Глава 16. Маг, придумавший магию

Все деревянное, ненастоящее. Руки, ноги. Перед глазами все плывет, и улетающая виверна размазывается в блеклом небе жирным мазком сажи. Зоринка медленно разворачивается, чтобы уйти в темный покой замка. Туда, где ее ждет…

Как же так случилось? Почему? Перед глазами раз за разом вспыхивают и гаснут одни и те же картины.

Алые глаза, белые волосы.

«Какая ты сладкая, малышка».

Демен стряхивает навеянный вампиром сон, бросается на него, но спустя мгновение уже барахтается в углу с разорванным животом.

Князь Стефан. Гнилостно-зеленый плеск огня. И Демен, замерший с неестественно вывернутой шеей, заключенный в невесомый сверкающий кокон.

Демен.

Имя отозвалось в груди сладкой болью.

Наверное, именно так любят. Даже тогда, когда его нет в мире живых. Почти нет. Надежда тонкая, прозрачная как паутинка.

Зоринка бредет ко входу в жилое крыло, с трудом переставляя ноги.

Мимоходом думает о том, что теперь вот и князь Стефан улетел, и уже вряд ли вернется… Впрочем, ей все равно. Сейчас она преодолеет те пятьдесят истертых каменных ступеней, снова войдет в спальню, и теперь уже долго, очень долго будет сидеть на коленях рядом с коконом, где застыл ее муж.

Замирает в недоумении, когда на плечо опускается тяжелая ладонь.

– Скажи, цветочек, ты в самом деле оглохла? Мне за тобой бегать?

– П…пусти, – она вяло пытается стряхнуть с плеча горячую ладонь. И, наконец, поднимает взгляд на того черноволосого мужчину, которого они с Деменом нашли в подземельях. Он некоторое время смотрит на нее строго – и, Теф! – какие же холодные у него глаза, дышат зимним морозом.

– Собралась опять идти коленки протирать? Он все равно тебя не видит и не слышит. Стазис – это застывшее время и пространство.

– Пусти, – бормочет Зоринка, деревянными руками пытаясь оттолкнуть мужчину.

– Нет, – черные брови сходятся на переносице, – довольно.

Легко преодолевая сопротивление, он прижимает ее к себе, и Зоринка слышит размеренный, спокойный ритм чужого сердца.

– Послушай, цветочек, – теперь в голосе мага легкая насмешка, а ладонь опускается на голову, гладит по волосам, – ты можешь хоть все глаза выплакать, но этим своему Демену не поможешь. Если ты хочешь – в самом деле хочешь его вернуть – то тебе надо бы начинать двигаться именно в этом направлении. Я, к сожалению, не целитель. Так что возвращать к жизни своего мужика тебе придется самой. Тем более, если ты хочешь, чтобы он увидел вашего ребенка.

– Что?!!

Руки внезапно обретают силу, и Зоринке удается вырваться из чужих, нежеланных, но таких уютных объятий.

Маг смотрит на нее с отстраненным интересом и улыбается уголком рта.

– Ну, Зоринка, неужели ты не знала, отчего получаются дети?

– Но это… невозможно! – уже выкрикивает она, – ты лжешь, ты специально…

– Не зарывайся, цветочек, – внезапно голос мага обретает металлические нотки, – мне не к чему тебе лгать. Ты уже понесла, через положенный срок родишь. И, коль скоро ребенок магии не помеха, довольно выть на луну. Лучше думала бы, как поскорее освоить направленное исцеление! У Демена твоего шея сломана, а ты тут сопли развозишь.

– И… что мне делать? – Зоринке кажется, что холодные зеленые глаза прожигают ее насквозь, ледяными клиньями вбиваются в душу.

– Для начала одеться и отправиться со мной в замок вампира Крастора. Мне нужно узнать, что такого он со мной делал, что вы нашли меня в столь плачевном состоянии.

***

Она взлетела по ступеням так, словно за ней гналась стая диких ллэ. Задыхаясь, распахнула дверь и, не останавливаясь, заскользила на коленях к кокону, за тонкими стенками которого замер Демен.

