Глава 7. Мертвые земли

…– Что мне делать? Порой кажется, что это мне больше всех надо спасать все эти земли, а заодно и всех этих жалких людишек. Мой некромант… иной раз мне кажется, что та ночь была для него «слишком». Слишком яркой. Слишком тяжелой и кровавой. Боюсь, как бы он не повредился умом – а сейчас он ведет себя именно так. Вторые сутки пошли, как смотрит сквозь меня и не разговаривает. Представляешь? Сквозь меня! Разве может смертный так смотреть на вампира? Молчишь? Вот и я о том же. Не знаю, как его убедить. Силой ведь не заставишь. Вернее, можно попробовать, но мне почему-то кажется, что я уже «попробовала». И что в итоге? Терять ему нечего, а смерти и боли князь не боится.

Лорин устало прикрыла глаза и потерла виски.

Ненароком подумала о пользе пыток. Как бы там ни было, любой человек боится боли, если она достаточно сильна. Возможно, ей еще придется заставлять Стефана, потом восстанавливать его хрупкое человеческое тело, потом снова заставлять. Лорин была убеждена в том, что таким образом можно сломать любого… Но ломать гордого князя отчего-то казалось ей совсем никудышней затеей.

Сегодня Лорин хотелось поговорить, как никогда раньше. Поделиться своими переживаниями и мыслями. Но Крастору она, не взирая на близкие отношения, не доверяла, про других вампиров и говорить нечего. Поэтому собеседником Лорин был вампир Эйван, тело которого давно истлело в каменном саркофаге.

Она с нежностью провела пальцами по шершавому камню. Если бы… если бы он только был рядом!

«Ничего, малышка. Мы все одолеем. И будем счастливы…»

– Эйван, – позвала Лорин.

Ей никто не ответил.

Господин Пустошей был убит владетельным князем.

А сам владетельный князь, некромант, которого все ждали, лежал в постели с лавандовыми простынями и бессмысленно пялился в потолок.

– Что мне делать? – тихо повторила Лорин и поняла, что по щекам бегут слезы. Кровавые, как и у всех вампиров Пустошей.

Она опустилась на колени рядом с саркофагом, уронила лицо в ладони и замерла. Пустые мечты… О том, что Эйван мог быть рядом, о том, что она заведет Стефана в Разлом, и там он добровольно замкнет на себе энергетику Некроса… Все пустое. Оставалась только госпожа Пустошей, вынужденная проживать день за днем, и огромный саркофаг из кровавого гранита, где покоились останки вампира Эйвана.

Саркофаг стоял в небольшой постройке, внутри третьего и самого высокого кольца стен. Раньше, когда все только начиналось, там была магическая лаборатория. Лорин и ее муж все еще пестовали надежду о том, что вот-вот все закончится, они снова станут обычными магами, и продолжат эксперименты по части синтеза новых энергетических заклинаний. Увы. Прошли столетия. Лорин приказала безмолвным ллэ вычистить помещение, артефакты по большей части отправились в печь, а место стола для опытов занял гранитный саркофаг.

– Эйван, – пробормотала вампирша, – я была бы счастлива, если б ты ответил. Мне очень одиноко. И эта страшная, постоянно высасывающая разум пустота. И Камни Крови. Все это… тяжело. И – да, я жалуюсь. Как раньше жаловалась, так и теперь. Я устала. Я могла бы попросить, чтобы наш некромант отрубил голову и мне, но тогда защитный контур будет нарушен, и ничто уже не остановит мертвые земли Разлома. Люди, ради которых мы пошли на такие жертвы, погибнут… хотя неясно, что лучше – умереть всем и быстро, или служить пищей господам Пустоши. Ведь тогда… мы-то думали, что все ненадолго, искали некромантов, а их все не было. Потом и искать перестали, а видишь, как все обернулось?

Лорин вздрогнула, заслышав тихий звук шагов. Потянула носом и замерла, боясь пошевелиться, спугнуть. Так и застыла в коленопреклоненной позе перед саркофагом из грубо обработанных гранитных плит.

Стефан.

Она еще раз вдохнула, глубоко. Затем, опомнившись, попыталась вытереть слезы – но куда там, только кровь по щекам размазала. Осторожно обернулась.

Князь медленно подходил к ней, с интересом озираясь по сторонам. Хотя – на что здесь смотреть? В лаборатории не осталось ничего, кроме голых стен. Лорин сама превратила ее в склеп, поняв, что с гибелью Эйвана уже никогда не попытается воскресить в себе былое мастерство.

Она отвернулась. Отчего-то нахлынула паника. Вот сейчас… наверное, именно сейчас им и придется поговорить. Но все красивые и правильные фразы, которые она два дня выстраивала в уме, все логически выверенные доводы – все пропало, словно пепел, уносимый ветром.

Стефан.

От запаха его тела кружилась голова, в груди порхал рой сумасшедших бабочек, а десна начинали чесаться.

И Лорин терялась, потому что не знала, чего ей хочется больше – то ли ощутить этого мужчину в себе, то ли разорвать ему артерию, выпивая до последней капли, проживая его жизнь и греясь в тепле его плоти. Прости, Эйван, прости…

Она испуганно зажмурилась, когда Стефан остановился рядом. Сердце сделало кульбит и забилось плененной птицей.

