ГЛАВА 4 · «Все страньше и страньше»

Где-то я читала, что человеческий организм адаптируется ко всему. Наверное, поэтому я хоть и пискнула что-то непечатное и начала лихорадочно озираться в поисках выхода, но из подвала не удрала. Разве что попятилась немного. Так мне не стыдно — было отчего.

У дальней стены подвала, за светящимися Струнами и толстыми колоннами, подпирающими сводчатый потолок, торчал большой мыльный пузырь. Зеленовато-призрачный, как и все вокруг, он лежал в каменном круге, испещренном непонятными символами, а может, просто причудливыми царапинами.

Но вовсе не это странное природное явление вывело меня из равновесия, а его начинка. За тонкими прозрачными стенками пузыря виднелись призраки! С полдюжины чертовых призраков, вполне реальных и явно очень недовольных. И они не отрывали взгляда от новой хозяйки Врат, то есть от меня.

Я даже немного удивилась, как не почувствовала эти взгляды раньше: липкие, холодные, усталые, злые… Всякие…

— И что я должна с ними делать? — кое-как выдавила из себя я.

Расставаться с мечтой о комфортной вечной жизни без склок на кухне и высчитывания жалких рублей крошечной зарплаты очень не хотелось. Но и необходимость делить эту самую вечную с такими вот уродцами вдохновения не вызывала.

— А почему ты меня спрашиваешь? — демонстративно удивился Васька. — Кто из нас госпожа Потусторонья? Ты или я?

— Ну я.

— А я всего лишь кот, — фыркнул наглый зверь, но, рассмотрев выражение моей физиономии, все же снизошел до объяснений: — Посиди, подумай. Книжку вот умную почитай. Глядишь, знакомые буквы попадутся — поймешь чего. Прабабка твоя, бывало, по нескольку дней тут сиживала: решала, кому что причитается. Ну и заявки общинников тоже уважить надо бы.

— А они не вырвутся, пока я тут думать буду? — с некоторой опаской уточнила я.

— Без твоего повеления им наружу ходу нет. Да и вообще ничего нет. Здесь, по крайней мере. Спросишь — ответят, велишь идти — пойдут.

Медленно, так как приходилось тщательно подбирать безопасные слова, я выругалась и снова взялась за книгу в черном переплете. На первый взгляд все выглядело довольно просто. То, что я обозвала призраками, на самом деле было отражением души. Видеть и контактировать с этими «отражениями» могла только я. Грубо — маньяк или подлый убийца для меня и будет выглядеть уродом, со следами всех его пороков прямо на физиономии и прочих частях тела. Порядочный человек — симпатягой.

От моего «впечатления», собственно, и зависело, куда отправится нашедшая выход из межмирья душа: в новую жизнь, обратно на Тропы или вообще на вечное упокоение. Прочитав о таком простейшем способе сортировки, я с облегчением выдохнула и не глядя пролистала дальнейшую метафизическую заумь о причинах и смысле блуждания душ по Серым тропам.

Казалось бы, все просто. Но, наученная недавним идиотским происшествием с призрачной бабкой, я не спешила. Отложив книгу, к которой уже успела проникнуться искренним уважением, я поискала глазами Ваську.

Кот свернулся на парапете бассейна и самым наглым образом дрых. Я дотянулась до него и потыкала пальцем в толстый пушистый бок. Точнее, попыталась потыкать. Котяра с шипением отскочил в сторону:

— Еще чего! Имей уважение! Я в разы тебя старше и на порядки умнее! Нечего руки распускать!

— Да ладно тебе, — отмахнулась я. — Сам же не хотел, чтобы я по незнанию дров наломала.

— Ну не хотел, — фыркнул кот. — Но это не причина меня хватать. Тебе книжка умная дадена? Дадена. Читай, если умеешь. А не умеешь, так на уроки в какой-нибудь приходской школе посмотри. Только попа попроще выбери. А то ведь не поймешь ничего, болезная…

— Васька… — с предостережением проговорила я. Из предложенного им я не поняла ровным счетом ничего, но не сомневалось, что слышу очередное оскорбление в неподражаемой кошачьей манере. — Договоришься… Смотри, избавлю тебя от лишней болтливости. Будешь, как Костя, только зубами щелкать.

