Глава 8. Господин Пустошей

Солнце палило немилосердно. Большую клеть, сделанную из толстых жердей, изрядно потряхивало на ухабах. Зоринка, которой приходилось каждый раз униженно клянчить у работорговцев воду, сделала то единственное, что пришло в голову: оторвала кусок подола от рубахи, порвала его на части. Одну повязала себе на манер косынки, другой прикрыла лицо Демену, а третью пустила на бинты, чтобы прикрыть рану от назойливых мух.

При этом, правда, работорговцы могли беспрепятственно любоваться ее бедрами, но Зоринке было наплевать. Хорошо, что рубаха оказалась такой широкой – хватило на все, что задумала.

Она сидела на полу клети, прислонившись спиной к жердям. Демен все еще не приходил в себя, и она уложила его набок, голову – себе на бедра, и аккуратно придерживала, чтобы не трясло.

Зоринка не слушала сальные шуточки, что отпускали те ужасные люди. Она намочила тряпку, отерла Демену лицо. Рану промывать не стала, чтоб лишней грязи не занести. И тихо плакала, думая о том, что она, дура, все испортила. Не потащилась бы ночью к Демену, не попались бы работорговцам. А теперь вот, что делать?!!

…Демен пришел в себя к вечеру. Тяжело приоткрыл глаза, посмотрел мутно на Зоринку, словно не узнавая. Глубоко вздохнул. Через некоторое время взгляд сделался осмысленным. Демен покосился на жерди, затем посмотрел на заплаканную Зоринку и тихо-тихо спросил, едва проговаривая слова:

– Почему ты… не… убежала?

– Демен! – зашептала она, склоняясь к его лицу и отгораживаясь от всего мира рассыпавшимися волосами, – Демен, миленький, ты вернулся… теперь все будет хорошо, ты только выздоравливай…

Она хотела много еще чего сказать, но Демен остановил ее слабым движением руки.

– Почему ты не убежала? – повторил он, уже более внятно.

– Как я могла тебя бросить? – Зоринка погладила его по щеке, – нас схватили работорговцы. Как я тебя могла… одного?..

– Зато теперь мы сдохнем вместе, – прошептал Демен и закрыл глаза. Судорожно сглотнул, облизнул потрескавшиеся губы. – Если нас схватили работорговцы, ты ведь знаешь, куда нас везут теперь? Оттуда не возвращаются…

– Ну… – она закусила костяшки пальцев, – мы что-нибудь придумаем, Демен, миленький… Главное, ты поднимись на ноги… Может, убежим…

– Тебе надо было бросить меня, – он тяжело вздохнул, – Зоринка, какая же ты глупая… А теперь… боюсь, не получится у нас убежать… А там, куда нас везут…

Он умолк, о чем-то задумавшись. Потом пошевелился, нашел рукой пальцы Зоринки и сжал их.

– Мне Велеслав пожаловал угодья, – прошептал Демен, – я думал, что построю новый дом, приведу в него жену… А теперь…

– Все будет, все еще будет, – торопливо зашептала она. Глаза щипало, и Зоринка знала, что слезы вот-вот брызнут.

– Может, и будет, – пробормотал Демен, – помоги мне подняться.

– Да ты бы полежал еще… – пискнула Зоринка неуверенно.

– Ничего. И не такое бывало.

Морщась, Демен ощупал рану, ухмыльнулся.

– Череп цел, Зоринка. Не плачь. К Хенешу я еще успею отправиться. Помоги…

Он тяжело сел на полу клети, осмотрелся. На степь накатывали сумерки, вдали, на востоке, уже просматривалась серая пелена Пустоши.

Тут же подъехал на лошади работорговец.

– Что, очухался? И то хорошо. Невеста твоя уж больно тебя обихаживала.

– Куда вы нас везете? – спросил Демен, пропуская замечания мужика мимо ушей.

– К господину Пустоши, Крастору.

Зоринке, которая во все глаза следила за Деменом, показалось, что тот вздрогнул.

– Отвезите госпоже Лорин, – твердо сказал Демен, – она даст за меня столько, сколько запросишь.

– Видать, встречались уже? – плоское лицо работорговца хитро сморщилось.

