15

Я-то думала, королева держит возле себя Тома из гордости… или, может, потому что когда-то спасла ему жизнь. Но когда она прощалась с ним, на ее лице я увидела настоящую печаль. И что-то еще этакое, затаенное.

— Смотри, Том, будь хорошим, справедливым правителем, — наставляла его Файлинн, натянуто улыбаясь. — Помни, что сильнее других тот государь, который умеет подобрать себе достойное окружение. Не верь союзникам, и делай все прежде всего для пользы своей страны. И будь счастлив… если сможешь. Возьми коня, на котором ты выезжал при моем дворе, — он живо домчит тебя до Барна.

— Благодарю вас за мудрые слова и за коня тоже, моя королева, — Том не улыбался, хоть и вел себя любезно.

Не улыбнулся он и мне — вместо улыбки его губы сами собой сложились в горькую гримасу.

— Я вернусь, Канарейка, — пообещал он, садясь в седло. — Вернусь, как только смогу.

И умчался, не оглядываясь.

Я подумала, что самое время отдариться королеве за то, как она исполнила мое желание.

— Госпожа Файлинн, — я подошла поближе и почтительно поклонилась, — за вашу доброту я хотела бы подарить вам кое-что.

Достала из кармана маленький ларчик резной кости и открыла его, чтобы королева увидела золотой перстень с розовым камнем. А потом протянула на ладони Файлинн.

—Вы принимаете мой подарок, королева Файлинн? — на всякий случай спросила я.

Голос мой дрожал от напряжения, но королева ничего не заметила.

— Перстенек? — не глядя, свысока усмехнулась она. — Милая поделка. Что ж, спасибо тебе, девушка, я принимаю твой подарок.

Королева взяла шкатулку, взглянула на перстень… и лишь в этот момент поняла, что приняла от меня в дар.

— Умная госпожа Джен, — прошипела она, — тебе все же удалось отобрать мою единственную радость — вершить правосудие на альбионских землях!

Что ж, выходит, мне удалось обвести вокруг пальца хозяйку Бузинного холма. Забывать об осторожности, однако, не следовало. Да и незачем мне было с ней ссориться. Поэтому я еще раз вежливо поклонилась и сказала:

— Смертные сами способны вершить суд и расправу на своих землях, госпожа. Так пусть же это право за ними и остается. А вам я с радостью открою путь, если вы пожелаете прогуляться со спутниками по лесам и полям моей прекрасной страны.

Файлинн кивнула мне, собрала свою свиту и уехала. А мы с котиком Ши остались жить-поживать в Рябиновой башне.

Поначалу я думала, что больше пропускать к смертным никого не придется, только не тут-то было.

Кого только не перебывало у ворот Рябиновой башни!

С Той стороны приходили Добрые соседи — не из- под Бузинного холма, а из других, дальних мест. Я брала с них обет, что не станут чинить вреда ни миру смертных, ни им самим ни делом, ни словом, ни помыслом. Поначалу боялась, как бы чего ни вышло, но обещания гости держали твердо.

Из-под Северных гор приходили гномы: я только узнала, что они продавали в нашем мире и оружие, и украшения, и прочие свои поделки. Надо думать, с выгодой, потому что появлялись они то и дело.

Иной раз являлись такие страхолюдины, что я их не пропускала — извинялась, что не могу открыть им дорогу, и ни на какие уговоры уж не поддавалась. Такие людям только покажутся — и не миновать беды. У простого человека, как увидит этакое чудище, может и сердце разорваться со страху.

Я ни с кого не спрашивала платы за проход, однако все платили мне. Кто монетами, кто украшениями, кто тканями дивной красоты. И уж если сами давали, я не отказывалась. Мало ли, что в жизни случится. Глядишь, и пригодятся подношения в добрый час.

В разных заботах каждый из дней моих тянулся как будто долго. Только пролетали они один за другим — я и оглянуться не успевала.

Закончилась осень, потом завьюжила, занесла все вокруг снегом зима. За ней вдруг, едва не в один день, пришла весна — солнечная, теплая. Вокруг башни снова зазеленела трава, на рябине проклюнулись молоденькие яркие листочки. А однажды я вышла из башни прогуляться, да так и обмерла: лес вокруг стал золотым, а на рябине пламенели гроздья спелых ягод. Выходит, снова пришла осень?

Что же это, я прожила в Рябиновой башне целый год?

А от Тома так и не было ни единой весточки.

Я гнала от себя мысли о нем. Виданное ли дело, чтобы король целой страны помнил среди своих бессчетных дел про какую-то Канарейку? Но в этот первый замеченный мною осенний день на сердце щемило так, что хоть волком вой.

И я решила: погожу до нынешнего Отворения врат. Погляжу, не станет ли проситься Файлинн наказывать виновных. А там запру башенку свою, пусть стоит. Подхвачу под толстое пузо Ши да отправлюсь своих искать. В это время они где-то поблизости проезжать должны.

Госпожу Бузинного холма в ночь после Отворения врат я так и не дождалась — стало быть, она нашла себе другие дела.

— Ну и слава Единому, — проговорила я, прибираясь на кухне. — Сейчас соберу нам поужинать, слышишь, котик мой Ши? Да потом отправимся на боковую.

Ши смотрел на меня своими зеленущими глазюками, словно понимал все до последнего слова. Выслушал, муркнул согласно, да принялся умываться.

— Эй! — возмутилась я. — Мы вроде нынче не ждем никого, что это ты гостей намываешь?

Ши будто не слышал — умывался со всем старанием. Смотрела я на него, и у меня все сильнее колотилось сердце. Словно что-то должно было случиться с минуты на минуту.

Я даже на стол не успела собрать, как услышала какой-то шум с нашей, людской стороны.