Глава 9. Уроки некромантии и их последствия
…Если женщина хочет любви, отказывать ей глупо.
Но что делать, если этой самой любви хочет неживое чудовище?
Утром, из окна спальни, Стефан видел, как во внутренний двор несколько ллэ вытащили окровавленное мужское тело. Заставил себя смотреть, как в течение нескольких минут оно было разорвано на куски. Через час остались только кости в розоватых ошметках сухожилий. Думать о том, что, если бы не эта глупая сцена в купальне, человек остался бы жив, не хотелось. Однако, думалось.
Помимо воли, Стефан вспоминал точеное тело вампирши. Ведь, положа руку на сердце, один вид этого тела способен вызвать желание у любого здорового мужчины. Высокая небольшая грудь, точеная талия, довольно широкие, но без грамма лишнего жира бедра. Что стоило взять ее там, в теплой воде? Ее руки согрелись, тело не походило на камень. По ощущениям, так совсем живая… только если не знать, кто она.
Так отчего же?..
Скорее всего, насытившись, Лорин оставила бы того несчастного живым. Возможно, ей в самом деле тяжело и плохо оттого, что вот уже три сотни лет вынуждена пить кровь. Лорин искала утешения единственным способом, ей известным. А он решил, что не будет близок с чудовищем.
«Вот и думай теперь, как дальше».
А что дальше?
Все-таки Разлом существовал. И та тварь, что едва их не сожрала, тоже не была похожа на сон. Сам собой напрашивался вывод о том, что, раз уж угораздило родиться некромантом, с этим всем что-то нужно было делать. Пусть и ценой собственной жизни…
Но как?
Лорин говорила, что нужно увидеть нити… Или как там их, силовые поля… Обещала библиотеку. Хенеш, после вчерашнего и подходить к ней как-то неловко, как будто ему снова тринадцать лет и он мнется, не зная, что сказать пригожей служаночке.
Стефан выругался и отошел от окна.
В одном Лорин нельзя было отказать – к ней просто невозможно было оставаться равнодушным. А любовь там, или ненависть, какая к Хенешу разница…
И все равно в голове крутилась гаденькая мыслишка – о том, что надо было вчера как следует развлечь госпожу Пустошей, чтобы кричала в полный голос, насаживаясь на его член. Возможно, тогда все было бы проще.
Он сыпанул зернышек веселой желтой птичке в клетке, прошелся туда-сюда. Ну вот. По-хорошему, надо было идти, разыскивать Лорин, составить план действий на ближайшее время… Но почему-то было стыдно, и при этом Стефан ощущал себя полным дураком. Ну вот надо же – ему стыдно оттого, что не был с нежитью. Хоть смейся, хоть плачь.
Его внимание привлекли крики в замковом дворе.
Стефан вернулся к окну и, к своему удивлению, увидел там несколько груженых телег. Люди торопливо распрягали лошадей и уводили прочь, в сторону замковых ворот, а ллэ, подергиваясь и неуклюже загребая ногами, принимались эти телеги разгружать.
И что же они разгружали?
Стефан наблюдал за тем, как внутрь замка потащили разобранную на части кровать, затем еще одну. Стулья, столы – простые, не столь вычурной работы, как в спальне Лорин.
Похоже, госпожа Пустошей решила обставить замок по-новому.
Когда телеги опустели, ллэ не успокоились: впрягшись вместо лошадей, вытащили их прочь. Затем разбрелись кто куда. Напоследок ллэ, блестя на солнце отполированной лысиной, проковылял за ворота, неся на вытянутых руках увесистый мешочек.
«Золото», – решил Стефан.
Подождал еще немного, но больше во дворе ничего интересного не происходило, и он вернулся в комнату. Итак, госпожа Лорин решила обновить обстановку в своем жилище. Ждет гостей?
«Ну и спросил бы!»
Стефан усмехнулся. Глупо прятаться и краснеть в углу, когда встречи их все равно неизбежны.
