ГЛАВА 5 · Незваный гость

Отправленный за нахальным котом Костя отсутствовал довольно долго. Я продумала несколько способов разговорить вредоносную животину и отмела их как бесполезные. Нетерпение нарастало, но я старательно сдерживалась. Мне катастрофически не хватало знаний о странном мире, внезапно оказавшемся моим наследством. Но все, что я выдумывала, от попытки договориться миром до банальных угроз, выглядело не слишком надежно. А самое главное, не давало никакой гарантии, что котище по каким-то одному ему известным соображениям не наврет мне с три короба. Сесть в калошу, снова попавшись на шуточку в его стиле, очень не хотелось.

Раздумывая, я успела заработать головную боль, обматерить свалившееся как снег на голову ненормальное наследство и в очередной раз обругать собственную импульсивность, лишившую меня возможности поговорить с бабкой.

Впрочем, и бабку я ругала долго и со вкусом. Спихнуть на внучку головняк в виде бессмертия и привидений она не постеснялась. А вот заранее объяснить этой самой внучке, что к чему, или хотя бы познакомить с миром, где ей предстоит жить, — не удосужилась.

Наконец в дверях появился Костя. Но кота с ним не было. В ответ на мое недоумение скелет красноречиво развел руками, и я глухо выругалась. Котяра остался верен себе даже в этом: любым способом выводить меня из равновесия чем угодно, в том числе собственным отсутствием.

Я уже хотела было идти в холл и громогласно пообещать наглой животине выселить ее в первый попавшийся склеп, но вдруг неожиданно широко зевнула. Костя среагировал моментально, приглашающе распахнув дверь. Догадаться, куда меня поведут, труда не составило. Уже знакомая спальня, правда, на этот раз с сухим бельем на широкой постели, и бесформенная ночнушка на специальной подставке у изголовья.

Кровать выглядела безумно соблазнительно, и я не стала спорить. Наручные часы подсказывали, что я уже больше суток на ногах. Не считать же за полноценный сон короткий обморок. Снова зевнув, я плюнула на глобальные проблемы и, выставив Костю, стала стаскивать одежду. А с делами можно и на свежую голову разобраться.

«Пока у меня все равно отпуск, — подумала я, уже засыпая. — Успею, если что, послать всю эту потусторонщину к такой-то матери. Архив от меня в любом случае никуда не убежит».

Как ни странно, выспалась я замечательно. Ни кошмары, ни просто сны меня не тревожили. И проснулась отдохнувшая и готовая буквально горы свернуть, что для меня в принципе не совсем обычно. Кого за это благодарить, Врата, оберегающие хозяйку даже от снов, или перекипевший за вчерашний сумасшедший день мозг, я не знала. Но и задумываться над этим посчитала по меньшей мере глупым. Мне и без того хватало поводов задуматься.

Например, почему привычным движением усаженные на переносицу очки вдруг сделали мир размытым? Я попыталась проморгаться, но безуспешно. Зато начала кружиться голова. Но стоило снять очки, как все пришло в норму. Отметя панические мысли о скоропостижном заболевании вроде за одну ночь развившейся катаракты, пришлось признать, что в «глазных костылях» я больше не нуждаюсь.

Вопреки логике приятная новость вызвала только отголоски вчерашней злости: этот дом хранил слишком много секретов, которые мне никто не удосужился сообщить. Все еще гадая, где бы узнать все и сразу, я сходила в прилегающую к моей спальне ванную и вернулась обратно.

У постели нашлось отглаженное вчерашнее платье и мои собственные вычищенные тряпки. Мимоходом пообещав себе сегодня уж точно обзавестись нормальной одеждой, я натянула джинсы и футболку и с сомнением покосилась на необъятную кровать. Как ее заправить, я не представляла. Потыкавшись так и эдак, я взмокла, но одеяло все равно топорщилось отвратительными буграми. Тяжелое, шитое серебром покрывало, лежавшее в изножье, я даже трогать не стала, сообразив, что, прежде чем хвататься за эту махину, мне не мешало бы посетить тренажерный зал. Раз пятьсот.

Плюнув на порядок (в конце концов, вчера постель перестлали и без моего участия), я бросила это безнадежное дело и вышла в коридор. Прямо в руки поджидавшему меня скелету.

Он радостно застучал челюстью и с поклоном указал на одну из дверей. Припомнив, что именно там находилась монументальная столовая, я сразу почувствовала, как заныл пустой желудок.

