Глава 14. Некромант и вампир

…Закрыв за собой дверь, что вела в спальню госпожи, он на несколько мгновений привалился спиной к холодной стене и закрыл глаза. Ну и как с ней быть? Поначалу просто ненавидел ее, проклятую нежить – за то, что сделала с Росинкой, с ним, со многими другими. Потом леденящее чувство ненависти словно выгорело, поблекло. И Стефан вяло согласился с этим – ну, пусть Лорин и нежить, но говорила правду и о разломе, и о тварях. Значит, некоторое время они будут идти рука об руку к вполне определенной общей цели. А сегодня она внезапно спасла две жизни, по словам Зоринки, вырвала их из лап вампира Крастора. И – что уж таить – смотреть каждый день на весьма аппетитную грудь, коварно прикрытую черным кружевом, и делать вид, что слепой, получалось все хуже.

Но главное заключалось не в этом. Стефан ловил себя на том, что уже не видит в Лорин нежить. Как будто она уже была просто женщиной. Необычной, жестокой, странным образом заключившей в себе зло и добро этого мира – но женщиной, а не ожившим трупом. И что с этим делать, Стефан понятия не имел. Ощущение было такое, словно сам он замер на краю высокого обрыва. Одно неверное движение и… что? Стефан сам не знал и не мог объяснить.

Он двинулся вперед по коридору. Сперва хотел заглянуть к Зоринке, но подумал, что туда наверняка направился Демен, как следует «отблагодарив» госпожу за спасение. Видеть приспешника Велеслава не хотелось.

«А если чем обидит девчонку?» – пронеслось в голове, но Стефан отмел эту мысль.

Если бы хотел обидеть, уже бы обидел. И не горели бы так глаза у Зоринки, когда она рассказывала об их совместных злоключениях.

«Женишок, Хенеш тебя дери», – подумал Стефан почти добродушно и сам тому удивился.

В самом деле, чего он взъелся на Демена? Ну, да, отвез тот его госпоже на съедение. Но ведь выполнял приказ. И отчего Велеславу так везло на холуев? Чем подкупал? Обещаниями? Ведь и раздавать-то ему нечего было.

Стефан только головой покачал. Потом, опомнившись, огляделся – ноги сами принесли в библиотеку.

Здесь было пусто, темно и тихо. Лишь поблескивала на столе стеклянная чернильница, откликаясь на слабый свет братца-Сифа.

Стефан вздохнул, переступил порог. В самом деле, что за дело ему до Зоринки и Демена? Времени у них с Лорин было маловато, а в своих попытках обуздать некромантию князь продвинулся не слишком далеко. Если точнее, то продвинулся, конечно – довольно было вспомнить то, как приложил Лорин, изломав ее, смяв, точно тряпичную куклу. Но то снова получилось само собой, вырвалось внезапно хищной птицей. И – снова тишина. Ничего. Лишь черные вены ползут все выше и выше, добрались до плеч. А что будет, когда доберутся до сердца?

О том Стефану думать не хотелось. Одно только становилось ясным: его руки, соприкоснувшись с кожей Зоринки, причинили боль.

«А значит, я тоже перестаю быть человеком».

Он уселся за стол, потянулся за огнивом в деревянном сундучке. Запалил трут, от него зажег свечи. Раскрыл книгу, возвращаясь к попыткам подчинить силу смерти, но ни единой мысли не шло в голову, строки прыгали перед глазами. А тут, как назло, огромная тень на несколько мгновений закрыла окно; Стефан узнал виверну, даже разглядел приникшую к длинной шее фигурку госпожи Пустошей. Лорин отправилась за… как его там? Таро.

Он провожал взглядом крылатую тварь до тех пор, пока она стала неразличима в ночном небе, и вернулся к книге.

Хенеш!

Ему позарез нужно было приручить некромантию. Научиться видеть линии силы не только тогда, когда смерть дышит в лицо – а тогда, когда нужно ему самому. Но как это сделать?

Стефан потянулся к хорошо знакомому уже предмету, с которым пытался осваивать магию мертвого. Предметом этим была дохлая мышь, водруженная на медную подставку и, откровенно говоря, уже начавшая изрядно пованивать. Стефан расставил полукругом свечи, чтобы мертвое было получше освещено. Вдохнул глубоко, прищурился.

Слабое, едва ощутимое касание по коже, словно руками задел паутину.

Наверное это и были те самые линии силы, но – Теф! – этого мало, слишком мало… Чтобы ухватить их, чтобы слиться с ними воедино, нужно было видеть. А он не видел ничего, кроме серого и уже разлагающегося тельца.