Он вышел из покоев госпожи и неторопливо пошел осматривать замок, прикидывая, где сейчас может находиться вампирша.
…Нашлась она в другом крыле, на пороге одной из больших комнат. Она стояла, прислонившись плечом к дверному косяку, ее белые тонкие пальцы плясали в воздухе, выплетая невидимую сеть. Не удержавшись, Стефан осторожно глянул через ее плечо: несколько ллэ возились, собирая мебель, кто-то развешивал по стенам поблекшие от времени гобелены. Госпожа всего-навсего управляла ллэ, помогая себе руками в плетении чар.
Она почувствовала его присутствие почти сразу, обронила, не оборачиваясь:
– Это твоя спальня, княже. Свою я бы предпочла вернуть.
– Благодарю, – Стефан едва не выдохнул с облегчением.
В голосе Лорин не слышалось ни затаенной обиды, ни горечи. Лица, правда, о не видел – только затылок, сложное плетение темно-каштановых кос, тонкую белую шею. В одежде Лорин придерживалась раздражающего однообразия: на ней снова было платье, позволяющее разглядывать все. И узкую спину, и округлые, крепкие ягодицы, и стройные ноги.
Стефан отвел взгляд, потому что открывшееся зрелище будило самые неуместные мысли, а заодно и порождало некоторое неудобство в области паха.
Похоже, госпожа Пустошей откровенно над ним издевалась.
– Я хотел спросить разрешения бывать в библиотеке, – сказал он, – коль скоро мне нужно осваивать чародейскую науку.
– Она вся в твоем распоряжении, – ответила Лорин, по-прежнему не оборачиваясь. Ллэ устанавливали над широкой кроватью балдахин.
– Я не знаю, где искать ответы на вопросы, – нехотя буркнул князь.
– Прежде всего, в собственных ощущениях, – ехидно промурлыкала вампирша, и было непонятно, то ли это намек на нынешние ощущения Стефана при виде аккуратного и, считай, совершенно голого женского задика, то ли в самом деле ответ на заданный вопрос.
– Сейчас я закончу начатое, и мы поговорим, – добавила Лорин, – подожди меня в библиотеке. Хотя, если тебе приятнее рассматривать меня сзади, то я не против.
И Стефан побрел в библиотеку, про себя усмехаясь.
Оставаться равнодушным не получалось.
Там, где дышали древней тайной лабиринты стеллажей, было тихо, пусто и холодно. Видать, сама Лорин давно уже библиотекой не пользовалась: даже рабочий стол был покрыт изрядным слоем пыли. Чтобы хоть чем-то себя занять в ожидании госпожи, Стефан занялся обходом стеллажей. Брал с полки то одну книгу, то другую, аккуратно перелистывал хрустящие пергаментные страницы, невольно поражался мастерству переписчиков. Некоторые книги были написаны на том языке, на котором сейчас говорили соотечественники Стефана, но нашел он и фолианты, где буквы ползли совершенно нечитаемой вязью. Наконец он наткнулся на старинный, переплетенный в черную кожу том «Начала». На первой же странице был изображен человек, а вокруг него – разноцветные символы стихий. По крайней мере, огонь и воду Стефан узнал легко. Босые ноги человека попирали череп и кости. Высоко над головой была изображена семиконечная звезда.
Стефан перевернул страницу и прочел первый абзац.
«Великим магическим искусством может овладеть только тот, кто при рождении был одарен свойством управлять материей. В настоящее время известны следующие виды управляемой материи: вода, огонь, воздух, земля. В отдельную группу выделяют материю мертвую, несмотря на то, что по сути своей она близка к земле, и материю живую, которую современники полагают близкой к огню. Последние два раздела магической науки есть некромантия и целительство. Также, помимо этого, всегда существует возможность расширения видов управляемых материй, но практика показала, что возможность эта скорее теоретическая».
Он закрыл фолиант и, взяв его под мышку, двинулся к столу.