На завтрак мне подали овсянку. Пахнуло родным детдомом, и аппетита сразу поубавилось. С детства ненавижу эту кашу. Лениво ковыряя серебряной ложкой в тарелке, я снова утонула в невеселых мыслях. Кот так и не показывался. В книге про Ключ и Врата явно не могло быть мало-мальски актуальной информации про местные общины. Максимум их список.

В бесплодных потугах придумать выход из безвыходной ситуации я даже додумалась до того, чтобы отправиться к юристам-оборотням и вытрясти правду из них. Впрочем, представив, как бы выглядела подобная попытка, учитывая кардинальную разницу в габаритах, я рассмеялась и отбросила глупую идею.

Противная овсянка незаметно съелась. Костя тут же поставил передо мной чашку с чаем.

— Спасибо, — машинально кивнула я. — Васька не показывался?

Скелет удрученно развел руками.

— Вот сволочь хвостатая… — выругалась я, нервно размешивая сахар. — С тобой, что ли, пообщаться?

Идея показалась неожиданно здравой. Что с того, что говорить он не может? На «да-нет» хватит и его способностей к коммуникации. По крайней мере, из всех встретившихся мне за последние несколько дней людей… то есть нелюдей, он единственный пытался как-то помочь.

— Костя, а до меня здесь бабка моя хозяйничала? — сделала попытку я.

Скелет кивнул. Окрыленная первым успехом, я продолжила:

— Долго?

Еще один кивок. Пора переходить к более сложным вопросам.

— С привидениями из подвала надо срочно разбираться?

На этот раз Костя кивнул сразу трижды. Нечто подобное я и ожидала и с готовностью поднялась.

— Ну, пошли. Рассортируем по общинам этих непокойничков…

— Стой, бестолочь! — В дверях, выгнув спину и вздыбив шерсть, стоял Васька.

Всем своим видом котяра демонстрировал, что выйти я смогу, только переступив через его хладный труп.

— А… явился, потеряшка, — медленно протянула я, снова опустившись на стул. — Соскучился?

— Размечталась! Век бы тебя не видеть! — мыркнул кот.

— Тогда зачем пришел? — пожала плечами я.

Судя по тому, как прижал уши рыжий эксперт, я действовала верно. Начни я с ним говорить по-человечески или, того хуже, просить, он бы не упустил возможности в очередной раз вынести мне мозг. А так… «Он мне его тоже вынесет», — мысленно вздохнула я, услышав очередную кошачью реплику.

— Я пришел, чтобы спасти мир от разрушения твоими кривыми руками! — с пафосом заявил кот.

Кое-как подавив раздраженный возглас (котяра только этого и ждет), я поднялась:

— А, тогда Бог в помощь. Пошли, Костя, нас в подвале заждались…

— Стой, негодная! Ключника на твою голову! — взвыл Васька. — Нельзя их всех выпускать!

— Да уж разберусь, — хмыкнула я, внутренне напрягаясь. Наконец-то хоть что-то внятное. — Ключ я или нет?

— Да какой из тебя Ключ? Отмычка, грубая и корявая, в лучшем случае. А то и вовсе лом! — махнул лапой Васька.

— Опять начинаешь? — нахмурилась я. — Что замки открывает, то и ключом зовется. И заметь, я свои обязанности собираюсь выполнить. В отличие от тебя!

— Это как это?! — От возмущения Васька аж задохнулся. — А что я тут, по-твоему, делаю, как не свои обязанности исполняю?!

— Не знаю, что ты тут делаешь вообще, но в данный момент ты треплешь мне нервы и хамишь. Это тоже входит в твои обязанности?

Ответить Васька не успел. Гулкий звон вроде удара гонга прокатился по дому от подвалов до чердака. Я дернулась, озираясь. Кот прижал уши, изобразив на морде настоящее отчаяние.

— Что это? — шепотом спросила я.

— Гости, — обреченно проговорил Васька.

— Ты же говорил, что, пока дом меня не примет, никто не придет, — возмутилась я. — И что это дня два как минимум займет! Опять наврал?!

— Так и должно было быть! — огрызнулся кот, расхаживая по столу и нервно хлеща хвостом. — Наверное, Врата слишком долго без хозяйки оставались. Вот и…

— Ничего мне сказать не хочешь, прежде чем гость в дом войдет? — прищурилась я.

— Хочу! Я постоянно хочу, только разве ж ты слушаешь?!