«Еще раз, Стефан».

Сосредоточился. Глядел долго, не мигая, пока глаза не заслезились. Снова ничего, кроме ставшего уже привычным щекотного прикосновения к коже.

Ничего не вышло и в этот раз.

«Может быть, мне и не нужно видеть, а достаточно лишь чувствовать?»

Стефан попробовал схватить двумя пальцами невесомую нить, но она ускользала, щекоча и словно бы насмехаясь. Князь выругался.

Нет, нужно успокоиться. Когда злишься, вообще ничего не выйдет. Нужна абсолютно, совершенно холодная голова…

На миг ему показалось, что большой и указательный пальцы сжали край невесомой ниточки, Стефан резко взмахнул рукой – и едва не заорал от неожиданности: дохлая мышь взвилась почти под потолок, а затем, издав душераздирающий скрежет, свалилась ему прямо на голову.

– Хенеш! – князь стряхнул с себя снова неподвижную тушку.

Выходит, он поймал-таки линии некротических полей, как их называл автор книги. Возможно, ему и не нужно ничего видеть, обойдется только осязанием?

И тут же одернул себя.

Всякое может случиться. Когда видишь, наверняка все получается не в пример быстрее и лучше.

Но – это был успех. Успех, отозвавшийся ледяным потом и дрожью во всем теле.

Стефан провел руками по лицу, стряхивая навалившуюся вдруг сонливость. Сколько он просидел здесь? Уж полночь наверняка миновала, потому и спать так хочется.

Но, прежде чем отправляться к себе в холодную постель, он все же решил еще немного побродить по замку, а ежели встретится ллэ, то и на нем опробовать свои способности.

***

Его собственная спальня располагалась прямо над комнатой, которую Лорин отвела Демену и Зоринке. Минуя «их» дверь, Стефан все же помедлил. Не смотря ни на что, ему хотелось поговорить. С кем-нибудь живым. Расспросить, как правится владетельному князю Велеславу, не досаждают ли дорогие соседи, охочие до чужих богатств. В конце концов, самому ему, похоже, не так уж и долго осталось. Разлом станет жирной точкой в истории его жизни, равно как и в существовании Лорин…

Он потоптался несколько мгновений у плотно закрытой двери, затем решил – «Утром расспрошу. Может, спят уже».

И уже занес ногу на следующую ступень, как вдруг разобрал в тишине женский плач. Ощущение было такое, словно окатили ледяной водой.

«Ну, Демен, ну стервец!»

И князь ударом ноги распахнул дверь, ожидая увидеть…

Пожалуй, Зоринку с подбитым глазом и в разодранной рубашонке. Демена, тянущего к ней поганые руки, ведь такой засранец вряд ли сделается нежной овечкой.

Но то, что открылось взгляду Стефана, превосходило все самые смелые фантазии.

Их в спальне было… трое.

Демен с распоротым животом и медленно стекленеющим взглядом в углу. Высокий беловолосый незнакомец в черном. И Зоринка, поломанной куколкой болтающаяся в его руках. Вся рубашка разорвана на груди, заляпана кровью.

Кажется, она успела что-то прохрипеть, глядя на Стефана.

Незнакомец развернулся, все еще не отпуская девушку, и князь увидел рану у Зоринки аккурат в основании шеи.

Чудовище, держащее ее, внезапно улыбнулось. Алые радужки полыхнули хенешевым пламенем.

– Ба, да крошка Лорин завела себе целый зверинец!

«Крастор, – понял Стефан, – он воспользовался отсутствием Лорин, и пришел, чтобы разнюхать что здесь да как… Или просто пришел за Зоринкой».

И тут что-то хрустнуло, надломилось внутри.

Мир подернулся пеплом, пересыпанным багровыми искрами.

И в этом сером, бесцветном мире Стефан очень хорошо разглядел темные ленты-щупальца, клубящиеся вокруг вампира. Взгляд метнулся к Демену – над ним тоже стягивалась темная воронка, в которую капля за каплей утекала жизнь.

Стефан ударил чудовище всей силой собственной злости и отчаяния. Раздирая тень, окружившую вампира и одновременно выплескивая тот жидкий огонь, что стекал по пальцам. Вместе с кровью. Вместе с болью, словно выдирая из рук собственные кости.

Крастора накрыло светящейся полусферой, казалось, он упал – но тут же поднялся, разбивая купол силы.