– Ты слышишь? Слышишь меня? У нас будет дитя!

Зоринка закусила губу. Ох, как же ей хотелось коснуться бледной щеки, согреть своим дыханием приоткрытые губы, которые целовали ее так сладко. Она даже руку спрятала за спиной, чтобы удержаться от соблазна.

Демен не шевелился. Темная капля крови застыла в уголке рта. Глаза оставались живыми, но при этом неподвижными.

– Я тебя верну, – твердо сказала Зоринка.

Затем поднялась и огляделась в поисках одежды.

С трудом вспомнила, что Лорин давала ей какое-то платье, чистое, не запачканное на груди кровью. Зоринка обнаружила его сложенным на стуле, что у стены. Быстро переоделась и осталась довольна: платье было что надо для путешествия в компании зеленоглазого чародея, с воротом под самое горло и с длинными рукавом.

«Все меньше пялиться будет», – решила Зоринка.

Таро она боялась тем необъяснимым страхом, какой непременно возникает у кролика, когда тот впервые встречает лисицу. Вроде бы маг не делал ничего дурного, но… в его присутствии девушка едва сдерживала предательскую дрожь в коленках.

Бросив прощальный взгляд на мерцающий кокон, она решительно вышла за дверь и отправилась на поиски мага.

Таро Гелиссэ, в одной руке держа раскрытую книгу, а в другой – нож, что-то старательно царапал на каменном полу тронного зала госпожи Лорин.

Он бросил в сторону Зоринки быстрый взгляд, но от дела своего не оторвался, продолжая с усилием выводить на камнях одному ему известные линии.

«Да что он там нацарапает?» – мысленно хмыкнула Зоринка, но тут же оборвала себя.

Там, где проходило острие ножа, в старых камнях оставалась глубокая борозда, наполненная тусклым светом.

– Нравится? – Таро бросил на нее еще один взгляд, в котором без труда читалось довольство собой.

– Нравится, – смущенно прошептала девушка и опустила глаза.

– Тебе повезло, цветочек, – сказал маг, не прерывая своего занятия, – ты даже не представляешь, насколько тебе повезло. Любой сколь-нибудь сильный чародей империи Солс описался бы от счастья, если бы я предложил ему ученичество. Но увы. Солс прекратила свое существование сразу после появления Разлома.

– Мне нянюшка рассказывала про великое княжество далеко на востоке, – неожиданно для себя самой подала голос Зоринка.

– Да? И что же она тебе рассказывала? – острие ножа в очередной раз вспороло камень, оставляя светящийся след.

И, млея от собственной смелости, Зоринка поделилась воспоминаниями далекого, казалось, детства:

– Было очень давно великое царство. А потом пришла беда. Пришли вампиры.

– Память людей, бегущих от беды, бывает сильно прорежена, – сухо обронил Таро, – но то, что ты начала со мной разговаривать, уже обнадеживает… Цветочек.

– А что было на самом деле?

Словно завороженная, Зоринка наблюдала, как сложное плетение линий, вырезанных в камне, постепенно оборачивается замысловатым рисунком наподобие трилистника, и Таро стоял как раз в его центре.

– Сперва появился разлом и уничтожил империю Солс, – спокойно произнес Таро, – а потом я создал существ, которых вы назвали вампирами.

– Ты?!!

– Вот я и говорю, что тебе повезло, как никому раньше, – он выпрямился, – тебе повезло стать ученицей мага с уникальным даром. Обычно Дар дается при рождении, будь целительство или… некромантия, как у вашего князя. А меня мироздание наделило даром создать новый вид магии, цветочек. Всего один, к сожалению, и дать ему жизнь. Но когда стоял вопрос о том, как остановить Разлом и ту дрянь, которая из него лезла, я не раздумывал долго. Я знал, что созданная мной магия Крови сможет остановить распространение чуждой нам силы. И с помощью магии Крови я смог построить щит, который должен был продержаться достаточно долго… До того момента, как мы найдем некроманта. Ты только представь, цветочек, будь в нашем распоряжении маг с сильным даром некромантии в крови – и ничего бы этого не было. Ни пустошей, ни вампиров. Но… Что есть, то есть.