Было любопытно, кто и когда писал эту книгу. Уже очень давно в княжествах не слыхали ни о живых чародеях, ни о магической науке. Те, кто обладал силой менять мир, давно стали легендами.
Стефан уселся на жесткий стул с высокой спинкой, вновь открыл книгу и углубился в чтение.
Сколько себя помнил, учение всегда давалось ему легко. Так и сейчас – слова привычно складывались в образы, чтобы запечатлеться в памяти.
Сперва он читал введение, длинное и велеречивое. Затем перешел сразу к разделу, посвященному некромантии, и вот тут-то и начались сложности.
По словам автора выходило, что некромант может управлять мертвой материей, дергая за своеобразные нити. Все мертвое буквально обмотано этими нитями, как в кокон. А маг, видя некротические поля, может их менять по своему усмотрению. Дело осталось за малым – увидеть. И в этом-то и была сложность: Стефан не видел.
То, что случилось с вампиром Эйваном, стало внезапной эманацией силы некроманта, неосознанным применением дара. Больше ничего подобного ни разу не повторилось. Даже тогда, когда Лорин на его глазах обратила несчастную Росинку в ллэ, перед этим надругавшись над ее невинностью.
Стефан откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
Может быть, ошибка все это? И он никакой не некромант?
– О чем задумался, княже?
Лорин, как и полагалось вампирше, подкралась совершенно неслышно и теперь стояла по другую сторону стола, опираясь на него ладонями и предоставляя отменную возможность любоваться собой. Замершая в вечности, белокожая и темноволосая. Красивая той необъяснимой красотой, которая и отталкивает, и манит.
Стефан вздохнул. В памяти, словно огненные блики, полыхали воспоминания – вот ее теплые руки обнимают его за плечи, вот мягкие губы прокладывают дорожку из поцелуев по позвоночнику. Тело Лорин было необычайно гладким, кожа – нежной, словно шелк. И все бы хорошо, если бы та же самая память не подсовывала образ другой, совсем другой Лорин…
Ему будет тяжело с ней, надо признать.
Но оттого, что он будет предаваться подобным размышлениям, Разлом не закроется.
Стефан провел ладонями по хрустящим страницам.
– Я думал о том, что эта книга писана на нашем языке. Но при этом в княжествах уже давным-давно никто не слышал о чародеях.
– О, – бледные губы вампирши сложились в приветливую улыбку, – здесь все просто. Маги рождались, но знания о том, что делать с даром, оказались утеряны людьми в войнах, голоде и борьбе за существование.
Она чуть наклонилась, демонстрируя сквозь кружево аппетитную грудь – небольшую, крепкую, никогда не знавшую материнства.
– А еще я думал о том, нет ли во всем этом ошибки, – сказал Стефан, не зная, куда деть глаза, – у меня больше не вышло применить дар. Ты не могла ошибиться?
Лорин наклонилась еще ниже, теперь ее лицо прямо напротив его. Стефан вдруг подумал, что еще немного – и придется отодвигать стул, дабы восстановить дистанцию.
– Нет, не могла, – медленно произнесла Лорин, – мы ждали некроманта много лет. Вампир Крастор время от времени прочесывал людские земли, но никогда никого не находил. Невозможно ошибиться, Стефан. Кровь не позволяет ошибаться… Тебе просто нужно увидеть то, чем ты можешь управлять.
– У меня еще один вопрос, – он не опускал взгляда.
– Слушаю.
– Почему ты не можешь одеться по-человечески?
На миг в светлых глазищах скользнуло недоумение, а затем она звонко рассмеялась. И в этот раз ее смех был почти похож на смех живого человека.
– Говорят, мужчины любят глазами, – наконец сказала она, – что дурного в том, что я хочу тебе понравиться?
Стефан только головой мотнул.
– Зачем тебе это, Лорин? Зачем?
Внезапно она стала очень серьезной.