– Некромант! – прохрипел он, – следовало ожидать!

И ударил в ответ.

Это было странно. Неожиданно. Лорин никогда не говорила, что вампиры могут творить настоящую волшбу. В Стефана просто покатилась пузырящаяся багровым волна, он неосознанно прикрылся рукой – и, видать, уже формировал мертвую материю вокруг себя, даже не задумываясь. Огонь разбился о щит, соткавшийся из пепельной мути, но отдача была такова, что Стефана швырнуло на пол.

– Ха! – вампир склонился над ним, сгреб за ворот и дернул вверх, к себе. Нежить внимательно смотрела на Стефана и улыбалась окровавленным ртом. Голова гудела, словно колокол.

– Очень мило, – прошипел Крастор, – некромант. Ненужный мне некромант. Ведь нам и с Разломом неплохо живется! Ну и ладно. Все равно никто не узнает.

Рывок – и Стефан ощутил жгучую боль в шее.

Мысли смешались, мир вновь начал обретать привычные краски – жаль только, ненадолго. Стефан слышал омерзительные, чавкающие звуки, чувствовал, как холодный язык скользит по коже.

«Нет, нет… только не так…»

В груди еще тлел заветный огонь. И Стефан толкнул его в Крастора, рыча от боли в горящих руках.

Теперь они по-настоящему горели. Пузырилась и вскипала кровь, чтобы тут же застыть черной блестящей жижей.

Толкнул – но вампир лишь усмехнулся, отстранился на миг.

– Тебе нравится, правда? То, что я с тобой делаю? Я покончу с тобой, а потом продолжу… с ней…

И вздрогнул неожиданно. Стефану даже показалось, что прошипел ругательство. Он скосил вниз глаза, и увидел, что из бедра Крастора торчит самый обычный нож, а рядом корчится Демен.

– Сучонок, – сказал тихо вампир.

Одной рукой удерживая за горло Стефана, он наклонился и небрежным, почти элегантным движением свернул Демену шею.

Где-то далеко, на грани рассудка, закричала Зоринка.

Жар в груди сделался невыносимым. И Стефан, понимая, что сейчас тоже умрет, обхватил руками Крастора, прижался к нему всем телом. Как никогда ясно он ощущал и смертную тень, колышущуюся вокруг вампира, и то, что мог делать с ней все, что захочется.

Единственной ошибкой Крастора было то, что он отвлекся, выдергивая из бедра лезвие. На миг забыл о собственной магической защите.

И Стефан выплеснул на него всю силу, что жгла изнутри. Даже не сминая, а просто выжигая некротический кокон вампира, а заодно и его самого.

– Ты! – взвизгнул Крастор, отскакивая.

Но было поздно. Он горел, плавился, обугливался, охваченный призрачным зеленоватым пламенем.

Время как будто остановилось: Стефан молча смотрел на то, как небывалый огонь охватил волосы вампира, лизнул совершенное лицо – оно тут же начало плавиться, словно воск, потекло вниз, обнажая кости. Алые глаза потухли, лопнули, вскипели. Крастор упал на колени, а потом, объятый пламенем, рухнул лицом вниз и больше не шевелился.

Но одновременно с этим произошло сразу три события.

Вокруг тела Демена вдруг вспыхнул ослепительно-голубой кокон, заключил его в полупрозрачное яйцо, по которому то и дело пробегали радужные сполохи.

В распахнутом окне появился мужской силуэт.

И мир содрогнулся, как будто что-то тяжело сдвинулось в его недрах и хрипло вздохнуло.

Стефан поднес к глазам собственные руки. Ну надо же, а он думал, что они обуглились… Нет, руки были все те же. Белые, перевитые черными блестящими венами.

– Стефан! – раздался голос Лорин.

И он понял, что падает, падает… В спасительное небытие.

***

Голоса.

Мужской и женский.

Сознание возвращалось медленно. Лежа с закрытыми глазами Стефан вслушивался в разговор, но поначалу не мог разобрать слов. Потом начало приходить понимание – одновременно с острым осознанием чего-то непоправимого.

– Он приходит в себя, – прозвучал мужской голос.

«Демен?» – встрепенулось сознание, но Стефан одернул себя. Нет больше Демена, умер окончательно и бесповоротно, отвлекая на себя вампира. Зоринка овдовела, не успев выйти замуж.

Мягкое прикосновение к щеке.

– Как я ему скажу об этом, Таро? – неуверенный голос Лорин.

Недолгое молчание.

– Он должен принять и это, раз уж согласен отправиться в Разлом.