– Он… похоронен здесь? – хрипло спросил князь.

Будучи не в силах говорить, Лорин кивнула.

– Хорошо.

Стефан опустился рядом с ней на колени и начал тихо произносить слова молитвы. Она молча вслушивалась в ставшие уже знакомыми слова и не прерывала. Если князь желает помолиться своим выдуманным богам, пусть. Тем более что молился он о посмертии вампира Эйвана.

Потом Стефан замолчал, снял с шеи амулет – камешек на простом кожаном шнуре – и положил его на крышку саркофага. Пояснил нехотя:

– Даже враг должен обрести покой.

А затем… Лорин уже слабо верила в происходящее. Горячая рука мягко легла ей на спину меж лопаток. Это было похоже на то, как Стефан мог бы приласкать любимую борзую из псарни.

– Болит? – спросил тихо.

Лорин передернула плечами. Ответила хрипло:

– Да, еще болит. Но не стоит беспокойства. Все пройдет.

И всхлипнула, ощутив, как Стефан медленно принялся расстегивать пуговки на платье.

– Тихо, я должен взглянуть, – князь говорил едва слышно, но от звуков его голоса по коже бежал миллион мурашек, а в груди стремительно собиралось желание ощутить, каковы на вкус его сурово сомкнутые губы.

Она закрыла глаза, наслаждаясь каждым легким прикосновением. Стиснула кулаки, заставляя себя не шевелиться, не обернуться к Стефану, не…

Горячие пальцы выписывали по спине немыслимые узоры. Раны Лорин затянула сразу, но рубцы, страшные багровые рубцы еще оставались и рассасывались медленно.

– Если бы ты была человеком, то уже бы умерла, – медленно произнес он, – и я раньше никогда и никого не забивал плетью.

Лорин, не сдержавшись, фыркнула:

– Ты был владетельным князем. Ни за что не поверю, что за свою жизнь ты никого не отправил к вашему… Хенешу.

– Только врагов и только в битве. Неверной жене по законам Тефа положено пять ударов. Вору – десять. После десяти выживают не все. А преступников, кто нарушил самые важные законы Тефа, правители отдают вам. Очень удобно оказалось, не пачкать собственные руки перед ликами богов.

Голос князя был тих и спокоен, как большая равнинная река. А Лорин… внезапно испытала желание, подобно собаке, потереться о его ноги, и чтобы он положил ей руку на голову, зарываясь пальцами в волосы.

– Тебе тогда это было нужно, – откашлявшись, сказала она, – ты хотел, чтобы мне было больно. Я дала такую возможность.

Князь помолчал. Потом начал медленно застегивать пуговки. Лорин терпеливо ждала, пока она закончит, потом обернулась и посмотрела снизу вверх.

Стефан стоял перед ней, спокойно опустив руки. Он осунулся и похудел за прошедшие двое суток, но сейчас выглядел спокойным, уверенным в себе. Так выглядит человек, принявший решение.

– Я готов услышать тебя, – просто сказал он, – где мы будем разговаривать?

***

… – Ты знаешь, от чего люди бежали на запад столетия назад?

Лорин, сидя в старом кресле, чувствовала себя почти счастливой. Сноп золотистого света лился сквозь стрельчатое окно, освещая библиотеку, тяжелый дубовый стол, заваленный пыльными свитками. Князя Стефана, который расположился в кресле напротив.

Она сидела и совершенно простодушно, как юная наивная пастушка, любовалась человеком. Он был живым, и уже только поэтому казался невероятно, недосягаемо прекрасным. Теплый сливочный оттенок кожи. Темные, слегка вьющиеся волосы, которые князь привычным жестом откидывал со лба. Глаза цвета спелых каштанов. И – Некрос свидетель – встречая внимательный, сосредоточенный взгляд, Лорин не могла нарадоваться тому, что некромант наконец пришел в себя и принял вполне определенное решение.

Стефан сцепил пальцы замком, и Лорин тут же подумала о том, какие у него изящные руки. Проснулось, вскинуло голову воспоминание о том, как эти самые пальцы прикасались к ее спине, и госпожа Пустошей тут же ощутила, как кровь быстрее побежала по пропитанным магией венам.

– Наши рукописи гласят, что люди спасались от Пустоши. И того, что пришло вместе с ней в наши земли, – спокойно проговорил Стефан.

Лорин покачал головой.

– Такому источнику знаний вряд ли стоит верить, князь. Многие люди погибли тогда, но не мы были этому виной. Сперва, далеко на востоке, треснула земля. Мы думали, что это просто следствие движения материй, но нет. В мир пришло нечто чужое, мертвой природы. И пришло оно сквозь разлом. Мы назвали это нечто Некросом, поскольку принадлежащая ему энергия есть энергия смерти.

Стефан недоверчиво вскинул бровь, но Лорин, стиснув руки на груди, быстро проговорила:

– Верь мне, пожалуйста. Нас тогда… было тринадцать сильнейших магов, и чтобы остановить силы Некроса, нам пришлось стать теми, кем мы по сей день и являемся.

– Это невозможно, – князь устало потер лоб, – не может живое стать неживым, при этом сохранив способность мыслить.

Лорин только хмыкнула.

