12

Видно, Том понял, что я хочу побыть одна. Неловко брякнул на стол наточенные на совесть ножи, потоптался рядом со мной… а потом все же решился. Огладил меня по плечу и признался:

— Только Единый знает, госпожа Джен, как не хочется мне сейчас быть принцем. Но тут уж как есть, — не мне выбирать. Я ухожу, и вернусь вечером. Ты и в третий раз собираешься поехать с королевской Охотой?

Я только молча кивнула.

Большего ни сказать, ни сделать Том не посмел. Хлопнул дверью, да и все.

Я держалась, сколько могла, но утешить меня было некому, и я все-таки разрыдалась — хлюпала носом, терла глаза и причитала:

— Да что ж это за демоново счастье такое у меня! Все люди как люди, одна я, как дура распоследняя! Хоть ты мне скажи, Ши, котик мой, за что мне такое наказание?!

Котик, ясное дело, сказать ничего не мог, только сочувственно мурлыкал и гладил меня лапой по руке. Вроде как давал понять: он со мной, а уж вдвоем мы как-нибудь да управимся со всеми нашими делами.

Мало-помалу слезы мои иссякли. Рыдай не рыдай — все одно принцу моим не бывать. Не пара какая-то там Канарейка настоящему королевскому сыну, хоть и младшему. Да и дело у меня на сегодня осталось.

Вот как сделаю его, распрощаюсь с Томом, — там, глядишь, и наладится все как-нибудь.

Правда, я пока что в душе не ведала, как.

Я убралась на кухне, потом прилегла отдохнуть. Но заснуть не смогла: лежала да перебирала словечко за словечком все, что успел мне сказать самозванный егерь королевы Файлинн.

Плакать больше не тянуло, даже вроде бы злость какая-то появилась. Нешто я, бродячая актерка да певичка, дитя дальних, кривых дорожек, не совладаю с какими-то там чувствами? Дядюшка Барни, доведись ему увидеть меня в этаком расстройстве, велел бы мне сопли на кулак не наматывать, а лучше делом заняться, — и был бы прав.

Словом, в сумерках я спустилась вниз уже совсем спокойной. Разве только лицо малость припухло, но я надеялась, что в темноте никто не станет меня особо разглядывать.

Так оно и вышло. Том все отводил взгляд, хоть и постучался в дверь, и попросил, как в прошедшие два дня, отворить ворота для королевской Охоты. Королеве и подавно дела до меня никакого не было.

Она спросила только, еду ли я с ними. Я сделала реверанс и кивнула. Мне подвели моего Демоненка (так я прозвала своего черного жеребчика), я вскочила в седло, рядом вырос мой Ши, и мы помчались в ночь.

Пока скакали, а потом летели под луной, я думала, как человек ко всему приноравливается, коли деться некуда. Сказал бы мне кто всего-то месяц назад, что я с Охотой добрых соседушек по воздуху летать стану, — я бы ему посоветовала не пить чего попало, от чего мерещится всякое, непотребное.

А ведь вот, поди ж ты, — летаю. И котик мой в обличье чудища зубастого, когтистого рядом бежит, по воздуху лапами перебирает.

Так я задумалась, что и не заметила, как мы на место прибыли и на землю опустились.

— Ну что, показать ли тебе, госпожа Джен, кого мы нынче судить станем? — спросила Файлинн.

— Да, прошу вас, госпожа Файлинн, — вежливо ответила я.

И королева снова создала для нас свое волшебное зеркало. На этот раз в нем, вроде бы, не отражалось ничего пугающего. Молодой богато одетый мужчина, похожий на кого-то, кого я раньше встречала, шепотом переговаривался с двумя здоровяками в коридоре дома, перед закрытой дверью. Но когда я услышала, о чем они говорят, поняла, что королева снова нашла себе истинно виновную жертву.

— Входите и сразу режьте его, — наставлял тот, будто знакомый, своих спутников. — Ежели мой старик очухается, вам с ним не совладать. Он еще крепок, демоново семя!

— Не извольте беспокоиться, ваше высочество, — кивнул один из здоровяков. — Не оплошаем мы. Уж больно сладкий кус на кону. Но уж и вы нас не обманите, как, стало быть, на трон-то сядете.

Тот, что побогаче, только губы поджал, и мужики тихохонько в дверь проскользнули. Ни половица не скрипнула, ни петли дверные. Уж так тихо было, что я и сама дыхание затаила.

И в этой тишине вдруг крик из комнаты раздался, возня какая-то, а потом — хрип страшный, смертный, да и стихло все.

— Что скажешь, госпожа Джен? — холодно спросила Файлинн. — Виновен ли этот человек?

— Да, госпожа, — как ни проста я была, а поняла, что этой ночью Альбиония потеряла старого короля. — Наследный принц Альбионии виновен в отцеубийстве.

— Тогда за мной, моя Охота! — скомандовала королева. — Покараем виновного.

И они умчались. Все стихло. Только Том остался стоять, будто громом пораженный. И хотя я решила не разговаривать с ним, чтобы не разнадеяться снова на что-нибудь понапрасну, тут уж не могла промолчать.

— Что ты будешь делать, Том? Том? — мне пришлось потрясти его за рукав, чтобы вырвать из этого обморочного забытья.

— Я должен вернуться домой, — еле выговорил он. — Но я не знаю, как. Королева не отпустит меня.

— Но она обещала. Ты же нужен там, во дворце. Если твой отец мертв… и брат скоро будет мертв тоже… кому же править?

Том только усмехнулся.

— Ах, Канарейка, до чего ж ты честная девушка! Если только захочет, Файлинн придумает сотню причин, чтобы оставить меня при себе.

Я задумалась. Говоря по правде, один способ обхитрить королеву у меня имелся.

— Посмотрим, — пообещала я. — Может, что и получится.