7

Ближе к закату меня так колотило от волнения, как ни разу не бывало перед выступлением. Да что там, даже когда я пела одна, без труппы, в замке герцога Мобрийского, — и то так не психовала.

— Можно подумать, ты никогда не играла никаких ролей, Канарейка! — сердитым шепотом уговаривала я сама себя. — Ну изобрази госпожу Рябиновой башни, неужто слабо?

И тут же призналась себе, что никакой госпожой себя представить не могу. Но все равно нагрела на кухне воды, вымыла волосы и соорудила из них прическу, какую делала мне наша костюмерша для роли сказочной принцессы.

Потом почистила платье — оно одно у меня здесь и было, зато любимое, зеленое, как трава, и с шелковой вышивкой! Надела его и села в кухне придумывать, что скажу королеве.

Не знаю, сколько я так просидела, но от раздумий меня отвлек Ши — поцарапал лапой и муркнул. Оказалось, он принес мне парочку жирных мышей — не иначе, подумал, что мне обед варить не из чего.

Я засмеялась и пошла в кладовую. Присмотрелась и поняла, что тут тоже без колдовства не обходится. Початый мною вчера окорок снова сделался целым, яиц в миске прибавилось, и головка сыра лежала нетронутой на самом видном месте.

— Вот ты какая, башенка моя, — ласково коснулась я каменной стены, — не только приют мне даешь, а еще и кормишь и меня, и всех, кто при мне столуется? Спасибо тебе.

И почуяла, как по стене будто теплая волна прошла. Как если б я Ши погладила, а не камень вековой.

— Принимаешь меня за хозяйку, да? — в труппе меня бы засмеяли, конечно.

Но все равно мне стало легче, словно я после своих бесконечных скитаний домой вернулась.

Приготовила я себе поесть, да котика своего накормила. И снова уселась, как засватанная, дожидаться вечерних гостей.

Долго ли, коротко, но наконец и солнце за лес закатилось. Наступили сумерки, а там и в дверь мою снова постучали.

На пороге стоял Том, отчего-то сердитый пуще прежнего.

— Добрый вечер, Джен, — быстро проговорил он. — Рядом с башней за кустами рябины есть ворота, — раствори их.

В кустах я едва не ободрала себе всю юбку, но воротца нашла. И стоило мне растворить их, как откуда ни возьмись на тропе с Той, колдовской, стороны показалась целая вереница всадников.

Ехали они шагом, и впереди — видно, та самая королева Файлинн, госпожа Бузинного холма.

Хороша она была так, что я вовсе онемела. Вот теперь-то и стало ясно, что не по чину я затесалась в эту чародейную компанию. Куда уж мне с королевами из Добрых соседей тягаться!

Обидно стало до страсти, но огорчаться было не ко времени. Я присела в реверансе и как могла торжественно произнесла:

— Приветствую вас, королева Бузинного холма! Я новая госпожа Рябиновой башни, мое имя Джен.

— Какая милая простушка! — звонко засмеялась Файлинн. — Ты знаешь, что по договору должна пропустить нас на земли смертных сегодня и в следующие два дня?

— Да, госпожа, — кивнула я. — Мне ведомо, что вы собираетесь вершить на землях Альбионии суд и расправу.

— Верно, — тут в совершенном личике королевы проступило что-то хищное, будто где-то внутри нее прятался дикий зверь. — Мы собираемся потратить время после Отворения врат с пользой, девушка Джен.

Королева выглядела страсть, как величественно. И при ней была внушительная свита. Но я все равно собрала всю свою храбрость, и сказала:

— Высокородная королева! Простите меня за эту речь. Но уж коли я хозяйка Рябиновой башни, — хочу убедиться в том, что вы станете судить и наказывать тех, кто впрямь виновен.

Свита Файлинн зашумела в возмущении — еще бы, какая-то наглая девка смеет выдвигать их владычице свои условия!

Королева, однако, не разгневалась.

— Как нынче интересно все складывается, — обрадовалась она. — Что ж, госпожа Джен, если ты так радеешь за людской род, — можешь поехать с нами и сама проследить, чтобы всякое наказание было под стать проступку.

Том отчего-то решил вступиться за меня.

— Моя королева, — с поклоном проговорил он, — Девушка еще так мало знает о своей роли хранительницы. Боюсь, она не понимает, о чем просит. Позвольте ей остаться в башне.

Ишь, прыткий какой! С каких это пор он решил, что может мне указывать? Да мне дядюшка Барни, — и то не всегда командовал, как быть и что делать. С чего это я незнакомого парня слушаться стану?

— Если будет на то ваша воля, королева Файлинн, — медовым голоском пропела я, — я поеду с вами.

— Смелая Джен! — расхохоталась королева. — Что ж, это хорошо. Смельчакам везде дорога. Дайте девушке коня.

Не знаю, откуда они взяли заводного жеребца, но не прошло и мгновения, как он уже стоял передо мной: черный, как демон, скалился, на дыбы норовил подняться. Напугать, верно, хотел.

Только не на ту напал. Не зря я как-то все лето у нуритов училась. Нет теперь такой коняги, чтобы я с ней совладать не сумела.

Но тут еще рядом собаки охотничьи запрыгали — лаяли, аж звон в ушах стоял, да на меня бросались.

«Плохо твое дело, Канарейка!» — подумала я.

Меня в детстве волкодав в одном поместье напугал, едва не порвал — еле псари оттащили. Так я до сего дня и малой шавки опасалась.

Но у меня нашелся-таки защитник. Из-за куста вдруг выпрыгнул Ши… только он ли это был? Тот, хоть и крупный, да все-таки обычный кот, а этот — истинное демонское исчадие. Огромный, ростом с крупную собачину, горящие глаза да вострущие когти... Страсть, одним словом.

Потерся об меня боком, — дескать, не робей, хозяйка. Да на собак бросился. Те к лошадям отползли, заскулили. Ясное дело — ежели тебе такой котейка когтями морду располосует, мало не покажется. Да и об охоте можно забыть.

— Красавец! — одобрила Файлинн. — Добрый защитник у тебя, девушка. С таким ничего не страшно. Что ж, раз нам больше ничего не мешает, — в путь, дамы и господа!