– Звучит не очень-то правдоподобно, да? Но так было. Я прекрасно помню, как мы собрались вместе, и тринадцатый из нас, Гелиссэ, провел ритуал… Он единственный тогда владел магией Крови, и эта магия, как оказалось, единственная могла противостоять продвижению Разлома. Гелиссэ изменил нас, сделав вампирами. Но не это важно, Стефан. Каждый из нас связан с Камнем Крови на восточной границе Пустоши. Когда мы убиваем, сила уходит в камни Крови. А те, в свою очередь, создают заслон, непроницаемый для Некроса.

– Ты хочешь сказать, что ваше существование все эти годы было необходимо прежде всего для людей? – в блестящих глазах Стефана читалось нескрываемое удивление.

– Пока существует Разлом, – промолвила Лорин.

– Ты говорила что-то про некр… некро…

– Некроманта. Перед проведением того ритуала, навсегда изменившего меня и еще одиннадцать магов, Гелиссэ произвел расчеты, по которым выходило, что человек, способный управлять неживой материей, сможет обуздать Разлом и даже закрыть его. Но тогда среди нас не было некроманта, и совершенно не было времени искать такового. Поэтому мы и согласились на временные меры – побыть вампирами до тех пор, пока не родится некромант.

– А некромант так и не родился…

– Почему же, родился, – Лорин усмехнулась, – на триста лет позже, чем мы ждали. Это ты. И именно поэтому ты смог убить моего мужа.

Стефан помолчал, обдумывая услышанное.

Потом поднял взгляд на Лорин.

– Значит, я должен буду закрыть этот… Разлом?

– Да.

– И что для этого нужно сделать? – в голосе прозвучало сомнение.

Лорин улыбнулась.

– Для этого тебе нужно овладеть собственной магией, Стефан. А затем спуститься в Разлом вместе с тем, кто владеет магей Крови. Закрыть ту брешь в стенке нашего мира, через которую просачивается сила Некроса.

Князь поднялся. Оглядел бессчетные стеллажи, собравшие не только мудрость, но и пыль столетий. Лорин следила за ним, почти задыхаясь от восторга. Стефан был живым и оттого прекрасным. Ее тянуло к нему, просто не описать, как. Закрывая глаза, она почти видела, как прокладывает дорожку из поцелуев от шеи вниз, по гладкой мускулистой груди, прихватывая зубами темные кружки сосков и спускаясь все ниже и ниже…

Эти мысли мешали думать о вещах более насущных.

Лорин встряхнулась, усилием воли прогоняя навязчивое видение.

– Я могу не вернуться оттуда живым? – задал он прямой вопрос.

Лорин моргнула. Умен, не поспоришь.

– Мы оба скорее всего не вернемся оттуда. Когда Разлом будет закрыт, выйти не получится. Но я готова заплатить эту цену за то, чтобы избавить земли от Некроса…

– А что будет с остальными… твоими друзьями, если мы это сделаем? – голос князя ласкал слух.

Лорин на миг задумалась, потом вскинула взгляд на Стефана. Он ждал ответа, скрестив на груди руки.

– Насколько мне известно, – тихо сказала она, – если Разлома не станет, заслон рухнет сам собой, поскольку был настроен на противодействие чуждой материи. А когда рухнет заслон, Камни Крови разнесет на тысячи осколков. Та магическая пружина, которую взвел Гелиссэ, начнет раскручиваться в обратном направлении. Магия, что изменила магов и превратила их в вампиров, должна будет потечь в обратном направлении, освобождая наши тела… Но я понятия не имею, что это будет значить для нас.

– Вампиры погибнут? – Стефан задумчиво почесывал отросшую бородку, – если это так, Лорин, боюсь, что далеко не все из ваших будут согласны умереть окончательно. Как бы мешать не стали…

– А мы им ничего пока не скажем, – Лорин посмотрела на него, – и я готова идти до конца, каким бы он не оказался.

Он бросил на нее хмурый взгляд.

– Откуда я могу знать, что ты сейчас не лгала?

Лорин прикусила губу.

Она поднялась с кресла, механически разгладила подол платья.

– Тебе нужно начать учиться, Стефан. Когда ты сможешь управлять энергией мертвых, то поймешь, что я говорила правду. Здесь, – Лорин обвела широким жестом стеллажи, – почти ничего нет про некромантию, но зато полно книг, где изложены основные положения магической науки для осененных Даром. Основы универсальны. Изучив и освоив их, ты сможешь перейти непосредственно к некромантии…

– Погоди, – князь упрямо мотнул головой, – это не все. Я хочу убедиться сейчас. Хочу увидеть разлом.

И тут Лорин растерялась. Прогулка к Разлому никак не входила в ее планы, поскольку сама по себе была смертельно опасна.

– Но…

– Разлом будет доказательством истинности твоих слов, – сказал он и приподнял атласную черную бровь.

И кто устоит против этого?

…Лорин вздохнула. И согласилась.

***

Лорин, госпожа Пустошей, не потащится к разлому в кружевном платье. Вот не потащится, ни за какие пряники. И точно также она не советует Стефану лететь к разлому в холщовой рубахе, ибо вредно для хрупкого мужского здоровья.

Все это было без обиняков изложено Стефану. Тот, красиво изогнув бровь, лишь поинтересовался, где его одежда. Та, в которой его притащили в замок.

