в этот мир, и она не просто ушла, а что больше не родится ни одного швейного мага. Я так решила. И я это сделала.

Прощайте, богини.

Я посмотрела в окно — там начинался рассвет нового дня. Утром король Теон придёт спрашивать меня о моём выборе… и не обнаружит меня в покоях. Что он сделает?

Я подумала, что мне нужно вернуться во дворец. Я знала, что Элизабет и Филипп будут меня отговаривать. Но мне нужно было спасти Виктора, который больше не был Хранителем, потому что с исчезновением швейной магии исчезла и магия метки.

***

Виктор

«Проклятая кровь, — думал Виктор, — как он мог?!»

Уж от кого, а от Теона Виктор такого не ожидал. Посадить Софию на «короткий поводок» … Она ему что, собака?!

Да ещё как сказал: «Ты не волнуйся, Вик, я ей предложу выбор, но такой, что она сама выберет жить здесь».

Как Виктор не придушил его прямо там, он до сих пор удивлялся. Хотя, если бы гвардейцы не навалились всем скопом, Клермону пришлось бы выбирать нового короля.

Виктор снова возмущённо вздохнул: «Друг называется. Он теперь и меня запер, да ещё и в анти-магической камере.»

Вслед за этим приходили и другие мысли, что София теперь там, один на один с новым «паучком» …

«Прости, любимая.»

Виктор присел на узкую кровать. Надо было взять себя в руки, успокоиться. Мужчина выровнял дыхание, и вдруг понял, что да, магия в этой камере ему недоступна, но у него есть родная кровь, брат.

Что странно, шпагу у него отобрали, а кинжал оставили. «Ну да, зачем тёмному магу кинжал? Так, для красоты,» — с сарказмом подумал Виктор.

Виктор достал кинжал и сделал первый надрез на руке. Филипп откликнулся сразу, и Виктору удалось передать ему, что сам он заперт, а София в опасности. Постарался сформулировать, что его самого спасать не надо, он выберется сам, надо как можно скорее вытаскивать Софию, пока придурок Теон не сделал что-то непоправимое.

Когда Виктор получил подтверждение, что Фил всё принял, то забинтовал руку разорванной рубашкой. С усмешкой подумал, что не так уж много крови понадобилось.

И почти искренне мысленно поблагодарил отца, за то, что у него есть брат, к которому можно обратиться за помощью.

Виктор усмехнулся: «Любопытно, отец мог себе представить, что наступит момент, когда его сын и его бастард объединяться и будут спасать швейного мага?»

Виктор попытался дотянуться до Софии. Понял только, что она где-то здесь, во дворце, рядом, то есть, её никуда не увезли. С надеждой подумал, что, если Фил быстро среагирует, есть шанс, что он её вытащит.

Виктор чувствовал, что Филипп не так прост, и обладает разными умениями, и связями. И впервые действительно был искренне рад, что у него есть брат.

Несколько часов прошло в томительном ожидании. Виктор больше не пытался связываться с Филиппом. Во-первых, силы мужчине могли ещё понадобиться, а чем больше он потратит крови на связь, тем меньше сил останется. Магия-то заблокирована, анти-магические стены не давали возможности призвать тьму.

Каждый раз Виктор думал о Софии, проверяя, как она, пока создавалось впечатление, что она спокойна. И под утро Виктор забылся тревожным сном.

Ему снилось, что он дерётся на магической дуэли с Теоном, и раз за разом запускает в него файерболы. Но Теон был необычайно силён, и в один момент Виктору не удалось увернуться и в него врезался файербол.

Горящий шар ударил Виктору прямо в грудь, как раз в то место, где была метка Хранителя. Но не просто ударил, он как будто провалился в тело мужчины, и Виктор стал гореть.

Боль была дикая. Виктор не знал, что на самом деле чувствует тот, кто сгорает в магическом огне, но боль была такая, что он не мог даже кричать. Он горел и никак не мог проснуться.

А потом он … умер.