Глава 15. Ночь – время чудовищ

– Поговорим?

Лорин зябко передернула плечами. Мимолетно подумала о том, что Таро Гелиссэ за прошедшие три сотни лет ничуть не изменился, оставшись тем, кем она его помнила. Этому можно было позавидовать. Ведь она-то сама изменилась, став чудовищем.

– Лорин, – тихо позвал он.

Подошел сзади вплотную, положил руки на плечи. Она зажмурилась, чувствуя сквозь кружево горячие пальцы, откинулась назад, потерлась щекой о колючую – и весьма привлекательную – щетину.

Маг тихо вздохнул, отстранился. Затем медленно развернул Лорин к себе, почти отеческим жестом заправил за ухо выбившийся из прически локон.

– Лорин, милая, соберись. Нам нужно обсудить то, чем вы, собственно, займетесь завтра. Если… когда доберетесь до Разлома.

Зеленые глаза мага были холодны, словно пара изумрудов, и Лорин вдруг подумала, что на самом деле все они давно мертвы. И она, и те, кто жил в других замках и просто лишился рассудка, и Таро Гелиссэ, объявившийся столь внезапно.

– Ты вспомнил себя, окончательно вспомнил, – неуверенно пробормотала она.

– Да, – короткое пожатие плечами, – как только Крастор умер, я вспомнил все то, что было до Ритуала, но по-прежнему толком не помню, что творилось в замке Крастора все эти годы. Зачем-то я ему был нужен. Почему-то он прятал меня, держал в заточении и пытал. Наконец, не просто так я вырезал у себя на руках послание самому себе… Но все это я выясню только после того, как побываю в замке Крастора. Он оставлял какие-то записи, вот это я хорошо запомнил. А если он пытался проводить магические опыты, то записей будет много. Впрочем, – здесь Таро сделал небольшую многозначительную паузу, – я займусь этим завтра. А сейчас нам нужно обсудить с тобой то, что тебе надлежит проделать в Разломе, чтобы вернуться сюда живой и невредимой. И времени нет, Лорин. Камень Крови разрушен, преграда пала. В любой момент может начаться вторжение, а мне бы этого не хотелось. Это ведь сведет на нет все наши старания. Прошлые и настоящие.

– Я готова слушать, – она попятилась, опустилась в любимое кресло.

Таро уселся напротив, несколько мгновений смотрел на щебечущую птичку, затем перевел взгляд на Лорин.

– Раз готова, то я начну. Коль скоро у нас есть некромант – истинный некромант – мы можем закрыть Разлом. Для этого, по моим старым расчетам, вы должны спуститься на самое дно…

– Но тело смертного может измениться, – неуверенно перебила Лорин, – он же…

Таро махнул рукой.

– Лорин, он и без того уже изменился и продолжает меняться. Человеческая суть уступает сути мага, причем некроманта. И ничем здесь не поможешь.

Лорин поежилась. Слова Гелиссэ растревожили ноющую подсердечную рану. Хоть Стефан и не смотрел в ее сторону так, как мечталось, однако ж Лорин хотелось бы видеть его живым и здоровым.

– Слушай внимательно, Лорин, – голос Таро вернул к действительности, – когда вы спуститесь на дно Разлома, он должен будет стянуть в узел энергетические линии Некроса и припечатать его ко дну, понимаешь? После этого Разлом будет закрыт, энергетические поля замкнутся сверху, и вы останетесь там. Выход из воронки будет закрыт. Но это еще не все. Тебе нужно будет запечатать узел магией Крови. Понимаешь, как это делать?

Лорин кивнула.

Да, конечно. Она сумеет, но для этого…

– Погоди, Таро! Но ведь… магия Крови… Чтобы поставить печать, мне придется…

– Ты мыслишь в верном направлении, моя милая, умная Лорин, – тихо сказал Таро, – магия Крови должна быть взята откуда-то. И этим сосудом, дающим тебе Силу, и будет твой некромант. Не смотри на меня так. Ты с самого начала знала, что он оттуда живым не выйдет.

Лорин покачала головой.

– Перед тем Ритуалом ты говорил, что Разлом можно закрыть и по-иному. Некромант завязывает узел, один из нас запечатывает его… собой… И именно поэтому в Разлом должен был спускаться вампир и некромант. Ну, или некто, владеющий магией Крови.

Маг с силой провел пальцами по волосам.