— Ладно, ладно! Сразу угрозы всякие… — сбавил тон кошак. — Сама-то не взвоешь без мудрого собеседника? Чего надо-то?

— Что ты там про общины говорил? Какие заявки от них? Об этом в книге ничего не написано.

— А. Это в картотеку надо идти. Костя их собирает и…

— Пошли, — поднялась я, чувствуя, что опять потеряла нить разговора. Не вязалась в моей голове картотека с оборотнями и привидениями.

Кот со вздохом поднялся и пошел к выходу. Я двинулась за ним. Из пузыря с привидениями по-прежнему не доносилось ни звука, но мне в спину пахнуло почти осязаемым разочарованием. Пытаясь сообразить, что бы это значило, обострение шизофрении или продолжение знакомства с домом, я поплелась за котом.

Картотека оказалась прямо при входе — та самая мраморная стойка и узкие ящики за ней, на которые я обратила внимание, когда впервые вошла в дом. Только тогда я не успела осознать всю монументальность этого сооружения: верхние ряды тонули в полумраке под потолком.

— Это все заявки? — проблеяла я.

— Да, — равнодушно ответил кот.

Я тяжело привалилась к стойке: какая там красивая вечная жизнь со всеми удобствами? Да меня погребет под этими бумажками, как в родном архиве. Хотя почему «как»? В архиве было лучше, там в шесть вечера домой отпускали!

Рыжая скотина с минуту любовалась моей ошалевшей физиономией, а потом как ни в чем не бывало сообщила:

— Выполненные — в ящиках. А невыполненные — вот здесь, на подносе.

Со смесью облегчения и бешенства, удивившей меня саму, я уставилась на серебряную тарелку, где лежало несколько карточек из плотного картона, заполненных четким убористым почерком.

— Васька… — пошипела я, когда справилась с клокотавшими в горле ругательствами. — Тебе никогда не говорили, что из твоей шкуры получится отличный прикроватный коврик?

— Коврик? — прижал уши кот и попятился.

— Коврик, — подтвердила я и бросилась за ним.

Разумеется, очередная попытка поймать ловкую зверюгу снова окончилась ничем. Но по обширному холлу я побегать успела, как, впрочем, и успокоиться. Плюхнувшись на кожаный диванчик у стены, я с благодарностью взяла у скелета Кости бокал с прохладной водой и одним глотком выпила почти половину.

— Я знаю, зачем тебя сюда поселили, — выдохнула я, утолив первую жажду. — Чтобы Ключи-хозяйки жиром не заросли. А то в контору ходить не надо — работа с доставкой на дом; уборкой, я так понимаю, Костя заведует. Недолго и в двери перестать проходить. А тут ты, фитнес хвостатый…

— Ты меня не оскорбляй, — прищурился Васька. — А если уж оскорбляешь, так по-русски. Слово-то какое гадкое придумала: «фитьнесь»…

— Фитнес, дурень, — усмехнулась я. — Спорт. Движение — залог жизни в красивом теле. А ты тут как тренажер… Ну, приспособа такая, чтобы двигаться побольше. Как ляпнешь что-нибудь, так…

— Ересь какая, — поморщился Васька. — И вовсе не для того меня сюда Яга поставила!

— А для чего же? — хмыкнула я.

— Я — залог пре-ем-ствен-но-сти, — важно сообщил рыжий. — На мне лежит великое предназначение! А ты: «фитьнесь, фитьнесь»…

— Ага, — уже открыто рассмеялась я. — Предназначение — доводить хозяйку этого дома до белого каления.

— Да нет же! — рассердился котяра. — Предназначение — новой хозяйке Врата показать, со всей вотчиной познакомить, привязку помочь сделать, даже если больше некому будет. Вот как с тобой! Без привязки Врата уснут, общины погибнут, и вообще много чего плохого случится. Ну кто сам догадается, что Костя не съесть тебя хочет, а услужить? Или что на каждом этаже, от чердака до подвалов, каплю крови оставить надо?