Стефан заерзал на мягкой постели, разлепил веки. Над ним, в розоватых лучах заходящего солнца, склонялось фарфоровое личико Лорин. И отчего-то она отпрянула, стоило Стефану открыть глаза.

– Принять – что? – прохрипел он, с трудом ворочая языком.

Лорин улыбнулась, но почему-то выглядела смущенной. В поле зрения появилось новое действующее лицо: черноволосый мужчина, бледный, остроносый, чисто выбритый.

«А ведь я его уже видел раньше, – размышлял Стефан, молча разглядывая незнакомца, – но вот где?»

И вспомнил вдруг тот всклокоченный и оборванный силуэт в высоком оконном проеме.

Сейчас, правда, мужчина выглядел куда лучше: по крайней мере, чисто вымытый, длинные волосы собраны в косу, свежая льняная рубаха. Тонкие губы сжаты в линию, а глаза – Теф! – ярко-зеленые, как молодая листва.

«Таких глаз у людей не бывает», – отчего-то решил Стефан.

– Ну здравствуй, некромант, – дав себя рассмотреть как следует, мужчина усмехнулся, – как здоровье? Ничего не болит?

Стефан прикрыл глаза.

Ничего не болит, верно. Только сердце исходит кровавыми слезами. Демена было жаль: хоть и предатель, однако ж, Зоринка души в нем не чаяла. Небось, девчонка волком воет теперь. Да и – что уж отрицать – только вмешательство Демена дало шанс убить вампира.

– Кто ты? – спросил он прямо, – тебя раньше здесь не было.

– Верно, не было, – зеленоглазый вдруг передернулся, словно вспомнил нечто очень плохое, – меня зовут Таро.

«Ах, да! Это же тот самый маг, за которым Лорин отправлялась в замок Крастора… А Крастор в это время явился сюда…»

– Я понял, – Стефан облизнул пересохшие губы, – Демен встретил тебя в подземельях Крастора…

Он вдруг почувствовал раздражение оттого, что валялся беспомощным кулем. Оперся локтем о постель и попытался сесть, в тот же миг его поддержали прохладные руки Лорин. Он снова был в ее спальне, среди лавандовых простыней, окруженный изящной мебелью и чудесными, хранящими дыхание времени, безделушками. В клетке прыгала желтая птичка.

– Сейчас дам тебе воды, – прошелестела Лорин у самого уха.

– Так что со мной не так? – Стефан посмотрел в упор на чародея, – говорите, ну?

Лорин поднесла к губам бокал с водой, он тяжело сделал несколько глотков, благодарно сжал тонкие прохладные пальцы.

– Ты меняешься, – сказала она, – твое тело меняется под воздействием Дара.

Стефан только плечами пожал. В самом деле, Таро прав: коль скоро он собрался оставить свою жизнь в глубинах Разлома, какая, к Хенешу, разница, как выглядишь?

Но в душе все же проснулось вялое любопытство.

– Зеркало дайте, – попросил он.

Лорин молча подала овальное зеркальце, сколотое у края и мутное. Но его хватило, чтобы оценить изменения, привнесенные магией мертвого: лоб и щеки сделались белыми, и под алебастровой кожей змеились черные вены, от глаз расходясь по лбу и щекам. Глаза… тоже претерпели изменения: белков больше не было. Из зеркала на Стефана глядело чудовище, у которого и радужки, и склеры были залиты непроглядной чернотой.

– Ох ты ж… – выдохнул он.

Затем отложил зеркало и тяжело посмотрел на Лорин.

– Ты могла бы предупредить, что со мной будет происходить все это.

Госпожа Пустошей лишь плечами повела.

– Я не знала, что так будет. Правда. И для меня это не имеет значения.

– Для меня тоже, – проворчал Стефан.

Он перевел взгляд на Таро.

– Ты, вроде, себя не помнил.

Маг сложил руки на груди, присел на край резного столика.

– Ты убил Крастора, и то, что он забирал у меня, вернулось. Впрочем, кое-что еще случилось из-за смерти вампира: его камень Крови разрушен, и дорога в живые земли открыта.

Стефан перевел взгляд на Лорин, и та едва заметно кивнула.

– У нас больше нет времени, Стефан. Не раньше, чем завтра, нам следует отбыть к Разлому.

Вот так.

Выходит, жизни осталось совсем ничего.

