ГЛАВА 6 · Основы котоведения

— Скажи, котяра, а ты можешь мне что-нибудь хорошее сказать? Ну так, для разнообразия? — вздохнула я, возвращаясь в кресло.

Непонятное напряжение хоть и медленно, но все-таки отпускало. А вместе с тем возвращалась способность трезво мыслить. Хотя воспользоваться ею у меня пока не возникало никакого желания.

— Тебе? — фыркнул Васька, растянувшись на каминной полке. — Я тебе и так только хорошее говорю. Самое хорошее из того, что на язык лезет после твоих выбрыков. Делай выводы.

— Вась… А не пойти ли тебе… со своими выводами… мышей ловить, — лениво огрызнулась я.

Даже спорить с наглым котом было лень.

— Я-то пойду! Только как такую дубину без присмотра оставишь?! Ты же…

— Знаю, знаю, — отмахнулась я. — Дров наломаю, мир уничтожу, дом сожгу.

— Дом не горит. А все остальное — истинная правда.

— Ну да… И за что ты меня так не любишь, зверюга?

— За непроходимую глупость и отсутствие чувства самосохранения, — не замедлил с ответом кот. — Вот скажи, кем надо быть, чтобы пустить к себе кровососа во плоти, пригласить в дом, а о приказе «не нападать» даже не подумать?! Я тебе за какую руку велел этого вампирюгу брать?!

— За правую! У меня со слухом все в порядке! Я и взяла… — Я осеклась.

— Да, да? — ехидно переспросил Васька.

— Черт, — покраснела я, сообразив, что напротив моей правой находилась левая рука вампира. — Вечно путаю… Да и какая, к чертовой матери, разница?!

— Какая? Да небольшенькая такая, — вкрадчиво пояснил кот. — За правую руку ты лишь душу через Врата проводишь. А за левую и тело прихватываешь. Понятно? Ты сюда столетнего кровососа пустила. Потом разрешила к себе прикасаться, потом в дом пригласила… Продолжать?!

— Да я ему позволила только руку поцеловать! — огрызнулась я, чувствуя, что в словах кота вполне может оказаться доля истины.

— А ты уточнила? Думаешь, для него есть большая разница — к ручке приложиться или к шейке?! На руках тоже вены имеются.

— Он не кусается!

— Ага. Собаки тоже не кусаются, если послушать их хозяев. Откуда только что берется? — съязвил кот. — Он тебя уже почти связал! Ты тут масляной лужей растекалась под его песенки. Кровососы на это дело мастера. Еще с полчаса, и каюк тебе.

— Убил бы? — прошептала я, вспоминая, как трудно было заставить себя думать под сладкие речи и горячие взгляды красавца-вампира.

— Хуже! — отрезал Васька. — Куклу безмозглую из тебя бы сделал! И была бы тут одна община — вампирья. Ну, до тех пор, пока Ключник бы не явился, так уж точно. А потом… Не знаю, что было бы потом, но ты бы этого не увидела. Я уже думал в неравный бой с кровососом вступать, жизнь молодую за тебя, дуреху бестолковую, положить…

— Что же не вступил, защитник, блин. — Я обхватила плечи руками, пытаясь унять дрожь.

— Ты ему уходить приказала, — уже нормальным тоном проговорил кот. — Я даже подумал, что ослышался. Не было еще такого, чтобы вампирьи песни кто с себя сбросил. Ну, может, и было, раз у тебя получилось, но я о таком не слышал. Значит, права была Мавра. Есть в тебе что-то такое… Ошибся Серый…

— Васька! — взмолилась я. — Объясни ж ты по-человечески…

— Так я и не человек, — ухмыльнулась наглая зверюга. — Как умею, так и объясняю.

Издевку я едва заметила. Слишком много мыслей вертелось в голове, и над всем этим довлела острая потребность бежать немедленно из этого дома. Вот только бежать мне было совершенно некуда.

— Хоть как объясни! Кто такой Серый?! Зачем приходил вампир? Ключник, он тоже из кровососов?! И что они все вообще от меня хотят?!