– Было дело, – скупо ответил Демен, всем видом показывая, что не желает посвящать непонятно кого в подробности такого деликатного дела.

– Мы возим только Крастору, – отрубил мужик, – тем паче, такую девку… Зачем госпоже Лорин баба? А вот Крастор будет доволен. Он таких любит, молоденьких да свеженьких.

– Ты бы поразмыслил над моими словами, – вполне миролюбиво предложил Демен, – госпожа Лорин будет весьма рада видеть меня и мою невесту. И щедро вознаградит за любезное с нами обращение.

Работорговец ничего не ответил, хлестнул лошадь и ускакал вперед, взбивая пыль.

Демен покосился на Зоринку, протянул руку.

– Помоги мне лечь. Хенеш, голова кругом идет…

И нова улегся набок, положив голову на ее бедро.

***

Из клетки их не выпускали, даже для того, чтобы справить нужду. Приходилось все это проделывать в углу, держась за шершавые жерди и стараясь не упасть. Зоринка отчаянно стеснялась, краснела, запинаясь, просила Демена отвернуться. Да он и не смотрел – зато работорговцы свистели и улюлюкали. Противно все это было донельзя. Но Зоринка прекрасно понимала, что насмешки – это самое меньшее, чем могут наградить похитители, и что самое тяжелое еще впереди.

Когда наступила ночь, работорговцы остановились на ночлег. Распрягли кобылу, и, стреножив, оставили щипать жухлую траву. Развели костер, что-то варили в котле и меж собой обсуждали. Зоринка вновь подобралась к Демену, легла рядом, прижимаясь к плечу.

– Устала? – тихо спросил он, щекоча дыханием макушку.

– Да…

– Недолго уже осталось, – мрачно пробормотал Демен, – куда-то нас привезут. Боюсь, что в самом деле к Крастору. Ну, ничего. Будем биться до последнего…

– Ты будешь биться с господином Пустоши? – удивилась Зоринка, – я слышала от нянюшки, что, когда я была маленькой совсем, князь Стефан отрубил голову вампиру…

Демен усмехнулся невесело.

– Нет, Зоринка. Биться с оружием в руках против вампира бесполезно. Они быстрее, сильнее. Да еще и неживые. Если такого ранить, ему будет все равно. Ну а про князя Стефана – Теф его знает, как у него это получилось… И уже никто не узнает.

– Его убила госпожа Лорин? – с замиранием сердца шепнула девушка.

– Да.

Зоринка вздохнула. У нее вертелся на языке вопрос – как же мог Демен предать владетельного князя Стефана – но она промолчала. Толку-то от таких вопросов, только душу бередить. Ведь Демен наверняка ответит, что просто служил Велеславу. Просто выполнял приказ.

– Демен, – позвала она, – а расскажи… ты видел близко госпожу Лорин?

Ее жених хмыкнул и промолчал.

– Ну расскажи-и-и, – протянула девушка, легонько трогая его за плечо, – я никогда ее вблизи не видела.

– Скоро Крастора увидишь.

– Госпожа Лорин… Она красивая?

– Красивая, – неохотно ответил Демен, – но не такая, как ты. Ее красота не от мира живых, Зоринка. И иногда это… просто страшно…

– Она… пила твою кровь? Этот шрам у тебя на шее, откуда он?

Демен вздрогнул всем телом и вдруг, обняв, прижал к себе Зоринку. Зашептал на ухо:

– Если нас в самом деле отвезут к Крастору, и если он не пожелает меня выслушать, я тебя сам убью. Лучше я. Быстро. Не больно.

Она отпрянула в изумлении и встретилась взглядом с Деменом. В темных глазах пульсировал самый обычный страх.

– Но я не хочу еще умирать, – только и сказала она.

– Но господину Крастору будет наплевать на твои желания, – Демен продолжал крепко прижимать ее к себе, – я не хочу даже думать о том, что он может с тобой сделать. С тобой, маленькой глупышкой.

– Но ведь госпожа Лорин тебя отпустила. А вдруг и Крастор точно так же нас отпустит?