— Опять я виновата? — обозлилась я. — Костя, приведи сюда нашего…

— Нет! — снова прижал уши Васька. — Гостей сама хозяйка впускать должна. Без твоей руки Врата гостя за врага примут и по всему мирозданию размажут, только его и видели.

— Вот оно как…

— Говаривал макак! — перебил Васька. — То есть макака. С гранатой. Это я о тебе, если не поняла!

— Да уж поняла, — хмыкнула я. Очередная провокация уже скорее не разозлила, а насмешила, слегка сбив градус напряжения. — А если отложить на время твои с-котские подковырки и объяснить нормально? А то гранате плевать, кто чекой балуется, взрывается она одинаково.

— Гостям хоть отказать, хоть приветить их может только хозяйка, — быстро заговорил Васька, спрыгивая со стола. — Тот, кто с Ключом говорить желает, к воротам ладонь приставляет, и все.

— Что все?

— А то, что не отойдет, пока ты эту самую ладонь не оттолкнешь или не примешь, через ворота гостя проведя.

— А если я сплю? — опешила я. — Или вообще в магазин ушла?

— Ты гонг слышала? Долго проспишь под такое? — окрысился Васька. — И какой еще маго-зин?! Это что еще?

— Там продукты покупают. И платья…

— Тебе любой маго-зин — в подвале. Кстати, запасы пора пополнять. У меня «вискас» закончился. Очень я это дело уважаю.

— Про «вискас» потом расскажешь, — перебила я. — С гостем что?

— Да ничего! Берешь за руку и проводишь сюда.

— В дом?

— За ворота, дубина!

— А потом… Охренеть… — Я разом забыла про истерящего кота. — Это что еще за мракобесие?

Ворота нашлись на том самом месте, где я кувыркалась сутки назад. Высокие столбы, мощные петли, непроницаемый туман за коваными завитушками створок. Вот только между прутьями торчали две вполне человеческие руки. Вроде бы мужские, но изящные и светлокожие, как у девушки. Подойдя ближе, я даже рассмотрела аккуратный маникюр. Однако…

— За правую бери, если пустить надумаешь! Только за правую! — лихорадочно зашептал кот, вернув меня к реальности ударом когтистой лапы.

Как зачарованная, я протянула руку, обхватив небольшую кисть, потянула на себя.

— Тебя в детстве не учили спрашивать, кто пришел, прежде чем дверь открывать?! — взвыл рыжий, но было уже поздно.

На усыпанную прошлогодними листьями дорожку шагнул самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

— Вышвырни его обратно! — прошипел Васька.

— Еще чего, — отмахнулась я. — И заткнись! Он тебя услышит и обидится!

Сообразив, как по-идиотски прозвучали мои слова, я залилась краской.

— Не услышит, — буркнул кот, видимо наконец осознав, что подчиняться его капризам я не намерена. — Пока ты не позволишь, он и говорить-то не сможет, не то что слышать.

— И как это сделать?

— Скажи, что разрешаешь душе жить.

— Разрешаю душе жить, — чувствуя себя идиоткой, снова попавшейся на с-котскую шутку, повторила я.

Но, как ни странно, на этот раз котяра не соврал. Гость тут же глубоко вздохнул, словно очнувшись от сна, и склонился в поклоне:

— На этот раз Врата выбрали себе прекрасный Ключ. Вы позволите?

Он протянул руку.

— Д-да, — проблеяла я, вкладывая пальцы в его ладонь.

Где-то на периферии злобно зашипел Васька. Но какую девушку заинтересует, что там не нравится коту, когда ей целуют руку. Да как целуют… На долю секунды я даже пожалела, что надела джинсы, а не бабкино платье. Оно было бы куда уместнее.

Мужчина коснулся кожи прохладными губами, замер на мгновение дольше необходимого и снова выпрямился.

— Пойдемте в дом, — кое-как промямлила я.

Мне с готовностью подставили локоть, и я, чувствуя себя барышней из какого-то сериала про жизнь дореволюционного дворянства, потопала по дорожке к гостеприимно распахнутым дверям особняка.

Гость пропустил меня вперед, застыв на пороге.

— Ну что же вы? Проходите, — поторопила я, разыскивая глазами Костю. Чай со вчерашними печенюшками был бы очень кстати. Но скелет как сквозь землю провалился. Зато под ногами мелькнул кот, об которого я не замедлила споткнуться.

Мужчина заботливо подхватил меня под локоть, не позволив позорно растянуться на мраморных плитах холла. Даже довел до кресел в углу и, дождавшись, пока я усядусь, сел напротив.