Лорин передернула плечами. Где одежда, где одежда. В клочья была порвана. Да и к такому путешествию надо готовиться более основательно.

– Иди за мной, – сказала она и направилась к выходу из библиотеки.

Лорин даже не оглядывалась, чувствовала князя за спиной. Она поднялась в свою спальню, взяла из старинного комода связку ключей. Принюхалась невольно: комната пахла Стефаном, и этот сладкий, манящий аромат живого будоражил, заставлял тысячи мурашек расползаться по коже. На мгновение Лорин даже поддалась искушению, закрыла глаза, и воображение тут же нарисовало крайне привлекательную картину – вот она и Стефан на лавандовых простынях, он берет ее грубо и одновременно нежно, стараясь не причинить боли, она стонет от медленно нарастающего наслаждения, оттого, что тело согревается, кровь веселее бежит по венам. И в тот миг, когда волна острого наслаждения накрывает с головой, также медленно и бережно погружает зубы в шею мужчины…

– Лорин?

Она вздрогнула и ругнулась про себя. Чересчур увлеклась своими фантазиями, застыла посреди комнаты. Стоящий в дверном проеме Стефан выжидающе смотрел на нее.

– Что-то случилось?

Лорин мотнула головой. Ну не признаваться же в том, что этот человек по какой-то причине невероятно привлекателен для нее, трехсотлетней нежити?

– Все в порядке, – пробормотала тихо и мысленно поблагодарила создателя, то есть Гелиссэ, за то, что не умеет краснеть.

– Спина? – высказал предположение князь, и выглядел он при этом… удрученным и виноватым, как будто ему было дело до того, что чувствует госпожа Пустошей.

– Нет, – Лорин покачала головой, затем подбросила в руке ключи, – просто… задумалась. Идем, то, что я тебе покажу, должно понравиться.

Они довольно долго спускались по истертой каменной лестнице в заброшенном крыле замка. Лорин старалась держать факел повыше, чтобы следующему за ней человеку было видно, куда ступать. Затем, остановившись перед изрядно подгнившей низкой дверью, Лорин долго возилась с заржавевшим замком.

– Вот, – просто сказала она, – когда Эйван еще был со мной, здесь он устроил оружейную. Мужчины любят оружие, даже маги любят. Эйван почти ничем не пользовался, просто собирал. И у него была коллекция старинных клинков, еще тех, которые ковались на востоке до разлома. Лучшие мастера империи Солс их сделали. Сейчас никто таких клинков не изготавливает…

Она запнулась внезапно, подумав, что сейчас, по сути, отдает любимую коллекцию мужа его убийце. Стефан молча ждал, и в его темных глазах отражалось трепещущее пламя факела. Некромант мира сего. Прости, Эйван…

– В общем, выбери то, что тебе придется по вкусу, – излишне торопливо добавила Лорин, – здесь хранятся и старинные доспехи восточных мастеров, их не берет ржавчина. Так что…

И протянула ему факел.

– А я пойду, переоденусь и выведу виверну.

Стефан факел взял и решительно шагнул в оружейную. Лорин потопталась на месте, глядя ему вслед. Ей стало горько. Она отдает любимые вещи Эйвана, а Стефан смотрит на нее, как на животное. Неведомую зверушку, полезную зверушку, и оттого пока живую.

– Вот же сукин сын, – пробормотала Лорин и побрела обратно в свои апартаменты.

Пока облачалась в костюм, сшитый из кожи второй, умершей от старости виверны Эйвана, все думала о том, как бы сделать так, чтобы Стефан смотрел на нее по-иному. Пусть даже не как на желанную женщину. Хотя бы просто как на человека. Как на равную себе. Но в голову, как назло, не приходило ничего, кроме жарких сцен соблазнения – на столе, на комоде, на кровати, на ковре перед камином. И каждый раз заканчивался укусом, перекатыванием на языке пряных капель крови. Лорин передернула плечами. Нет, соблазнением тут делу не поможешь. Стефану нужно было что-то иное… но что? Увы, Лорин забыла.

Потом она отправилась в помещение, где раньше были конюшни, а теперь, среди обрушившихся перегородок, обитала последняя ее виверна, которую Лорин собственноручно сделала нежитью, связав магией Крови уже с собой. Она ловко взнуздала тварь – когда много лет, год за годом, проделываешь одно и то же, начинаешь это делать быстро и почти не глядя. У виверны была треугольная шишковатая голова с вечно прижатыми острыми ушами, антрацитовые, на редкость умные глаза и пасть, усаженная зубами-иглами. Став нежитью, виверна ела очень редко, но когда дорывалась до свежего мяса, раздувалась как наполненный бурдюк и с трудом взлетала. По этой причине Лорин кормила ее редко и помалу. А умереть от истощения тварь уже не могла, поскольку жизнь давно покинула ее гладкое черное тело.

Взгромоздив на спину виверне седло и как следует затянув подпругу, Лорин потянула за уздечку, к выходу. Внезапно виверна дернулась вперед, едва не вырвав поводья из рук, глухо зарычала – Лорин повисла на узде всем весом, сворачивая голову твари набок, раздирая удилами углы зубастого рта. Только и успела бросить взгляд вперед. Что могло разозлить виверну?

Оказывается, Стефан. И как разыскал-то?