– Позволю себе не отвечать на этот вопрос. У нас впереди много работы.
– Подожди, – он, поколебавшись, накрыл ее пальцы своими, – скажи, почему ты так хочешь… мне отдаться? Я не понимаю.
Это было ошибкой. Большой ошибкой.
Их разделял стол, но Лорин каким-то чудом и чисто по-вампирски преодолела это препятствие. И вот она уже совсем рядом, сквозь тонкое кружево он ощущает прохладу ее кожи. Вампирша мягко берет его лицо в ладони, наклоняется , легко целует и тут же отстраняется.
– Вся беда в том, Стефан, что мне просто нечего больше предложить. Я не знаю, почему, но меня к тебе влечет. Да, к убийце моего мужа. И я, право же, понятия не имею, как быть. Скажи, что мне сделать, чтобы ты не смотрел на меня, как на чудовище?
Он пожал плечами. Вот же напасть… И что теперь?
– Не быть чудовищем, – пробормотал он, понимая, что безобидная на первый взгляд беседа завела их совсем не туда, куда хотелось бы.
Лорин сделала шаг назад, потом и вовсе отошла. Отвернулась.
– Хорошо, – сказала глухо, – если я… если у меня будет получаться… ты согреешь меня? Ты дашь мне почувствовать себя человеком, позволишь забыть вечный холод и жажду?
Стефан кивнул.
– Да, обещаю.
***
– Тогда давай делать тебя некромантом, – уже совершенно будничным тоном сказала вампирша.
Она прошлась по библиотеке, затем подвинула себе стул и села, закинув ногу на ногу. Замерла в привычной неподвижности.
– Посмотри на меня, князь. Чтобы закрыть разлом, тебе придется измениться. Чтобы измениться, тебе нужно научиться видеть мир по-иному, не так, как раньше. Это основы основ. Когда я была магом, мне была подвластна стихия воздуха. Стоило закрыть глаза и протянуть руки – в ладони тотчас же ложились невесомые прозрачные ленты. Дергая за них должным образом, могла управлять ветрами, могла создать воздушную подушку и летать на ней, могла… много чего еще, теперь уже и не важно все это. Теперь ты должен увидеть свои нити и научиться ладить с неживой материей.
Стефан только плечами пожал.
– Я ничего такого не вижу.
– Посмотри на меня, – неожиданно мягко попросила Лорин, – посмотри так, как будто смотришь сквозь. Вокруг меня наверняка есть обрывки энергетических линий смерти. Я, хоть и создана магией крови, все ж не совсем живая. Порог жизни переступила… И потом, если бы вокруг нас совсем ничего не было от Некроса, ты бы ничего не сделал бы с Эйваном, и мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
Стефан подчинился.
Положив руки на стол, он покорно смотрел на Лорин. Потом сквозь нее. Ничего не изменилось.
Перед ним, замерев совершенно неподвижно, сидела на стуле госпожа Пустошей, и одинокий солнечный луч заблудился в темно-каштановых, с красноватым отливом, волосах.
– Я ничего не вижу, – наконец признался он, – совершенно ничего.
Вампирша шевельнулась. Медленно, как будто бы неохотно поднялась со стула и сказала:
– Ну, коль скоро ты ничего не видишь, скорее всего, и толку не будет никакого. А значит, я могу спокойно довершить начатое. Ты убил вампира Эйвана, князь. Моего бессмертного мужа.
Стефан даже не успел понять, когда она прыгнула. Совершенно не по-человечьи, словно огромная хищная кошка. Коснулась носками шелковых туфелек столешницы, а еще через мгновение они оба упали на пол, вместе со стулом – и, пожалуй, только деревянная высокая его спинка и спасла затылок Стефана от встречи с камнем.
– Лорин! – выкрикнул он, задыхаясь, – нет!