– Ну да, все так. Но, Лорин, к чему погибать тебе? Я думаю, что после закрытия Разлома твоя суть вернется к исходному состоянию. Ты будешь жить в новом, очищенном от скверны мире. После того, как узел будет создан, тебе довольно выпить некроманта там, на дне – и этой силы хватит для создания печати. Поэтому, дорогая, обойдемся одной жертвой. А я открою портал, чтобы ты смогла выбраться из запечатанного Разлома.

Лорин прикрыла глаза.

Да, конечно… К чему погибать, коль скоро можно выпить Стефана и пустить силу Крови на печать? А Таро вытащит ее, и будет она дальше жить да поживать. Только вот зачем? Зачем ей такая жизнь, без него?

– Лорин, – снова прозвучал голос Таро, – мне непонятны твои сомнения. Да чем он тебя так зацепил, этот жалкий человечишко? Да посмотри, где он – и где ты?

Она промолчала. Затем спокойно произнесла:

– Да, конечно, ты прав. Мы не можем не воспользоваться возможностью закрыть Разлом только силами некроманта. Я поначалу думала взять туда Зоринку, но теперь… мне кажется, что пусть она живет. А что ты будешь делать в это время, Таро?

Маг поднялся и принялся мерить спальню шагами.

Затем сказал задумчиво:

– Мне нужно будет вернуться в замок Крастора. Я все думаю, что остались какие-то записи… Некрос! Должен же я понять, что он со мной сделал, этот предатель. А потом, когда камни Крови будут разрушены, я сразу же открою к тебе портал, и ты сможешь присоединиться к нам…

– К нам?

– Ну да. Я собираюсь взять в замок Крастора ту рыжую девочку. И, кстати, я бы вам ее и так не отдал.

Лорин прищурилась.

Ну-ка, с этого момента подробнее, уважаемый Таро Гелиссэ.

– Могу я узнать, зачем она тебе?

– Лорин, – маг остановился, сложил руки на груди, – наша рыжая – на удивление сильный маг. Дитя огня, целитель. Я хочу ее учить всему, что знаю сам. Ну и, наконец, ей еще предстоит возвращать к жизни Демена, а для этого нужно уметь снять стазис, и без промедления начать восстановление. Ты ведь понимаешь, что после снятия сферы стазиса этот парень проживет считанные мгновения?

– Я с трудом верю в то, что ты печешься о женихе Зоринки, – честно сказала Лорин.

Таро усмехнулся.

– Я в самом деле хочу учить Зоринку, – сказал он, – вопрос в том, вспомнит ли она о своем ненаглядном после того, как осознает степень собственного могущества?

– Иногда люди имеют удивительно хорошую память и долгую привязанность, – пробормотала Лорин, – скажи, мы все обсудили?

Таро кивнул.

– Тогда… мне нужно собираться в дорогу, – прошептала Лорин.

После того, как маг ушел, она некоторое время еще сидела в кресле и размышляла.

О том, что на одной чаше весов была жизнь Стефана, а на другой – ее собственная. Либо она, либо он, иного не дано.

«А может быть, все к лучшему? – подумала госпожа Пустошей, – я влюблена. Я не помню, чтобы так любила Эйвана… до искр перед глазами, до желания обратиться собакой, лишь бы он прикоснулся… Он же видит во мне чудовище, и вряд ли изменит свое мнение. Ну и пусть останется там, на дне Разлома, а я вернусь».

В самом деле, где она – а где он, этот жалкий, хрупкий человечек, пусть и некромант мира сего?

Она усмехнулась и замерла в кресле, по привычке подперев подбородок кулачком.

«Но ты ведь не будешь отрицать, что именно он поднял тебя от вечно голодной, почти обезумевшей твари к человеку?»

***

Собралась она быстро. И, поскольку сон вампиру не требовался, решила побродить по замку.

Возможно, это последняя ночь, когда она у себя дома.

Если той магии Крови, что нацедит она из Стефана, хватит – что ж, тогда Лорин по-прежнему будет госпожой Пустошей и хозяйкой замка.

Но, Некрос, никто не ведает, что будет завтра…

Лорин шла, вслушиваясь в тяжелый сон камней.

Ее тонкий слух уловил плач Зоринки, размеренное дыхание спящего Гелиссэ. Вот ему-то она даже позавидовала – спит аки невинный младенчик. Некроманта Лорин нашла в оружейной: в трепещущем свете факела Стефан сидел, сгорбившись, и приводил в порядок оружие Эйвана.

Лорин так и замерла на пороге. Одновременно хотелось бежать подальше от этого человека, чтобы не унижаться более – и подойти, обнять эти широкие плечи, поймать губами его дыхание. Лорин стиснула кулаки. Нет-нет, лучше убраться отсюда. Ведь скоро все закончится, и она, наконец, снова будет свободна.