Князь успел облачиться в великолепную кольчугу, творение восточных мастеров. Даже сапоги себе подобрал, Лорин их узнала – это были последние сапоги, которые заказывал себе Эйван. В результате сам погиб, а торговцы потом привезли заказ, и она не стала отказываться, расплатилась честной монетой. У пояса тускло поблескивали богато инкрустированные ножны.

Виверна тем временем присмирела, дала себя вывести на свет. Лорин поймала озадаченный взгляд князя и усмехнулась. Ее собственный костюм, обтянувший ее как вторая кожа, давал простор воображению. Взгляд Стефана – несколько поспешно, как отметила про себя Лорин, переместился на виверну.

– Мы полетим на… этом?

– Да.

Князь не торопился отвечать, стоял, задумчиво перекатываясь с пятки на носок, разглядывал тварь. Затем все же посмотрел на Лорин.

– Она меня к себе подпустит?

– Подпустит, – Лорин начинала чувствовать нечто вроде азарта. Полет к Разлому обещал быть весьма интересным.

Она перебросила поводья на спину виверне, а затем, привычно оттолкнувшись от подставленного крыла, взлетела в седло. Стефан, чуть помедлив, последовал ее примеру, и Лорин не отказала себе в удовольствии откинуться спиной на его грудь.

– Надо пристегиваться, – сказала она, разворачиваясь.

Запах Стефана, ощущение его бьющегося сердца, будоражил. Но Лорин, взяв себя в руки, все же застегнула пряжки, плотно притянув бедра свои и Стефана к жесткому седлу.

– Виверна иногда заваливается набок в воздухе, – неспешно поясняла она, – будь любезен, держись за меня. Полетели.

И вся подобралась, ощутив на талии осторожное прикосновение горячих рук.

***

С высоты птичьего полета Пустоши казались уродливым пятном лишайника, наползающим на малахитовую зелень живых земель. Протянувшись с севера на юг, она как будто отсекала пораженную тленом ткань мира от тканей еще здоровых. Дальше все было даже не серым – угольно-черным, подернутым багровой дымкой. И на самой границе Пустошей, по которой то тут, то там были разбросаны цитадели нежити, бессменными стражами застыли одиннадцать камней, двенадцать голых глыб, рожденных плотью земли и магией Крови.

Лорин не торопилась. Она заставила виверну сделать круг над «своим» камнем Крови. Магическая его сущность тут же отозвалась на такую провокационную близость «источника»; вторым, астральным зрением Лорин увидела, как потянулись к ней уродливые обрубки-щупальца. Потянулись – и отпрянули, Лорин ощутила волну разочарования и недоумения.

«Ха! Так тебе и надо, тварь!» – она усмехнулась и откинулась назад, прижимаясь спиной к спутнику.

– Это мой камень! – пояснила, перекрикивая свист ветра в перепончатых крыльях.

Князь промолчал, но – создатель! – как же невероятно приятно было макушкой ощущать его твердый подбородок.

«Век бы так лететь», – она не сдержала вздоха.

– А где разлом? – так же прокричал Стефан, – давай к нему!

– Нет! – она мотнула головой, – тебе пока туда рано, тело начнет меняться! Как и все, что там было живо до этого!

– Я хочу его увидеть!

– Ну, земли Некроса ты уже видишь, верно?

Лорин развернула виверну на восток. Пока они высоко, почти ничто им не угрожает. Разве что разлом стал порождать крылатых тварей, переделывая птиц и зверей по своему усмотрению, переставляя части тел, меняя их местами. О, Лорин прекрасно помнила первых тварей разлома: это были люди, из которых мрачный и безумный творец сконструировал пауков, прирастив по три пары ног к уже имеющимся. И полные острых зубов рты, лишенные губ и щек. Вспоминать все это было тяжело и страшно. А потом она сама стала разумной нежитью – чтобы остановить волну нежити совершенно безумной…

– Смотри! – крикнула она, указывая пальцем вперед и вниз.

Багровая дымка внизу медленно расходилась, обнажая обугленную плоть земли. И там, далеко, уже была видна гигантская воронка с блестящими, словно оплавленными краями.

Разлом.

Как могла, Лорин покосилась на Стефана: он, щурясь, смаргивая слезы, вглядывался в обнажившуюся бездонную воронку. Раскрасневшееся от ветра лицо казалось совершенно бесстрастным.

– Хорошо, – наконец промолвил он, – возвращаемся.

…Сверху на них упала тень.

Все, что успела Лорин – бросить взгляд вверх, а затем, взвизгнув «держись!», отпустить поводья виверны и что есть сил всадить каблуки в ее гладкие бока.

На них с небесных высей падало нечто. Нечто такое, чего еще никогда не видела ни Лорин, ни прочие обитатели Пустошей. На них просто падала огромная разверстая пасть, полная игольчатых зубов, и размерами эта пасть, пожалуй, превосходила размах крыльев виверны.

– Некрос! – выдохнула она вперемешку со слезами.

Слепой, животный ужас сковал тело. Счет шел на мгновения, невыносимо короткие, утекающие сквозь пальцы. Лорин дернула поводья, виверна взяла резко в сторону, уходя из захвата ожившего кошмара. Тварь захлопнула пасть, Лорин успела увидеть сочащийся алым светом глаз в складках серой растрескавшейся кожи. В следующий миг их швырнуло в сторону, все закрутилось в сумасшедшем танце: земля, небо, серая – и такая далекая – полоска пустоши.