Почему-то эту новость Стефан воспринял совершенно спокойно. Ни страха, ни желания как-нибудь вывернуться из сложившейся ситуации. Он ведь давно был готов к этому, так? Наверное, с того самого момента, как Лорин уводила виверну из падающей с неба зубастой пасти…

А сможет ли он сделать все, как надо?

Прищурился на Лорин и уже без особых усилий сразу же увидел серый кокон, разметавший по воздуху тонкие нити, как будто пряди волос.

Перевел взгляд на Таро.

С этим было все в полном порядке с токи зрения некромантии: маг был определенно жив. Или?..

На миг Стефану померещилась тень, мелькнувшая где-то на уровне сердца Таро.

Мелькнула – и тут же исчезла, растворившись в солнечном свете.

«Показалось», – вздохнул Стефан.

И, поморгав, посмотрел на миг обычным взглядом.

Все, что он чувствовал – просто усталость.

– Где Зоринка? – спросил тихо.

– С Деменом, – так же тихо ответила Лорин.

Он потер пальцами лоб, пытаясь привести мысли в порядок.

– Его похоронить бы по-человечески… Или отдашь своим ллэ?

Госпожа пустошей дернулась как от пощечины, глаза полыхнули алым.

– Я не отдам ллэ того, кто меня хотя бы поддерживал, – зло сказала она, глядя в упор на Стефана, – и рано ты хоронишь сотника. Он еще не мертв.

– Ему Крастор шею свернул. И выпотрошил перед этим. Так что Демен не может быть жив.

И Лорин, всегда хладнокровная и даже язвительная Лорин вдруг опрометью выскочила из комнаты, на прощание грохнув дверью.

– Ну вот зачем ты так с ней? – Таро с каменным лицом покачал головой, – много ли молодых и красивых женщин дадут перерезать себе горло ради того, чтобы остановить катящуюся на ваши земли смерть? Много ли бессмертных женщин согласятся быть с кем-то до конца и при этом, скорее всего, погибнуть? Подумай об этом, некромант.

И неторопливо вышел прочь.

Стефан скрипнул зубами и мысленно обозвал себя свиньей.

***

Рубаху и штаны он нашел аккуратно сложенными на краю постели. Как во сне, оделся и побрел прочь из спальни госпожи. Хорошо было бы как-то загладить невольно вырвавшиеся слова, которые – а в этом Стефан уже не сомневался – действительно ранили Лорин. Но как это сделать? Что сказать? Он не знал.

За размышлениями Стефан дотащился до той злополучной спальни, где погиб Демен. И, чувствуя в душе гнетущую пустоту, толкнул дверь.

Он увидел Зоринку, сидящую на полу. Ее косы расплелись, укрывая хозяйку огненным плащом. Сидела она все перед тем же слабо мерцающим коконом, внутри которого находился Демен. Заслышав скрип открывающейся двери, девушка вздрогнула всем телом, взгляд заполошно обежал Стефана. И Зоринка побледнела, закусила кулачок.

– Не бойся, – сказал он, – это я, Стефан. Видишь, что со мной сделала магия…

Зоринка кивнула и слабо улыбнулась. По впалым щекам покатились хрустальные слезинки.

Стефан осторожно вошел и остановился, не доходя до кокона. Его поверхность слабо пульсировала, и оттого казалось, что Демен, с неестественно вывернутой головой, с наполовину вывалившимися кишками, еще дышит.

– Зоринка, – слова давались тяжело, – мне сказали…

Девушка вскинула на него покрасневшие глаза.

– Он жив, жив! Таро… он говорил, что это заклинание… ста-зи-са. И что я… когда-нибудь смогу его исцелить…

Стефан молча опустился на колени рядом с ней, осторожно – упаси Теф прикоснуться к обнаженной коже – обнял за острые плечики, притянул к себе. Зоринка, всхлипывая, уткнулась носом в рубаху.

– Прости, маленькая. Прости, что я не смог убить Крастора до того, как…

– Ничего… – она завозилась, устраиваясь удобнее в его объятиях, – Таро обещал, что я смогу его вернуть. Главное, что он не умер.

…Потом Стефан долго и бесцельно бродил по замку, пока не наткнулся на Таро и Лорин. Госпожа пустошей плакала навзрыд, уткнувшись в плечо мага, а он обнимал ее – нежно, бережно, как будто Лорин была хрупкой статуэткой, гладил по волосам, по спине.

Таро встретился со Стефаном взглядом и едва заметно мотнул головой – мол, проваливай отсюда.

Стефан вздохнул и отправился восвояси. Его не покидало мерзкое ощущение, что все должно быть не так.