– Не стой там, проходи, – внезапно сказал Стефан, не оборачиваясь, – я теперь чувствую вас… кожей. Похоже, я слишком быстро меняюсь.

Вздохнув, Лорин обогнула его, остановилась напротив. Стефан поднял лицо, страшное, белое, в узорах черных вен. Залитые чернильной тьмой глаза уставились на Лорин, и она невольно задержала дыхание: ничего не прочтешь по таким глазам. Кто знает, что там на уме у некроманта?

– Что, нравлюсь? – хрипло спросил он и отложил меч. Лорин промолчала, и он продолжил, – самое гадкое, что все тело становится другим. Как будто срастается с этим…

– Со смертью, – подсказала она, – когда маг входит в силу, он становится единым целым со своей стихией.

Стефан усмехнулся, покачал головой.

– Ну, со смертью, так со смертью. Если до завтра мое тело не начнет разлагаться, и то хорошо.

– Не начнет, пока ты жив.

Он смотрел на нее, не отводя взгляда, и Лорин отчего-то стало неуютно. Напряжение повисло в воздухе.

– Это правда, что Зоринка сможет вернуть Демена? – спросил князь.

– Правда. Но ей придется долго учиться, чтобы сделать все правильно.

– И кто ж ее учить будет? Этот, твой?..

– Да. Он уже изъявил желание взять ее в ученицы.

Стефан хмыкнул и ничего не ответил.

Вновь молчание.

Лорин чувствовала себя не в своей тарелке под тяжелым взглядом. Князь изменился: чем больше Дар входил в силу, тем отчетливее чувствовалась в нем власть. Она давила, до дрожи в ногах, и Лорин, к собственному ужасу, начинала ощущать то самое необъяснимое желание – упасть на колени, ползти к нему, чтобы горячие пальцы зарылись в волосы, лаская, успокаивая…

– Лорин.

– Да? – она встрепенулась, стряхивая оцепенение и приходя в себя.

– Сядь, – он похлопал ладонью рядом с собой, – мне нужно кое-что тебе сказать.

Поежившись, она подчинилась – а в глубине души изумилась тому, что они поменялись ролями. Раньше себя чувствовала чудовищем, а теперь вот дрожит, словно овца перед волком.

Стефан повернулся к ней. Совсем по-мальчишечьи взъерошил волосы, как будто собираясь с мыслями. Она с трудом удержалась, чтобы не протянуть руку и не убрать упавшие на лоб пряди.

– Ты спасла две жизни, – наконец произнес Стефан, – выходит, за мной должок. Помнится, я обещал тебя согреть… если ты станешь хоть немного человеком.

Лорин вздрогнула и невольно отшатнулась.

– Н-не нужно. Мне ничего не нужно.

Стефан улыбнулся, но улыбка получилась вымученной.

– Я ненавидел тебя, Лорин. За все, что ты сделала. Потом смирился с тем, что у нас есть общая и очень важная цель, и что нам предстоит идти к ней рука об руку. Я убеждал себя в том, что это не полностью твоя вина, в том, кем ты стала. А сегодня я понял, что ты ничем не отличаешься от обычных людей. В любом из нас живет чудовище, и от этого никуда не денешься. Поэтому, – тут он помолчал несколько мгновений, – я хочу, чтобы ты знала. Мы одинаковы с тобой… Ты ничем не хуже меня, и ничем не хуже прочих. Хорошо, что я это понял сейчас, а не тогда, когда предстану перед моими предками в светлом царстве Тефа.

– Стефан… – выдохнула она ошеломленно, но он прервал ее.

– Подожди. Это еще не все. Я не сказал самого главного, Лорин… Знаешь, мне жаль, что у нас не осталось времени. Потому что, если бы оно было, я обязательно влюбился бы в тебя. В тебя просто невозможно не влюбиться… Но, видишь ли, очень непросто это понять, и хорошо, что я понял это сейчас.

Свет гаснущего факела на миг отразился в черноте, что залила глаза Стефана, а потом оружейную затопил кромешный мрак.

Лорин поморгала, приноравливаясь, подстраивая зрение. И замерла, не смея шевельнуться, когда теплая рука Стефана осторожно легла ей на затылок, зарываясь в распущенные волосы. Она не сопротивлялась, когда горячее дыхание некроманта опалило ее губы. Почти не шевелилась, боясь спугнуть желанное до боли мгновение, сладкое до горечи прикосновение его губ.