– Давай, ну?!! – взвыла Лорин, молотя виверну и пытаясь выровнять ее полет.

Все, что им было нужно – добраться до камней крови.

Но – создатель! – как же далеки они были!

Меж тем виверна вынырнула из падения и взяла-таки нужное направление. Лорин прижалась к шее твари, совершенно не чувствуя стиснувших ее рук Стефана. То, что едва не сожрало их, снова раскрывало пасть и начинало тянуть в себя воздух.

– О, нет… нет, нет…

Продолжая погонять виверну, Лорин судорожно перебирала в уме способы, какими они могли бы спастись. Но мысли плясали, мельтешили цветными пятнами, не желая складываться ни во что вразумительное. Лишь взгляд зацепился за голый клык камня Крови.

«Вот оно… Призвать, я должна сама призвать их!»

Лорин одним стремительным движением перебросила поводья Стефану. Крикнула:

– Держи!

И, уже не оглядываясь на кошмарный провал пасти за спиной, сознанием потянулась к камню.

Щупальца вновь ожили, приподнялись, шевелясь и влажно причмокивая.

«Давайте, я готова. Возьмите меня».

Лорин понимала, что сейчас она голодна, и что не представляет интереса для камня. Но вдруг?..

Нечто скользкое, горячее коснулось ее сознания. Она передернулась от отвращения. Уродливые отростки скользили по телу, астрал вокруг Лорин брался кровавым пузырем. Еще мгновение – и сотни острых жал, выпущенных из щупалец, впились в нее. Заставляя кричать и биться в судорогах, но при этом охватывая и Лорин, и сидящего позади князя, и виверну непроницаемым коконом магии Крови. Непроницаемым не только в сфере астрала.

«Больно-то как», – мелькнула последняя мысль.

И Лорин стало так жаль себя, что она заплакала.

***

…Тьма отпускала неохотно. Перед глазами надоедливо мельтешили цветные кубики, которые Лорин почему-то должна была сложить в необъятных размеров пирамиду. Потом сквозь пеструю стену прорезался яркий свет, и Лорин начало трясти. Сильно, до клацанья зубов.

– Тихо. Все позади. Успокойся.

Сквозь цветную круговерть и свет, что больно бил по глазам, она услышала мужской голос. Никак не могла сообразить, кому он принадлежал. Эйвану? Но Эйван… Да, он мертв, давно и бесповоротно…

– Лорин, ты меня слышишь?

Она наморщила лоб, все еще пытаясь вспомнить. А затем вдруг вернулись воспоминания – о небе, внезапно распахнувшемся зубастой пастью, о призвании камня Крови, о некроманте…

– Сте…фан… – с трудом ворочая языком, Лорин повернула голову.

Перед глазами все плыло – серая земля, светлое пятно лица, блеск кольчуги. Она прислушалась к себе. Похоже, на сей раз камень высосал ее досуха: жажда разгоралась подобно пожару в сухое лето, лизала изнутри ребра, скручивала внутренности.

– Лорин, посмотри на меня, – ощущение горячей ладони под затылком.

Что это? Он ее приподнимает?

– Мне… – она облизнула губы совершенно сухим языком. Чувство жалости к себе притупилось, задавленное жаждой.

– Лорин, – спокойно повторил князь, – что я должен сделать, чтобы ты встала на ноги?

«А то сам не знаешь!»

Она прикрыла глаза, тяжело, с усилием хватая воздух. Камни Крови, пропади все пропадом… И выдохнула:

– Кровь.

– Хорошо, – совершенно обыденно ответил Стефан.

А еще через некоторое время выматывающей боли внутри на губы Лорин ляпнулись первые тяжелые капли.

Она слизнула их.

Все же кровь мага слишком отличается от крови обычного человека. Концентрат чистой Силы. Пряная, заставляющая терять рассудок, катящаяся огнем по жилам.

Зарычав, Лорин схватила руку Стефана и прижалась к резаной ране рядом с локтевым сгибом. Князь знал, где резать: только дураки режут запястье, а потом не владеют рукой. Стефан попросту вскрыл вену, позволяя Лорин беспрепятственно насытиться и восстановиться.

Боль, терзавшая внутренности, помаленьку отступала. Перед глазами прояснилось. С глухим рыданием Лорин оттолкнула от себя руку Стефана, перевернулась набок и поджала к груди колени. Сказала хрипло:

– Я ведь… могла и не сдержаться… княже.

– Вижу, тебе лучше.

Лучше ли? Она прислушалась к себе. Краем сознания потянулась к астралу – а вдруг мерзкие присоски камней Крови уже тянутся к ней? Но нет. Все камни, и ее в том числе, были спокойны. Насосались довольно для поддержания щита между миром живых и мертвых.

Что касается остального, Лорин чувствовала себя не так, чтобы плохо. Сердце снова билось ровно. Взгляд очистился. И только слабость во всем бессмертном теле напоминала о том, что некоторое время назад она по собственной воле отдалась Камням – только чтобы спасти себя и некроманта.

Она не торопилась подниматься. Лежать, свернувшись калачиком, было приятно, и казалось, что все невзгоды мира обойдут стороной.