Неожиданно Васька не стал выдрючиваться. Запрыгнул в кресло, где еще недавно восседал незваный гость, и уставился на меня зелеными глазищами.

— Про Ключника ничего тебе не расскажу. Я и сам о нем один раз и слышал. Когда Яга с дочерью своей ругалась. Это еще там, в живом мире, было. Я понял только, что он над всеми Ключами, какие есть, — начальник и за их работой приглядывает.

Так нас много? — с облегчением выдохнула я. — Тогда какого лешего ко мне привязались?!

— Много. На каждый мир по штуке.

— Тьфу ты, черт, — разочарованно выругалась я.

— С вампирами ты поосторожнее. Их и бабка твоя, Мавра, боялась и ненавидела. Уж она-то посильней тебя была и то даже призраками их сюда не пускала.

— Ну да… Он говорил про предрассудки, — припомнила я. — Думаешь, врал?

— А кто его знает, — мотнул лобастой башкой кот. — Ты ему правду говорить не приказывала. Но такие и правду так скажут, что честный человек обманется.

— Про пополнение можно будет по картотеке проверить, — задумчиво протянула я.

— Я тебе и без картотеки скажу, — отмахнулся Васька. — Не было у них пополнения. Ну, отсюда точно не было, пока Мавра Ключом была. А вот сколько обращенных появилось, это уж не обессудь — не знаю. Струна у них все та же, а слабеть ради новичков они вряд ли станут. С другой стороны, потери наверняка восполняли. У оборотней с кровососами разговор короткий.

— Так…

Пока все, что говорил мне вампир о положении в его общине, подтверждалось. Значило ли это, что Георгий не врал и Васька нахватался от бабки Мавры тех самых предрассудков? Или? От непонимания и бредовых предположений голова пошла кругом, и я решила сменить тему:

— А Серый кто такой?

— Оборотень. Волк. Вожак в общине.

— Вот оно что, — нахмурилась я. — И за что они так вампиров не любят? И меня, кстати, тоже?

— А за что вас любить?

— Ну знаешь! Это уже…

— Шучу я. Шу-чу! — замахал кот сразу обеими лапами и чуть не сверзился с кресла. — Шуток совсем не понимаешь, да?

— Такие не понимаю, — отрезала я. — Так что воздержись. Что там с оборотнями?

— Наверное, самая сильная община. Потому вампиры с ними и бодаются постоянно. Оборотни по всему миру живут. Им простор нужен и уединение. И людей они сторонятся. Вожак у них один. Вот сейчас — Серый. Вообще-то Сергей Вольф. Но так его только бабка твоя и звала. В стае он — Серый.

— Вольф… Вольф… Волк, что ли?! — осенило меня. Так они волки?

— Не все, — дернул ушами кот. — Медведи есть, змеи, лисы опять же. Кому что подходит. Но в основном они в лесах живут. В Сибири, например, откуда Яга родом, много их было.

— И чем они там, в лесах, занимаются? — спросила я, пытаясь отогнать настойчиво вертевшуюся в голове иллюстрацию из книжки про Красную Шапочку.

— Кто чем. Медведи, те пасеки очень уважают. Лисы, те пушниной промышляют. В общем, крестьянствуют.

— Что-то не похожи были на крестьян те зверушки, которые меня сюда привезли, — недоверчиво прищурилась я.

— Так это и не хозяева, а воины, дуреха, — фыркнул котяра. — Они общинный дом берегут. Такие в каждой общине есть. Где больше, где меньше. Где вообще только один. Но если есть община, то и воин будет. А воины оборотней заодно своим соплеменникам связь с внешним миром обеспечивают, товары продать помогают, с властями человеческими, если надо, контактируют. Вообще, их в любой общине знают. Надо какой-нибудь договор заключить, только к ним идут. Оборотни и бумагу составят, и за соблюдением проследят. Недаром Мавра свое завещание именно у них оставила. Хотя Серый для нее и без того в лепешку бы расшибся.

— Так уж и расшибся? — нахмурилась я. Очередное подтверждение слов Георгия заставило меня поежиться.

— Не моя это тайна, не мне и рассказывать. Когда Серый придет, сама у него спросишь.

— А он что, сюда запросто ввалиться может? — опешила я.