Потом что-то изменилось в ней самой: струна, натянувшись в груди, резко и болезненно лопнула. Всхлипнув, Лорин жадно, прикусывая до крови, впилась в целующие ее губы, дернула ворот льняной рубахи, разрывая ее до пояса, и почти не почувствовала, как затрещало кружево ее платья.

Это было безумием. Снежной лавиной, сметающей все на пути. Бурным половодьем, уносящим все старое. И единственной ясной мыслью, промелькнувшей в голосе было – «если он скажет, что я похожа на холодный шелк, умру. Точно умру».

Потом теплые пальцы Стефана ласкали ее грудь, дразня, чуть сдавливая, заставляя выгибаться и стонать, прося большего. Лорин распласталась на широкой лавке, притянула к себе своего некроманта. Играючи прошлась ногтями по гладкой спине. Пытка становилась невозможной, Лорин развела в стороны бедра, простонала:

– Хочу тебя…

Ей до умопомрачения хотелось принять его в себя. И наплевать, что с его стороны это, возможно, просто жалость. Или желание не оставаться в одиночестве накануне своего последнего дня. На все плевать. Главное, что он был с ней.

Она вскрикнула и выгнулась дугой, ощутив, как наполняется лоно. Оплела ногами своего – пусть и ненадолго – мужчину.

– Ты… какая ты горячая, – выдохнул Стефан, – не понимаю…

Больше они не разговаривали. Хриплое дыхание. Сумасшедшее единение двух тел. Вскрик. Стон. И сладкая, вышибающая дыхание судорога, волнами расходящаяся от низа живота.

– Лорин, – прошептал он ее имя.

– Ты – мой, – она зарылась пальцами в волнистые волосы мужчины, – я тебя никому не отдам.

– Даже смерти? Не много ли обещаешь? – он мягко поцеловал ее грудь, потом легко прикусил сосок.

– Даже смерти, – ответила Лорин.

Ей не хотелось думать о том, как именно она это сделает.

…Лишь запоздалое понимание – то, что она называла «любовью» к Эйвану имело мало что общего с тем, что она испытывала, просто находясь рядом с некромантом.

«Так, может, и ошибкой было… все это? Все три сотни лет, что я отдала смерти?»

Они поменялись местами. Теперь Стефан оказался снизу, а она – на нем.

Пусть все мираж, но хотя бы эти часы она снова ощутит себя по-настоящему живой.

«Нет, это не ошибка. Я бы умерла куда раньше, и уже никогда бы не встретила его. Моего не-единственного, но самого близкого. Равного которому никогда не было и уже не будет. Предназначенного мне».

***

Утро выдалось хмурым. Моросил холодный дождь. Небывалая для конца лета погода, как будто Разлом уже почуял свободу и тянул уродливые лапы к живым землям.

Они собрались во дворе замка в одно время, не сговариваясь. Оглядывая Стефана, Лорин постоянно одергивала себя – не нужно так на него смотреть. Таро все поймет. Хотя, может быть, уже давно понял – он такой, Гелиссэ, ничто не укроется от пронзительного взгляда изумрудных глаз… на Зоринку было жалко смотреть: за прошедший день от девушки осталась бледная тень. Казалось, даже огненные волосы поблекли. Она неуклюже топталась на месте и с опаской косилась на Таро, который напустил на себя холодный и сосредоточенный вид.

Лорин подошла к магу, взяла его под локоть и отвела в сторонку. Тяжелый взгляд некроманта жег спину меж лопаток.

«Я потом тебе все объясню, любимый».

– Таро, – прошептала она, – я тебя очень прошу, не причиняй зла этой девочке. Я помню тебя благородным…

Таро досадливо поморщился.

– Перестань, ничего я ей не сделаю. Вернешься и сама проследишь. Мы же действуем так, как договорились?

– Ну да, конечно, – Лорин пожала плечами, – а как иначе? Мы будем жить долго и счастливо.

– Неприлично шептаться, когда на нас все глазеют. Твой князь еще подвох заподозрит, – Таро оборвал ее.

Лорин молча развернулась и пошла выводить виверну.

Стефан по-прежнему провожал ее взглядом, но по залитым тьмой глазам невозможно было что-либо понять.

Лорин споткнулась на пороге бывшей конюшни и внезапно задохнулась от нахлынувшего страха. А вдруг у них ничего не получится? Вдруг Таро ошибался в расчетах? Ведь остался же он в живых… а не должен был, не должен…

– Иди сюда, – пробормотала она, приподнимаясь на цыпочки, чтобы надеть узду на треугольную башку виверны.