Он сжал что есть сил белую шею вампирши, пытаясь удержать ее – но какое там. То усилие, с которым Стефан уже бы ломал хрящи обычному человеку, не причинило белой плоти вампира никакого вреда. Князь увернулся от клацнувших острых зубов, двинул Лорин локтем под дых – без толку. В отчаянии взглянул в налившиеся багрянцем радужки.
– Ну иди-и-и-и… же… ко мне… – сорвался с бледных губ невнятный шепот.
Еще мгновение – и она легко, играючи, оторвала его руки от своей шеи.
Вот и все. Бороться просто не было смысла. И в самом деле, разве может человек убить вампира? Нет, конечно же, нет.
В душу мутным, сметающим все на своем пути потоком хлынуло отчаяние. Он пытался молиться Тефу, но слова как будто разом выскочили из головы. Стефан невольно закрыл глаза, когда чувствительную кожу на шее защекотало дыхание госпожи. Легкое, почти игривое прикосновение холодного языка. Лорин застонала в предвкушении, ее пальцы, сжавшие запястья Стефана, дрогнули и, казалось, чуть потеплели.
– Я давно… хотела-а-а-а, – прошипела нежить, – выпить тебя… досуха…
И он почувствовал колкое прикосновение клыков.
– Посмотри на меня, – шепот Лорин змеей вползал в уши, – посмотри-и-и, князь Стефан, убийца Эйвана. Посмотри, и я прикончу тебя быстро.
Сделав над собой усилие, он открыл глаза – чтобы увидеть над собой белое, искаженное маской ненависти лицо Лорин. Ее рот был приоткрыт, по острым, словно у волка, клыкам скользнул кончик розового языка.
Но это еще не все.
Стефан с трудом осознал, что видит кое-что новое. Как будто тень колыхалась, расплываясь сразу за Лорин. И эта странная тень, прошитая алыми нитями, выбрасывала из себя тонкие серые нити, плывущие по воздуху.
Стефан моргнул. Видение пропало. Но в тот же миг почувствовал странное единение с этой невидимой теперь тенью. И следом – небывалое, непередаваемое ощущение того, что он может усилием мысли мять ее словно сырую глину.
В груди сделалось горячо, жидкий огонь стремительно захлестывал его всего, заставляя хватать воздух словно выброшенная на берег рыба. Легкие жгло от нехватки воздуха. А потом, все еще глядя в кровавые глаза облизывающейся Лорин, Стефан вдохнул. Глубоко, полной грудью. И позволил жидкому огню стечь вниз по рукам.
Наверное, это выглядело ошеломляюще: ощущая тень как кусок мягкой, податливой материи и одновременно сбрасывая с пальцев зеленоватый огонь, Стефан с хрустом сдавил ее.
В уши ударил нечеловеческий вопль.
А он, прикрыв глаза, уже не мог остановиться, сплющивая неведомое, но вдруг ставшее осязаемым нечто, ломая его, сминая с хрустом, будто старый пергамент. Крики нежити казались наиприятнейшей музыкой. Тело постепенно утрачивало вес, делалось легким словно перышко, и в какой-то миг Стефан понял, что парит над полом, под потолком библиотеки. А дальше все закружилось и полетело в темноту.
***
Когда очнулся, в окно сочился кровавый закат.
Стефан осторожно вдохнул. Выдохнул. Он был жив, и ничего не болело, за исключением ладоней. Прислушался – в библиотеке стояла мертвая, пугающая тишина. Госпожи видно не было, и точно также было неясно, где она и что замышляет.
Вздохнув, Стефан осмотрел руки. Почерневшие, вздувшиеся вены ползли вверх от кончиков пальцев, сплетались сеткой на запястьях и ныряли вглубь тела. Черные, как будто нарисованные угольком.
Князь помянул Хенеша.
Не к добру все это, не к добру.
Он сел на полу, осмотрелся. Лорин нигде не было поблизости, но князь слишком хорошо помнил ее вопли, чтобы прийти к заключению: он не только смог повторить тот выброс силы, но и применил ее туда, куда следует.