Наслушавшись, какие ограничения могла бы наложить на вампира Георгия, я уверилась было в полней безопасности своего убежища. Разочаровываться крайне не хотелось.

— Постучит в ворота, ты и пустишь, — как ни в чем не бывало заявил кот.

— Это мы еще посмотрим, — фыркнула я.

— Секлетинья, не дури, — с подозрением вытаращился на меня Васька. — Кроме меня, разве только Серому ты и можешь довериться. Он…

— Сама разберусь, кому довериться, — перебила я и поднялась.

Невнятные подозрения, вертевшиеся где-то на краю сознания, наконец оформились в нечто связное. Какие бы цели ни преследовал Георгий, но в одном он точно сказал правду, и Васька подтверждал это раз за разом. Моя бабка по каким-то причинам благоволила оборотням и давила вампиров. Не важно, делала она это в угоду своим мохнатым дружкам или из личных побуждений. Но кот мог повторять только ее слова и отношение. А книгу, выданную Костей, я читала хоть и не полностью, но внимательно. И там черным по белому было написано: Ключ обязан быть беспристрастным.

— Секлетинья! — Кот уже стоял в дверях, сердито выгнув спину. — Дурь из головы выкини!

— Знаешь что, Васенька, — ласково сказала я, — иди-ка ты за дверь. Погуляй между склепиками, мышек поищи.

Кот зашипел, похоже догадавшись, что у меня на уме, но сказать ничего не успел.

— Молча. Сейчас, — тем же нежным тоном добавила я. — И не возвращайся, пока Костю за тобой не пошлю!

С почти физическим наслаждением понаблюдав, как шипящий и едва не плюющийся от злости с-кот выметается за дверь, я сделала ему ручкой и вернулась в облюбованное кресло.

Нет уж, бабуля. При жизни ты меня учить не пожелала, так и после смерти не фиг командовать. Тем более через кота!

В конце концов я решила, что разберусь без чужого влияния. Вывела же на чистую воду черных риелторов. И комнату свою отбить сумела. Жизненный опыт уже наработала. А тут у меня вообще царские условия: без разрешения никто не войдет, прямой приказ исполнят. Главное, левую руку с правой не путать, и все будет в порядке.

Придя к такому выводу, я поднялась и, прихватив карточки из холла, направилась в столовую. Желудок недвусмысленно напоминал, что уже время обеда.

Я не ошиблась, на столе дожидалось пышущее паром блюдо, а рядом стоял Костя с перекинутым через лучевую кость белоснежным полотенцем. Правда, содержимое тарелки не обрадовало: утренняя овсянка во всей красе. Я поморщилась, но ничего другого все равно не было, и пришлось браться за ложку.

Неохотно отправляя кашу в рот, я одну за другой перебирала карточки. Некоторые из них радовали свежим видом и ровными краями. Другие выделялись выцветшими чернилами, словно пролежали на серебряном подносе не один десяток лет. Кстати, карточка с заглавием «Община вампиров просит…» была как раз из таких.

«Разберемся… — пробормотала я, решительно отодвинув почти пустую тарелку. — А потом и продуктами надо будет озаботиться».

— Костя, ты ведь не только овсянку готовить умеешь?

Скелет закивал так энергично, что чуть не уронил челюсть, и поспешно приладил ее на место.

Я хмыкнула и поднялась. Каша — блюдо сытное, и тяги к подвигам я в себе не ощущала. Откровенно говоря, единственное желание, которое у меня было, это вздремнуть часок-другой. Несколько минут мысленно поспорив с собственной совестью, я решила, что в сонном состоянии все равно не сделаю ничего путного и отправилась в спальню.

Отключилась я, похоже, даже раньше, чем донесла голову до подушки, сразу погрузившись в какие-то нежно-кремовые облака. Казалось, я парю в пространстве, как какое-нибудь перышко, и это было невероятно приятно. А потом я вдруг почувствовала, как меня кто-то подхватил. Но, как ни странно, это не испугало. Ощущение было привычным, словно меня каждый день только и делают, что носят на руках.

