5

Том подумал и приступил к рассказу:

— Старуха Маб знала все это и без меня… Но раз ее больше здесь нет, и она оставила хозяйкой тебя, Джен, — слушай.

Там, под Бузинным холмом не сменяются времена года, — там царит вечное лето. Но моя королева откуда-то знает, когда приходит срок осени в ваших краях. Тогда она берет серебряное зеркало — из тех, что делали ее далекие предки — смотрит в него, и видит…

Тут я не утерпела:

— Что видит? Разве в зеркале можно рассмотреть что-нибудь, кроме как себя?

Том засмеялся и посмотрел на меня, будто на дурочку. Странный он парень. Что с того, что я не сведуща в чародействе? Он и сам, небось, не родился с этими знаниями. Отчего-то я знала, что егерь — такой же человек, как дядюшка Барни, Болтун Грег, да и я сама, если уж на то пошло.

И хотя мне до смерти любопытно было узнать, как его занесло под Бузинный холм, на жительство к Добрым соседям, больше перебивать его я не смела. Еще откажется рассказывать — и где мне тогда вызнать хоть что-нибудь про его хозяйку и эту ее странную охоту?

— Это особое зеркало, — продолжал свою речь Том. — Простой человек в нем и самого себя не увидит. Только гладкую серебряную поверхность, да и все. А вот чародеи — те могут произнести заклинание и рассмотреть все, что им надо. Такое зеркало покажет и соседей, что собрались идти на тебя войной. И ураган, что начинается за дальним горным перевалом. И смертных, что забыли честь и совесть, добиваясь того, чего желает их душа.

— Да таких кругом и безо всякого зеркала полно! — снова не стерпела я. — Не знаю, как у вас, в ваших колдунских краях, а у нас за всяким дерьмом далеко ходить не надо. Само на глаза лезет.

Терпеливый мне попался собеседник. Любой из прежних моих знакомцев уже щелкнул бы меня по носу да перестал тешить баснями. А Том только пожал плечами и снова принялся объяснять.

— Тут, понимаешь ли, Джен, дело в том, что для подданных королевы Файлинн есть лишь одно наказание.

— И какое? — рот, что ли, себе зашить?

Подумать не успела, а уже сызнова болтать начала. Но егерь не обиделся. Вроде ему даже нравилось, что я вопросы задаю. Иначе давно бы дверью хлопнул, уж я таких красавчиков знаю. Больно они девками избалованы, и коли им чего не по нраву — нипочем терпеть не станут.

А этот терпит же, невесть почему.

— Самое страшное наказание для народа Бузинного холма — это изгнание, Джен. Пока они живут под рукой госпожи Файлинн — все они пользуются дарами вечной молодости, вечного лета и неиссякаемых богатств. Но стоит им вызвать гнев королевы — и она изгоняет их прочь. А снаружи бывает зима. И богатства они с собой забрать не могут. Да и стареют, словно обычные люди.

Понимаешь теперь, отчего подданные моей госпожи всеми силами стараются избегать ее гнева?

— Чего не понять? — пробурчала я. — Кому же охота скитаться в ненастье бедным, голодным, да еще и старым?

— То-то и оно, ты разумная девушка, — кивнул Том. — Но королеве по нраву творить справедливость. И если это редко удается ей у себя дома — она пользуется возможностью сотворить ее в мире смертных.

Итак, она смотрит в серебряное зеркало и видит тех, кто заслуживает наказания. Каждый год только троих. Потому что после Отворения врат у нее есть только три вечера, чтобы от заката солнца до полуночи свершить суд и расправу.

— А почему ты сказал, что вместе с госпожой Файлинн я должна пропустить к людям и ее охотников?

Ну вот, я опять, похоже, сморозила глупое.

— Уж не думаешь ли ты, девушка, что королева сама, своими руками ловит преступивших законы божеские и человеческие? Нет, сперва ее охотники загоняют эту дичь. А уж потом…

Хоть и не за мной должна была гнаться эта Дикая охота (уж такое-то я знаю, темными всадниками, вылетающими на демонских конях из отворенных врат, пугают детишек повсюду, не только в этих землях), а все-таки стало мне страшно до жути.

А еще миг спустя я поняла, что мне нечем улестить эту королеву из подхолмья. Все одно она будет творить, что задумала.

— Ладно, егерь Том, — сказала я спокойно, как могла, — я пропущу твою королеву вместе с ее свитой. Ждать вас, стало быть, надо перед закатом?

Том смерил меня странным взглядом: ясно, что подумал обо мне что-то этакое, но что — нипочем не разгадаешь.

— Да, ты поняла верно, — подтвердил он. — Едва солнце опустится за лес, я снова постучу в твою дверь.

Тут Ши решил напомнить о себе — встал, хвост распушил и давай шипеть, словно предупреждал о чем-то. К примеру, что он бдит возле хозяйки, и, случись что, не даст ее в обиду.

Проводила я Тома и решила малость оглядеться в башне. А то уже и гости жалуют, а я все еще знать не знаю ничегошеньки про свое новое жилище.