Он развел руками, всем своим видом показывая – мол, и самому не нравится, что случилось, но ничего уже не поделаешь.

– Подожди, – прошептала Зоринка, – значит, Крастор… не был раньше вампиром?

– Не был. Он хотел стать моим учеником. И, в общем, я был не против. Магия крови универсальна и любой может ей овладеть… скажем, в определенных пределах.

– И госпожа Лорин не была вампиром?!!

– И госпожа Лорин тоже была обычной сильной магессой. Госпожа Лорин вообще могла не лезть во все это, но, как верная жена, она отправилась вслед за своим мужем. Которого, насколько мне известно, укокошил наш некромант. Ох, Зоринка…

Он все еще стоял посреди трилистника, и свечение, прорывающееся сквозь царапины в камне, постепенно набирало силу, опутывало мага золотистой паутиной.

Таро с силой провел пальцами по лицу.

Затем аккуратно сложил книгу в небольшую сумку на ремне и поманил к себе Зоринку.

– Иди сюда, цветочек. Настало время наведаться в замок Крастора.

Ее прошиб ледяной пот. Что еще надумал этот маг?

– Ну, давай, не заставляй себя ждать, – он в нетерпении пощелкал пальцами, – знаю, что в твоей очаровательной головке сейчас каша. Но это не страшно. Мы все расставим по местам.

И она вдруг успокоилась. В конце концов, раз уж собралась вернуть Демена, то будет делать все, что скажет Таро.

Зоринка подобрала длинный подол платья, осторожно переступила через светящиеся линии. Она успела заглянуть туда, в это золотое сияние – и вдруг ей померещилось, что вырезанный в камне трилистник висит над бездонной пропастью.

Худая рука Таро легла ей на талию, прижимая к себе.

– Держись. Можешь зажмуриться, цветочек. Чтобы не тошнило потом.

И кто-то резко выдернул пол из-под ног.

Зоринка закрыла глаза. Ей совершенно не хотелось видеть, что происходит вокруг. Горячая рука по-прежнему крепко держала ее, и в этом объятии не было ни крупицы плотского желания. «Примерно так же он держал бы и Лорин, и князя Стефана», – вдруг поняла Зоринка и от этого осознания успокоилась окончательно.

Когда под ногами снова оказался твердый пол, она открыла глаза.

Темень вокруг.

Затем Таро вновь пощелкал пальцами, и над узкой породистой ладонью мага ярко пыхнул лохматый огонек. Подпрыгнул весело вверх, повис под круглыми сводами потолка.

Блеклый свет залил комнату: Зоринка увидела огромный стол, заваленный разноцветными склянками, увидела непонятное сооружение, похожее на несколько плотно закрытых котелков, соединенных прозрачными трубками. Из мрака выступили стеллажи, уставленные книгами. А еще в углу стояла высокая клетка с толстыми прутьями, и Зоринка почувствовала, как Таро вполне ощутимо вздрогнул всем телом.

– Это здесь он тебя держал, да? – прошептала она, совершенно забыв, что маг – это господин, почти такой же как хозяева пустошей.

– Да, – глухо ответил Таро, – добро пожаловать в лабораторию Крастора, которую он скрывал от всех.

Зоринка подняла взгляд. Маг хмуро смотрел на клетку. Потом неосознанно потер пальцами предплечье – там, где оставил сам себе послание. И пошатнулся.

Девушка мертвой хваткой вцепилась в него, не давая упасть.

– Что?!! Что случилось?

И едва не завопила от ужаса, когда увидела на губах Таро кровь.

– Господин Таро! Тебе плохо? Что… что мне сделать?

– Подведи меня к креслу, – судорожно выдохнул тот, – не понимаю…

– А где… болит? – все-таки спросила Зоринка.

