Глава 57

София

Я хотела разбудить Филиппа и сразу вернуться в Тёмное королевство, боялась за Виктора. Что сделает король Теон, когда обнаружит, что меня нет? Но на меня вдруг навалилась такая усталость, что я даже не заметила, как закрылись глаза.

А когда я их открыла, я поняла, что за окном солнце, день уже давно наступил.

«Странно, что меня никто не разбудил», — подумала я.

Я оделась, вышла из спальни, услышала голоса, доносившиеся из небольшой гостиной. Я прошла по коридору и вошла в светлую гостиную. За столом сидели Элизабет и Филипп. Они с удивлением посмотрели на меня.

Первой заговорила Элизабет:

— Девушка, а вы кто?

В руках Филиппа загустилась тьма.

— И как вы сюда попали? — жёстко спросил он.

— Элизабет, Филипп, это же я, София, — улыбнулась я. — Я...

Я посмотрела на свои руки — вроде бы я совершенно не изменилась, оставшись той же Софией, которая была.

— Какая София? — всё так же угрожающе спросил Филипп.

Я сглотнула.

— София Тесора. Мы вчера с вами вместе приехали из Клермона.

Внезапно осознание того, что случилось, накрыло меня удушливой волной. Ноги вдруг ослабли. Я оглянулась, позади, у стены, стоял стул. Сделав несколько шагов, я присела на него.

— Вы что, меня не помните?.. — видимо, на моём лице отразился такой ужас, что доброе сердце Элизабет не выдержало.

— Подожди, Филипп, убери эту свою магию, — сказала она. — Почему мы должны вас помнить?

— Потому что с тобой, Элизабет, мы дружим. А ты, Филипп, единокровный брат моего жениха, Виктора Кастильского, — ответила я.

— А кто вы? — продолжала обращаться ко мне на «вы» Элизабет.

— Я швейный маг, госпожа Модельер, — пыталась я найти хоть какие-то слова, которые бы помогли им вспомнить.

Но на лицах Филиппа и Элизабет так и не появилось узнавание.

— Какой маг? — переспросил Филипп.

— Швейный, — тихо сказала я.

Филипп расхохотался:

— Это легенды. Уже «миллион лет» как не существует никаких швейных магов.

— Подожди, Филипп, — вмешалась Элизабет, — она говорит правду.

— Или думает, — скептически сказал Филипп, — что говорит правду.

— Вы нас поймите, — добавил он. — Вы выглядите как сумасшедшая, с этим своим «я швейный маг», хотя, конечно, сложно объяснить, каким образом вы появились в этом месте, которое защищено тёмной магией. Сюда просто так не попасть.

— Мы с вами вчера приехали сюда на самоходе из Тёмного королевства. Вы вчера помогли мне бежать от короля Теона, — настаивала я.

Элизабет и Филипп переглянулись.

— Чудеса…

— София, присаживайтесь к столу, — сказала Элизабет. — Позавтракайте с нами и расскажите нам вашу историю. Может быть, у нас получится вспомнить.

Филипп хотел что-то сказать, судя по решительному выражению лица, но Элизабет его остановила.

Есть действительно хотелось, поэтому я не стала отказываться. Позавтракала и кратко рассказала, в чём было дело, что я сделала, какой ритуал мы провели вчера и что я сделала ночью. И, судя по тому, что меня никто не помнит, у меня всё получилось.

— А покажите нам, как выглядит швейная магия, — сказал Филипп.

Я грустно посмотрела на него:

— Уже никак. Швейной магии больше не существует.

Филипп скептически поджал губы, посмотрел на Элизабет и сухо сказал:

— Что и следовало ожидать.

И, повернувшись ко мне добавил:

— Вы совсем заврались, милая леди.

Мне стало грустно.

— Я не знаю, как вам доказать, что говорю правду… Но, даже, если вы мне, не поверите, я всё равно хотела бы вас попросить об одном одолжении.

— Вам нужны деньги? — усмехнулся Филипп.

— Нет, — печально ответила я, — я бы хотела, чтобы вы помогли мне добраться до Тёмного королевства. Я хочу узнать, что с моим женихом.