Я расслабилась окончательно, положив голову на чье-то плечо. Послышался тихий смех, и чей-то голос пощекотал шею:

— Я скучал по тебе…

Нежные губы мягко коснулись ключицы.

— Тебя так долго не было…

Дорожка из быстрых, легких поцелуев протянулась по шее и добралась до уголка рта.

— Я уже думал, ты больше никогда не придешь…

И он завладел моими губами. Да еще как… Едва ощутимые поцелуи превратились в жаркие и жадные. А где-то в глубине моей души разгорался такой же пожар. Будто и я давно ждала именно этот голос, эти руки и губы. Они были знакомыми и таким желанными, что в голове не осталось никаких мыслей, кроме той, что я не хочу, чтобы этот поцелуй заканчивался.

Но оказалось, что даже во сне необходимо дышать…

С трудом оторвавшись от его губ, я отвела ладонью невидимую в тумане мягкую прядь волос, щекотавшую щеку, и коснулась теплой кожи.

— Кто ты? — выдохнула я, найдя его губы.

— Не помню… — То ли выдох, то ли ответ поцеловал подушечки пальцев, и я, вдруг лишившись опоры, полетела куда-то вниз сквозь кремовые облака.

От неожиданности я взвизгнула и… проснулась. Вокруг царила тишина. И, разумеется, никаких неведомых любовников не наблюдалось.

— М-де… — проворчала я, ошалело оглянувшись. Губы все еще горели от несуществующих поцелуев, а пресловутые бабочки в животе разве что фигуры высшего пилотажа не демонстрировали. — Только эротических снов мне и не хватало для полного счастья. Поздравляю, Секлетинья, превращение в старую деву идет полным ходом!

Я сплюнула и, собрав все карточки в колоду наподобие игральных карт, пошла в подвал. Костя увязался следом, но я не возражала. Все же, несмотря на всю мою браваду, мне было слегка не по себе, и присутствие пусть и бывшего, но хотя бы знакомого человека успокаивало.

В подвале пахло ожиданием. Я вряд ли способна объяснить, почему воспринимала это именно так, но с определением не затруднилась ни на секунду.

— Ты, — опасаясь передумать, я поспешно ткнула пальцем в первое попавшееся привидение, — выходи.

Призрак на какое-то время будто растворился в зеленой дымке сферы и вновь оформился уже за ее пределами.

— Назови свою расу, — велела я, пожалев, что не удосужилась перечитать инструкции в книге. Помнила только, что отражение души не может ничего сделать без моего приказа, так же как и не выполнить его.

Впрочем, в данном случае спрашивала я только для проформы. Упокоить кого-нибудь окончательно я была не готова. Следовательно, оставались только два варианта: местная община или опять Серые тропы. И представший передо мной индивидуум для общины явно не годился: от него буквально волнами разило ненавистью и злобой. Да и внешне он походил на старого каторжника.

— Гном, глупая человечка, — выплюнул призрак.

— Серые тропы, — отозвалась я и, глядя, как мутный туман, только что хотя бы отдаленно напоминавшей человека, смерчем затягивает в зеленый бассейн со Струнами, тихо добавила: — Глупый гном.

Убедившись, что призрак гнома исчез без следа, я перевела дух. Если раньше у меня и были какие-то сомнения в своей способности решать чужие судьбы, то теперь они развеялись, как призрачный гном только что. Книга обещала отталкивающую внешность для «нехороших» душ. Но кроме внешности я, оказывается, еще и чую отношение, настроение гостей с Серых троп. Как можно ошибиться в таких условиях, я не понимала. Ну и, в конце концов, я ведь не казню без суда и следствия. Хватит с меня бабки. Даже если вдруг угораздит каким-то непостижимым образом вернуть на Серые тропы кого-то хорошего, это отсрочка, а не окончательный вердикт.

Я уже протянула руку, чтобы в лучших традициях районных поликлиник рявкнуть: «Следующий!», и остановилась, не донеся ладонь до сферы каких-то несколько сантиметров. Отправить призрака обратно на Серые тропы труда не составило, а как быть с теми, кому дорога в общину? В книге говорилось только о принятии решения, которое следовало озвучить. Что произойдет после этого, оставалось за кадром.