Кое-как доковыляв до кресла, маг буквально упал в него. Несколько мгновений взирал на Зоринку мутным взглядом, потом положил ладонь на грудь. Туда, где ребра соединяются грудной костью.

– Болит, Зоринка. И это мне не нравится. Пожалуйста, дай руку… Я не возьму много.

***

Потом Зоринка сидела в том же кресле, приходя в себя, а он перебирал вещи, оставленные Крастором на столе.

– С ребенком ничего не случится, не переживай, – ронял Таро между делом, – магия отдельно, ребенок отдельно. Не бойся, цветочек. Я никогда еще не убивал своих учеников.

– Расскажи мне про вампиров, – попросила она. Голова кружилась, пестрые колбы мельтешили перед глазами.

– А что про них рассказывать? – Таро пожал плечами, – они, питаясь кровью, подпитывали камни Крови, а те, в свою очередь, держали щит. После того, как убили Крастора, в щите образовалась брешь, которую уже никем не закроешь. Поэтому Лорин отправилась с этим вашим князем в Разлом.

– Ну ты же… создал этих тварей… тебе должно быть известно, как они себя ведут, что им нужно, для того, чтобы жить…

Маг прищурился на нее, перекладывая с места на место какие-то свитки.

– Я-то их создал, цветочек. Но у меня, к сожалению, не было времени их изучить. Я должен был развоплотиться еще тогда, израсходовав свой резерв… Впрочем, одного я не предусмотрел. Я-то думал, что они будут вечными, мои вампиры. Но не учел одного. Забыв о том, кем были, они начали терять рассудок. Лорин сказала мне, что те, чьи замки севернее, уже напрочь выжили из ума. Превратились в чудовищ, которым только кровь лакать.

– Но Крастор не выжил из ума… И госпожа Лорин тоже…

– Крастор… – маг усмехнулся, – выжить из ума, Зоринка, это вовсе не значит сразу уподобиться дикому зверю. Он явился за тобой в замок Лорин. Ну, или за некромантом, не суть важно. Думал, что все сойдет с рук. Это не говорит о здравом образе мыслей, ты не находишь? Ну, а Лорин… с ней все просто. Сперва она жила Эйваном, потом – местью, а напоследок – любовью. Если бы не я создал их, то непременно вспомнил бы предания о многочисленных «истинных» парах…

– Это как? – Зоринка зябко обхватила себя руками за плечи. Все же в лаборатории было холодно, и платье с длинным рукавом не спасало.

– Как бы Лорин не натворила глупостей из-за князя… «Истинная пара», цветочек, это когда ты встречаешь его, и понимаешь, как пуста была твоя жизнь до этой встречи.

«Как мы с Деменом», – решила Зоринка. А потом, помолчав, спросила:

– Они погибнут? В разломе?

Таро пожал плечами, просматривая очередной свиток.

– Выйти они оттуда не смогут. Но я обещал вытащить Лорин… К тому времени князю уже ничем нельзя будет помочь. Лишь бы только Лорин не натворила глупостей… А, вот оно!

Таро извлек из-под груды свитков пухлую книжку в кожаном переплете – Зоринка ничуть не удивилась бы, если кожа была человеческой.

– Что это? – сонно спросила она.

– Это дневник вампира Крастора, – торжествующе объявил маг, – я помню, что здесь он вел записи… Касательно того, что проделывал со мной. Все, цветочек. Возвращаемся. Давай, помогу тебе подняться. И в этот раз глаза не закрывай. Тебе надо учиться. Тебе надо смотреть и видеть. А ежели в замке Лорин стошнит, так это уже не страшно.