— То есть вы продолжаете настаивать, что ваш жених Виктор Кастильский? — недоверчиво уточнил он.

Я с ужасом подумала, а что, если Виктор тоже забыл меня? Но пока решила отогнать от себя эту страшную мысль…

***

Вот, не зря я тогда всё-таки спасла Элизабет, и не зря мы подружились. Она приняла то, что я рассказала и, как мне показалось, всё-таки мне поверила, и уговорила Филиппа помочь.

Уже через несколько часов мы были в столице Клермона.

И там тоже никто не помнил про швейную магию. Мы узнали, что лорд Кастильский-старший и Виктор Кастильский были выпущены из темницы.

По той версии, которую мы услышали, оказалось, что они были заключены в темницу старым королём, якобы это он посадил их. Но когда он умер, и королём стал принц Теон, то он выпустил всех заключённых, которые были несправедливо осуждены. Это радовало. Но мне хотелось взглянуть в глаза Виктору, убедиться в том, что хотя бы для него я ещё существую.

Но мои надежды не оправдались.

К особняку Кастильских мы поехали вдвоём с Элизабет. Филипп с нами не пошёл, сказал, что, несмотря на то что относится к роду Кастильских, в этом особняке ему вряд ли будут рады.

Когда мы подъехали к особняку и постучали, меня сначала не хотели пускать, но благодаря Элизабет, которая заявила свой титул, двери распахнулись.

Но из дверей вышел не Виктор, а его мать. Ожидаемо, что она меня не узнала, но я и не удивилась, она видела меня всего один раз.

– Вы спрашивали моего сына? – спросила она, обращаясь к Элизабет.

Конечно, выглядела Элизабет совсем по-другому, в отличие от меня на ней было красивое, дорогое платье, тогда как я была одета довольно скромно.

Отстранённо подумала, что вот тебе и «мастер моды», себе так и не успела обновить гардероб.

– Да, – чётко ответила Элизабет.

Я была ей благодарна, потому что не была уверена в том, стала бы со мной говорить леди Кастильская, если бы я была одна.

– Виктор болен, – сказала его мать.

И я чуть было не закричала, но вовремя остановила себя.

– Да, мы слышали, – спокойно сказала Элизабет, – что старый король заточил его в темницу. Надеемся, что ничего серьёзного.

Как же меня раздражала эта светская беседа. Хотелось схватить его мать за эти кружева, в которые она была одета, потрясти и спросить: «Что с ним? Пустите меня к нему!»

– Ничего критичного, – ответила леди Кастильская. – Просто последствия пребывания в камере с анти-магическими стенами.

– Но я могу его увидеть? – спросила Элизабет.

Леди Кастильская вздохнула:

– Может быть, лучше не сегодня…

И вдруг наверху лестницы показался Виктор. Он выглядел довольно бодро, только был немного бледен, но шёл сам.

– Матушка, – мягко сказал Виктор, подойдя к нам. Он повернулся к нам с Элизабет, кивнул, здороваясь:

– Леди.

Но в его взгляде не было узнавания.

Он был всё такой же. Только вот во взгляде его не было любви, там была какая-то странная опустошённость, а на лице печать высокомерия.

Я помнила, что такое выражение у Виктора было, когда мы впервые встретились, когда я только попала в этот мир, в тело бедной девочки Софии.

— Вы меня спрашивали? — с холодной вежливостью поинтересовался Виктор.

Элизабет взглянула на меня.

– Это не я, – сказала она. – Это госпожа София хотела спросить.

— Да, я, — кивнула я, еле сдерживая слёзы.

— Какой у вас вопрос?

— Вы… вы меня помните? — с надеждой спросила я.

Виктор улыбнулся, взглянул на стоящую за моей спиной Элизабет.

— Милая девушка, — произнёс Виктор, — к сожалению, нет. Но я вас уверяю, если бы мы когда-либо встречались, я бы вас точно не забыл.

«Что я наделала… Что я наделала…» — в мыслях я плакала кровавыми слезами, оплакивая свою любовь.

