13

В этот раз королева вернулась едва живая, словно, приговорив королевского наследника, и сама отдала кусочек своей жизни. Платье ее испачкалось в крови по самое горло. Файлинн выглядела уж не бледной, а серой от усталости. Она дышала с трудом, и было ясно, как дорого далась ей последняя судная ночь.

— Дело сделано, — чуть слышно прошептала она. — Мы возвращаемся.

Весь обратный путь Файлинн с двух сторон поддерживали слуги, чтобы она не упала с коня. И когда мы оказались возле Рябиновой башни, ей помогли спешиться на землю.

Я смотрела на королеву и понимала, что она не доберется сейчас до своего Бузинного холма, как бы близко он ни находился.

— Если желаете, госпожа Файлинн, я прошу вас быть гостьей моей башни. Для вас найдется достойная комната — передохните немного, а затем вы сможете вернуться домой.

Королева еле заметно усмехнулась.

— Добрая госпожа Джен, — прошелестела она. — Я принимаю твое предложение. И хочу отплатить тебе за помощь в моих делах. А потому исполню одно твое желание. Пока я отдыхаю, подумай, чего бы ты хотела.

Я показала слугам королевы дорогу в спальню Маб — там все было устроено подходяще для знатной особы. И пока Файлинн укладывали на постель, я потихоньку залезла в сундук и взяла там одну вещицу из наследства прежней хозяйки башни.

Том сидел в кухне, поглаживал Ши и смотрел в пространство. Уж не знаю, что он видел в этот момент. Но так или иначе, надо было отвлечь бывшего егеря от его горестей.

— Эй, Том! — решительно позвала я. — Ты вроде предлагал помочь мне по хозяйству? Одна из досок крыльца прогибается под ногами, того гляди сломается. Починил бы, а?

Он взглянул на меня с удивлением — еще бы, только вчера я говорила, что никакой работы нет, и вот на тебе, она появилась.

— Не сейчас, Джен, — усмехнулся Том. — Боюсь, у меня нет времени на плотницкие дела. Я должен придумать, как убедить Файлинн отпустить меня домой.

Знал бы он, что я уже все придумала, осталось только сыграть свою роль. И тот, кого я успела полюбить, будет свободен.

— Не надо придумывать, егерь… ах нет, принц Том, — через силу усмехнулась я. — Сейчас королева придет в себя, и я попрошу ее…

— Нет, погоди, — возмутился он. — Я слышал, что Файлинн готова исполнить твое желание. И ты хочешь просить ее отпустить меня восвояси? Не делай глупостей, Джен. Тебе не перехитрить ее — даже и не старайся. Лучше попроси что-нибудь для себя. Ее могущества достанет на то, чтобы сделать тебя счастливой.

Я помотала головой.

— Нет, вот этого она точно не сумеет. А что до остального… ну что мне надо, сам посуди? Жилище у меня есть, кладовые полнятся сами собой, компанию мне составляет мой Ши. Мы, бродяги, довольствуемся малым. Даже когда бродягами быть перестаем.

Том смотрел на меня… и я не могла понять, чего было больше в его взгляде, — горечи или надежды.

— Я сожалею, Канарейка, что мы встретились именно сейчас, когда я… не властен над собой, — тихо проговорил он. — Но я сам должен решать свою судьбу… по крайней мере, попытаться сделать это.

Я не знала, смеяться мне или снова плакать. Ох уж эти мужчины! Можно подумать, он заметил бы меня, когда сам был принцем, а я — бродячей актеркой. Скорее всего, мы и вовсе никогда бы не встретились.

Но даже если бы наши дорожки пересеклись, я осталась бы для него невидимкой. Да и он для меня тоже. Недаром дядюшка Барни настрого запрещал девицам из труппы заглядываться на господ. Всяк сверчок знай свой шесток — вот что он говорил.

— Спой мне что-нибудь, Джен, — попросил тем временем принц, — на прощание. Такое, чтобы я вспоминал тебя почаще.

Я задумалась ненадолго. А потом запела песню грустного менестреля. Он готов был лишиться слуха, зрения и даже речи, лишь бы только обойти стороной безнадежную любовь. И хотя отлично слышал, видел и говорил, — все равно так и не сумел стать ближе к своей любви.

На мой голос сверху спустилась королева со своей свитой.

— У тебя звонкий голосок, госпожа Джен, — сказала она, — да только уж очень грустные песни ты поешь. Ну что, ты придумала, чем я могу порадовать тебя? Какое твое желание исполнить?

Что ж, мне оставалось только поглубже вздохнуть, как я всегда делала за мгновение до начала представления.

— Я благодарна за вашу щедрость, госпожа Файлинн. Но я простая девушка, и мне ничего не нужно сверх того, чем я владею. У меня есть только одно желание, которое я прошу вас исполнить: отпустите Тома домой. Ему пришло время стать королем.

Королева не кричала. Знаком того, что она гневается, был лишь ледяной ветер, невесть откуда закруживший по кухне и пробравший всех нас до костей.

— Ты надумал спрятаться за женскую юбку, Том? — холодно спросила Файлинн. — Скажи, хочешь ли ты сам вернуться в королевский дворец и занять трон твоего отца?

Том стоял против нее, бледный, как полотно.

— Я мог бы солгать вам, моя королева, но не стану, — с достоинством ответил он. — Больше всего на свете я желал бы, чтобы все оставалось, как было. Но я один остался в живых из моей семьи. И занять альбионский трон меня зовет не жажда власти, а понимание, что теперь я в ответе за свою страну. Потому я присоединяюсь к просьбе Джен. Отпустите меня, моя королева.

Я бы подумала, что Файлинн безразлично, уйдет Том или останется при ней. Но тонкие пальцы, которыми она подбирала свою испачканную в крови юбку, уж очень нервно сжимались, едва не рвали ткань.

И все же королева кивнула.

— Раз так решили вы оба, то быть по сему. Я отпущу тебя, Том, если только ты и госпожа Джен выполните одно небольшое условие.