— Как мне позволено будет вас называть? — Он буквально обласкал меня восхищенным взглядом.

Я вздрогнула. Очарование момента оказалось безвозвратно утрачено. Всю жизнь стеснялась своего безобразного имени. Даже больше, чем непрезентабельной внешности. Представляться новым людям было для меня мукой сродни пытке. Я сморгнула и посмотрела на гостя уже несколько более трезво. В душе зашевелились подозрения: до сих пор моим внешним видом восхищался только бывший директор архива. К чему это привело, мне напоминать не требовалось.

— А как вас зовут? — ляпнула я первое, что пришло в голову, когда молчание затянулось совсем уж до неприличия.

Брови красавца удивленно дрогнули, но с ответом он не замедлил, только усилив невнятные подозрения.

— Где мои манеры? Прошу прощения. Я — Георгий Брасов. В прошлом друг великого князя Михаила и граф, но теперь все эти титулы не имеют никакого значения.

— Брата Николая Второго? — пошутила я, не сообразив, о ком может идти речь.

— К потрясающей красоте еще и интеллект. Вы кладезь талантов. И да. Вы правы. — Он снова потянулся к моей руке, но я сделала вид, что не понимаю намека.

Может, я и не представляла, что почем в этих потусторонних общинах, но историю в институте учила прилично. И сейчас эти воспоминания подсказывали мне: да, в истории имелся некий Брасов, но он никак не может быть другом того самого Михаила уже потому, что когда-то приходился ему сыном. Не говоря уже о том, сколько годков должно бы уже стукнуть хоть другу, хоть сыну князя из позапрошлого века.

— И вы до сих пор живы… — с сомнением протянула я.

— А что мне сделается? — чуть натянуто рассмеялся он. — От большевиков ноги унести успел, а больше серьезных неприятностей не было.

— Граф Брасов забыл упомянуть, что он вампир, — процедил Васька, о котором я успела начисто забыть. — Они в принципе бессмертны…

«Дубина, — мысленно озвучила я повисшее в воздухе продолжение его реплики и в кои-то веки согласилась с котом. — Расслабилась, идиотка!»

— И что вас привело ко мне? — поинтересовалась я, окончательно сбрасывая навеянное гостем очарование.

— Во-первых, засвидетельствовать свое почтение и восхищение…

Я не стала уточнять, что он не мог знать, достоин ли новый Ключ почтения и восхищения, и молча смотрела на мужчину, чуть приподняв бровь.

— А кроме того, — продолжил он, не дождавшись ответа, — меня привело беспокойство за мою общину. Мы, к сожалению, не пользовались доброй славой у вашей предшественницы. Вы понимаете: устаревшие стереотипы, личные симпатии и предубеждение. Увы… Но даже Ключи не всегда способны подняться над всем этим. А негативное мнение, помноженное на неограниченную и бесконтрольную власть… В прошлом я упустил момент представиться самостоятельно. За меня это сделали другие. Сложилось негативное впечатление, заметьте, совершенно несправедливое.

— Так уж и несправедливое, — вклинилась я в первую же микроскопическую паузу, чувствуя, что эти словесные кружева опутывают меня, как липкая паутина.

— О! Не разочаровывайте меня! — всплеснул руками вампир. — Не разбивайте мои надежды! Мне показалось, что вы выше плебейских предрассудков. Да, мы питаемся человеческой кровью. Но все остальное вроде ночных разбойников, кусающих прекрасных девиза лебединые шейки, и страшных монстров, выпивающих досуха любого встречного, — полный бред и мракобесие!

— Да?

— Разумеется! Мы давно уже покупаем списанную кровь в донорских центрах. Для медицинских целей она не годится, а нам — в самый раз.

Я понятия не имела, если ли срок годности у крови, но и без того в экспрессивном монологе Георгия не сходились концы с концами.

— Банки крови появились сравнительно недавно…

— И сильно облегчили нам жизнь, — подхватил вампир, ничуть не смутившись. — Раньше каждому из нас приходилось содержать несколько доноров: любовницы, друзья. Кто-то представлялся ученым и покупал кровь у бедняков. — Заметив, как вытягивается моя физиономия, Георгий снова замахал руками: — Не больше стакана у одного! И представьте, платили полновесными монетами. Многие из них выжили только благодаря нам. Нам хватало. Мы же не бочку в день выпиваем. Ну, ради Творца, посмотрите вы на меня! Неужели я похож на того, кто может вгрызться в чужую шею?! Я же не животное! И потом, такие прекрасные шейки, как ваша, встречаются одна на миллион, и портить ее шрамами? Никто из нас на такое не способен. В большинстве своем мы эстеты — бессмертие учит ценить и беречь красоту.

