4

— Иду! — крикнула я погромче (мало ли, может, они там глухие, оттого и колотят, словно дверь хотят с петель снести) и подошла к двери.

Она, бедная, прямо сотрясалась от могучих ударов. Я отперла замок и на всякий случай сделала шаг назад. Рядом поощрительно муркнули — Ши исправно нес свою охранную службу.

На пороге обнаружился плечистый парень в черном. Красивый, подумала я. Из таких, за какими девки табунами бегают. И лицо подходящее — мрачное и надменное, не подступишься. Герой, с какой стороны ни глянь.

— Позови старуху Маб, девушка, — сказал он.

Мог бы и поздороваться, между прочим, — небось, не переломился бы.

— Доброго вам утра, господин, — мило улыбнулась я в ответ. — Позвать королеву Маб я не смогу.

Парень нахмурился — не понял меня, стало быть.

— Не сможешь? Почему?

— Потому, что она обернулась птицей и улетела. Сказала, что возвращается в родные края, — мстительно доложила я.

Так его. А то ишь, какой серьезный. Пусть-ка удивится по-настоящему.

Но больше удивляться гость не стал, будто его знакомые дамы, что ни день, оборачиваются птицами и куда-то там улетают. Только брови приподнял и спросил:

— А ты-то кто, девица?

— Я Джен, — произнесла я как можно уверенней, — И я теперь госпожа Рябиновой башни.

Вот тут он удивился. Да присвистнул так, что у меня аж уши заложило.

— Вон оно как! Госпожа.

Я кивнула и очень понадеялась, что выгляжу хоть немного похожей на хозяйку башни. Сама-то я в этом сильно сомневалась. Мне до сей поры и слышать не доводилось о таком: чтобы простая девчонка становилась госпожой. Да еще башню в свое распоряжение получала.

Парень, однако, поверил. Ну, у него и выбора не было. Поклонился этак, коротко, и представился, наконец:

— Я Том, егерь Файлинн, королевы Бузинного холма. Раз ты теперь здесь хозяйка, то нынче на закате пропустишь мою госпожу и ее охотников в мир людей.

— А джигу тебе не сплясать на кривой дорожке? — фыркнула я, несколько освоившись в новой роли. — Ишь, какой скорый! Пропусти его, да не одного, а еще вместе с его госпожою, и с той госпожи свитою. Кто знает, каких дел вы натворите в мире смертных? А ведь я нынче за то в ответе перед старыми богами!

— Даже если так, — усмехнулся парень, — Ночь Отворения врат миновала, и на ближайшие три дня они открыты. Ты не сможешь помешать нам вершить суд и расправу.

Единый и все присные его! Я-то думала, они прогуляться поедут. Ну, может, впрямь поохотятся, хотя какая охота после заката? Чего там в лесу разглядишь в такое время? А у них, ты гляди-ка, совсем другие дела в мире смертных завелись.

Дядюшка Барни всегда так советовал: если не знаешь, как с человеком сговориться, да с какой стороны к нему лучше подойти, — пригласи его на беседу, усади, напои-накорми. Окажи всякое вежество. После такого обхождения уж наверняка столкуетесь.

И хотя мне больше всего хотелось захлопнуть дверь перед носом этого… егеря, я все-таки сдержалась и предложила:

— Не желаете ли отведать чаю, господин Том? Я нынче не завтракала, и добрая компания нам с Ши не помешает. А за едой я бы послушала, кто такая ваша госпожа, и что за суд она собралась чинить в моем… в мире смертных.

Парень смотрел, будто оценивал. Да демона ему в глотку, я вроде завтрак ему предлагаю, а не всю себя с потрохами и башней в придачу!

Стояли мы с ним, таращились друг на дружку, но потом он решился-таки.

Даже улыбнулся по-дружески.

— Что ж, госпожа Джен, я принимаю ваше предложение. По правде говоря, я и сам с утра голодным хожу. Так что дурак бы я был, если б отказался от еды и питья. А взамен расскажу вам, что смогу, о благородной Файлинн и ее Охоте.

Ши понял, что мы сговорились, громко мяукнул и пошел впереди нас на кухню.

Дорогу, стало быть, показывал. Или тоже на завтрак намекал — уж не знаю.

Кот угадал верно: первым делом я налила ему в блюдце молока и нарезала сыру. А уж когда он принялся чавкать вовсю, — пошла искать, чем позавтракать нам с Томом.

В придачу к сыру и хлебу в кладовой я нашла яйца и окорок. Пожарила яичницу, вскипятила воды в котелке и заварила чаю. Егерь за мной следил молча, не мешал, но и помогать не рвался.

И я задумалась, как быть с ним и с его хозяйкой.

Раз уж эти врата между мирами открыты — я вроде бы и не могу остановить Файлинн и ее свиту. Так что надо бы разузнать о ней и ее делах побольше. А там, видно, придется договариваться и с ней тоже. Что бы она там себе ни задумала — надо все же постараться отвратить ее от недобрых дел.

«Так она и стала тебя слушать, Канарейка!» — посмеялась я сама над собой.

И тут же решила, что раз мне выпала честь хозяевать в Рябиновой башне, — я буду делать все, что смогу, ради выполнения этого долга.

Поев, Том подобрел, как и все мужчины, и сам спросил:

— Что ты хотела узнать, Джен?

Я почесала в затылке. Узнать я хотела все, но что он мог мне рассказать — вот вопрос. Что-то не слыхала я, чтобы слуги из приличных домов охотно сплетничали с посторонними насчет своих хозяев.

— Говори, что можешь, егерь Том, — решила наконец я. — А я уж сама соображу, есть ли в твоих словах для меня какая польза.

Он начал рассказывать, и я поняла, что до сих пор встретила мало, очень мало колдовства. На Той стороне его было куда как побольше.