— Каплю крови, значит… — повторила я, нащупывая кожаную диванную подушку. — Дом показать, значит? — Ухватив за твердый уголок, я метнула импровизированный снаряд в раздувшегося от чувства собственной важности Ваську. На удивление удачно: котяру снесло со стойки, где он, ораторствуя, расхаживал взад-вперед. — Это ты мне так дом показывал, скотина?!

— Должна же работа приносить удовольствие!

— Ах, удовольствие?! — Еще одна подушка просвистела в сантиметре от показавшимися над стойкой ушами.

— Удовольствие! Что, если я кот, так уже и не человек?!

— Не человек! И не кот! Скот блохастый, вот ты кто! — Подушки на диване закончились, но Костя подал мне увесистый валик, который тут же полетел в улепетывающего к выходу кота. Я мимоходом кивнула скелету как боевому товарищу. Тот щелкнул костяшками пальцев, и дверь захлопнулась прямо перед рыжей мордой.

— Двое на одного?! — взвыл Васька, закладывая крутой вираж в попытке избежать столкновения с резным дубом. — Так нечестно!

— А меня гонять по всему дому — честно?! — вкрадчиво уточнила я, покачивая в руках второй валик, поданный Костей, и медленно наступая на забившегося в угол шипящего кота. — А книжки мне на голову в библиотеке кидать честно? А…

— Ну, скучно мне было! Скучно! Ты бы тут пару сотен лет посидела! Мавра за все время даже за ушком и то всего пару раз почесала! Аллергия у нее на котов… А я создание веселое, жизнерадостное! Ну и решил немного разнообразить процесс знакомства!

— Классное разнообразие! Да ты меня теми доспехами чуть не убил!

— Доспехи — это твоя личная заслуга, — быстро открестился Васька. — При чем тут я, если ты не видишь у себя перед носом трехметровую конструкцию?

— Была бы скорость знакомства поменьше — увидела бы, — огрызнулась я. — А если бы я с доспехами не столкнулась, как бы ты из меня кровь добывал?

— Тоже мне проблема, — фыркнул кот. — Любой, кто носится по незнакомому помещению, не глядя под ноги, обязательно в конце концов расшибет нос.

Я сплюнула, бросила ставший ненужным валик и отвернулась.

— Костя, тут есть ванная?

Тот утвердительно кивнул. Я хотела было уточнить про горячую воду, но, вовремя вспомнив про свое «всемогущество», не стала. Пора было проверять на практике все, что наобещали мне книжки и кот.

— Проводи меня туда.

Скелет с поклоном распахнул дверь, благодаря которой вредный рыжий скот едва не обзавелся классическим персидским профилем. Не глядя больше в сторону в кои-то веки заткнувшейся животины, я вышла в коридор.

По дороге я завернула в туалет, тоже любезно указанный услужливым скелетом. Что ж, после облицованного черным мрамором уголка задумчивости площадью метров двадцать чугунный бассейн на ножках, именуемый здесь ванной, не показался мне чем-то странным. Повода поэкспериментировать со своим пресловутым всемогуществом не представилось: здесь имелся хоть и вычурный, но вполне современный смеситель.

Стараясь не задумываться, откуда в трубах вода, да еще с таким напором, я быстро набрала ванну и выставила за дверь Костю. Страха он мне больше не внушал, но раздеваться в присутствии мужчины, хоть и бывшего, не хотелось.

Погрузившись в горячую воду и лениво наблюдая, как пар скручивается в замысловатые спирали и медленно тает под потолком, я наконец смогла подумать о будущем…

Формулировка «подумать о будущем» звучит пафосно до зубовного скрежета, но по-другому назвать то, чем я собиралась заняться, невозможно. Всему виной мое прошлое.