— Но не такие красивые шеи, как у меня, вас не смущают? — хмыкнула я, пытаясь спрятать за шуткой проснувшийся страх.

Вы шутите? — Вампир очень натурально передернулся. — Залитые потом или зловонными духами немытые загривки… Вы всерьез полагаете, что нечто подобное захочется тянуть в рот?!

У него на лице было написано такое отвращение, что я невольно рассмеялась.

— А анализы как сделать? Наше бессмертие еще не означает, что человеческие инфекции нас не берут. А провести вечность, страдая, простите за прямоту, каким-нибудь французским насморком… Увольте! — Он устало сгорбился, словно исчерпав все свои силы в попытке убедить меня в собственной безопасности. — Но о чем это я? Кто будет слушать вампи-и-ира.

Он скорчил карикатурно зверскую гримасу и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Стало немного стыдно. Кому, как не мне, знать, как себя чувствуешь, если так называемое общественное мнение заранее причисляет тебя к отбросам человечества. Сколько раз на меня косились, едва услышав про детский дом. «А… детдомовка!» — говорили их глаза, пока руки подгребали поближе сумки и прочие личные вещи.

— Я не хотела вас обидеть.

— Я и не обиделся, — грустно улыбнулся Георгий. — Привык за столько-то лет. К нашей общине всегда относились настороженно, часто враждебно и почти никогда по-доброму. Смена Ключа у Врат такое редкое событие… И я позволил себе надеяться, что… Ах! Забудьте…

Его слова, возмущение, обида, грусть казались искренними, но над всем этим витал едва уловимый аромат фальши. И я никак не могла решить, сидит передо мной гениальный актер или же вранье мне попросту мерещится благодаря тем самым предрассудкам.

— Я не собираюсь выделять никакую общину, — на всякий случай уточнила я.

— А разве я прошу о чем-то большем?! — вскочил вампир. — Пожалуйста, не выделяйте! Прошу вас, относитесь к нам так же, как и к любой другой общине! Разве мы требуем чего-то большего?!

— Я пока вообще не поняла, чего вы требуете, — проговорила я, ошарашенная таким быстрым переходом от меланхолии и кипучему восторгу.

— Творец… Простите! — Он опустился на одно колено возле моего кресла. — Мы действительно ничего не требуем… Но посудите сами. За последние пятьдесят лет каждая община получила пополнение. Некоторые даже дважды или трижды. Плюс у большинства рождаются потомки… Я понимаю, мы бессмертны, и детей у нас не бывает, а потому обновлять кровь нет необходимости. Но ведь здоровье физическое — это еще не все. Как быть с душевным? Как быть с тем, что и нас можно убить? И происходит это с неприятной регулярностью. Ведь предрассудки вашей предшественницы разделяют многие общины. За последние полвека пополнения не было только у нас. А потеряли мы многих, очень многих…

— Хорошо, — проговорила я, осторожно вытаскивая руку из его сильных холодных пальцев. — Я посмотрю, что можно сделать.

— Я буду вам очень… Очень! Признателен. Да что там я. Вся наша община!

Георгий смотрел на меня горящими глазами, и мне снова стало не по себе. Ну не смотрят так на серых мышек вроде меня!

— А сейчас уходите. — Я с трудом совладала с непослушным языком. — Я вам позвоню… То есть сообщу, когда появятся какие-то новости. Уходите…

Словно нехотя он поднялся на ноги и медленно пошел к двери. Едва вампир скрылся в коридоре, я со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы. Ощущение было такое, будто я только что вынырнула из-под воды, просидев там по меньшей мере минуты три.

Я ошарашенно замотала головой, пытаясь прийти в себя. Вспомнила о вампире и на подгибающихся ногах бросилась к окну. Георгий как раз подходил к воротам. Дрожа всем телом, я смотрела, как он прижимает ладонь к кованым завитушкам. За долю секунды фигура мужчины превратилась в сизый дым и буквально впиталась в туман за воротами.

— Ну, слава всем богам, ты его выставила! — проскрипел над ухом непривычно хриплый голос Васьки. — Я уж думал, все: кончился новый Ключ, не успев начаться. Правду говорят, боги хранят пьяных и дураков!