– Глупая Зоринка, – прошептал Демен, разворачивая ее лицо к себе, – глупая… Я, конечно, сделаю все, чтобы он нас отпустил, но не уверен, что сработает… Скажи, что согласна… чтобы это сделал я. Не Крастор.

– Мы выберемся, обязательно выберемся! – как зачарованная, девушка смотрела в черные омуты глаз Демена. Смотрела – и не хотела понимать, почему он говорит ей сейчас такие страшные вещи. Сейчас, когда они еще живы!

Внезапно он приподнялся на локте, пристально посмотрел на присмиревшую девушку.

– Нам ведь не дадут сбежать, ты это понимаешь? Так и привезут в клетке в замок вампира Крастора. А там будут ллэ, много. Уже не убежишь… Скажи, Зоринка, ты была с мужчиной?

Девушка обмерла. Он мог бы спросить ее о чем угодно, но почему-то спросил об этом. Зоринка съежилась, даже зажмурилась.

– Я жду, – тихо прозвучал голос Демена. Он все еще нависал над ней и мягко перебирал пряди волос.

– Нет.

Последовало недолгое молчание. А затем -

– Плохо.

– Почему? – она приоткрыла глаза. Щеки жгло румянцем, хорошо, что стояла ночь.

– Ты будешь очень интересна вампиру Крастору, – глухо ответил Демен.

– И что… мне с этим делать?

Он отстранился, лег рядом и уставился куда-то вверх, на звезды.

– Не знаю. С тобой – не знаю. Если бы на твоем месте была другая, то, пожалуй, с этой бедой мы бы уже управились.

– Ну, раз не знаешь, то и не стоит об этом думать, – заключила она, – расскажи о себе, Демен. Ты все же мой жених, а я о тебе ничегошеньки не знаю. Как так получилось, что ты, как говорит мой батюшка, безродный, а умеешь красиво говорить? Не так, как землепашец?

Демен улыбнулся каким-то своим мыслям.

– Все просто, моя маленькая невеста. Как только меня заметил Велеслав, я начал учиться. Я осилил грамоту и счет, я начал читать книги. Ты сама-то грамоте обучена?

– Конечно, – важно сказала Зоринка, – батюшка для всех дочек жреца Тефа звал, чтобы грамоте обучать.

– Ну вот. Тебе батюшка все на блюдечке подносил, а я все сам брал. Так что не суди меня… за князя Стефана. Все время при Велеславе я старался стать кем-то лучшим, чем был. Учился… по ночам… Вот и земли Велеслав пожаловал, думал, дом построю. Эх…

– Построишь еще, – уверенно сказала она и осторожно погладила Демена по плечу.

– Почему ты предложила тогда взять тебя замуж? – внезапно спросил Демен.

– Испугалась сильно, – честно призналась она, – брякнула первое, что на ум пришло.

Он тихо засмеялся. Поинтересовался, все так же глядя на звезды:

– Ну, а сейчас? Что думаешь обо мне?

– Не знаю, – Зоринка лежала, прижимаясь боком к нему и наслаждалась теплом мужского тела, – иногда мне кажется, что ты хороший, а иногда…

– Так всегда бывает, Зоринка. Человек не может быть только хорошим или только плохим.

– Но мне хочется, чтобы ты был хорошим.

– Тогда для тебя я буду хорошим, – усмехнулся Демен, – сколько нам осталось-то?

***

К вечеру следующего дня она увидела замок. Замерла в восхищении, приникнув лицом к клетке, а в голове крутилась только одна мысль – разве могут столь прекрасными, потрясающими жилищами владеть столь ужасные и злые существа?

Тонкие, на вид хрупкие башни устремлялись в синее небо. Кое-где они были соединены воздушными мостками, а снаружи взяты в несколько колец высоких стен. Подъемный мост был радушно опущен, как будто хозяин замка уже давно поджидал их в гости.

Зоринка вздрогнула от неожиданности, когда на плечо легла тяжелая ладонь. Оглянулась, взгляд мазнул по заросшему черной щетиной подбородку Демена. Он стоял, выпрямившись во весь рост, чуть пригнув голову, потому что клетка была низковатой. Стоял вплотную к Зоринке, и та сквозь тонкую рубаху – вернее, то, что от нее осталось, ощущала его тепло.