– Расскажи, что ты видел, – попросила она, – я не успела толком разобрать, что на нас напало…

Стефан помолчал, затем промолвил:

– У этой твари не было ни крыльев, ни туловища. Просто голова с пастью. Как она может летать, Лорин?

– Значит, сила Разлома возросла многократно, пока мы отсиживались за камнями Крови… Что еще ты видел?

– Ты лишилась чувств, – осторожно сказал некромант, – и после этого вокруг виверны алым обозначилась тонкая сфера. Она-то и отпугнула чудовище. Это была магия Крови?

– Я призвала камни.

Лорин села на серой, сухой земле, потерла лоб. Кожу лица неприятно тянуло – «засохшая кровь», – догадалась она.

Все-таки они достигли Пустоши.

И сейчас, когда сумерки обняли небо и зажглась ранняя звезда, они находились неподалеку от камня Крови. Виверна безучастно лежала, вытянув вперед голову и положив ее на когтистые лапы. Стефан переминался с ноги на ногу, осматривался по сторонам, и взгляд его темных глаз все чаще обращался в сторону земель, отравленных Разломом.

– Теперь ты мне веришь? – прошептала Лорин.

Князь усмехнулся, подошел и присел рядом на корточки.

– Сложно было бы не поверить при столь весомых аргументах.

– Ты станешь некромантом? Ты войдешь в Разлом, чтобы закрыть его раз и навсегда? Ты…

Лорин едва не сказала «простишь меня», но вовремя прикусила губу. При чем здесь прощение. При чем здесь вообще их отношения, которых нет? Речь идет о том, чтобы отправиться в разлом и там распрощаться с жизнью.

Стефан смотрел на нее и молчал, как будто ждал продолжения, но Лорин умолкла. Села на земле, обхватила руками колени.

– Я сделаю все, чтобы это прекратилось, – глухо сказал князь.

***

В замок они вернулись далеко за полночь. Над Пустошами царила ясная и холодная ночь, и казалось, виверна летит прямо к луне – огромной, круглой как золотое блюдо. Низкие звезды висели самоцветами, а кое-где небо было исчеркано тонкими штрихами перистых облаков.

Когда виверна уже была заведена в стойло, Лорин вышла во внутренний двор. Стефан стоял, дожидаясь ее, и смотрел вверх. Лорин подошла, остановилась напротив. Ей все казалось, что сегодняшний день что-то изменил между ними – совсем немного, но изменил. И от этого странно-теплого чувства все бессмертное существо Лорин полнилось тихой радостью, как будто… все это имело какое-то значение для нее, трехсотлетней нежити. И как будто меняло будущее владетельного князя.

– Красиво как, – сказал вдруг Стефан. Потом помолчал и добавил: – я бы что-нибудь съел.

«Ну конечно! Он же человек. При том, отдавший тебе свою кровь…»

– Иди к себе. Я принесу.

– А где живешь ты? – еще один неожиданный вопрос.

– Я… – Лорин замялась.

С того момента, как в ее руки попался некромант, и она отдала ему в безраздельное пользование собственные апартаменты, сама Лорин ютилась на верхнем этаже одной из смотровых башен. Там Эйван устроил себе рабочий кабинет, все отсырело и покрылось пятнами плесени, но там хотя бы был диван. Гардеробная Лорин примыкала к занятым Стефаном комнатам, но имела отдельный вход, а потому госпожа Пустошей могла беспрепятственно переодеваться, никого не тревожа.

Так и не найдясь, что ответить, Лорин передернула плечами.

– Какая разница? Я не боюсь сквозняков, забыл?

– Но ты любила спать в хорошей постели, – заметил князь, неотрывно глядя на нее своими дивными темными глазами.

– Приглашаешь? – ухмыльнулась Лорин и тут же заметила, как окаменело лицо Стефана.

Нет, конечно же.

Кто добровольно позовет к себе в постель умертвие?

Хотя… Вон, сотник вроде остался доволен… И многие, многие другие…

Она покачала головой.

– Иди к себе, князь. Я принесу ужин, а потом проведу в купальни. Тебе следует восстановить силы, ты человек и ты слаб.

– Вот уж не думал, что спокойно буду выслушивать, как меня называют слабаком!

– Не слабаком, – Лорин смутилась и начала оправдываться, – но это так. Ты слабее меня, ты можешь заболеть…

– А что за купальни? – Стефан стоял буквально на расстоянии вытянутой руки, она ощущала терпкий аромат его тела, слышала, как мягко стучит сердце. Лунный свет вычерчивал мужественный абрис лица, и ей так хотелось провести ладонью по заросшей щетиной щеке, что Лорин даже спрятала руки за спину. Вздохнула.

– Под замком есть горячий источник. Я найду тебе чистую одежду, и мы можем пойти и помыться.

– Надеюсь, чистая одежда не будет снятой с твоих ллэ? – в бархатном голосе князя Лорин померещились смешливые интонации.

– Нет. Это одежда, которую я покупала для моего вечного возлюбленного, Эйвана.

Все. И на миг возникшая между ними магия разбилась на тысячу ранящих осколков. Снова была госпожа Пустошей, и снова был князь Стефан, убивший ее мужа.

– Я пойду, – глухо обронил Стефан и очень быстро ушел, растворился в ночи.