— Простите… видно, я ошиблась, — прошептала я Виктору.

— Ничего страшного, — улыбнулся лорд Кастильский, заставив моё сердце тоже истекать кровью, попрощался с Элизабет и, не оглядываясь, ушёл вверх по лестнице.

Рядом со мной остановился старый дворецкий, которого я помнила, но который не помнил меня. Он ждал, пока я покину особняк.

— С вами всё в порядке? — поинтересовался он.

А я даже не могла ему ответить, потому что рыдания душили меня. Я кусала губы, чтобы сдержать их и не расплакаться.

Ну почему так произошло? Почему я снова осталась одна? Я вышла на улицу столицы Клермона. Спасибо, Элизабет осталась со мной и не ушла, как ушёл Виктор. И она, с присущей ей чуткостью, поняла, что слова сейчас будут лишними.

Она просто обняла меня и дала возможность мне выплакаться.

— Спасибо… — сказала я, немного успокоившись.

— София, когда-то мне тоже было плохо, — сказала Элизабет. — И я встретила одну девушку. Она мне сказала, что если поесть чего-нибудь сладкого, то станет легче. Пойдёмте, здесь недалеко отличное кафе, там делают прекрасные пирожные. Они, конечно, не решат проблему, но вам точно станет легче.

— Жалко, что здесь не делают малиновых облачков, — сказала я.

Элизабет взглянула на меня. В её глазах появилась настороженность.

— А почему вы вспомнили именно про малиновые облачка?

— Когда мы только познакомились с тобой, тебе было плохо. И это было в городе Астор. Ведь только там, в кафе на площади, подают малиновые облачка. И мы с тобой их поели, и с них началась наша дружба, — сказала я.

Элизабет вдруг схватилась рукой за голову, как будто у неё закружилась голова.

— София… неужели это была ты?

— Да, Элизабет. Ты вспомнила меня?

— Нет, — покачала она головой. — Но я помню, что это было. И ты ещё тогда сказала…

— Всё можно решить, — закончила я.

— Да, — кивнула Элизабет.

И мы снова обнялись. Только теперь уже рыдали мы обе.

А до кафе мы всё-таки дошли. Там, конечно, не было малиновых облачков, но были шикарные эклеры, и после них действительно стало легче.

Вскоре к нам присоединился Филипп. Он ничего не сказал, но и за это я была ему благодарна.

Потом зашёл разговор, есть ли мне где жить. Я поняла, что Филипп до сих пор воспринимает меня побродяжкой.

— Да, — сказала я, — у меня дом в Эльдане, на улице Цветущих Азалий. Поэтому, если вы не против, я бы вернулась туда вместе с вами.

Мы как раз вышли из кафе и стояли на Центральной площади. Вокруг сновали люди, работал фонтан. Похоже, был выходной день, люди выглядели довольными и счастливыми. На вечер было назначено празднование коронации нового короля, а это значило, что будут угощения для всего народа.

И никто из нас не заметил, что с угла улицы, выходящей на Центральную площадь, за нами внимательно наблюдает женщина. Она стояла за небольшим мобильным прилавком, с которого ещё недавно продавала гюреши. Сейчас она распродала их все и собиралась уходить. Женщина была одета как цыганка, и глаза у неё светились.

Поскольку с собой денег у меня не было, Элизабет с Филиппом снова мне помогли. Они остались в столице, а я взяла извозчика и поехала на улицу Цветущих Азалий.

Домик мой, хвала богиням, был на месте, но калитка была заперта. Я постучалась.

Дверь мне открыла Марисоль. Она с подозрением посмотрела на меня и спросила:

— Вам кого?

Я ожидала такой реакции.

— Здравствуй, Марисоль. Я была уверена, что ты меня не узнаешь… но я София. И я живу в этом доме.

Я увидела, что Марисоль сейчас захлопнет дверь, но вдруг из-за её спины показалась мордочка Анички. Девочка дёрнула маму за юбку и сказала:

— Мама, ты чего? Это же тётя София! Она вернулась.