– Это не замок госпожи Лорин, – тихо произнес Демен, – нас везут прямиком в лапы Хенешу.

– Замок красивый, – невпопад ляпнула девушка.

– Его хозяин тоже, говорят, красив лицом и телом…

И она услышала в голосе Демена отчаяние и страх. Но он все же взял себя в руки, приобнял ее за плечи.

– Не бойся, мы так просто ему не дадимся.

– Не дадимся, – эхом повторила Зоринка.

Тем временем они медленно, но неотвратно приближались к замку. Скрипела телега, понукали лошадей торговцы людьми. Немного не доезжая до гостеприимно распахнутых ворот, один из них достал из-за пазухи богато украшенный рог и протрубил в него. Некоторое время ничего не происходило, а затем из ворот, по мосту перешел через ров человек и торопливо направился к ним.

Пока он был далеко, Зоринка не замечала в нем ничего особенного. Ну, мужик-оборванец. Странно, что именно его господин Пустошей отправил встречать работорговцев с товаром. Но чем ближе он подходил, тем сильнее бросались в глаза резкие, как будто рваные движения, странный наклон голловы.

– Ллэ! – не удержавшись, воскликнула девушка.

– Тихо.

Демен приобнял ее за талию, прижал к себе, зашептал на ухо:

– А ты как думала, кого вышлет господин Крастор? Ожидала девок с хлебом-солью? Стой спокойно, не показывай страха. И когда я буду говорить с Крастором, тоже помалкивай.

– Х-хорошо, – выдохнула Зоринка.

Теперь уже ей стало совсем страшно.

Она, не отрываясь, следила за ллэ, который был уж совсем близко. Вот он, ковыляя словно деревянная кукла, подошел к работорговцам, те ему показали развернутый предусмотрительно свиток. Ллэ постоял-постоял, покачиваясь, затем повернулся и заковылял обратно к замку.

– Н-но, родимая! – и телега, скрипя, снова двинулась вперед.

Еще долго ехали они сквозь тройное кольцо высоченных стен, к сердцу замка. Зоринка, хоть и попискивала от страха, все же с интересом оглядывалась. У нее складывалось впечатление, что замок, несмотря на ухоженный вид и чистоту внутри, был совершенно нежилым.

«Ну а кто здесь живой?» – она хмыкнула.

Ллэ, которых они встречали, провожали телегу равнодушными взглядами блестящих, словно стекляшки, глаз. Ни один из них не шевельнулся, и ни один из них не протянул руки к свежему мясу.

«Это вампир их держит, – догадалась девушка, – ой, а что будет, если отпустит?»

Наконец телега остановилась перед входом в самый настоящий дворец. Зоринка знала, что владетельные князья живут в каменных хоромах, изукрашенных снаружи. А здешние хоромы были во много раз больше, да и украшены куда искуснее.

«Красота какая», – невольно она загляделась на каменную резьбу над входом. Искусно созданные розы, казалось, вот-вот всколыхнутся от набежавшего ветерка.

– Ну, приехали, – ворвался в ее мысли скрипучий голос торговца, – вылазьте, хе-хе… господи Крастор ждет свою жратву.

Когда Зоринка ступила на твердую землю, ее качнуло. Демен подхватил под локоть, удержал.

– Земля шатается, – пробормотала она.

– Слишком долго в телеге тряслись, – негромко пояснил Демен.

Он напряженно озирался по сторонам, бросил тоскливый взгляд в сторону распахнутых ворот, сквозь которые они только что проезжали – но там все заполонили безмолвные ллэ. Не пробиться сквозь них.

– Шагайте, шагайте, – пробубнил за спиной работорговец, – господин уж заждался, поди.

И даже легонько подтолкнул Зоринку меж лопаток. Демена трогать не посмел.

Ступая в неподвижную прохладу огромного холла со сводчатыми потолками, Зоринке еще не верилось, что все происходит именно с ней. Ей казалось, что вот-вот заорет петух во дворе, она откроет глаза – и все это, серый замок, толпы ллэ – растворятся в золотой зелени летнего утра.