***

Они висели в черной и пустой бесконечности, пронизанной тончайшими волокнами света. Было страшно и волшебно одновременно, потому что, одной рукой прижимая к себе Зоринку, свободной рукой Таро то и дело раздвигал эти волокна, как будто направляя их движение в этом странном месте, где не было ни верха, ин низа. Совершенно расхрабрившись, Зоринка глянула все же в сторону, куда они двигались – и там, в тошнотворной ряби, сумела разглядеть каменный пол тронного зала. К горлу стремительно подкатил горький комок, она сглотнула, стиснула челюсти… И через мгновение пятки стукнулись о камень. Снова замок госпожи Лорин.

– Не стошнило – уже хорошо, – сухо заключил маг, все еще поддерживая под локоть, – пойдем, мне понадобится твоя помощь.

Зоринка даже не стала спрашивать, какая именно.

Но не выпьет же он ее досуха? Не должен.

Пока шли по бесконечным галереям жилых застроек, Зоринка исподтишка разглядывала мага. Ростом и статью его боги не обделили, только вот худ он был, словно некая болезнь вытягивала все силы. И лицо – бледное, гладкое, ни усов, ни бороды, казалось совсем молодым. Только взгляд не мог принадлежать юноше: боль и горечь плавились в глубине холодных изумрудов.

«Что ж с ним не так?» – мысли Зоринки невольно вернулись к тому моменту, когда у мага пошла горлом кровь.

Он сам взял у нее Силу, зачерпнул, не жалея, да так, что перед глазами все поплыло. Но, понятное дело, вечно так продолжаться не будет. Даже если Таро все же убьет Зоринку, сам долго не протянет.

Она вздохнула. Отчего-то думалось об отце, и о старших сестрах – живой и той, что умерла в этом замке. И, пожалуй, впервые за все время Зоринка задумалась о том, как горюет батюшка. Ведь наверняка он уже помолился у капища, чтобы Теф забрал Зоринку к себе на небо…

Маг остановился у двери, распахнул ее, и Зоринка вся подобралась: из-за плеча Таро была видна огромная кровать, неприбранная, со смятыми простынями.

– Иди за мной, – глухо обронил Таро.

– Но… – из горла выполз сдавленный писк.

– Что – но? – усмешка на бледных губах, – Зоринка, почему у людей так плохо развито воображение?

Она стиснула руки до хруста пальцев. Таро прошел внутрь и с совершенно невозмутимым видом начал раздеваться: стянул плотную свитку странного покроя, затем выбрался из рубахи и остался в одних холщовых штанах. Зоринка хорошо помнила это тело – худое, словно высушенное, исчерканное шрамами так, что живого места не было. И шрамы на предплечьях, сливающиеся в слова…

Маг уселся на кровать, быстро снял сапоги, затем выразительно посмотрел на Зоринку.

– Подойди ко мне.

Она вздрогнула, приходя в себя.

Нет, ведь решила же, что сделает все, что угодно, лишь бы вернуть Демена. Но так?!!

Таро тяжело вздохнул, похлопал по простыне рядом с собой, и Зоринка сделала шаг в его сторону.

– Прекрати трястись, – раздраженно сказал Таро, – что ты там себе вообразила, а? Слушай внимательно. Как видишь, я не совсем здоров. Тянуть из тебя не буду, это не поможет. Но ты – целительница, Зоринка. Ты можешь увидеть и сказать, что со мной не так.

Она украдкой отерла выступивший над губой холодный пот и подошла. С сердца будто камень свалился.

– Как мне это сделать? – спросила Зоринка, – ты только объясни, я постараюсь…

– Тебе придется постараться, – скривился маг и вытянулся на кровати, – твоя задача, Зоринка, увидеть руками. Закрой глаза. Да, так. Можешь для начала положить руки мне на голову. Поначалу телесный контакт очень важен.

Она подчинилась. Осторожно коснулась пальцами висков Таро, и едва не отпрянула.

«Да у него жар!»

– Что видишь? – через некоторое время спросил он, безуспешно давя нетерпение в голосе.

Зоринка зажмурилась еще крепче.

Да как тут видеть, когда закрыты глаза? И что она может видеть, кроме мельтешения цветных пятен под веками?

– Я… – она вздохнула. Злить мага не хотелось, – ты очень горячий.