Выругавшись, я отошла от пузыря и присела на парапет бассейна. Опять загадка! И почему было не написать понятную, четкую инструкцию. Как, например, к микроволновке: «Режим „один“ — разогрев, режим „два“ — гриль. Сушить в агрегате носки, волосы и кошек категорически запрещается». И никаких проблем!

Уже знакомый удар гонга вырвал меня из размышлений. От неожиданности я подскочила, едва не свалившись в бассейн.

— Здесь что, всегда такой проходной двор?! — возмущенно спросила я у Кости.

Тот только руками развел.

— Может, ну их на фиг? Постоит и уйдет?

Костя замотал головой.

— Думаешь, не уйдет?

Разумеется, мой костлявый друг не замедлил кивнуть. «И ты, Брут, — проворчала я, поднимаясь. — Мафия и круговая порука. Все вы тут заодно!»

Отсутствие в холле Васьки с очередным оскорблением наготове несколько примирило меня с действительностью.

Надо привыкать. Я теперь не младший сотрудник заштатного архива и главный «куда пошлют», а госпожа Потусторонья. Судя по тому, как разливался соловьем Георгий, нечто среднее между королевой и божеством. Хочешь не хочешь, а придется и привыкать, и соответствовать. Я представила себя сидящей в тронном зале из черного мрамора и величественно кивающей многочисленным посетителям. Краем глаза я поймала свое отражение в начищенных доспехах и скривилась: потертые джинсы, тесная футболка и лохматая голова. Трон из величественного видения тут же превратился в унитаз.

Подивившись на выверты собственного подсознания, я заскочила в уголок задумчивости и, не обращая внимания на нетерпеливо застывшего у входной двери Костю, развернулась на сто восемьдесят градусов. Решила соответствовать — привыкай прямо сейчас.

Полчаса спустя я уже вполне годилась если не для трона, то для какого-нибудь королевского кресла рангом поменьше, по крайней мере. Волосы удалось собрать в высокую прическу, спасибо моему всесилию. Бабкино платье в пол выглядело куда солиднее штанов из синей джинсы и, кстати, скрыло кроссовки. На тупоносые, даже на вид безумно неудобные туфли моего желания «соответствовать» пока не хватило.

Покрутившись перед зеркалом, я удовлетворенно кивнула и, величественно задрав подбородок, отправилась встречать очередного гостя. К сожалению, степень величественности пришлось уменьшить. По-королевски глядя поверх голов, я прозевала первую ступеньку и, если бы не Костя, пересчитала бы все остальные собственным носом. Изображать «ее величество на прогулке» сразу расхотелось.

Посмеявшись над собственными потугами, я уже совершенно нормально спустилась в холл и распахнула дверь. На пороге, сверкая зелеными глазищами, с самым гордым видом сидел Васька.

— Что? Мириться пришел? — хмыкнула я. — Это правильно. Не хами больше и… А что это ты там принес?

Я присмотрелась к странному бледно-розовому шнурочку, свисавшему из пасти кота. Покойника какого-то ограбил, что ли, чтобы мне подарок принести?

— Фу. Ну-ка выплюнь каку! — возмутилась я.

Ей-богу, его глаза сверкнули самым настоящим торжеством, когда он прямо мне на подол выплюнул серый обслюнявленный комок.

Крыса!!! — взвизгнула я, пытаясь стряхнуть отвратительный подарочек.

Как бы не так! Этот котоизверг приволок не просто крысу. Он приволок жи-ву-ю крысу. Живую! Мать его кошку! И эта тварь уже проворно взбиралась по моей юбке!

— Забери! Убери! — завизжала я, тряся юбками, как отвязные танцовщицы канкана. — Мама!!!

Крыса отлетела в угол и, ошалело замотав головой, рванула обратно к дивану.

— Помогите! — Из горла вырвался визг, граничащий с ультразвуком.

Озираясь в поисках спасения, я увидела Ваську, который так и остался на пороге. Мало того, он вальяжно прогуливался взад-вперед, не пересекая, впрочем, невидимую границу дома.

— Поймай эту гадость! Убери! — заорала я.