Но когда они вошли в зал, где в самом его конце на троне восседал беловолосый человек, сердце упало. Значит, уже не проснется… И, значит, все это именно с ней, младшей дочкой старого Мера…

Ледяными пальцами она вцепилась в ладонь Демена, которая наоборот была горяча, как будто только из парной.

– Господин, – проскрипел откуда-то сбоку голос работорговца, – изволь отведать. Привезли тебе отменный товар. Мужик молодой, сильный, и девка при нем… Кхе… вроде как девица, а там кто ее знает.

Вампир молчал, только Зоринка ощутила жар в груди, как будто прожигал он ее взглядом.

– Подойди, возьми деньги, Ратош, – наконец прозвучал голос господина.

Названный Ратош, не переставая кланяться, приблизился к трону, принял из рук вампира кошель и пятясь, начал медленно продвигаться к выходу. Поравнявшись с пленниками, дернул своего подельника за рукав.

– Чего застыл, идем! Нам тут делать больше нечего…

Зоринка мертвой хваткой впилась в ладонь Демена. Покосилась на своего жениха – тот выглядел очень спокойным и даже уверенным в себе.

– Господин Крастор, эти люди сделали ошибку, схватив нас, – произнес Демен.

Вампир медленно поднялся с трона. Был он одет в черные одежды, но нижняя рубаха белела, словно первый снег. Длинные совершенно белые волосы рассыпались по широким плечам. Бледное, очень правильное и даже слишком красивое для мужчины лицо выглядело застывшей маской.

«А Демен прав, – внезапно подумала Зоринка, – они очень красивы… только красота эта… мертвая, непонятная нам…»

Она моргнула.

Еще мгновение назад вампир Крастор был у своего кресла, а теперь его ледяные пальцы уверенно приподняли ее подбородок. Зоринка встретилась с ним взглядом. Сердце ухало где-то в горле.

«А глаза-то черные… как безлунная ночь… так, верно, всегда в царстве Хенеша…»

Крастор потянул носом воздух.

– Девственница, – прошелестело по залу, – какой приятный сюрприз.

– Господин Крастор, она предназначена не вам, – сказал Демен.

– Почему же?

Зоринка лишь вздохнула с облегчением, когда вампир отпустил ее и плавно, как будто перетекая по воздуху, переместился ближе к Демену.

– Я вез ее госпоже Лорин. Это обещанный подарок, госпожа Лорин ждет.

– Да неужели? – снова шелестящий голос, напоминающие игру ветра в сухой листве.

– Я обещал госпоже Лорин свою невесту, – уверенно повторил Демен, даже не глядя в сторону Зоринки, – работорговцы схватили нас, когда я заманил эту девку и собирался связать, чтобы везти…

Вампир отступил на шаг, смерил Демена взглядом. Зоринка, не зная, что и думать, смотрела то на одного, то на другого. Что за игру затеял ее жених? Или… А вдруг он… и правда?..

– Интересно, – вампир потер подбородок, – как ты можешь подтвердить свои слова?

Демен резко дернул ворот рубахи.

– Метка. Она оставила на мне метку.

И тут произошло нечто, отчего Зоринка испытала острый рвотный приступ. Хорошо еще, что желудок был пуст.

Крастор перетек вплотную к Демену, очень нежно, почти по-женски обнял его за плечи и… лизнул тот самый шрам. Язык у нежити был раза в два длиннее человеческого. Пощекотал кончиком рубцы на коже, игриво прошелся по шее. Демен не шевелился.

– Значит, малышка Лорин с тобой покувыркалась и решила оставить тебе жизнь? – прошептал вампир, все еще не отпуская Демена, – как мило. И ты за это обещал ей свою невесту? И Лорин ждет, действительно ждет?

– Да, – просто ответил Демен, – это так.

Миг – и Крастор снова перед Зоринкой, и снова его ледяные пальцы приподнимают властно ее подбородок.

– Какая жалость, куколка, – прошептал Крастор, – что ты предназначена Лорин. Со мной ты бы почувствовала нечто совсем другое… Я бы взял тебя, как многих до этого, ты бы ощутила мой язык там, где еще никто не побывал… А потом я бы выпил тебя, наслаждаясь каждой каплей. И тебе бы понравилось. Это была бы прекрасная смерть – смерть от невероятного удовольствия. Ты бы кричала и стонала, прося еще. Скажи, милая, ты знала о том, что замыслил твой жених?