Сколько я себя помнила, я жила в детском доме. Самое раннее воспоминание — низкий круглый стол, вокруг которого сидит десяток ребятишек, а над ними нависает кажущаяся огромной женщина в белом халате. С тех пор так и потянулось. Долгие годы я ничего не решала сама и не видела, чтобы кто-то принимал какие-то решения. Существовал распорядок дня, за соблюдением которого следили специально обученные люди. Были правила, их нарушение грозило странными в моем понимании карами: например, запрет на телевизор или игровую приставку, чем я и без запретов не интересовалась. Конечно, мы ходили в школу, делали домашние задания, нас водили по музеям и театрам, на лето вывозили за город. Обычная жизнь обычного детского дома, каких тысячи.

Единственная из всего нашего выпуска, я окончила школу с золотой медалью и поступила на первый курс института по специальности архивное дело. Но учиться мне нравилось всегда, в отличие от посиделок с дрянной водкой, и для меня, собственно, ничего не изменилось. Только комнату в детском доме я сменила на комнату в общежитии. Жизнь покатилась по привычной схеме: столовая — учеба — общежитие — столовая — библиотека — столовая — кровать в комнате на четверых — столовая… Мальчики меня, худосочную мелочь в больших очках, вниманием не баловали, соседки игнорировали. В общем, все как всегда.

Так меня вырастили, выучили и выдали «путевку в жизнь» в виде ордера на большую комнату в коммуналке. За несколько месяцев самостоятельной жизни я влезла в долги, едва не поменяла комнату в центре на остов деревянного дома в заброшенной деревне и получила три выговора в архиве, в котором работала после института.

Кошмар? Дура? Наркоманка? А вот и нет. На самом деле все просто. Сиротку вырастили-выучили, но при этом так и не научили, а как, собственно, жить. Например, для меня стало пренеприятным открытием такое понятие, как коммуналка. Дяди в костюмах неожиданно оказались не привычными добрыми спонсорами с подарками, а мошенниками. Патологическое неумение готовить заставляло покупать исключительно дорогие полуфабрикаты, что никак не сочеталось с размером зарплаты младшего специалиста заштатного архива.

Да и в самом архиве не все шло гладко. Привыкнув, что в детском доме все от восемнадцати и старше шарахаются от обвинений в педофилии, я умудрилась прослыть любовницей обрюзгшего директора с маслеными глазками всего лишь из-за того, что несколько раз согласилась попить с ним чаю в его кабинете. Самое неприятное заключалось в том, что это заблуждение распространялось не только на коллег, но и на самого начальника. Прямо объяснив, куда он может засунуть свои липкие ручонки, я вызвала целый шквал разнообразных придирок и выговоров…

Короче говоря, я потратила почти два года, чтобы избавиться от последствий своих поспешных решений, раздать долги и отсудить обратно свою комнату. А от увольнения меня вообще спасло только то, что директора поймали на краже старинных рукописей и посадили. И то отношения с коллегами так и остались более чем прохладными.

С тех пор я взяла за правило обдумывать каждое более-менее серьезное событие и связанные с ним шаги. Непонятное наследство и маячившее в перспективе бессмертие вкупе с суперспособностями, пусть и ограниченные пределами небольшой территории, относились как раз к таким.

Вот только обдумывать не очень получалось. Совсем не получалось, если честно. Говорящий кот, услужливый скелет и шубка, лежавшая на мягком диванчике у зеркала в углу, исключали возможность глупого розыгрыша. Зато не исключали скоропостижного помешательства и красочных глюков у меня. Слыхивала я рассказы своих бывших одноклассников, от некоторых веществ и не такое почудится. Но мой глюк, если это глюк, как-то уж очень затянулся…

Если же все это правда… От перспектив по коже прокатился озноб, несмотря на то что я лежала в горячей воде. Перед глазами замелькали картины радужного будущего: приличная одежда, самые лучшие книги, ночной сон без храпа из-за одной стены и рока из-за другой, никто не стучит в дверь ванной, стоит только встать под душ. Вечная молодость, никаких проблем с деньгами… Жить я могла бы здесь, а когда станет скучно, выходить на прогулки. Ну, насколько я там постарею, прогулявшись в кино или на выставку? Ерунда…

Губы сами собой расплылись в предвкушающей улыбке. Вот прямо сегодня и начну. Шубка, конечно, чудная, но великовата, да и носить ее в июле не самая лучшая идея… Надо будет сбегать в подвал, придумать платье и туфли красивые.