И – прикосновением пушинки – мелькнула мысль:

«Как странно, я не чувствую голода».

Лорин намотала на кулак поводья, потянула за собой глянцево-черную тварь.

На выходе ее поджидал некромант.

– Что будет с ллэ, когда Разлом будет закрыт, и… мы умрем?

– Они обретут покой, – ответила Лорин. Ей безумно хотелось погладить его по щеке, сказать что-нибудь утешительное, но… не сейчас. У них еще будет немного времени наедине, а потом – целая вечность.

– Хорошо, – обронил князь, – это то, что им всем нужно.

Потом они устраивались в седле, пристегивались. Лорин бурчала, что незачем Стефану брать столько оружия, что самое главное его оружие – это Дар, и что совершенно необязательно превращать себя в подобие бряцающего железками чучела. Князь добродушно усмехался, и это было невыносимо приятно.

И Лорин поняла, что попросту тянет время.

Она помахала рукой Таро, попыталась ободряюще улыбнуться Зоринке. Внезапно захотелось сказать этой девчонке, что все образуется, что она обязательно вернет своего жениха, и что у них все еще будет.

– Ну, пора, – оборвал ее размышления Стефан, – перед смертью не надышишься.

Лорин усмехнулась. А ведь он еще не знает, что один из них все еще может спастись, что Таро откроет портал…

Она привычно цокнула языком, ослабляя поводья, несколько раз ударила каблуками бока виверны – и тварь, подпрыгивая, замолотила крыльями. Все выше, выше… И устремилась в хмурое, плачущее редким дождем небо.

Замок остался внизу.

Лорин прижалась спиной к Стефану, и он в ответ обнял ее.

***

Камни Крови, словно гнилые зубы, торчали на краю Пустошей. Лорин специально заставила виверну пролететь немного на север – чтобы увидеть: один из камней действительно разрушился. Осколки раскидало по округе на много верст, и не поздоровилось бы тому, кто оказался бы рядом. Но даже не эта страшная сила, разорвавшая камень, пугала: на месте разрыва щита, который поставил когда-то маг Гелиссэ, серая почва пустошей уже подалась под натиском черноты мертвых земель. Лорин указала на это Стефану, почувствовала, как тот кивнул. Тоже увидел. Если оставить все, как есть, скоро пойдут сквозь пустоши легионы мертвого, безумного, что так щедро исторгал из себя Разлом.

Лорин повернула виверну на восток – туда, где из-под багровой дымки проглядывала страшная воронка. Хотелось верить, что им по крайней мере дадут долететь и не сожрут на пол-пути. Воспоминания о зубастой пасти, падающей с неба, еще не подернулись пылью забвения.

Лорин знаками показала Стефану, чтобы поглядывал вверх. Он кивнул, поняв.

А Лорин, без устали нахлестывая виверну, смотрела вперед – и вниз. Как будто с гибелью Камня все пришло в движение в мертвых землях, зашевелилось ковром из тысяч давно неживых конечностей, заблестело сотнями застывших глаз всех тех, кто не успел уйти от гибельной магии Разлома. Всех, кто остался здесь навсегда.

И сквозь прорехи в стелящейся по земле дымке то и дело проглядывали очертания странных и невообразимых тварей, чьи тела были сплетены из сотен других, давно уже мертвых, тел. Они поднимались, Разлом лепил их словно бы на ходу, подставляя где куски гниющей плоти, а где голые кости. И все они начинали идти. В сторону Пустошей.

Лорин услышала, как сквозь зубы выругался Стефан.

«Да, любимый, мы отдаем свои жизни не просто так».

Она положила руку поверх его, сжала пальцы.

…Сколько они летели?

Лорин потеряла счет времени.

Знала лишь то, что Разлом приближается, и что, вероятно, мертвое безумие, таящееся на его дне, слишком занято созданием армии, чтобы обратить внимание на одинокую и очень кстати давно неживую виверну.

Лорин старалась меньше смотреть вниз, чтобы не растерять последние крохи мужества и не броситься наутек.

А потом облака над головой разошлись, солнечный свет хлынул вниз, рассеиваясь в багровом тумане. Под виверной разверзлась бездонная воронка, черная, с блестящими и словно оплавленными краями.

– Мы долетели! – крикнула Лорин, – долетели!!!

Стефан молча прижал ее к себе.

Начинался отсчет часов, которые будут принадлежать только им.