Зоринку передернуло от омерзения, но она нашла в себе силы ответить.

– Н-нет.

Все происходящее походило на кошмарный сон, от которого не просыпаются.

– Что ж, – вампир казался опечаленным, но лицо по-прежнему напоминало гипсовую маску, – мне не хочется лишать малышку Лорин десерта. Но, возможно, она захочет со мной поделиться?

И, снова обращаясь к Зоринке, пропел:

– Милая, я могу тебя поцеловать? Попробовать, каковы на вкус твои губки, так похожие на спелые вишни?

– Это подарок госпоже Лорин, – решительно перебил его Демен, – полагаю, что госпожа Лорин сможет в достаточной мере вознаградить вас, господин Крастор.

– Поцеловать – не сожрать, – губы Крастора впервые дрогнули в нехорошей ухмылке, лицо обрело подобие человеческой подвижности, – и лучше бы тебе не лезть, человечишко, иначе госпоже Лорин достанется только голова твоей драгоценной невесты. Исключительно мозги посмаковать.

Зоринка даже не успела отшатнуться, как Крастор обманчиво-мягко привлек ее к себе, запустил пальцы в волосы и, с силой дернув вниз, запрокинул голову.

– Н-не надо, – просипела девушка.

– Я люблю, когда вы так говорите, – нежно выдохнул Крастор.

А нечеловеческая красота его совершенного лица в глазах Зоринки превратилась в жуткий оскал нежити. Ее начало трясти, ноги подогнулись.

– Не…

Ледяные жесткие губы впились в ее. Хватка Крастора усилилась, он запрокинул ее голову до упора, заставляя вскрикнуть, разжать челюсти. Перед глазами у Зоринки стремительно собиралась тьма. Горло сжалось в спазме, когда холодный язык начал путешествие по ее рту. Тело стремительно наливалось тяжестью. Никто не держал Зоринку, а она не могла шевельнуться. Сознание ускользало. Легкие жгло, словно туда сыпанули раскаленных углей.

… Еще через мгновение ее подхватил Демен. Как сквозь пуховое одеяло Зоринка услышала:

– Даже не знаю, сможет ли госпожа Лорин отблагодарить меня должным образом за то, что я оставляю ей столь прекрасный цветок.

Потом кто-то два раза хлопнул в ладоши.

– Вас отведут в подвалы, там вы дождетесь прибытия Лорин. И лучше бы тебе, человечек, не лгать мне… о том, что Лорин тебя ждет.

После Зоринка уже плыла куда-то, ее нес на руках Демен. Нес, стараясь даже не смотреть на нее. Они спускались по лестнице все ниже, ниже… И только потом, когда он осторожно уложил ее в угол на прелую солому, Зоринка разрыдалась.

***

– Не плачь, не надо. Зоринка, ты молодец. Слышишь? Не плачь. У нас теперь есть еще время…

Но она не слушала. Что толку? Зачем все эти жалкие попытки обмануть господина Пустоши? Его, который может пить жизнь даже не кусая при этом?

– Зоринка, – не унимался Демен, – перестань, здесь его нет. Хенеш, да ты вся холодная как лягушка… Еще простудишься…

Она почувствовала, как он лег рядом на солому, затем притянул ее к себе и крепко обнял.

– Ну, маленькая, не плачь. Выберемся.

Тут Зоринка, упершись кулаками в грудь Демену, отстранилась.

– Откуда… ты знаешь? Не этот, так госпожа Лорин… Ты ж сам сказал, что меня вез в подарок, и на тебе ее метка!

По лицу Демена скользнуло недоумение.

– Ну да, сказал. И что с того? Я же должен был сказать Крастору хоть что-то, что удержало бы его?..

При упоминании имени вампира Зоринка очень живо вспомнила и его объятия, и его поцелуй. Ощущение прикосновений ледяной плоти, а заодно и близкой гибели было настолько живым, что она вскрикнула и порывисто прижалась к Демену.