Я сосредоточилась, пытаясь представить будущее платье, но вместо этого в памяти всплыл зеленый пузырь с привидениями. В медовые мечты плюхнулась основательная ложка реальности.

— Тьфу ты… — выругалась я, резко сев.

Настроение мечтать о тряпках испарилось без следа. «Платьишко тебе? А переодеваться уроды иномирные не помешают? — обругала я себя. — Сначала с делами разберись, а потому уже гуляй».

Но и о прогулках помечтать не получилось. Память, отвесив мне оплеуху в виде забытой «работы», не постеснялась добавить, прокрутив последние минуты в реальном мире. Тут уж расхотелось не только мечтать, но и нежиться в теплой воде.

Если Васька прав и меня сюда привезли оборотни, то с кем они дрались? И почему? А главное, чем это грозит мне?!

Теперь я в полной мере пожалела, что развеяла собственную бабку. Вот кто точно был в курсе всех местных подковерных игрищ. Хорошая или плохая, но завещание она оставила именно на мое имя и зла мне вроде желать не должна. Была…

Я снова выругалась и стала выбираться из ванны. Большие пушистые полотенца нашлись в высоком шкафчике у умывальника. Но лежавшие тут же изгвазданные шмотки энтузиазма не вызвали. Припомнив, что скелет вроде предлагал мне во что-то переодеться, я завернулась в шубу и крикнула:

— Костя! Принеси какую-нибудь одежду! Только чистую! — поспешно добавила я, представив, как скелет стаскивает саван с какого-нибудь покойника, которых, судя по кладбищенским окрестностям, здесь было немерено.

Костя не подвел. Полчаса спустя я уже сидела в монументальной столовой. На мне красовалось темное старомодное платье в пол с высоким жестким воротничком и длинными рукавами. Невольно стараясь соответствовать антуражу, я степенно пила ароматный чай с потрясающе вкусными печенюшками. Жизнь бессмертной домовладелицы нравилась мне все больше и больше, даже несмотря на несуразное платье. Чем-то более современным обзавестись не проблема. «Лишь бы все это не оказалось тем самым сыром в мышеловке, который достается только второй мышке», — осадила я вновь понесшиеся вскачь мечты.

Кот на глаза не показывался, чему я была только рада. Люблю кошек, но, как выяснилось, не таких болтливых. Костя тоже не докучал, замерев в углу, как школьное анатомическое пособие. Я же пыталась уложить в некую схему то немногое, что знала.

Итак, неизвестная бабка, доселе почти игнорировавшая мое существование, оставила мне наследство: кладбище, дом и бессмертие. Царское наследство, если не присматриваться. А стоит присмотреться, обнаруживаются непонятные обязанности, отвратительные привидения, хамоватые коты и услужливые скелеты.

Кто такие оборотни: добрые спонсоры или мошенники в костюмах? С кем они дрались? Чем мне грозят и те и другие и что им всем от меня нужно? В том, что нападающие появились у ворот моего кладбища не случайно, я не сомневалась ни секунды. Недаром рыжий Фокс, которого седой назвал Лисом, сначала обещал все объяснить внутри, а потом требовал никого не пускать. Конкурирующие группировки? Но кто противостоит оборотням?

И потом, как я должна была «не пустить» хоть кого-то? Всесильная-всемогущая — это замечательно, но не могу же я день-деньской бегать под оградой и кричать «сгинь!» каждому, кто вздумает через нее перелезть? Тем более что неизвестно, как это вообще на живых действует и действует ли вообще.

Чем больше я думала, тем яснее понимала, что ничего не понимаю. И не пойму, пока не выслушаю хоть кого-нибудь. Но для разговора с этим кем-то надо было встретиться. А вот встречаться с теми же оборотнями, не разобравшись, что к чему, хотя бы в общих чертах, мне категорически не хотелось. Уже пообщалась так однажды с добрыми дядями — чуть бомжом не стала.

Глубоко вздохнув и собрав в кулак все свое самообладание, я повернулась к скелету:

— Костя, позови Ваську, пожалуйста.