— Обр-р-ратно, значит, зовешь, хозяюшка? — степенно уточнил он.

— Да, да! Чертова скотина! Зову! Поймай эту тварь немедленно! — взвыла я.

Васька одним молниеносным прыжком пересек половину холла, и секунду спустя серая захватчица уже была прижата к полу мощной рыжей лапой. Кот посмотрел на меня. В хитрых глазищах отражались все его планы. Еще мгновение, и он притащит добычу на диван, на спинке которого ощипанной курицей сидела я.

— На улицу ее! — подскочила я, едва не сверзившись со своего шаткого насеста. — Там выпусти, и чтоб я ее больше не видела!

Едва не ухмыляясь, хотя, как у него это получалось с жирной крысой в пасти, я не понимала, Васька важно прошествовал к выходу. Только когда рыжий хвост скрылся, я наконец позволила себе перевести дух. Диван скрежетнул ножками по полу и таки перевернулся.

— Васька! — придушенно рыкнула я, пытаясь выбраться из-под вельветового монстра.

Кое-как с помощью Кости мне удалось освободиться. И только для того, чтобы, едва подняв голову, наткнуться взглядом на ухмыляющуюся рыжую морду. Не знали, что коты умеют ухмыляться? Я тоже. До сего момента. Котяра как ни в чем не бывало сидел на мраморной стойке, как египетская статуя, страдающая ожирением.

— Ну что? Мир, хозяюшка? — промурлыкал он.

Руки зачесались вернуть наглую зверюгу на лоно природы, к простым кошачьим радостям. Да еще и ускорение придать пинком под зад. «И никогда не знать, где встретишь очередной подарочек с лысым хвостом… — оборвала я свои кровожадные мысли. — Нет. Кот, даже такой охамевший, все же поприятнее грызунов».

— Договор, — сказала я наконец, хмуро посмотрев на Ваську.

— Какой? — заинтересовался рыжий.

— Простой. Я тебя на улицу не выгоняю и чертями не пугаю.

— А я?

— А ты не грубишь, нужную информацию не скрываешь и свое мнение мне не навязываешь. Бабка мне это бюро ритуальных услуг передала, я им и командовать буду.

— Бюро ритуальных услуг, — ухмыльнулся Васька. — Мавра тоже так Врата называла. Как достанут ее, так и… Как-то раз даже табличку с названием на ворота прибить велела. Правда, потом на калитку ее перевесила. Сказала — несолидно.

— Это ты мне позже покажешь, — не позволила сбить себя с толку я. — Так что? Договор?

— Договор, — кивнул кот. — А то ты меня в сердцах еще зашибешь ненароком. Как Мавру.

— И никаких грызунов в обозримом пространстве! — спохватилась я.

— А это уже дополнительное соглашение, — хмыкнул Васька. — Но я согласен в обмен на пакетик «вискаса» каждый день.

— Договорились, — махнула рукой я.

— Я хотел сказать: три раза в день!

— Нет уж, — усмехнулась я. — Одного хватит. «Вискас» на обед, а на завтрак и ужин будешь довольствоваться овсянкой. И так уже в дверь с трудом проходишь. Ожирение, знаешь ли, никого до добра не доводило.

— Неправда! — оскорбился котяра. — Я просто мужчина в теле! И еще у меня кость широкая! — Непостижимым образом он переместился со стойки мне под ноги и потерся лобастой башкой об колени, едва не усадив обратно на диван. — Давай все-таки два пакетика, а?

— Это посмотрим на твое поведение, — ухмыльнулась я, почесав котяру за ухом.

В ответ он взглянул на меня с таким умильным выражением нахальной морды, что я с трудом подавила желание немедленно мчаться в подвал добывать пакетик корма милой животинке.

Шерсть у Васьки оказалась густой, мягкой и невероятно приятной на ощупь. Даже не знаю, кто из нас кайфовал от этих почесываний больше, я или кот. Ну вот. Оказывается, надо было всего лишь пакетик корма посулить, чтобы в доме воцарился мир и покой.

И в этот момент громыхнул гонг.

— Гость! — в один голос взвыли мы с Васькой и наперегонки побежали к воротам.