Лорин подняла лицо к небу. Глаза подозрительно пекло, но плакать не хотелось – снова будут кровавые разводы на щеках.

Поморгав и пару раз шмыгнув носом Лорин пошла в кухню. В конце концов, у нее в замке – человек, и этот человек должен что-то есть.

Она заглянула в кладовую, нашла там вяленый окорок, висящий на крюке, и пол-хлеба, изрядно зачерствевшего. Также в кладовой нашлись мешок проса, пол головы сыра, мешок муки и несколько кусков копченой грудинки.

Не мудрствуя, Лорин нарезала ломтями окорок, добавила хлеба. Поставила блюдо на поднос, а в довершение к этому налила кувшин вина из старых запасов.

«Сойдет для ужина», – решила она и понесла еду своему некроманту.

…Князь уже разделся до нижней рубахи и холщовых штанов. Сказать, что набросился на еду – не сказать ничего. Лорин с удивлением смотрела, как стремительно убывают ломти мяса, а сама думала о том, как недолговечна и хрупка людская природа. Стефан ел молча, да и у нее не было желания говорить. Потом Лорин заглянула в гардеробную, нашла чистую одежду, и они отправились вниз, к основанию замка, туда, где глубоко в подземной пещере бил горячий источник и текла подземная река.

Она любила это место. Магия, объединившись с природой, вырыла в скальной породе большую, шагов десять в диаметре, чашу. Теперь она была полна теплой, щекотно пузырящейся воды, и погрузиться в нее с головой было самым настоящим человеческим удовольствием.

Лорин сложила чистую одежду на камень, встретила недоумевающий взгляд Стефана.

– Что?

– Ты собираешься купаться со мной? Здесь?

Лорин передернула плечами. Начинается.

– Я не сделаю воду отравленной, не беспокойся.

Тем временем костюм из кожи виверны второй кожей скользнул к ногам. Стефан торопливо отвернулся. В тот миг Лорин очень, ну просто невыносимо хотелось подойти к нему со спины, обнять, почувствовать под тканью рубахи упругое тело. Может быть, даже куснуть – совсем чуть-чуть, играючи… но вместо этого она вздохнула и, сперва присев на край нерукотворной чаши, соскользнула в воду. Защекотали кожу пузырьки подземного газа, Лорин нырнула с головой – а когда вынырнула и вытерла глаза, поняла, что Стефан по-прежнему стоит, отвернувшись. Крикнула:

– Можешь раздеваться, я не смотрю… скромняшка.

Но все-таки смотрела. На крепкие плечи. На широкую, мускулистую спину и узкие бедра. На стройные ноги…

Лорин скрипнула зубами и поплыла к противоположному краю чаши. Снова поднимало голову опасное желание – прижаться к нему и пить, пить до дна, до последнего удара сердца. Сколько их было таких, молодых и красивых? Сотни. Но отчего-то зацепил именно этот, убийца Эйвана и урожденный некромант.

– Здесь тепло, – прозвучал из-за спины спокойный голос.

– Подземный источник, – повторила Лорин, – здесь я тоже согреваюсь и становлюсь такая же теплая, как и вода.

– А под солнцем ты не согреваешься?

– Я не люблю солнечный свет. Я ж вампир, госпожа Пустошей, ты забыл?

Облокотившись о шершавую каменную плиту, Лорин сквозь ресницы наблюдала за князем – благодаря сложному механизму из зеркал и нескольких жаровен здесь было довольно светло. Он несколько раз нырнул, затем вымыл голову, поплескал в лицо. Желание подойти и слизнуть капли, сверкающие на его коже, стало почти неодолимым.

Лорин не стала больше бороться с собой. К чему?

Нырнула, подплыла к Стефану со спины и, став на ноги, мягко обняла его за плечи. Втянула носом аромат его кожи, собрала губами воду, стекающую по позвоночнику. Почувствовала, как под пальцами окаменели мышцы.

– Лорин, – хрипло сказал князь, – не надо.

– Почему? – промурлыкала она и потерлась щекой о гладкую кожу спины, – возьми меня. Здесь. Я чувствую, ты хочешь.

– Нет.

Лорин отпрянула. Попятилась.

Как противно, больно, унизительно…

Да что ж она делает? Упрашивает этого человека сделать то, ради чего многие бы друг другу глотки перегрызли?

– Почему? – зло повторила она, – потому что я неживая? Потому что… это то немногое, что мне осталось? Чтобы ощутить тепло, чтобы не забывать, что я еще человек?

– Ты не человек, – едва слышно ответил князь.

Судорожно вздохнув, Лорин двинулась к краю чаши. Глаза жгло. Горло стиснуло стальным обручем. Подтянувшись на руках, она быстро выбралась и, не заботясь об одежде, шагнула в сторону выхода из подземелья.

– Лорин? – он все же окликнул ее.

Вампирша обернулась и рассмеялась, размазывая по щекам кровавые разводы.

– Что тебе, княже? Я иду к тем, кто меня согреет! К тем, у кого просто нет выбора!

Стефан, стоя по грудь в воде, молча смотрел на нее, и Лорин уже знала, что он видит: перемазанное кровью лицо, полыхающие алым глаза и острые белые клыки, которыми так удобно разрывать человеческую плоть.

В самом деле, не человек.