– Ну, полно тебе, – тихо сказал он, – вот она ты, вполне себе живая. Правда, мы рискуем здесь замерзнуть, но я уж попробую как-нибудь это исправить. Эх, Зоринка! Знала бы ты, как много девиц нынче мечтает покорить господина Крастора и обогреть его ледяное сердце…

– Они дурочки? – только и пискнула Зоринка.

– Среди таких девиц есть и весьма ученые… И каждая из них считает, что господин Крастор пленится ее небесной красотой и из матерого волка превратится в ласкового ягненка.

– Он неживой, – выдохнула она, – я это о-очень хорошо почувствовала. Он не может измениться. Также, как и госпожа Лорин, как и другие…

– Ну, Лорин всяко приятнее будет, – пробормотал Демен, – хотя тоже пугает…

Тут Зоринка приподнялась на руках и, все еще всхлипывая, внимательно посмотрела на Демена.

– Она ведь… не только пила твою кровь, да?

Мужчина замолчал, несколько мгновений вглядывался ей в глаза, словно пытался прочесть свои мысли. Затем медленно произнес:

– Тебе не стоит спрашивать об этом. И знать об этом тоже ничего не нужно.

Зоринка села на соломе, отодвинувшись от него. Уткнулась носом в коленки.

Ну, подумаешь, Демен и госпожа Лорин… Отчего же так больно, словно кинжал проворачивают под грудиной?

– Она же… холодная, – задумчиво пробормотала девушка, – не понимаю…

– Она умеет быть такой же, как и мы. Когда ей это нужно, – тихо ответил Демен, – хватит об этом. Нам только и остается надеяться, что Лорин меня еще помнит, и что ради нас будет лгать такому же вампиру, как сама она.

– Угу, – мрачно обронила она.

Разговаривать не хотелось.

Она все еще ощущала на себе ледяные прикосновения вампира, его силу, то, как присосался своим отвратительным ртом…

Зоринка передернула плечами. Нет, нет. Все это надо забыть, и как можно скорее. А то дурковатая по слухам дочурка старого Мера и в самом деле умом тронется.

Вздохнув, она подняла голову и осмотрелась.

Место, куда их поместили, не было ни пугающим, ни омерзительным. Чистый и сухой подвал, просторный, вдалеке отгороженный от остального подземелья решеткой. В потолке были проделаны круглые отверстия, и оттуда на пол лился тусклый свет – как будто день разбавили темнотой. И вместе с тем сводчатый потолок подпирали толстые, словно вылитые из камня, колонны. Получалось, что пространство прочерчено светлыми и темными полосами, и только у противоположной стены, в сотне шагов, царила непроглядная чернота.

«Интересно, как сделали такое освещение», – подумала девушка. Хотела спросить у Демена, но не стала. После того, что узнала, почему-то и разговаривать не хотелось, тут же просыпалась странная боль. Нет, ну подумать только – Демен и госпожа Пустошей…

Она осторожно покосилась на мужчину – тот спокойно разлегся на соломе, навзничь, под затылок подсунул ладони и, казалось, начал подремывать. Лицо, все еще перепачканное засохшей кровью, было спокойным и умиротворенным.

«Пойду, осмотрюсь, – решила Зоринка, – заодно и чуть согреюсь».

Нет, конечно же, она могла греться и на груди у Демена, но осознание того, что точно также он мог обнимать вампиршу, останавливало. Почему-то делалось обидно и хотелось плакать, как маленькой девочке, у которой отняли пирожок с повидлом.

Все же, откашлявшись, она сказала:

– Я хочу посмотреть, что там, у дальней стены.

– Не боишься? – он лениво приоткрыл один глаз.

– Нет, – Зоринка сердито поджала губы, – мы здесь совершенно одни.

И, словно в ответ на ее предположение, раздался шорох. Как будто кто-то рукой провел по осыпающимся камешкам. Но в обозримом пространстве по-прежнему никого не было.

Демен подобрался, сперва на корточки, затем выпрямился во весь рост.

– Зоринка, держись за мной.

– Я никого не вижу, – похолодев, прошептала девушка и невольно вцепилась в локоть Демену.

– Я тоже, – едва слышно произнес Демен, – но мы здесь не одни. Идем, посмотрим? Все равно в углу не отсидишься.

И протянул ей руку.