Потер ладонью затылок, на котором налилась изрядная шишка. Все же Лорин знатно приложила его о пол, если бы не стул, так и вообще мог бы лежать с проломленным черепом.
«И с разорванным горлом».
Стефан усмехнулся невесело.
А ведь Лорин, казалось, совершенно искренне хочет ему понравиться. Не быть тем, чем являлась…
Память выхватила из темноты скользящий по клыкам язык.
Она почти укусила его, почти…
«Но не успела».
Ой ли?
От внезапной догадки Стефан вдруг покрылся холодным потом. Хенеш! Если бы Лорин хотела его сожрать, то не стала бы медлить. У нее была возможность укусить. Но почему-то не укусила.
Князь быстро поднялся на ноги, осмотрелся.
– Лорин? Ты здесь?
Тишина.
Недоброе предчувствие сжало сердце. Уж не сотворил ли он чего такого, о чем придется сильно пожалеть?
Стефан, ругаясь на чем свет стоит, принялся осматривать библиотеку. Быстро накатывали сумерки, и пришлось зажечь свечи в бронзовой подставке.
– Лорин! – еще раз позвал он, уже и не надеясь услышать ответ.
Обострившийся слух уловил легкий шорох где-то у самого выхода. Стефан бросился туда – и, увидев Лорин, остолбенел.
Да, госпожа Пустошей не ушла далеко. Да и не смогла бы уйти при всем желании – ее тело было измято, изломано так, словно было из воска, и кто-то с силой сжал его в кулаке. Сквозь лохмотья, в которые превратилось платье, в открытых ранах белели осколки костей.
Стефан с трудом сдержал рвотный позыв.
И это – сделал он?!!
А все до этого было умело разыгранным представлением. Исключительно для того, чтобы спровоцировать таящийся в нем Дар…
– Лорин, – хрипло позвал он, – Лорин…
Упав на колени рядом с неподвижной вампиршей, Стефан поставил на пол свечи. Убрал с измазанного кровью лица тяжелые каштановые пряди. Глаза Лорин были закрыты, и она не дышала.
Стефан осторожно подсунул руку под холодный затылок, приподнял, всматриваясь в застывшие черты. Неужели – все?!!
Несколько дней тому назад он был готов собственноручно отрубить ей голову. И отрубил бы. А потом все изменилось… Нет, не он изменился. И не его отношение к госпоже. Обстоятельства изменились. Преданный родным братом князь и нежить стали временными союзниками.
А потом он взял – и убил ее. Судя по обрывкам воспоминаний, умирала Лорин долго и мучительно.
– Прости, – помимо воли шепнул Стефан, – я не желал… этого.
По библиотеке потянуло сквозняком, словно кто-то распахнул окно. Метнулись огоньки свечей, заплясали тени. Как будто что-то дрогнуло в неподвижном лице Лорин.
Она медленно, очень медленно открыла глаза. Просипела:
– Гад…
Радужки были чистыми, прозрачными, очень светлыми – почти светились в потемках. Стефан, не дыша, осторожно опустил ее голову обратно. Ему не верилось – просто не верилось, что в таком состоянии – и она еще жива.
– Что… уставился? – выдохнула Лорин, – помоги… хотя бы…
«Помочь? Но чем я могу помочь?»
Он мысленно обозвал себя идиотом. Быстро закатил рукав и приложил запястье, пронизанное черными венами, к холодному рту.
Руку пронзила короткая, словно вспышка, боль. Лорин застонала болезненно. Стефан передернулся, когда что-то затрещало в ее теле, захлюпало. Он посмотрел на обнаженные ноги вампирши: осколки костей втягивались внутрь, раны закрывались. Через некоторое время в плечо вцепились холодные пальцы, и Лорин, оторвавшись от его запястья, медленно села. Облизнулась, не желая терять драгоценные капли крови.
Стефан молчал. Понимал, что любое «прости» будет звучать почти издевкой. Никому не пожелаешь такого, даже врагу.