– Хорошо, что не холодный. Это все?

– Да…

– Не торопись, – голос мага сделался тихим, вкрадчивым, – спокойно, прислушайся к себе. Сейчас перед глазами у тебя мешанина, но ты должна уже видеть хотя бы определенные цвета. И среди них будет преобладать…

– Алый, – вырвалось у нее, – много пятен, но по большей части алые.

– Хорошо. Это значит, что я еще жив. Нет-нет, не открывай глаза. Слушай себя, Зоринка. Тебе придется Демена лечить, думай хотя бы об этом. Еще что видишь?

Она, осмелев, но еще не совсем веря в успех, положила ладони на лицо магу. Темноту перед глазами вспарывали ярко-алые вспышки, и Зоринка вдруг поняла, что пыхает эта краснота с каждым ударом сердца.

– Больше ничего, – неуверенно сказала она.

– Это значит, что с головой у меня порядок, – невесело отозвался Таро, – а теперь медленно, очень медленно веди руки вниз. Представь, что тебе нужно осмотреть все мое тело.

Зоринка нахмурилась.

Ощупала пальцами шею, провела по пылающим жестким плечам, невольно задерживаясь на твердых рубцах. Под веками все так же спокойно бился пульс Таро, и теперь уже Зоринка видела его отчетливо.

Она спустилась до запястий – здесь все было чисто. Потом вернулась к ключицам и снова начала медленный спуск вниз, к животу.

И вот там-то, в месте, где смыкаются ребра, врастая в грудную кость, Зоринка почуяла неладное. Как будто голодная зубастая личинка ворочалась в теле мага. Бесплотная, но от этого не менее страшная.

– Нашла, – удовлетворенно прокомментировал Таро, – вижу, что нашла. Говори, что видишь?

– Оно… живое, – потрясенно прошептала Зоринка, – я не знаю, что это, Таро… но оно живое, и оно… хочет выбраться… наружу…

– Что ты видишь? – повторил свой вопрос маг.

– Это как личинка жука. Только… серое, в багровых прожилках…

И тут накатила такая волна слепого ужаса, что Зоринка вскрикнула и отдернула руки. По лбу катились крупные капли ледяного пота.

– И, судя по всему, способное воздействовать на сознание, – недрогнувшим голосом закончил маг.

Он, не глядя на Зоринку, сел и потер пальцами виски.

– Ты можешь это достать из меня?

Зоринка поняла, что стучит зубами. Замотала головой.

– Нет, Таро, нет! Его… нельзя доставать… этот страх… он сам хочет выбраться, и когда выберется…

– Эх, Зоринка… – Таро быстро поднялся с кровати и начал одеваться, – маги не должны бояться всякого там ужаса. Таких ужасов на твоем веку знаешь еще сколько будет? То-то же. Но, раз ты это достать не можешь, и не можешь сказать, что это такое, то мне придется провести кое-какие расчеты, а заодно и ознакомиться с дневником Крастора.

***

Потом ничего не происходило.

Ну, как ничего… Зоринка молча сидела в углу тронного зала на жестком стуле и наблюдала, как Таро перемежает рисование ножом по камню (но картинка теперь получалась иной, словно раскрытая кувшинка), то нетерпеливое перелистывание той книжицы, что нашел в лаборатории вампира Крастора. Время шло, и с каждым часом Таро становился все мрачнее и мрачнее.

Когда последние розоватые лучи солнца погасли за высокими витражными окнами, маг уселся в центр изображенной фигуры, и из каждой проведенной им линии рванулся багровый свет, окутывая темный силуэт сидящего на коленях мужчины. Зоринке показалось, что именно в тот миг она с предельной ясностью вновь увидела серую личинку, угнездившуюся в груди мага. Пугающее нечто, плененное багровыми сполохами, дернулось и завизжало. Звук, казалось, шел откуда-то снизу, из-под фундамента замка. А потом воцарилась страшная, мертвая тишина. Полыхающая фигура на полу погасла, и зал погрузился в сумрак.