Лорин тоже хранила безмолвие, всматриваясь в его лицо так, словно видела впервые. И первая нарушила тяжелое, повисшее между ними молчание.
– Ты все-таки некромант. Глупо сомневаться в этом теперь. Я по-прежнему здесь только потому, что мое тело было создано иной магией, магией крови.
– Ты ведь не собиралась меня кусать, – пробормотал Стефан, – но была… убедительной.
– Не собиралась, да… – она помолчала, затем добавила, – хотя, знаешь ли, хотелось. Очень.
– Чем еще я могу тебе помочь?
Лорин устало прикрыла глаза, рассеянно провела рукой по лбу.
– Я хочу вымыться и переодеться. А потом хочу в постель. И тебе придется носить меня на руках, некромант.
***
Потом Лорин долго молчала, задумчиво уставившись куда-то в потолок. Она была словно кукла, послушная и неподвижная. Не пошевелилась, даже когда Стефан освободил ее от остатков платья и осторожно погрузил в теплую воду источников. Вода тут же окрасилась розовым, смывая запекшуюся кровь, а потом стало видно, что тело Лорин окончательно исцелилось. Стоя одетым по пояс в воде, Стефан осторожно придерживал госпожу под руки. Потом также осторожно поднял ее и вышел из источника. Голова Лорин безвольно откинулась на локоть, а взгляд был все так же устремлен в пустоту.
– Как ты? – спросил Стефан, шлепая босыми ступнями по холодному камню. Вода текла с него потоками, собираясь в лужи.
Она не ответила, лишь скривилась. И в этот миг ее лицо показалось донельзя живым, как будто сквозь гипсовую маску на миг проглянула истинная, живая Лорин, которая три сотни лет назад была магом.
Стефан понес ее в покои наверху.
Положа руку на сердце, он в душе побаивался того, что голодные безмолвные ллэ могут наброситься. Но, видать, Лорин все же удалось сохранить власть над ними, и все ллэ как в воду канули. По дороге в спальню госпожи Стефан не увидел ни одного.
Он аккуратно опустил Лорин на постель, укрыл одеялом.
– Дай мне сорочку, – вдруг попросила она, – там, в гардеробной.
Едва заглянув в указанное место, Стефан испытал тот ужас, который испытывает почти каждый мужчина, оказавшись перед необходимостью выбрать что-то из гор женской одежды. К тому же, в гардеробной было темно, принесенная свеча положения не спасала.
Порывшись наугад в россыпях рюшей и кружев, Стефан внезапно наткнулся на искомый предмет гардероба: это была простая длинная рубаха из небеленого льна. При виде ее Лорин поморщилась, но возражать не стала: нырнула рыбкой в сорочку, расправила подол, который оказался почти до пят.
Стефан снова укрыл ее одеялом. Потоптался на месте, не зная, чем еще помочь. Лорин, судя по всему, еще не оправилась от пережитого.
– Не уходи, – тихо попросила она, – останься. Просто будь рядом.
– Мокрый я, – Стефан развел руками, – сменю одежду и приду.
Лорин приподняла тонкую бровь. Затем сказала тихо-тихо:
– У тебя нет другой одежды, князь. Так что изволь раздеться, все развесь перед камином, и лезь под одеяло. Или боишься?
Стефан пожал плечами.
– Как прикажет госпожа Пустошей.
Сняв с себя мокрое, он развесил штаны и рубаху на каминной решетке, предусмотрительно отодвинув ее от пышущего жаром зева камина. Затем решительно подошел к кровати и нырнул под одеяло. Лорин завозилась на своей половине, придвинулась ближе. Сквозь тонкую ткань сорочки Стефан чувствовал прохладное тело вампирши.
– Ты теплый, – блаженно жмурясь, прошептала она, – а теперь спи.
Он еще некоторое время смотрел на тающие, едва слышно потрескивающие свечи, что царапали темноту огненными коготками, а потом как-то незаметно и быстро провалился в сон без сновидений.