Таро, шипя ругательства, медленно поднялся.

– Зоринка.

Кажется, даже говорил через силу.

Ее подбросило. На подгибающихся ногах она подбежала к магу, обхватила его за пояс, подставляя свое плечо.

– Зоринка, – прошептал он, зарываясь пальцами в ее волосы, – ты так хорошо пахнешь. Ты пахнешь живой… А я… Нет, молчи. Я не настолько сволочь, как ты себе вообразила. Просто сейчас я узнал нечто такое, что поставит под угрозу успех нашего с Лорин дела. Пойдем наверх, Зоринка. Мне нужно будет написать Лорин записку… И кое-что сделать для тебя… раз уж все так повернулось…

Таро тяжело вздохнул.

Они кое-как добрались до библиотеки, поскольку именно там, по словам мага, он мог найти все необходимые письменные принадлежности. Зоринка помогла магу расположиться за большим столом (он тут же, не церемонясь, смахнул на пол пыльные свитки).

– Чернильница есть, – удовлетворенно заметил Таро, – осталось найти клочок пергамента… или бумаги… Ах, Некрос, я забыл, что секрет производства бумаги был утрачен…

Он пошарил руками по столу, взял обрывок пергамента.

– Ты узнал, что с тобой сделал Крастор? – внезапно для самой себя спросила Зоринка.

– Да, узнал. – холод в изумрудных глазах, – он ухитрился сделать меня собственным источником магии. Вампиры не владели иной магией, кроме магии крови, да и то едва. Ну, а поскольку мой Дар – порождать Магию, то Крастор ну просто не мог этим не воспользоваться. Он умудрился привязать себя ко мне и напрямую черпал мой резерв. Фактически вернул себе способности мага. Небось, чувствовал себя властелином этого мира… И плевать он хотел на Разлом, – Таро невесело усмехнулся, – именно поэтому у меня были такие провалы в памяти… именно поэтому, умирая, Крастор вернул мне «часть меня самого».

Зоринка мало что поняла из объяснения.

Одно было ясно: каким-то образом вампир Крастор использовал обессиленного Таро, пил саму его суть, и освободился Таро только тогда, когда Крастор умер.

– Он был лучшим моим учеником, – ухмыльнулся маг и углубился в письмо, – можно сказать, что в некотором смысле он оправдал мои ожидания. В этом Крастору не откажешь.

Зоринка терпеливо ждала.

Что-то подсказывало ей, что Таро только начал претворять в жизнь свои планы.

…Дописав, маг выразительно поглядел на Зоринку.

– Вот это, – сказал он, – отдашь госпоже Лорин, когда она вернется. Поклянись, что будешь хранить это письмо при себе и отдашь только Лорин.

– Клянусь, – несколько торопливо ответила Зоринка.

Ей казалось, что маг еще больше побледнел, и что ему совсем худо. Скорее всего, та странная личинка причиняла ему боль. Но о ней больше не было сказано ни слова, и Зоринка решила, что отсутствие чрезмерного любопытства красит девицу.

– Нам осталось кое-что с тобой, – глухо сказал Таро, продолжая сидеть за столом, – а потом я уйду.

– Куда? – она встрепенулась. Как же так? Он обещал учить ее…

– Неважно, цветочек, – Таро хмурился, – уже неважно. Давай, иди сюда. Время не ждет. Сейчас я постараюсь передать тебе некоторые свои знания, которые пригодятся, когда будешь лечить своего Демена.

– А ты…

– Я не вернусь, – он резко мотнул головой, – но, возможно, когда-нибудь… мы еще встретимся.

Она поднялась и, словно во сне, подошла к столу.

– Протяни руки и положи их на стол, – приказал Таро, глаза жутковато сверкали в полумраке.

Зоринка подчинилась. Внутри все переворачивалось от страха, беспомощности и дурного предчувствия.

Горячие ладони накрыли ее пальцы.

– Смотри на меня, Зоринка. Смотри мне в глаза.