***
Утро пришло с мыслью о том, что все будет непросто с Лорин.
Стефан невольно дернулся всем телом. Взгляд метнулся по светлой спальне, наткнулся на неподвижное лицо госпожи. Она лежала рядом и, подперев щеку ладонью, молча смотрела на него.
– Как ты?
Лорин слабо улыбнулась. Взгляд оставался холодным, изучающим.
– Не так хорошо, как хотелось бы. Но это неважно. Знаешь, я начала вспоминать.
Стефан помолчал, ожидая продолжения.
– Когда столько лет питаешься людьми, начинаешь забывать себя, – негромко произнесла Лорин, – и кажется, что ты всегда была такой… но это не так. Я начала вспоминать, какой я была до того, как Гелиссэ сделал меня и еще одиннадцать чародеев бессмертной нежитью. И, знаешь ли, первое, что вспомнилось – это сожаление… Сожаление о том, что не успела родить ребенка. Глупо, правда? На наши плечи легло спасение тех, кто остался в живых, от силы Некроса. А я думала лишь о том, что не успела… У тебя есть дети, князь?
Стефан поежился. Это был вопрос с подвохом. Ведь на самом деле Стефан понятия не имел, кто из бегающих по двору княжеского терема ребятишек – его. Не то, чтобы он не пропускал ни одной юбки, но и в жрецы тоже не метил. А посему… всякое бывало.
Но что ответить Лорин?
Стефан усмехнулся про себя. Вот ведь странно – ему стало не все равно, что она будет о нем думать. Нежить. О нем.
Врать тоже не хотелось, не мальчик ведь уже.
И он уже открыл рот, чтобы сказать, как есть – но не успел.
Дверь спальни с грохотом распахнулась, и с порога в комнату буквально ввалился безмолвный ллэ. На четвереньках подполз к кровати и, воздевая тощие белые руки к Лорин, просипел:
– Лорин, моя прекрасная госпожа, у меня есть для тебя сюрприз. В моем замке.
А глаза, блестящие и совершенно безжизненные, уставились на Стефана.
– Пошел вон! – внезапно взвизгнула Лорин.
Резко рванувшись вперед, к ллэ, она закрыла собой князя. Заплясали в воздухе тонкие пальцы, ллэ послушно развернулся и так же, на четвереньках, пополз прочь. Лорин выругалась – так, как обычно женщины не ругаются. Вскочила с кровати и, подбежав к двери, захлопнула ее.
– Так, – голос госпожи обретал былую силу, – мне придется покинуть тебя, некромант.
– Может, объяснишь, что это было?
Он со все возрастающим недоумением следил за Лорин. А она была сама не своя. Принялась метаться по спальне, обхватив себя за плечи.
– Крастор. Вот же сукин сын…
– Господин Крастор?
– Ну да… – Лорин замерла, окинула Стефана обеспокоенным взглядом, – мне придется улететь к нему… Ты пока можешь оттачивать свое… мастерство. Тренируйся на ллэ, только выбирай постарее.
И снова заметалась, нервно теребя локон.
– Лорин, что произошло?
Она остановилась. Замерла в пугающей неподвижности. Потом склонила голову к плечу и застыла. Светлые радужки стремительно наливались кровью.
– Что произошло? Крастор, сукин сын, тебя видел. Глазами этого ллэ. Сколько раз я говорила ему, чтобы не смел врываться в мою спальню?
– И… что в этом такого?
Лорин стремительно шагнула к нему. Мгновение – и ее лицо совсем близко, он ощущает ее прохладное дыхание на губах.
– Ничего такого, – прошептала вампирша, – но некое чувство нашептывает мне о том, что лучше бы о тебе никому пока не знать, некромант Стефан. Я не уверена в том, что остальные нас поддержат. Некоторые из них, знаешь ли, из ума повыживали за столько-то лет.